С любовью, Юнги и Джин

      Пятнцадцать дней. Юнги не собирался считать и отмечать памятную дату в календаре, но с момента их последнего, с позволения сказать, разговора посредством мессенджера (даже не уха и рта) прошло пятнадцать дней. Юнги должен был забыть и смириться, но он не мог. Пятнадцать дней прошло, а он до сих пор помнил Джина так, как будто он стоял перед ним, заискивающе хитро улыбался, чтобы затем опустить глаза и очаровательно смутиться. И запах помнил — горячие ванильные опилки с хвойными иголками; и вкус, и мягкость, причем не только губ, но и улыбки, взгляда… Он знал, насколько крепко мог въесться в память. Юнги был уверен, что Ким Сокджин прекрасно знал о своей привлекательности. Юнги не мог похвастаться такой уверенностью в себе. И это он еще успел справиться со своими комплексами. Но так и не научился снимать и надевать линзы, спасающие его от небольшой, но удручающей дальнозоркости, отягощенной астигматизмом. Ему нужен был врач. И смириться с тем, что он не сумел всерьез заинтересовать господина Кима младшего. Ну, хотя бы привлек…       — Так, господин композитор, не спеши бросать здесь кости. — Хиро суетливо перемещался по студии, пока Юнги просто застыл в дверях, ошарашенный невиданной им до этого двигательной активностью своего наставника. — Мы едем в Stardust. Мне нужно помочь с парой треков, а тебе — помочь мне помочь, так что… Ты на машине?       Юнги отрицательно покачал головой.       — Значит, я на машине. — Хиро Оота быстро распихал вещи первой необходимости в карманы, направляясь к двери и Юнги, на ходу проверяя ключи. — Совсем забыл, что обещал малышу Киму, и вспомнил только после того, как меня пристыдил его отец. А вот если бы малыш Ким не был таким деликатным и стеснительным и каждый день ласково и с почтением материл бы меня по телефону… Давай, выходи! Нам нужно успеть до четырнадцати ноль ноль, иначе мой контракт превратится в тыкву, а ты займешь мое место через мой труп. Быстренько!       — Мы едем… к Джину? А я зачем? — Юнги не мог понять, радоваться ему или же посыпать голову пеплом, готовясь к неуместному смущению и неловкости, рискующей спалить его до тла. Одно дело — сокрушаться по поводу несбывшихся ожиданий наедине со своей романтической и сексуальной несостоятельностью, и совсем другое — демонстрировать итоги этого беззаветного и вялотекущего самобичевания тому, кто был виноват. Хотя, нельзя винить человека за то, что ты пришелся ему не по вкусу. Нельзя было, но Юнги винил, невольно возвращаясь к мысли о том, что господин Ким младший в нужный момент не смог озвучить ни одного его, Юнги, достоинства. И это было обидно.       — Твои ушки — ты сам не нужен. И когда ты успел опустить с ним формальности? — Хиро Оота, пропуская Юнги через двери лифта, задумчиво нахмурился, заметив его растерянность, потом просто махнув рукой. — Ты прав, меня это не касается. Надеюсь, нам удастся добраться без пробок и прочих помех.       Четырехэтажное здание с не таким роскошно современным фасадом, как у YoYo, но тем не менее аккуратное, регулярно реставрируемое после осадков и лаконичное. Особенно широкая, по всем параметрам, лестница, которая вела к крутящейся стеклянной двери, за которой прятался просторный, с белыми фактурными стенами холл. Это было просто и со вкусом. И стилем, который проявлялся в обилии зелено-экологичного декора, за которым администратор, пользуясь тем, что посетителей не было, ухаживала прямо у них на глазах.       — К господину Ким Сокджину. — Господин ООта подал голос до того, как положил руки на стойку. И девушка чуть не уронила пластиковую бутылку с водой, быстренько вернув ее на положенное ей и невидное остальным место, отряхнув ручки и приветливо улыбнувшись.       — Он у себя. Предупредил о вашем посещении, так что, господа, проходите и чувствуйте себя как дома. — Она еще раз лучезарно улыбнулась, а когда перевела взгляд на Юнги, игриво ему подмигнула, отчего Юнги пришлось опустить голову и внепланово поправить волосы. Он не умел принимать такие знаки внимания. Но возможно, всему виной просто был его костюм. Стильный, модный, молодежный, который можно было носить поверх простой белой футболки, с кроссовками; который не стеснял движения и не навевал тоску… Он готов был в нем спать. И уже готов был вновь отвалить за что-то подобное сотню баксов, не раз убедившись в том, что своими тратами умудрялся попадать в стиль.       — Как думаешь, она заигрывала с тобой или со мной? — Хиро самодовольно улыбался, заметив, что девушка провожала теперь Юнги взглядом. — Очевидно, со мной. Жаль я уже двадцать лет женат.       — А меня интересуют члены. — Юнги никогда не стеснялся и не делал из этого тайну, пока Хиро удивленно округлил глаза, затем вновь обернувшись.       — Ну, что сказать… Членам повезло. — Он многозначительно улыбнулся, а потом вдруг стал очень серьезным, изучая электронную панель с инфраструктурой компании. — Давно здесь не был…       — Нам нужен… кабинет Джина? — Юнги не мог называть его официальнее, после того, что между ними было, и не мог не волноваться, думая о том, чего между ними так и не случилось.       — Ага, Ким Сокджина. Он сам проводит нас в студию. И… Самый последний этаж. Пошли.       Спустя несколько минут они уже находились в небольшой, но аккуратной приемной, в которой располагался стол секретаря и пара кресел. И секретарь, не дожидаясь, когда гости заявят о своем присутствии, улыбнувшись и поприветствовав, пригласил гостей войти, встав и открыв для них дверь. И Юнги впервые теперь мог увидеть Джина в его обычной и привычной профессиональной среде обитания. Он видел его в костюме, но теперь этот костюм смотрелся по-другому — в сочетании с массивным рабочим столом, открытыми стеклянными стеллажами, аккуратно заваленными папками, бумагами и в самом очаровательном стиле лаконично дополненными личными статуэтками. Различными. Джин сидел в кресле, повернувшись к окну и говорил по телефону.       — Джинни! — Хиро Оота подал голос, уже направляясь для рукопожатия, пока Юнги дальше пройти не решался.       Джин, услышав знакомый голос, повернулся, затем поднялся, не отнимая от уха телефон, улыбнулся, протянул японцу руку, а потом заметил Юнги и… Улыбаться перестал.       — Мы можем продолжить это обсуждение после обеда? У меня теперь назначена запись, и я… — Он смотрел на Юнги, а потом улыбнулся. Но не Юнги. — Спасибо большое. Хорошо. За ланчем будет вполне уместно, и с вашего позволения я назначу время и место. Еще раз спасибо за понимание, господин Цай. Всего доброго и до встречи.       — Подожди… Это… — Хиро вопросительно и при этом растерянно смотрел на Джина, который перевел на него снисходительный взгляд. Приятно снисходительный, без всякой заносчивости. — Тот самый? Почему мне показалось, что ты с ним... флиртовал?       — Нет, сын. Он владеет очень популярным в сети музыкальным форумом, на котором происходит размещение и обсуждение музыки. Площадка достаточно новая, но стремительно набирающая постоянных пользователей. Хочу договориться с ним по поводу пары релизов, прежде чем запускать их в большую воду. — Джин поднялся, зачем-то застегнув пиджак, который до этого был неформально расстегнут. И не стеснял его и без того изящную талию. — Спасибо, что приехал. Но зачем тебе группа поддержки?       Джин вышел из-за стола, пожал руку Хиро, а потом направился к Юнги.       — Приветствую, господин Мин. Отлично выглядите. Но если вы надеетесь, что эта сверхурочная работа оплачивается — это ошибочное суждение. — Он звучал мягко, и при этом замечательно формально, прохладно, с рискующим обморозить пальцы инеем, который как будто покрывал каждую произнесенную букву. — Господин Оота, тебе придется делить гонорар поровну.       — Ты собирался мне платить? — Хиро всерьез удивился. — В таком случае, я легко отдам половину этому начинающему гению.       