С вином и без роз

Когда Фран видит его, то сразу понимает, что это судьба. Бельфегор — его идеал, его влажная мечта, его прекрасный принц, его чудное видение, его драгоценное сокровище. В общем, Фран оказывается в восторге от своего нового напарника в виде Бельфегора и собирается быстро перевести его в ранг «партнеров», и тому остается с этим только смириться, потому что за свою жизнь в Кокуе Фран не очень научился понимать слово «нет». Впрочем, как выстраивать отношения он тоже не понял. Здесь и начались проблемы. Для начала Бельфегор оказывается не очень рад смене напарника, он шипит на Маммона и огрызается на Франа, который в этой ситуации совершенно невиноват. Дальше обнаруживается, что у прекрасного принца не самый хороший характер. Но Фран и сам не подарок, так что он готов мириться с некоторыми странностями своего потенциального любовника. По крайней мере он так думал, пока однажды Бельфегор не решил воткнуть ему нож в шею.

***

Это обычный солнечный день, и ничего, как говорится, не предвещает беды. Фран сидит в столовой и медленно ест, пока остальные офицеры расходятся по своим делам. Он сонно возится в тарелке с хлопьями и раздумывает влить туда карамельный соус, можно даже весь. Почему бы не побаловать себя после бессонной ночи? Приставка оказалось лучшим приобретением за все его существование, и он собирался отвести ей существенную часть жизни, если его авантюра с Бельфегором не выйдет. Стоило признать, что дела на этом фронте шли не очень. Бельфегор воспринимал Франа как препятствие и докуку. Он злился на все его слова, кидался ножами, совершенно не хотел разговаривать и вел себя как форменный придурок. Не то чтобы это сильно расстраивало, тем более Бельфегор подарил шапку. После недолгих размышлений было решено отнести шапку-лягушку к первым неловким подаркам. Букетно-конфетный период, все дела… Еще бы Бельфегор это понял. Эх. Фран встает из-за стола и идет к кухонным шкафчикам, висящим преступно высоко. Почему в мафии все такие рослые? Это какой-то обязательный критерий? Почему тогда Фран прошел отбор со своим ростом? Чтобы добраться до верхних полок, где спрятаны соусы и сиропы, Франу приходится встать на стул. В такие моменты он завидует Маммону, у того есть Фантазма, с помощью которой можно летать. Она бы сейчас не помешала. — Куда ты лезешь, Жаба? Фран дергается от неожиданности, пластиковая бутылка выскальзывает из рук. И он словно в замедленной съемке наблюдает, как она падает, натыкается на острые края диадемы, трескается и разливается. — Какого черта! — Бельфегор отскакивает назад, стягивает диадему, бутылка падает на пол, и капли соуса брызгают во все стороны. «Хорошо, что я на стуле, и на меня не попало», — думает Фран прежде, чем его стаскивают вниз и толкают. Бельфегор одной рукой пригвождает к столу, а другой… Фран пропускает момент, когда к его шее приставляют нож. Кажется, шутки кончились. — Это случайно! — заявляет Фран, пытаясь отвести нож. — Это полностью, абсолютно, совершенно случайно! Вы меня напугали! — О-о, так теперь это я виноват? — злобно шипит Бельфегор, жутко скалясь, но нож чуть отодвигает. Теперь хотя бы не так страшно дышать. — Ни в коем случае. Это случайность, — настаивает Фран и гулко сглатывает, кадык едва-едва касается острого лезвия, и Фран опять замирает. А потом он осознает их положение: Бельфегор стоит между его ног, вжимает его в стол и едва не лежит на Фране. Вау. Учитывая ситуацию и угрозу жизни, это должно пугать, но Фран чувствует странное волнение. «Надо больше спать», — мелькает отстраненная мысль, пока он пялится на Бельфегора и стекающие по его лицу карамельные капли. Волосы местами слиплись, и можно даже увидеть очертания глаз. Дыхание сбивается, и только внезапной гипоксией можно объяснить его безрассудство: Фран подается вперед и слизывает карамельную каплю с щеки Бельфегора. Сладко. Бельфегор дергается, отшатывается. А нож от резкого движения входит глубже. Прямо в шею. Фран даже закричать не может от боли. Он пытается вытащить лезвие, но тут Бельфегор приходит в себя, и не дает ему сдвинуться с места, перехватывая за руки. Так они и замирают друг напротив друга. И Бельфегор больше не кажется разъяренным. Удивление на его лице сменяется испугом, когда он понимает их