Слова о чувствах

      В окно бьют яркие лучи тёплого солнца, в душную аудиторию через форточку едва проникает лёгкий ветерок. Кавех фырчит тихо, отдувается тяжело и машет в свою сторону краем тетради. Он искренне пытается вникнуть в слова преподавателя философии, расположившегося за массивным столом в начале кабинета, потому упрямо прислушивается к чужой монотонной речи, хоть это работает и не так долго.       — …Рассмотрим два понятия: «идеал» и «красота». Что есть идеал? Труднодостижимый или вовсе неосуществимый образец совершенства, великая мечта, к которым человек стремится всю свою жизнь…       Тихо вздохнув, Кавех закусывает край губы и осторожно отводит взгляд в сторону, всматривается внимательно в сгорбившуюся над высокой партой фигуру своего соседа. Сайно черкает ручкой по исписанному мелким почерком листу блокнота, периодически поднимает долгий взгляд на профессора, хмурится слегка и затем утыкается назад в свои конспекты.       — …Красота доставляет человеку эстетическое и нравственное наслаждение…       Прикрывая ладонью рвущуюся на лицо мечтательную улыбку, Кавех подпирает затем голову рукой и продолжает рассматривать внимательно своего соседа, скосив глаза в его сторону осторожно.       Сайно… красивый. Он твёрд, подобно скале, и гибок, как вода — юноша кажется Кавеху недостижимым Божеством, спустившимся к нему с небес. На лице Сайно нечасто мелькают какие-либо эмоции, кроме упрямого спокойствия и холодного равнодушия, но моменты чужой чувственности вызывают в груди юного архитектора нежный трепет. Кавех искренне восхищается редкой тёплой улыбкой на лице своего соседа и мечтает видеть её чаще.       — …Красота воспринимается каждым человеком по-разному. Кто-то восхищается красотой человеческого тела, кто-то — красотой человеческой души…       У Сайно немного резкие, но от того ещё более красивые черты лица: прямой нос с немного вздёрнутым кончиком; очаровательные ямки, появляющиеся на щёчках при редких улыбках; тонкие губы, которые лишь недавно стали мягче за счёт конца зимних морозов. Смуглую кожу обрамляют немного завивающиеся к концам белоснежные волосы, собранные в низкий хвост; множество коротких прядей чёлки спадают на лоб юноши, слегка прикрывают при этом алые глаза, отчего Сайно из раза в раз тихо фырчит и трясёт головой, стараясь убрать с поля зрения преграду в виде волос. О глазах же юноши Кавех готов слагать отдельные поэмы: они у соседа, словно яркие рубины, насыщенно-красного цвета с едва видными тёмными вкраплениями. Кавеху хочется запечатлеть эти глаза, нос, губы и щёки как в собственной памяти, так и на бумаге: потому в каждой потрёпанной тетрадке и разноцветном блокноте есть множество немного неряшливых зарисовок.       Они встречаются не так часто, как Кавеху хочется, но юноша довольствуется тем, что есть. Сайно совсем с другого факультета — неудивительно, что их занятия почти не совпадают. Кавех может встречаться с молчаливым юношей лишь два раза в неделю, на парах по философии — именно в эти дни архитектор может оказаться за одной партой с человеком, вызывающим в его груди взволнованный трепет.       Сайно не любит болтать как на занятиях, так и после них, отчего попытки Кавеха познакомиться поближе становятся каждый раз провальными. Но архитектор всё равно узнает со временем много нового о загадочном юноше, который почему-то вновь и вновь подсаживается к нему молча на философии.       Сайно кажется немного странным, замкнутым в себе и своих мыслях, но он не скрывает заинтересованного взгляда, что опускается на лист тетради Кавеха, когда тот начинает вырисовывать аккуратный узор на полях, и тихо спрашивает о чужом самочувствии, когда сосед болеет или просто устаёт на паре.       Среди других однокурсников Сайно — «махаматра», с которым лучше лишний раз не спорить. «Махаматра» — сторонник справедливости, что оказывается при любой потасовке и драке в первых рядах, не позволяет виновному уйти без наказания. Но не каждый видит, как Сайно нежно улыбается маленьким детям, которые с интересом тянут крохотные ручки к его длинным волосам с желанием потрогать жадно, и носит в маленький зооуголок их университета сладкую морковку для пушистых кроликов.       Сайно разносторонний человек, который удивляет Кавеха из раза в раз и вынуждает влюбляться в него всё сильнее.       — …Идеал красоты — относительное понятие. Это продукт, созданный самим человеком, такой же разный и непостоянный, как и сам человек…       Кавех почти готов признаться в том, что влюблён в Сайно.       Ему хочется быть рядом с ним, осторожно держать смуглую ладонь в своей и видеть на чужом очаровательном лице нежную улыбку. Но Кавеху страшно до дрожи в коленях: он боится увидеть в алых глазах разочарование и никогда больше не ощутить рядом эфемерного тепла, исходящего от сидящего столь близко махаматры, потому молчит, кусает отчаянно губы каждый раз, когда любуется юношей тайком. Он не надеялся на взаимность, ведь Сайно кажется ему далёкой звездой на широком небе. Он прекрасен и недостижим — придётся смириться и продолжать молча восхищаться этим прекрасным цветком.       Впрочем, Кавех уже привык. Только вот на душе от этого… Лучше не становится.       — Это твоя последняя пара?       — …Что? — Кавех выплывает из собственных мыслей и ошарашенно поворачивает голову в сторону тихого голоса.       Сайно стоит рядом с их партой и внимательно смотрит прямо в глаза архитектора, сложив руки на груди.       — Я спросил: это твоя последняя пара сегодня?       — Это… Да. Да, последняя, — бормочет растерянно Кавех, принимаясь при этом закидывать тетради и ручки в свой небольшой разноцветный рюкзак со множеством брелков и значков.       Осторожно кивая, Сайно задумчиво замолкает на пару минут, позволяя архитектору закончить сборы и неуверенно встать напротив него.       — Всё в порядке? — Кавех нервно мнёт в ладони край толстовки и вскоре задерживает дыхание в ожидании чужого ответа.       — Ты на меня смотришь. Слишком часто, — сердце архитектора пропускает удар. — И аль-Хайтам сказал, что ты просто хочешь пригласить меня, кхм, погулять, — в мыслях Кавеха мелькает многозначное «твою мать», и юноша уже готов проклинать своего соседа по комнате в общежитии за чересчур длинные язык и нос. — Я… Не то чтобы против.       Похоже, длинный язык Хайтама всё же иногда бывает полезным. Иначе… Кавех сильно сомневается в том, что смог бы решиться пригласить объект своей влюблённости на свидание.       — У меня есть на примете одно хорошее кафе. Составишь мне компанию? — сердце Кавеха заходится в бешеном танце, когда юноша видит скромный румянец на смуглых щеках, а Сайно не отстраняется, стоит архитектору осторожно взять того за руку.       — Конечно.