Слова о чувствах

      Совсем маленькая квартира встречает Кэйю мрачной тишиной. Альберих скидывает с плеч внезапно ставшей тяжёлой толстовку и падает грудью на постель, выпуская из груди глухой вздох.       На часах почти девять вечера. Кэйа переворачивается на спину, подкладывает под голову сложенные замком руки и скользит взглядом по выкрашенному в белый потолку и стенам, на которых развешано множество пёстрых плакатов с любимыми юношей актёрами и музыкантами. Из-за окна доносится большое количество самых разных звуков: тарахтение чьей-то машины, собачий лай, громкая музыка и весёлые крики подростков. Совсем скоро Кэйю эта какофония раздражает слишком сильно, отчего он поднимается с постели и устало плетётся к окну, чтобы закрыть форточку плотно.       В помещение перестаёт поступать приятная прохлада, оставляя маленькую комнатушку в успевшей осточертеть духоте, но Альбериху на это становится всё равно. Он медленно идёт вдоль стены, касается края стоящей у окна тумбочки, вытягивает один из скрипящих ящиков вперёд и копошится в куче бумаг, чтобы вскоре вытащить с самого дна плотный блокнот с яркими наклейками на обложке.       Кэйа дёргает губами в слабой улыбке и гладит кончиками пальцев шершавую обложку, выводит на ней незамысловатый узор и после отходит в сторону, забирается с ногами на кровать, подгибая их под себя. Альберих открывает блокнот и на первой странице замирает, внимательно рассматривая небольшую фотографию, приклеенную к тонкой бумаге.       С разноцветной картинки на Кэйю смотрят два крепко сжимающих друг друга в объятиях ребёнка. В младшем мальчике Альберих видит самого себя лет пятнадцать назад: тогда он был совсем худым, слабеньким ребёнком с большими испуганными глазами и растерянной улыбкой, в которой часто не хватало парочки зубов. Сейчас Кэйа стал совсем другим человеком: высокий, с изящными изгибами тела и крепкими мышцами, обольстительной улыбкой на смуглом вытянувшемся лице…       А рядом с ним на фотографии стоит сверкающий алыми глазками мальчик чуть старше маленького Альбериха. Кэйа тихо вздыхает и гладит изображение этого счастливого ребёнка, любуется чужими кудрявыми локонами, обрамляющее невинное личико, а после читает короткую подпись под картинкой.

«Первая встреча с Дилюком.»

      — Ты всегда был словно солнечный лучик, — Кэйа улыбается криво, кусает губы и перелистывает аккуратно страницу блокнота.       И как только Альберих пришёл к этому? Что надоумило его вести личный дневник, словно тринадцатилетняя школьница?       А… Да, верно. Как Кэйа мог забыть о собственных чувствах, которые он скрывает уже столько лет…       Альберих тяжело вздыхает и рассматривает другие фотографии. На них они с Рагнвиндром играют друг с другом, улыбаются радостно в объектив камеры и из раза в раз обнимаются крепко. У Кэйи при виде этих фотографий сердце бьётся сильнее, а душу заполняет трепетная нежность.

«Сбежали тогда из дома и до ночи гуляли по городу. Мне ещё никогда не было так весело. Дилюк набрал на побережье горсть ракушек вместе с водорослями и насовал мне их в карманы. Кажется, с того момента я и начал в него влюбляться. Мне было четырнадцать.»

      Альберих гладит край засушенного морского растения, аккуратно сложенного между успевшими потемнеть листами блокнота, вчитывается в старательно вывыденные собственной рукой буквы и воспроизводит в голове самую яркую картину того дня: садящееся за горизонт солнце, низкие шумные волны и мягкий песок, на котором лежат они с Дилюком, уставшие от долгой прогулки. Рагнвиндр в воспоминаниях Альбериха смеётся ярко, трясёт головой, раскидывая свои растрепавшиеся кудрявые волосы по плечам и спине.       Кэйа вздыхает, сдерживая рвущийся из груди всхлип, и переворачивает страницу.

«Выпускной. Дилюк был невероятно красив. В строгом парадном костюме, волосы забраны в высокий хвост… Я бы всё отдал, чтобы и дальше на него любоваться.»

«После выпускного немного выпили. Чуть не проболтался. До сих пор жалею.»

«Дилюк не должен знать.»

«Для Дилюка я просто его младший брат. Он никогда не ответит мне взаимностью.»

«Не хочу, чтобы он знал.»

«С каждым днём всё тяжелее молчать. Лучше съехать, первые дни поживу у Тартальи, пока буду искать квартиру. Надеюсь, Дилюк не станет отговаривать.»

      Кэйа листает страницы импульсивно завёденного год назад дневника, читает собственные записи и старается не издавать ни звука. Но предательские слёзы текут из уголков глаз по смуглым щекам, и из груди Альбериха вырывается всё-таки тихий всхлип. В пустой и одинокой съёмной квартире Кэйа может не сдерживаться, потому через пару минут плачет, трёт ладонью мокрые глаза и щёки, кусает губы практически до крови. Он отбрасывает дневник в сторону: в середине блокнота, удачно распахнувшейся от броска, виднеется последняя короткая запись.

«Мне кажется, у него кто-то появился.»

      Кэйа ложится на постель, сворачивается калачиком, обнимая себя руками, и продолжает глухо рыдать, утыкаясь лицом в мягкую простыню. Ему так больно даже не от того факта, что рядом с Дилюком сейчас кто-то другой. Альберих сгорает изнутри из-за собственных неуверенности и трусости.       Рагнвиндр рядом с ним с самого детства. Дилюк всегда выслушает, поймёт и поддержит, примет Кэйю таким, какой он есть. И Альбериху от этого лишь больнее становится, ведь он привязывается к тому всё сильнее, любит ещё больше. Кэйа любит его. И с каждым днём его чувства становятся всё ярче, заседают в груди всё глубже и прочнее. Альберих не знает, сможет ли он когда-то признаться в своей нежной и трепетной любви, потому что боится до дрожи в коленях и тихих рыданий глубокой ночью.       И Кэйа избегает Рагнвиндра старательно, не пересекается с тем лишний раз, отчего они ссорятся спустя пару недель после его переезда. Дилюк не звонит Альбериху уже который месяц, вынуждая зарождаться и распускать свои жадные корни в смуглой груди уничтожающей всё на своём пути вине.       Кэйа хочет извиниться перед дорогим для него человеком, но всё не решается открыть закреплённый чат и напечатать короткое сообщение и откладывает этот важный момент своей жизни на потом. Возможно, когда-нибудь ему и хватит смелости заговорить с Рагнвиндром, однажды он сможет сказать ему две самые нужные фразы: «извини» и «я люблю тебя».       Но пока Кэйа лежит на кровати, завернувшись с головой в одеяло, и вслушивается в давящую на него тишину.       Через пару минут по квартире разносится мелодичный звонок, а на телефон приходит долгожданное СМС.

«Открой дверь, это я.»