С вином и без роз

Бельфегору нравится так просыпаться: вокруг тишина, никаких недовольных воплей, за окном уже светит солнце. Он в хорошем настроении, и для полного счастья не хватает только компании в постели, но, видимо, Фран уже ускакал куда-то по своим лягушачьим делам, раз другая половина кровати совсем холодная. Что ж, непоседливую Лягушку он найдет позже. А сейчас можно поваляться, нежась на солнце и наслаждаясь редким покоем. В голове еще сонно перекатываются мысли, и Бельфегор рассеянно планирует этот день, зарываясь в подушку, пока спину пригревают солнечные лучи. Сегодня все пройдет как надо, без сомнений. Ничто не сможет испортить такой день: ни Скуало с боссом и вечной работой, ни какая-нибудь война в параллельных мирах, ни своенравная Жаба, которая внезапно откажет. Нет уж, Фран точно согласится, в этом Бельфегор уверен. Все пройдет просто прекрасно, и они вдвоем будут всем довольны. С такими воодушевляющими мыслями Бельфегор кидает взгляд на часы. Половина первого. Неплохое начало дня, всегда бы так было. Он лениво собирается, одевается во что-то, что остальные сочтут приличным: черные джинсы и полосатая красно-белая кофта и привычно вплетает диадему в волосы. Остается только взять утащенные еще вчера ключи и можно отправляться на поиски Лягушки. Мест, где может обретаться Жаба в такое время дня, не так уж и много. Либо тренировочные блоки, либо столовая, либо комната отдыха рядом, либо он достает высший состав, на что Бельфегор и рассчитывает, помня какой сегодня день, и сворачивает в кабинет Маммона, вот уж кому точно сегодня не весело. А вот Бельфегору сегодня везет: он натыкается на Франа как раз вовремя. Тот кубарем вываливается из кабинета Маммона, и Бельфегор как настоящий принц спасает непутевую Лягушку и подхватывает под руки. От столкновения шапка-лягушка спадает с зеленой головы и бодро катится по полу. — О, семпай, — удивляется Фран, на секунду замирая, но тут же утягивает в сторону, понимая шапку на ходу. Бельфегор лишь вздергивает бровь, что, конечно же, не видно собеседнику, но все становится ясно очень быстро. Из кабинета раздается ругань, высокий ломкий голос взбешенно кричит, и волна Тумана неприятно бьет по мозгам. В висках гудит чужое раздражение, а перед глазами мелькают цветные пятна так и не сформированных иллюзий. — И чем ты так разозлил Маммона? — Бельфегор встряхивает головой, смахивая наваждение, пока его ведут подальше от кабинета, и в голове медленно проясняется. Что ж, у Лягушатника действительно талант. Довести мелкого жлоба до такого состояния — это надо уметь, такие моменты бывают редко, Бельфегор может сказать это с уверенностью. — Валим быстрее, пока он не опомнился. Все объяснения потом, — частит Фран, тревожно оборачиваясь назад, и Бельфегор прячет улыбку. Нет, погони за ними не будет, если уж Маммон не решил сразу отомстить, то с места не двинется, вот еще, тратить время на лишние движения, но Франу об этом знать не обязательно. Вместо этого Бельфегор заинтересованно следует за взбудораженным Франом, все также цепляясь за руку. И со стороны они должны, наверное, представлять интересное зрелище. Бельфегор задумывается об этом, крепче сжимая прохладную ладонь в своей, и все-таки улыбается. — Так что случилось, Лягушка? — интересуется он и останавливается у очередного поворота. Фран тормозит рядом, мнется и нервно заправляет волосы за ухо. Милый жест, после него захотелось взъерошить его волосы еще сильнее. — Я решил составить Маммону компанию, чтобы ему не было скучно. — А он не оценил, да? — Бельфегор весело щурится и, выхватив шапку из рук, натягивает ее на зеленую