С вином и без роз

Фран задушено стонет и утыкается в подушку, когда Бельфегор входит в него глубже. Никакого ритма, никакого постоянного темпа, только страсть, застилающая им обоим головы, и нетерпение. Бельфегор сорвано дышит на ухо, его дыхание опаляет кожу и дурманит разум, и Фран вскрикивает от болезненного удовольствия, когда зубы смыкаются на шее. — Бел, — шепчет Фран, не зная даже, о чем хочет просить, но слова тонут в очередном стоне, когда Бельфегор толкается сильнее и прижимается всем телом к спине. Жарко и тесно. Фран теряется в прошибающем удовольствии, стискивает простынь в кулаки и млеет от влажного прикосновения языка к коже, там, куда пришелся укус. В такие моменты Фран готов боготворить Бельфегора, но лишь скулит от экстаза и подается навстречу движениям. Бельфегор насмешливо фыркает, его широкая ухмылка отпечатывается на коже, его пальцы любовно оглаживают член, и Фран кончает. Оргазм лишает последних сил, перед глазами плывут искрящиеся круги, а в ушах стоит собственный несдержанный крик. И как же ему хорошо сейчас. Бельфегор отстраняется, медленно выходит, и Фран понимает, что тот тоже уже кончил. Они падают на кровать, пытаясь отдышаться, и Фран не может отвести глаз от Бельфегора: встрепанные волосы, сбившаяся, немного влажная челка, трепещущие ресницы, часто вздымающаяся грудь, испачканные белым пальцы. Фран чувствует, что еще немного — и он будет готов ко второму раунду, но черт, им надо собираться на очередную миссию. А он сейчас не больше чем разваливающееся желе. Бельфегор внезапно смеется, немного глухо и хрипло, и взъерошивает себе волосы еще сильнее: — А неплохое начало дня, Лягушка, а? Фран закатывает глаза, но согласно кивает. Желания спорить у него никакого, но он снова весь потный и грязный, а еще уставший, и не ныть он не может. — Вот только в душ опять нужно. Бельфегор ухмыляется и тянется за поцелуем, Фран лениво отвечает, впуская наглый язык в рот, и не понимает, его хотят отвлечь от чего-то или Бельфегора просто внезапно потянуло на нежность. — Так уж и быть, оттащу твою задницу в ванную, — он широко улыбается, отстраняясь, и встает с кровати, обходит и тянет руки. Фран обнимает его за шею и позволяет поднять себя, доверчиво прижимаясь к теплой груди. И снова вовлекает в развязный поцелуй.

***

Бельфегор толкает Франа в стену и тут же хватает за горло. — Ты что удумал, Жаба? — Бельфегор шипит в лицо как разъяренная змея, крепче сжимает шею, но ему хватает ума не душить. Только этот хлипкий контроль удерживает Франа от применения иллюзий, которые совершенно точно не понравятся поехавшему принцу. — О-о, у меня тот же вопрос. Что ты творишь, Бельфегор? — Фран знает, что его голос не изменился ни на грамм, но его недовольство можно уловить. Бельфегор напрягается, улыбка становится еще более жестокой, и Фран понимает, что внятного ответа не получит. — Я принц, и я делаю все, что хочу, — высокомерно скалится Бельфегор и вжимается в Франа так, что можно даже сквозь одежду ощутить острые лезвия ножей, покрывающие Бельфегора. И что он их еще не достал, Фран почти ценит. Почти, потому что его слова вызывают тихое бешенство. — Скажи это сперва Скуало и только потом делай, что взбредет в твою голову, — тянет Фран, даже не пытаясь сбросить руки с шеи или отстраниться, он знает, что такое его поведение бесит еще больше, а он не собирается уступать Бельфегору. — А я посмотрю, как это у тебя получится. Ах нет, не получится. Ухмылка Бельфегора становится совсем бесчеловечной, но Франа это только больше раздражает. Как Бельфегор вообще смеет так себя вести посреди миссии, сейчас совсем не время для его выходок: никакого Принца-Потрошителя на задании по охране и ни по какой королевской придури никто не будет убивать их подопечного, как бы тот ни бесил. — Я говорю это тебе, — издевательски говорит Бельфегор и склоняется, нависая над Франом и чеканя каждое слово: — Я собираюсь его убить. Наверное, в любое другое время Фран бы согласился с Бельфегором, Алехандро, которого они охраняли, был совершенно невыносим и капризен как малое дитя, но он и был ребенком, за которым ухаживал целый штат нянек, так что варийским офицерам нужно было просто вытерпеть его нытье и не дать ему умереть в ближайшие два дня. И терпеть еще и капризы Бельфегора Фран не намерен, как и вопли Скуало и босса, если они провалят эту миссию. — Ты не будешь это делать, — Фран понимает, что делает только хуже своими словами, что только больше злит и дразнит, что в действительности он не может запретить что-то Бельфегору, тот специально сделает назло, но выносить это сумасбродство он уже не может. Бельфегор склоняется еще ниже, отпуская шею, но пригвождая за плечи, и обманчиво ласково шепчет в губы: — Запомни, Лягушка, я могу делать все, что только захочу. И целует, зло и порывисто, впиваясь в губы зубами. Руками лезет под форму, болезненно сжимая, пытается расстегнуть куртку, хватается за ремень. И Фран отпихивает его, упираясь в грудь, на пальце синим пламенем вспыхивают кольца, и он твердо произносит: — Нет. — Думаешь, меня это остановит? — Бельфегор гадко хихикает и облизывает губы, его пальцы нервно дергаются, но ножи все еще убраны. И это хороший знак, осталось, чтобы теперь и Бельфегор это понял и взял себя в руки. — Тогда почему вы остановились? Бельфегор замирает, словно его застигли врасплох, словно эта провокация открыла ему глаза на мир. Он встряхивает головой, раздраженно рычит и, резко развернувшись, уходит по коридору, прочь от комнаты Алехандро.

