Звезды тонут в твоих глазах

Будущие коллеги разбредаются по небольшому пространству импровизированной студии, рассматривая картины. Часть холстов висит на стенах, некоторые, прислоненные к ним, стоят на полу, и Кларк знает, что это не слишком удобно, но она не смогла придумать лучшего места для них пока что. Она все еще стоит у столика, сжимает в ладонях чашку с быстро остывающим чаем и, если откровенно, не знает, что должна сказать. Поэтому молчит и безуспешно пытается угадать эмоции на лицах девушек. С Аней это удается проделать, а вот Лекса выглядит абсолютно одинаково, лишь ее взгляд скользит по полотнам, задерживаясь на некоторых из них. - Ты действительно круто рисуешь, Кларк, я под впечатлением! – сообщает Аня и получает благодарный кивок в ответ. Становится немного легче дышать, и блондинка почти не замечает самого легкого перехода на «ты» в мире. – Должна признать, что твои сюжеты необычные, возможно хоть что-то заставит меня полюбить искусство… Кларк издает тихий смешок. - А ты не любишь? - Не скажу, что я опытна в этом деле, но большинство того, что я видела в местных галереях кажется мне унылым, - говорит Аня, делает последний глоток чая и опускает чашку на столик. - Если не секрет, почему ты вообще посещаешь галереи, если считаешь их унылыми? – Кларк говорит это с улыбкой, надеясь не показаться занудой. - Будь моя воля, я бы и близко к ним не подходила… - Аня говорит это почти шепотом, а ее взгляд красноречиво указывает на Лексу и Кларк понимает. Она не может сдержать улыбку, когда в голове возникает картинка: грозная Командующая заставляет бедную коллегу ходить с ней на выставки, угрожая не выплатить премию, если та не согласится. Кларк сопоставляет в голове это с тем фактом, что Аня знает, с чем пьет чай Лекса, и догадывается, что они не только коллеги, но и хорошие друзья. Она думает о том, как дополняют друг друга эти, настолько непохожие между собой девушки, когда Лекса прерывает молчание вопросом: - Расскажешь об этом? – она кивает на картину, рядом с которой стоит. На ней – полуразрушенный город в окружении лесного массива. Вдалеке силуэты гор, скрывающихся в тумане, сквозь который пробиваются последние лучи закатного солнца. Посреди города возвышается единственное уцелевшее здание – высокая башня, с крыши которой поднимается столб алого дыма. - О, эм… да, на самом деле я очень люблю эту работу. У нее еще нет названия, но я довольно много времени потратила на ее создание, - отвечает Кларк, подходя ближе и рассматривая свое творение. - Я не видела ничего подобного раньше. Что это за место? – Лекса интересуется так, будто ей действительно важно знать ответ и переводит взгляд на Кларк. У той резко холодеют ладони и она практически не может выносить этот пристальный взгляд, но Лекса смотрит смотрит смотрит, и эти чертовы океанически-глубокие глаза, кажется, будут возникать у художницы в сознании каждый раз, когда она будет закрывать свои. - Оно вымышленное. На самом деле некоторые сюжеты я беру из своих снов, - она говорит это, понимая, что все это время задерживала дыхание, и ее плечи опускаются на выдохе. - Из снов? Кларк не понимает, почему ей постоянно требуется так много времени, чтобы сформулировать ответ. Точнее, она догадывается, что виной всему присутствие Лексы, потому что в ее присутствии воздух будто становится гуще и тяжелее, а все вокруг начинает притягиваться исключительно к ней. Кларк даже оглядывается на Аню, чтобы убедиться в своей правоте, и, кажется, замирает в удивлении, потому что коллега выглядит максимально расслабленно и незаинтересованно в происходящем, сидя на стуле у двери и печатая что-то в телефоне. Блондинке искренне кажется, что это происходит со всеми, но она вдруг осознает, что такое странное чувство рядом с Лексой испытывает только она. - Да, - отвечает она, потому что брюнетка все еще ждет ответа и на ее лице наконец-то заинтересованность. – Иногда они очень яркие и красочные, и мне хочется перенести на холст все то, что я испытывала, когда видела их. Я не знаю, удается ли мне это, но надеюсь, что это так. - Что ты испытывала, когда видела это? – Лекса слегка наклоняет голову в сторону картины и Кларк удивляется этому простому вопросу, потому что до этого момента никто ее не спрашивал об этом. Она смотрит на кроваво-красный дым, поднимающийся с вершины башни и отвечает: - Я не знаю, почему, но… Дикую, невыразимую боль.