макушку. Фран недовольно ойкает. — Он такой неблагодарный, совсем не принимает мою помощь. И ты не лучше. Бельфегор только смеется и в неожиданном порыве притягивает Франа к себе и целует. Непривычно мягко и невесомо, едва касаясь губ. Но голову все равно дурманит эта легкость. Фран взволнованно выдыхает и с неохотой отстраняется: — Что это вас так пробрало? До марта еще далеко. Бельфегор лишь закатывает глаза и нежно ведет пальцами по бледным щекам, смотрит в стеклянно-зеленые глаза, как обычно бесстрастные, и спрашивает: — Ты помнишь, какой сегодня день? Фран думает с секунду. — Ваш день рождения уже прошел. И не надейтесь, я не поведусь. Бельфегор снова смеется. — Сегодня четырнадцатое февраля, Лягушка. Фран задумчиво замирает, и можно почти увидеть, как мысли рождаются в его голове, как его мозг генерирует очередную гадость. Очаровательно. — О, неужели я получу какие-то объяснения? — Фран оживляется. — Или, да быть не может, признания? Вы, наконец-то, нашли смелость и свои чувства? Бельфегор лишь многозначительно улыбается, берет Франа под локоть и сворачивает в коридор. Фран послушно идет за ним и даже не выспрашивает подробности, хотя ему любопытно, но он стойко молчит. Такой забавный. Когда они приходят, Фран уже не кажется таким воодушевленным. — Это гараж, — констатирует он, окидывая равнодушным взглядом ряды машин, и Бельфегор хихикает от такого явного разочарования. — Ты очень наблюдательный. — Серьезно? Это то, что ты хотел мне показать? Если что, я это все уже видел, — ноет Фран и вытягивает руку их хватки. Бельфегор не может сдержать улыбку, видя его недовольство, но решает сжалиться и достает из кармана ключи. — У нас на сегодня запланирована поездка. И лучше бы тебе быть согласным. Бельфегор снимает сигнализацию нажатием кнопки и идет в сторону пиликнувшей машины. Поняв, куда он направляет, Фран догоняет и восхищенно выпаливает: — Не могу отказать такому сердечному предложению. Несколько секунд они смотрят на блестящую черную Бугатти, любимицу Скуало, на которую он дышать запрещает, и молча садятся в салон. Не сказать, что это самая дорогая или шикарная машина, но вот то, как над ней трясется Скуало, увеличивает ее ценность в сотни раз. Они быстро выезжают с территории, эту машину никто на пропускном пункте не рискнет остановить, и разгоняются на трассе, выжимая максимум из двигателя. Фран малодушно пристегивается, когда деревья за окном сливаются в одно пятно, но Бельфегор решает опустить это и прояснить их планы: — Я хочу отвезти тебя в одно место. — Мы поэтому едем в лес? Покажете поляну, на которой хороните своих жертв? — Фран смотрит в окно. — Не скажу, что так уж в этом заинтересован. Бельфегор фыркает и думает оставить Лягушку в неизвестности, пускай потомится и помучается ожиданием. Будет знать, как наговаривать на принца. — Потом увидишь, и-ши-ши. Фран бросает на него не впечатленный взгляд и упрямо пялится в окно, пока они все дальше уезжают в лес и горы. Они молчат всю дорогу, музыку так никто из них и не включает, но эта тишина не кажется странной, она вполне уютная и приятная. Фран постепенно расслабляется и уже не вцепляется в ремень безопасности на каждом повороте, а Бельфегор наслаждается быстрой ездой и урчащим двигателем. Хорошая у Скуало машина все-таки. — Семпай, там дальше дороги нет, — вдруг говорит Фран, уткнувшись в телефон, когда они почти доехали. — Там обрыв. — Я знаю. — Эм, вы же не решили совершить двойной суицид? Это не так романтично, как об этом говорят, — уточняет Фран. — И-ши-ши, нет, конечно, — Бельфегор смеется. — С чего ты вообще так решил? — С того, что мы не