Хиро Оота посмотрел на Юнги с гордостью, пока Юнги смотрел на Джина, который очень эффектно и убедительно избегал смотреть на него.       — То есть, мое чутье меня не подвело?       — Весь в отца. — Хиро самодовольно улыбнулся. — Если ты не против…       — Я против, господин Оота. — Джин элегантно присел на свой рабочий стол, засунув руки в карманы стильно прямых брюк и улыбаясь. — Тебе я доверяю как себе, а с господином Мином у меня нет контракта, чтобы в случае разглашения коммерческо-музыкальной тайны до объявленного релиза привлечь его к ответственности.       Юнги даже оторопел.       — Ты… думаешь, я могу слить твою музыку?       — Не думаю, но не исключаю такую возможность. — Джин пожал плечами. — Если тебя это оскорбило, я могу принести извинения. Но ты на самом деле можешь ехать обратно, туда, откуда приехал — господин Оота справится один.       — Джинни, у Юнги замечательный слух, незамыленный всяким популярным, и…       — Я уже сказал один раз, и уверен, что в этом кабинете мне не нужно повторять дважды, чтобы меня услышали. — А вот теперь в голосе отчетливо слышалась обида. Джин решился выйти за рамки формального, и Юнги оставалось только гадать, по какой причине.       — Хиро, у нас личные счеты с господином Кимом, поэтому я на самом деле здесь лишний. — Юнги тяжело вздохнул, уже заметив, как нахмурился Джин.       — Мои личные счеты здесь ни при чем.       — Значит, ты все-таки признаешь, что они есть? — Юнги в сомнении нахмурился, что явно Джину не понравилось, возможно, именно потому, что он показал свое неравнодушие к данной ситуации, хотя, всё также возможно, не планировал этого делать. И Хиро заметил как сменилось его настроение, потому…       — Поговорите наедине, а я пойду промочу горлышко, прежде чем громко и с выражением руководить в студии. — И он выскользнул за дверь, аккуратно ее за собой прикрыв, пока Джин скрестил руки на груди, всем видом показывая, что он не готов к диалогу.       — Это ты тогда так резко собрался уйти, а не я, при этом, не ответив на простой вопрос. Точнее, ответив остроумной, но неуместной шуткой. Поэтому я не понимаю, чем провинился перед тобой, что ты теперь не хочешь даже говорить со мной.       — Простой вопрос, но их никогда не задают просто так, особенно с той интонацией и лицом, что были на тебе в тот момент. Ты засомневался в моей искренности или собрался безболезненно слиться, а я тогда… — Джин резко замолчал, и Юнги не мог сказать, подбирал ли он удобные оправдания или же пытался не выдать истинные чувства. — Это я провинился, когда пытался навязать тебе свои мысли и чувства. Это я проебался, прошу прощения за мой деловой лексикон. И не хочу, чтобы что-то напоминало мне о моем провале, поэтому, пожалуйста, покинь этот кабинет. Уверен, у тебя есть работа, которую ты выполнишь блестяще. Хиро справится без тебя.       — О каком провале ты говоришь? — Юнги нахмурился, невольно подумав о том, что Джин на самом деле собирался с ним просто поиграться, пока Джин…       — Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Это мой провал, и я бы предпочел сделать так, чтобы никогда о нем не вспоминать. Пожалуйста, выйди. Я хочу сохранить с тобой деловые отношения.       Юнги думал, опустив глаза. А потом поднял их, и Джин легко мог разглядеть в их блеске осторожную догадку, которая становилась отчетливее на фоне тщательно подавляемого раздражения.       — Ты ждал, что я тебя остановлю тогда? А я не остановил.       — Да, ждал. Но это моя проблема. Мы оказались на разных страницах, поэтому я, чтобы избежать жертв, решил закрыть эту книгу прежде, чем дойду до конца, пока ты только прочтешь оглавление. — Джин как будто устало запрокинул голову. — Господи, кто бы мог подумать, что я пущусь в такие откровения… Пожалуй, господин Мин, уйди. Я не хочу вдаваться в подробности. Я прекрасно справлялся эти пятнадцать дней, что ты молчал, и собираюсь справляться дальше.       