Enemy

      Как только Банчан и Чанбин вышли из класса, они заприметили Минхо в компании Джисона и Феликса и поспешили к ним. Сынмина, как оказалось, не было сегодня в школе, хотя парень редко пропускал. Чан начал беспокоиться и хотел приехать к другу, но Хо его пресек и, усмехнувшись, прозвал австралийца «мамочкой».       Когда Ли предложил им прогулять, парни без лишних колебаний согласились и сбежали с уроков. Неудивительно, оценки у этих мажоров были отличными, ведь учителей легко подкупить крупненькой суммой.       Водитель общался с Хо о бизнесе отца и что-то объяснял школьнику по поводу инвестиций и вкладов в титан и алюминий. Хан вообще их не понимал, он был обычным подростком и, если в чем и разбирался, так это в хороших дорамах и тайтлах аниме. Сон, углубившись в свои мысли и самокопания, не заметил, как Минхо изредка стрелял глазами в его сторону.       Дом Минхо и правда оказался изящно грандиозным. Особняк не иначе. Двухэтажное здание, в котором преобладают белые кирпичные стены и чёрные деревянные покрытия, крыша из чёрной черепицы. Тонированные окна с деревянными жалюзи, яркий густой газон, обширный бассейн с кристально чистой водой и баскетбольная площадка. Деревья и кусты в виде разных фигур. На массивном столетнем дубе был размещен домик, небрежно окрашенный в красно-оранжевые тона, с наклеенными звездами и машинками. Рядом с домом находился внушительный серый гараж.       Минхо искоса наблюдал за изумленным взглядом Хана и вскоре издевательски толкнул того в спину.

***

       — Хан, Минхо, будете в чехарду? — Феликс, что до этого активно беседовал с Чанбином, наконец обратил внимание на своего друга и его подопечного.       Минхо и Хан скучающе сидели рядом на подушках на полу, облокотившись спинами на диван позади себя, и смотрели дораму «Милый Дом». На самом же диване растянулись три кошки: Суни, Дуни и Дори. Хо, как только завел друзей в дом, тут же схватил Джисона за локоть, воодушевленно потащил его к дивану и начал объяснять парню, как их отличать. Хан, увидев, как Минхо нравится говорить о своих животных, невольно улыбнулся, стараясь все запомнить.       — Ты в чехарду-то хотя бы умеешь? — спросил с издевкой Сон, повернув голову к Хо, и на языке едва ли не проявился яд.       — Чехарду?       У Джисона челюсть отвисла. Он хотел поиздеваться над парнем, а не потерять дар речи от шока. Чехарда — это, грубо говоря, игра в кузнечиков, где один перепрыгивает через другого.       «В каком веке жил этот парень? Инопланетянин что ль?! Я хоть и не играл, но хотя бы знаю что это».       — Мы пас, — отмахнулся Хан, вздохнув, потирая ноющую шею.       Друзья переглянулись, но, пожав плечами, не стали настаивать, и повисла неловкая тишина.       — Точно! У Минхо же настольный хоккей есть! — вспомнил Банчан, хлопнул в ладоши, заулыбавшись.       — Ага и Xbox, и самое главное… — Чанбин показал на Чана указательными пальцами, и оба закричали:       — Личный бар!       «А это уже интересно…»       Минхо, покачав головой, приподнял верхнюю губу и, посмотрев Джисону в глаза, прошептал:       — Пил когда-нибудь?       Хан, надув губы, отвел взгляд и вскоре покачал головой. Ли невольно сравнил парня с обиженным бурундуком и, хмыкнув, продолжил:       — А хочешь?       — Хочу.       Хулиган, кряхтя, встал с подушки, сверкая белоснежной улыбкой, подал юноше руку и сказал:       — Тогда я покажу тебе наш бар.       Компания тут же радостно заверещала и побежала за Ли, который вел Джисона за рукав рубашки, лукаво улыбаясь.       «Прости, Па… сегодня я не вернусь домой. Хотя, он и не заметит».       Минхо, спустившись в тускло освещенный подвал, взял Хана за руку, повел по узкому коридору и вывел в комнату. Помещение напоминало гибрид винного погреба и бара. У каждой стены располагались винные шкафы, посередине комнаты стояла пирамида из дубовых бочек, а в конце располагалась серо-чёрная барная стойка с остальным алкоголем.       Джисон в шоке уронил челюсть, впервые видя помещение для алкоголя и невольно думая о том, что его отцу сюда точно вход воспрещен.       Минхо закатал рукава рубашки и, зачесав волосы назад, зашел за барную стойку. Он пригласил парней за барные стулья. Хан первым сел, и за ним уже последовал ошеломленный Феликс и радостные Чанбин и Банчан.       Ли на свое усмотрение раздал парням алкоголь, который, по его мнению, мог им понравиться. Чанбин и Банчан уже во всю хлестали крепкий газированный макголи. Феликсу же парень решил дать соджу, а себе и Сону мягкую версию соджу — чоджу.       Хо и Хан, соприкасаясь локтями на барной стойке, в пол-оборота наблюдали за пьянеющими друзьями и делали ставки, кого быстрее развезет. Хозяин бара настаивал на своем друге Банчане, ибо тот, по его словам, раньше вообще не пил. Джисон рьяно отстаивал своего приятеля Феликса, так как тот вообще был католиком.