***

Фран окружает себя иллюзиями, они пропитывают его тело, обволакивая каждую клеточку организма и позволяя преобразиться. Это совершенно новый уровень мастерства. Он чувствует свои иллюзии, как будто они часть его тела, как будто он и есть они, и это осознание наполняет странной силой и уверенностью в себе. Он чувствует себя почти богом, он может сделать из себя все, что только захочет. И он делает. — Может, хватит? — с непонятным напряжением спрашивает Бельфегор и осторожно гладит Франа по щеке, словно пытаясь что-то стереть. Фран непонимающе смотрит в ответ. Вроде все шло хорошо: они закрылись у него в комнате, расположились на кровати, и дело медленно переходило от поцелуев к чему-то более существенному. Но что теперь не так? — О чем ты, семпай? — Об иллюзиях, — скупо объясняет Бельфегор и тычет пальцем в один из узлов Пламени, скрытого под кожей. — Убери их. Я хочу настоящего тебя. — Но это и есть я, — Фран не понимает. Это ведь действительно он, иллюзии не меняют его облика, его тело все то же. И если Бельфегор чувствует запрятанное в организме Пламя, то что в этом такого? Иллюзии лишь делают его лучше. Но, видимо, что-то все равно не так. Улыбка Бельфегора искажается, в ней сквозит что-то уязвленное. — Нет, это не ты, — тихо шепчет он и тяжело вздыхает, устало трет глаза. — Ладно, значит, потом поговорим. Он поднимается с кровати и явно собирается уходить, и Фран чего-то не понимает. Они же собирались развлечься, приятно провести время и повеселиться. — Семпай? — Ищи себя, Лягушонок, а после приходи ко мне. Дверь едва слышно прикрывают, и Фран остается в комнате совсем один. Иллюзии больше не кажутся хорошей компанией.

***

Ссоры с Бельфегором всегда какие-то странные, иногда даже не ясно, на что он обижается, но заканчиваются они почти всегда одинаково. Фран готовится ко сну, расстилает кровать, переодевается в теплую пижаму и уже собирается ложиться, когда дверь в комнату открывается и входит Бельфегор с подушкой в руках. Он застывает у входа и молчит, словно не ожидая застать Франа бодрствующим и теперь не зная, что делать. Что ж, Фран ему помогать не собирается и тоже молча ложится, игнорируя присутствие незваного гостя. Поправив подушку и накрывшись одеялом, Фран закрывает глаза и одновременно прислушивается к звукам в комнате. Через пару минут раздается пораженческий вдох, и кровать прогибается, когда Бельфегор укладывается рядом. — Двигайся, — бормочет он, устраивая свою подушку. В такие моменты Фран не всегда понимает, его таким образом прощают, перед ним извиняются или Бельфегор считает себя в праве прийти куда угодно в любое время дня и ночи. — И чтобы никаких кошмаров, — требует Бельфегор и обнимает Франа, устраивая голову ему на грудь. Фран лишь вздыхает, хотя втайне рад такому исходу, и выключает ночник. Привычным жестом он приобнимает Бельфегора, чувствуя приятную легкость и умиротворение. Ему на самом деле не нравится ссориться с Бельфегором. Ему нравится их нелепые перепалки и приятное времяпрепровождение, ему нравятся умелые прикосновения и хитрый шепот на ухо. И он собирается беречь каждый такой момент. И так уж и быть, сегодня они будут спать спокойно. Если, конечно, Бельфегор не заберет во сне все одеяло.