реальную ситуацию, и это приятно отдается в груди. Отдавалось бы, если у него в шею не был бы воткнут нож. — Не двигайся, — приказывает Бельфегор. И Франу хочется возразить, ему точно не нужен лишний металл в теле, но он не может вымолвить и слова, все его силы уходят на то, чтобы не заорать. На глаза предательски накатывают слезы, и он давит всхлип. — Если я вытащу нож, хлынет кровь. Ее нечем остановить. Его слова кажутся разумными. Фран глубоко вздыхает и расслабляет руки, и Бельфегор их отпускает, тут же кладя руку Франу под голову: мягко и осторожно. Не таким образом Фран хотел этого добиться. — Нам нужно вызвать Луссурию, — продолжает Бельфегор, он говорит медленно, с расстановкой, как будто не уверен, что его слышат. И Фран бы с удовольствием ударился в панику, если бы мог, но он вслушивается в напряженный голос, чувствует, как по шее стекают горячие капли крови, и понимает, что времени все меньше. И что теперь делать? Луссурия не пойми где, нож все еще в шее, и Бельфегор не может из-за этого сдвинуться с места. Какая-то безвыходная ситуация выходит. Но Фран пытается не думать о плохом, он осторожно вдыхает, радуясь, что трахея осталась неповрежденной. Он может дышать — это хорошо. И он, вообще-то, иллюзионист, что еще лучше. Вот только телесные модификации не его конек. Фран больше любит изменять реальность, а не людей. Но попробовать стоит, выхода все равно нет. — Иллюзии, — тихо выдавливает Фран, и даже одно простое слово дается с трудом. Больно-больно-больно. Он больше не хочет разговаривать никогда. Кровь течет сильнее, и воротник становится еще более мокрым. — Что? Иллюзии? — переспрашивает Бельфегор, и можно почувствовать, как напряжены его руки. — Ты можешь закрыть рану иллюзией? Фран медленно моргает, на словесный ответ нет сил. Он едва может сосредоточиться на лице Бельфегора, застывшая карамель кажется теперь совсем неуместной, а глаз так и не видно. Интересно, ему хоть немного жаль, что все так обернулось? Не просто же так он его спасает, верно? — Хорошо, — Бельфегор кивает, нервно облизывает губы и двигает пальцами на ноже, что отдается простреливающей болью. — Тогда я сейчас начну медленно вытаскивать нож, а ты создашь иллюзию. Договорились? Фран еще раз моргает и кладет ладонь на шею, пальцы тут же становятся мокрыми от крови. — Ладно, Лягушка, — Бельфегор улыбается, но в этом нет ни капли веселья. — На счет три. Раз, — он перехватывает нож. — Два. Три. Фран чувствует, как лезвие медленно выскальзывает из раны, на мгновение перед глазами темнеет, но он берет себя в руки и активирует Туман. Сейчас не время для паники. Странно ощущать, как иллюзии проникают в его тело, пусть эти иллюзии и принадлежат ему самому. Они закрывают рану, стягивают кожу, стирают разрыв из реальности, и поток крови прекращается. Все удалось. Можно вздохнуть спокойно, но ноги не держат. Фран тяжело заваливается, так и держась за шею, когда его осторожно перехватывают и усаживают на пол. — Сиди здесь и не двигайся, — серьезно говорит Бельфегор, крепко сжимая за плечи. — Понял? Фран только кивает, не отрывая рук от шеи, ему кажется, что стоит отпустить, как кровь польется снова. Бельфегор исчезает, и Фран остается один. Вокруг следы их оплошности: повсюду кровь и карамель. Диадема лежит на полу и тускло блестит, и Фран готов отвлечься на что угодно, даже на эту ювелирную ошибку, но не может. Он держит ладонь на иллюзии, чувствует биение пульса под пальцами и хочет, чтобы Бельфегор вернулся быстрее. Кажется, эта иллюзия не продержится долго: Фран слишком испуган, неуверен, он попросту не верит в себя сейчас. Какой же он дурак. Все должно было быть по-другому. Обычная ссора, обычная перепалка, никаких угроз жизни и потери крови. Луссурия оказывает вовремя: в тот момент, когда он появляется, Фран теряет контроль над иллюзией, и шею обжигает хлынувшей кровью. Бельфегор что-то говорит на заднем плане, но Фран этого уже не слышит.

***

После такого околосмертного случая Фран понимает, что влюбляется еще больше. Бельфегор его спас, несмотря ни на что. И не важно, что именно он и стал причиной. Это уже мелочи. Детали, которые никому не нужны. И кажется, после этого Бельфегор начинает что-то подозревать. Наконец-то. А то у Франа с намеками как-то не заладилось.