Он тоже считал. И Юнги считал. И Юнги думал, что написать должен Джин. А Джин думал, что напишет Юнги. Всё-таки, они были подростками.       — А я наивно ожидал, что ты ответишь на мой глупый вопрос по поводу… — Юнги не мог теперь вслух повторить то, что тогда казалось логичным итогом, а теперь — беспечной наивностью, потому что… — Ты закрыл мою книгу и открыл другую, другого авторства, я правильно понимаю? Клин клином?       Они были подростками, пораженными тестостероном, который с непривычки успел нанести непоправимый вред интеллекту, и Юнги теперь бы стоило себя одернуть и вспомнить о том, что он был рассудительным человеком, но он теперь почему-то не мог. Он до этого сохранял лицо, пока видел, как Джин любезничал по телефону. Он и теперь сохраняет лицо. Но не интонацию, когда своими ушами услышал, как быстро господин Ким младший нашел себе новую цель. Разумеется. И с его внешними данными сомнений не было — в этот раз он ее достигнет. Его.       — Даже если так — тебя это не касается. Поезд ушел. Ту-ту. — Джин направился к двери, и Юнги не остановил его.       — Не ту-ту, а чух-чух. — Юнги засунул руки в карманы, сжав телефон и свое безупречное самообладание, которое не позволяло ему вдаваться во что-то мерзкое и истеричное.       — Тебе виднее. Пойдем. — Он открыл дверь, указывая Юнги на выход.       — Значит, я был прав. И как бы ты теперь не строил из себя обиженного… — Юнги на самом деле направился к двери. — То, что легко загорается, потом также легко гаснет.       Джин уже успел увидеть недоумение на лице Хиро, которое стало больше, когда он захлопнул дверь. С внутренней стороны, вновь развернувшись к Юнги, но не отпуская дверную ручку.       — У меня хотя бы загорается, а ты слишком неуверен в себе, и от этого все проблемы. Вопрос Почему я? задают только те, кто не видят в себе достоинства, очевидные остальным. Зато они очень быстро учатся искать подвохи там, где их нет. Ты реально ждал, что я выкачу тебе список причин? Их не может быть, Юнги. Единственная причина — в твоей неуверенности в себе.       — В таком случае, ты слишком в себе уверен, думая, что являешься подарком судьбы. Которому нельзя задавать вопросы, по поводу которого нельзя сомневаться... Только радоваться, что тебе так повезло. — Лучшая защита — это нападение, но Джин почему-то мягко улыбнулся.       — Проблема в том, господин Мин, что подарком меня считаешь только ты. Не знаю, с чего ты так решил и какие еще достоинства, кроме денег, во мне разглядел, если они вообще были в твоем воображении, но уверен, что именно в этом кроется причина твоих сомнений. — Джин расслабленно улыбался, пока Юнги… не улыбался. Скорее, немного наоборот. Всем своим видом демонстрировал полнейшее равнодушие, что на самом деле значило, что глубоко внутри он уже просил прощения у уголовного кодекса за неминуемое его нарушение. В состоянии аффекта. — Ты увидел у своих дверей коробку без адреса назначения, в которой был микрофон за четыреста баксов, и дверь закрыл, решив, что кто-то просто ошибся, а потом обязательно заявит на тебя в полицию, если ты себе такую роскошь присвоишь.       — Просто я сознательный гражданин. — Юнги агрессивно улыбнулся. — Только ты забыл тот факт, что этот микрофон без адреса сам предлагал себя как только мог, выпрыгивая из коробки, так и норовя отдаться мне в руки.       Джин опустил голову, как будто разочарованно ею тряхнув и горько усмехнувшись.       — Надеюсь, тебе это хотя бы польстило, что я так самозабвенно навязывал тебе свое общество. Мне нет оправдания. Кроме того, что я почему-то уверовал в то, что из этого может получиться что-то особенное, с кем-то особенным. Но я умею признавать свои ошибки. Я был слишком нетерпелив и наивен. Хотел получить всё и сразу и всё отдать взамен. Спасибо, что не взял и был честен. А теперь всего хорошего.       