***

Формальности улажены, и Кларк узнает, что ее будут ждать в «Полисе» в любое время, начиная с завтрашнего дня. Она вольна тратить на работу сколько времени, сколько потребуется, но лучше ограничиться часами работы ресторана, чтобы не возникло дополнительных сложностей. Главное – уложиться в трехмесячный срок, чтобы на момент последних работ перед открытием рисунок был уже полностью готов. Контролировать работу периодически будет Лекса (Кларк осталась полностью довольной этим моментом) и вносить коррективы, если будет нужно, но она надеется, что Кларк замечательно справится, потому что ее работы действительно великолепны. И после того, как встреча, не дававшая ей покоя все это время, закончилась, сама Кларк сидит перед пустым холстом, чистым и белым, как первый снег. Прошел уже час или около того. Холст все еще пуст. Она хотела начать сразу же, будучи в потрясающем настроении. Она решила начать с рисунка на холсте, прежде чем переносить его на стену, чтобы Лекса могла одобрить его. Но как только девушка привычно берет в руки карандаш, она понимает, что в ее голове сейчас нет ничего, похожего на космические просторы, которые Лекса хотела видеть у себя в клубе. - Черт! - она раздраженно бросает карандаш и откидывается на спинку стула. Кларк чувствует себя идиоткой. Как Аня сказала? Все любят Лексу. И, очевидно, тому есть причина: она охренительно красивая. Ее глаза смотрят тебе в самую душу. Она всегда потрясающе выглядит. У нее очень милая, еле заметная на губах, улыбка. И Кларк необходимо выкинуть ее из головы.

***

- Ну как встреча? Вы договорились о работе? - Да! Знаешь, Лекса оценила мои картины. Мне было, черт, так приятно. Мне кажется, больше всего ей понравилась башня с кровавым дымом… Она даже спросила, что я чувствовала, когда видела ее. Ну, ты знаешь, во сне. Никто не спрашивал меня об этом. И я ей сказала. Честно говоря, я чувствовала себя так странно, когда делилась этим с ней. Мои сны и мои работы для меня это… Ну, личное. И людям плевать, понимаешь? Они просто покупают их и вешают на стены умирать. Я не верю, что кому-то не все равно, что чувствовал художник, вкладывая в них кусочек души. А она вот спросила. Для меня это было важно… - Кларк. - Что? - А теперь о работе, пожалуй, тоже расскажи.