останавливаемся, — и в голосе Франа скользит редкое беспокойство. И Бельфегор жмет на педаль тормоза. И Фран едва не бьется головой о приборную панель. — Это грубо, семпай. — Не-а, это смешно, — поправляет Бельфегор и выскакивает из машины. — Шапку можешь оставить в салоне. Фран недовольно бурчит под нос, но выходит, хлопает дверью и смотрит. — Иди сюда, — Бельфегор манит Франа к себе и, когда тот послушно подходит, ведет его к краю скалы. — Здесь просто невероятный вид. Думаю, ты оценишь. Потому что здесь есть на что посмотреть. Внизу распростерлось бескрайнее море, переливающееся на солнце, внизу на берегу раскинулся город, кажущийся игрушечным с такой высоты, а дальше зеленели леса и горные массивы. Фран молча смотрит, он не выглядит завороженным или восхищенным, но Бельфегор знает, что ему нравится. Бельфегор обнимает его со спины, сцепляет пальцы на животе и довольно улыбается, когда его рук касаются прохладные ладони. — И когда мы должны вернуться? — голос тоже звучит обычно, но Фран, не отрываясь, смотрит на водную гладь, которую разрезают маленькие с такого расстояния кораблики. Бельфегор зарывается в зеленые волосы и шепчет на ухо: — Когда захотим. И Фран понимает это абсолютно правильно. Чертов Лягушонок узнал его слишком хорошо, и это порождает приятное тепло в груди. — То есть Скуало не знает, что ты забрал его тачку? — Мы забрали, — уточняет Бельфегор, прижимая Франа сильнее и чувствуя, как тот откидывается на его грудь. — Не-а, меня сюда не приплетайте. Я жертва. Бельфегор смотрит на эту жертву и видит только обнаглевшего пацана, который не разделяет его благородных порывов, но пользуется его добротой. — И-ши-ши, никто тебе не поверит, — и прикусывает мочку уха, Фран забавно вздрагивает и фыркает, пряча смешок. Бельфегор спускается короткими поцелуями от уха по линии челюсти, и Фран поворачивает голову, подставляясь под прикосновения губ. — Я могу быть убедительным, — возражает он и обнимает в ответ, изворачиваясь в объятиях. В его глазах отражается небо, и от этого вида перехватывает дыхание: самое красивое на этом обрыве — это Фран. — Докажи, — единственное, что говорит Бельфегор, а потом его настойчиво целуют, мягко вторгаясь в его рот и выбивая все мысли из головы. Что ж, Фран умеет вести за собой, и Бельфегор обожает каждый такой момент, он с удовольствием поддается чужой воле, наслаждается властными руками, зарывающимися ему в волосы и направляющими, отвечает на ласку и наглые поцелуи. Он плавится от будоражащих прикосновений и не может удержаться, ведет руками по прямой спине, по худым бокам, хватает за ягодицы и вжимается в Франа, позволяя оценить всю степень своего нетерпения. — О-о, предлагаете осквернить машину до конца? — игриво уточняет Фран и кладет руку между ног, отчего Бельфегору хочется скулить от удовольствия. — Именно, Лягушка. А потом продолжим в отеле, все равно в замке нам никто не будет рад, — он с упоением вылизывает бледную шею, вслушиваясь в учащенное тяжелое дыхание. — Как романтично, — Фран качает головой, облизывая губы. — А шампанское и ананасы будут в честь праздника? — Никаких шуток про ананасы! — Бельфегор шипит и прикусывает шею, на что слышит короткий смешок. — Как скажешь. — Какой послушный Лягушонок, — Бельфегор довольно шепчет в губы и подталкивает Франа к машине. — А теперь забирайся назад. Там явно будет удобнее и мягче. Сегодня хотелось максимального комфорта и удовольствия. Фран споро лезет на задние сиденья, и Бельфегор следует за ним, сразу же попадая в цепкие объятия и отвечая на жадный поцелуй. Есть все-таки польза от дня Святого Валентина. Зря Бельфегор раньше не верил.