Джин был расстроен. А Юнги победил. И проиграл. Пока Джин вновь повернул ручку, уверенно распахнув дверь. Теперь он не ждал, что его остановят. А это…       — Выяснили? — Хиро с сомнением смотрел на Джина, который только кивнул.       — Я отведу тебя в студию, и ты там уже на месте разберешься. Господин Мин не будет тебе помогать и не будет прикладывать свои гениальные руки к той музыке, что я продаю — уверен, ты найдешь ему другое занятие. — Голос Джина звучал ровно. Слишком ровно для его в момент осунувшегося и посеревшего лица.       — Как скажешь, Джинни. — Хиро молча направился к выходу из приемной, пока Джин вернулся к открытым дверям собственного кабинета, заметив, что Юнги не вышел. И он не двинулся со своего места даже тогда, когда подошел Джин.       — Ты продолжишь считать дни без меня? — Юнги остановился, смотря необычно для себя прямо. Потому что на его глазах теперь случилось что-то, всё больше походившее на нечто непоправимое, во что Юнги непонятно почему не хотелось верить и в чем расхотелось участвовать.       — Всего доброго, господин Мин. — Джин склонил голову, немного нетерпеливо взявшись за ручку двери своего кабинета, намекая Юнги, что пора его покинуть. Потом он отпустил дверь и скрестил на груди руки, пытаясь выглядеть грозным хозяином.       Какая-то глупость. Юнги пытался осознать создавшуюся между ними ситуацию, и не мог свести концы с концами. Он нравился Джину — Джин нравился ему. И при этом, они договорились до того, что воспылали друг к другу чувствами диаметрально противоположными. Был ли у них повод ругаться? Реальный повод, который не нужно было разглядывать, додумывать…       — Ты идешь или нет? — Джин раздраженно выдохнул, пока Хиро Оота всё еще терпеливо ждал в стороне, теперь догадываясь, что на его глазах разворачивалось что-то… важное.       Глупость. Это было слишком глупо. И Юнги, не успев больше подумать ни о чем другом, схватил Джина за локоть и с приложением силы, достаточной, а может даже чрезмерной (потому что Джин споткнулся о порог собственного кабинета, не успев переставить как следует ноги), втащил его обратно. И Юнги, воспользовавшись его растерянностью, схватился за ручку двери, потянув ее на себя до щелчка. Джин, чисто рефлекторно, только подсознанием стремясь к содействию, сделал шаг назад, чтобы Юнги было удобнее тянуться, и теперь почти прижимался спиной к двери.       — Что? — Джин, почему-то игнорируя свое положение, скрестил на груди руки.       — Тебя всё устраивает? — Юнги решил зайти издалека, но лишь для того, чтобы попытаться оперативно понять, насколько Джин теперь готов был к сотрудничеству.       — Да. — Джин раздраженно мотнул головой, устремив взгляд в окно, демонстрируя Юнги свой идеальный профиль, в котором особенно выделялись пухлые губы.       — Джин. — Юнги попытался прозвучать настолько убедительно, чтобы Джин на него посмотрел, но хозяин кабинета и не думал на него смотреть, вместо этого красивые губы поджав. — Если тебя всё устраивает, я уйду, и мы закроем этот вопрос раз и навсегда. — Услышав это, Джин бросил на него быстрый и раздраженный взгляд, при этом чуть покраснев. — Если ты еще хочешь послушать или что-то сказать, мы послушаем и поговорим. Но я не хочу заниматься этими глупостями. Если мы сейчас разойдемся, начнутся страдания, потому что… — Юнги осекся, заметив, что Джин закатывал глаза, при этом драматично вздыхая. — Мне уйти?       Джин сжал челюсть, вместо ответа.       — Не надо уходить. — Он расплел руки, засунув их в карманы, и заметив, что Джин теперь дул щеки, Юнги улыбнулся. Этого было достаточно для начала конструктивно откровенного диалога.       — Я признаю, что просто не мог поверить своему счастью, и когда задавал этот вопрос, просто хотел убедиться, что мне не кажется.       Услышав в низком голосе Юнги почти шепчущую мягкость, Джин с сомнением перевел на него взгляд, сразу заметив, как блестели на фоне ласковой полуулыбки его кошачьи глазки.       — А я не ответил, потому что разволновался. Потому что был не готов к такому… признанию. Обстоятельному. Я и на всё остальное решился в последний момент. Думал, ты сразу поймешь серьезность моих намерений, услышав, про секс, а ты…       — Принял твою серьезность за несерьезность. — Из Юнги теперь почему-то разом выветрились все сомнения, и он схватил Джина за рукава пиджака, потянув его руки из карманов, чтобы затем сжать его ладони в своих пальцах. — Я ошибся. И прошу прощения за то, что слишком быстро смирился.       — И я. — Джин вздохнул и впервые тепло улыбнулся, а затем завел их сцепленные с Юнги руки себе за спину, расположив их в районе талии.       Юнги понял, с нескрываемой радостью, его замысел, но в последний момент изменил его, ловко пробравшись под пиджак и сжав ладони на талии сквозь рубашку.       — То есть, ты больше не хочешь меня совратить? — Юнги беспечно улыбался, пока Джин положил свои руки ему на плечи, сцепив затем пальцы на его затылке. — Я готов.       — Раз уж ты такой принципиальный, будешь теперь за мной ухаживать. Теперь ты должен заслужить, чтобы я захотел стянуть с себя брюки. В твоем присутствии. — Джин дул губы, которые, непослушные, постоянно стремились растянуться в улыбку, самым очаровательным образом заблестевшую в его глазах, которыми он прямо и не моргая всматривался в глаза Юнги.       — Ухаживать? — Юнги как будто задумчиво увел свой взгляд, затем почувствовав, как Джин прильнул к нему, сократив расстояние между ними. — Сочинить, вдохновляясь только тобой музыку, усадить в первый ряд и исполнить ее, обложив тебя мясом, вином и шоколадными конфетами. Как тебе такое?       Джин задумчиво нахмурился, смотря Юнги куда-то за спину, а затем самодовольно улыбнулся.       — После этого я без раздумий соглашусь пойти под венец, не то что пройти в спальню.       — Чтобы ты знал — таким выдумщиком я бываю только когда… — Юнги вынужденно прервал готовящуюся игривую браваду, против воли покраснев и чуть надув щеки. — Когда влюблен. В тебя. Я в тебя влюблен. Это официально.       Юнги был теперь настолько смущен, что опустил не только взгляд, но и подбородок, который Джин мягко подцепил двумя пальцами, приблизившись к его лицу.       — Мне нужен ответ. Четкий. — Юнги успел сказать это как раз в тот момент, когда Джин уже раскрыл свои сладкие губы, в предвкушении выпустив из себя нетерпеливый выдох.       — Я влюблен в тебя, Мин Юнги.       Юнги почувствовал, как отчаянно начало биться его сердце, и задержал дыхание, пытаясь его унять. И улыбнуться.       — Мне нужны гарантии, что наш первый секс не станет последним.       Джин прикрыл глаза, подобравшись к губам Юнги еще ближе, издевательски близко.       — Тогда тебе просто нужно будет меня впечатлить.       Он выдохнул это с волнующей, игривой самоуверенностью, не позволив Юнги ответить или хитро, задумав месть, ухмыльнуться. Вместо этого Джин Юнги поцеловал, ощутив, как сильно сжались на его талии пальцы.       — У меня есть, что тебе показать. — Оторвавшись от ласково сладких губ, Юнги без стеснения прямо посмотрел в блестящие глаза Джина, которые тут же закатились.       — Перестань — за дверью ждет Хиро вместе с делами. А потом ещё дела, и еще... А ты…       — Я успею за это время написать для тебя песню. — Юнги уже в предвкушении упоенного музицирования мечтательно улыбнулся. Недолго, потому что Джин поспешил спрятать его улыбку, буквально слизав ее с губ, заставив Юнги забавно скривиться, а затем поймать его язык, пылко соединив их губы.       — Я буду ждать. Надеяться и верить. А еще подумаю, чем смогу впечатлить тебя, чтобы ты... Больше никогда не сомневался.       Джин, не открывая глаза, прикрывшиеся от удовольствия и чувственного поцелуя, игриво и при этом нежно улыбнулся, пока Юнги... Не сомневался. Что это только начало.