***

Кларк стоит у дверей ресторана едва ли спустя час после его открытия. Ей показалось, что здесь она сможет получить немного вдохновения, если сможет вновь включить космическое освещение, которое так понравилось ей. Девушка вздыхает, прежде чем толкнуть тяжелую дверь. Она убеждает себя, что не пришла сюда исключительно ради встречи с Командующей. Говорит себе, что Лексы может вообще здесь нет. И это должно быть даже хорошо, потому что иначе она снова не сможет сосредоточиться на рисовании. Пока Кларк входит в зал, она вновь задается вопросом, почему это происходит, и вновь ответа нет. - Кларк! Рад видеть тебя. Зашла перекусить? – Линкольн поднимает руку в знак приветствия. Девушка улыбается ему в ответ. - На самом деле зашла в поисках вдохновения. Вижу, сегодня твоя смена? - Так и есть. Кофе за счет заведения? Предложил бы алкоголь, но не уверен, что дама выпивает в такое раннее время, - полушутя спрашивает парень. - Ты угадал. Спасибо, я буду рада выпить кофе. Черный, без сахара, - соглашается Кларк, которая приехала сюда, едва проснувшись, и даже не потратив время на завтрак. Они болтают обо всем подряд, пока блондинка пьет свой американо. Она хочет спросить, как Линкольн познакомился с Октавией, но вопрос вылетает у нее из головы, когда Лекса, обворожительно улыбаясь, оказывается рядом. - Кларк, доброе утро. Чашка издает слишком громкий звук, когда Кларк почти роняет ее на стойку. Она рада, что никто этого не замечает. Ладно, она надеялась, что брюнетка будет здесь, просто не ожидала, что увидит ее сразу же. «Утро определенно стало добрее, когда она сказала мое имя этим охрененным образом. Как у нее вообще это выходит?» Тишина длится одну, две, три секунды, которые Кларк тратит на то, чтобы вытащить себя из омута изумрудных глаз и, наконец, ответить. - Доброе утро, Лекса, - и она делает глоток из своей чашки, радуясь, что у нее еще остался кофе. - Я не ждала тебя так рано. Ты готова приступить? – интересуется брюнетка, все еще улыбаясь своей маленькой улыбкой, и Кларк ни черта не готова, потому что она просто хочет сидеть здесь, и чтобы кофе в ее чашке никогда не заканчивался, оставаясь поводом смотреть на эту улыбку подольше. - Не то, чтобы я готова на сто процентов… Я собиралась нарисовать что-то вроде макета, чтобы ты могла одобрить это, прежде чем я начну, - объясняет Кларк, кивая на сумку, в которой лежит небольшого размера квадратный холст. Раньше она не писала на холстах именно такой формы, и ей приятно было купить его специально для этого. Стена была именно квадратной. Почему-то сейчас она переживала о таких мелочах. - О, это прекрасно. И больше Лекса ничего не говорит, и паузы хватает, чтобы Кларк с сожалением допила американо. Она не находит повода оставаться дольше. - Могу я побыть немного в том зале? – спрашивает она, вдруг почувствовав смущение. Но Лекса не замечает этого. - Конечно. Ты можешь оставаться там столько, сколько потребуется. Идем, я провожу тебя, - кивает она, показывая на уже знакомую дверь. Кларк благодарит Линкольна за кофе и обещает заглянуть к нему снова, прежде чем следует за начальницей. Ей приятно думать, что та пошла провожать ее, хотя Кларк помнит дорогу. - Здесь пока все по-прежнему. – Лекса разводит руками, когда они заходят внутрь зала. - Ничего страшного, - кивает блондинка, ставя на пол сумку с холстом. - Тебе что-то нужно? - Нет, ну… Я бы хотела включить те огни, - Кларк улыбается и Лекса возвращает ей улыбку, сделав то, что девушка просит. Зал вновь погружается в темноту, прежде чем озариться тысячами звезд. Кларк с восхищением наблюдает, как их блики пробегают по лицу брюнетки, которая, кажется, стала еще красивее в таком свете. - Если это все, то я тебя оставлю. Когда закончишь, сообщи мне, чтобы я могла запереть зал. Короткий кивок художницы и дверь закрывается, оставляя ее одну. Кларк достает все, что ей нужно, из сумки, и проходит на середину зала. Освещение, конечно, не слишком годится для рисования, но для начала этого будет достаточно. С опозданием она думает, что стоило попросить стул, но в итоге садится прямо на пол, скрестив ноги. Звездные огоньки сияют вокруг нее и Кларк поднимает глаза к небесному потолку. Это чертовски красиво. Грифель скользит по холсту, оставляя первые наброски. Кларк уже знает, что хочет видеть в итоге, и спустя какое-то время рисунок становится похож на желаемый результат. Иллюминатор в форме шестиугольника, грани которого уходят за пределы холста. За стеклом бескрайние просторы космоса, а вдали – горизонт Земли, над которым виднеется белое марево. Планета кажется такой близкой, и одновременно такой далекой в этой иссиня-черной пустоте. Неуловимая дымка вдохновения рассеивается одновременно с тихим скрипом двери и Кларк оборачивается на звук. Едва видимая в полумраке, в зал заглядывает Лекса. - Кларк? Хочется не отзываться, чтобы она снова произнесла ее имя с этой прекрасной бархатистой «р», но это было бы слишком глупо. - Я думала ты уже ушла, не предупредив, - говорит брюнетка, заходя внутрь и прикрывая дверь за собой. – Но Линкольн не видел тебя. - Я все это время была здесь, - отвечает Кларк, откладывая холст. Она встает и с удовольствием разминает затекшие от долгого сидения ноги. - Просто прошло уже так много времени, я удивилась, - объясняет Лекса, и блондинка достает свой телефон, чтобы убедиться в ее словах. О черт, она и правда просидела здесь почти четыре часа. - Я не следила за временем, слишком увлеклась, - отвечает она, наклоняясь, чтобы подобрать сумку, холст и карандаши. Лекса подходит ближе, и когда Кларк оборачивается, сжимая все это в руках, то отшатывается от неожиданности. - Извини. Могу я посмотреть? И брюнетка протягивает руку, а Кларк кивает и передает ей рисунок, на секунду коснувшись тонких пальцев своей рукой. Маленькое прикосновение неожиданно действует оглушающе. У Лексы почему-то ледяные руки. Она не выглядит замерзшей, и здесь довольно тепло… - Мне очень нравится, Кларк. Это очень красиво, - комментирует брюнетка, возвращая девушке работу. - Ты говорила, что тебе по душе моя картина с космическим видом, и я решила добавить Землю… Мне показалось, это будет выглядеть отлично, - запинаясь, объясняет Кларк зачем-то. - Ты оказалась права, - говорит Лекса и склоняет голову набок, словно задумываясь о чем-то. Кларк кажется, что это один из ее привычных жестов, потому что она уже видела его, и еще ей кажется, что все, что делает Лекса – прекрасно. Кларк мысленно дает себе подзатыльник, пока идет вслед за брюнеткой к выходу, и она всерьез запинается, когда слышит следующее: - Не откажешься пообедать со мной? Я видела, что ты утром пила кофе с Линкольном, но прошло четыре часа. Ты, наверное, голодна. Кларк соглашается прежде, чем успевает хотя бы моргнуть. Милое проявление заботы со стороны, казалось бы, постороннего человека, заставляет ее почувствовать тепло в груди. Оно намного сильнее из-за того, что этот человек именно Лекса.