У меня всё окей В кругу своих друзей Убиваю этот день Мне не нужно, как ей Тачку, свадьбу и детей Чтобы всё, как у людей (Нахуй! нахуй! нахуй!), эй У меня всё окей-ей-ей-ей-ей Хоть не спал всю ночь У меня всё окей-ей-ей-ей-ей На твоей улице дождь

      — Значит, ты ставишь на Феликса, а я на Банчана. Если Чан напьется, ты красишься в тёмно-синий.       — По рукам, но этого не произойдет. Напьется Феликс, и ты… покрасишься в… огненно-рыжий, — Хан невольно начал злорадно смеяться, положив руку на кулак Минхо, и тот мимолетно улыбнулся, щуря глаза.       — Я с тобой помягче… А ты со мной жестишь… По рукам, — смирился хулиган, качая головой, и вскоре видит кулак собутыльника и оттопыренный мизинец. — Что? Клятва на мизинцах, серьезно? Нам что, по пять лет? — Хан уже было начал убирать руку, как вдруг Хо схватил его мизинец своим и слегка потряс рукой.       Хан улыбнулся и спрыгнул со стула, хватая бутылку чоджу с собой. Минхо вышёл из-за барной стойки и похлопал по плечу друзей, что активно спорили с Феликсом о том, можно ли удержать лист размером А4 вертикально на одном пальце. Ликс, как танк, твердил, что можно.       — Я согласен с Феликсом, а теперь пошлите играть, — Минхо, увидев оскорбленные лица своих приятелей, пошёл за Ханом.       Феликс и Чанбин играли в настольный хоккей, громко выкрикивая матерные слова, иногда хватаясь то за волосы, то за лицо. Сон и Ли играли в приставку, а Банчан активно подбадривал своего друга, что впервые в жизни проигрывал в своей любимой игре, скрипя зубами. Хан хоть иногда и вздрагивал от громких возгласов друзей, продолжал играть, задорно смеясь, извивался всем телом, нажимая рандомные комбинации, которые едва ли запомнил за пять минут игры. Джисон умудрялся ещё припадать губами к горлышку чоджу, делая масштабные глотки, от чего кадык быстро подпрыгивал.       Минхо едва ли не стирал пальцы о кнопки джойстика и не заметил, как начал активно облизывать губы, полностью сосредоточившись, хотя в сон неминуемо клонило, а происходящая бойня на экране была как в замедленном кадре.       — Да ты гонишь! — заорали Минхо и Чанбин, когда проиграли своим оппонентам.       Феликс и Джисон от смеха свернулись на полу, но вскоре подползли к друг другу и дали «пять».       — Раскатали как детишек, — Ликс и Хан оскалились, смотря на проигравших горящими глазами.       — Это ещё не конец. Тир в виаре. Если мы выиграем, то ничья, — Минхо зло сверкнул на собутыльника глазами, отобрав у того бутылку и глотнув добрую половину. — Не думаю, что тут вам повезет. Один святоша, другой божий одуванчик, — парень начал подключать виар к компьютеру.       Сон со своим другом переглянулись и, сощурив глаза, озлобились, хватаясь за очки и контроллеры. Хо же сменил Чанбина на Банчана, и они начали играть.       Только началась игра, как Джисон понял, что это не просто тир, но все равно нажал начать игру. Хан пристрелил зомби, и тут же в лицо парня летит скример с оборотнем, но его это не пугает так сильно, как оглушительный крик, от чего парень в ужасе вздрагивает и, зажмурив глаза, снимает очки с наушниками, и садится на корточки.       Игра приостановилась, Минхо снял очки следующим и, увидев Сона, тут же обеспокоенно присел перед ним, стараясь заглянуть в лицо, которое прикрыли волосы.       — Акустикофобия, — пояснил спокойно Ликс, снимая очки и начиная гладить друга по спине. — Боязнь громких звуков.       Через пару минут Хан открыл глаза и увидел Минхо, точнее его обеспокоенные и виноватые карамельные глаза. Сон улыбнулся и встал, вслед за ним поднялся и Хо.       — Я есть хочу, давайте что-нибудь приготовим, — разрядил обстановку Феликс, хватая свою бутылку соджу и делая глоток.       Уже на кухне начался тотальный хаос и война за место и инвентарь. Можно только в ужасе представлять, как пьяные подростки разнесут помещение.       — Куда ты его режешь, блядь?! Его сначала помыть надо! Положи нож на место! — Минхо старается даже в гневе регулировать свою громкость, когда орет на Феликса.       — Дай я сделаю, — психует Сон, выхватывая осьминога у Феликса из рук, не замечая гордую улыбку Минхо. — А ты иди мой овощи.       — Ой, да больно нужен мне этот ваш осьминог! Нашлись тут два шеф-повара. Чан, ты же у нас повар, чего не коман… — Ликс повернулся на Банчана и понял, что тот спит беспробудным сном на угловом диване. — Э?       — Какого… — прошипел Хан, понимая, что проиграл, и тут же заметил боковым зрением издевательский взгляд Ли. — Заткнись. Я помню.       — Я куплю краску, дорогой, — проворковал Минхо, звонко шлепнув Джисона по заднице, от чего парень выпучил глаза, часто моргая, едва ли не выронив скользкий морепродукт.       — А-ага.

***

      — Хух, наконец-то донес эту тушу, — Хан, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, скинул Феликса на диван в гостиной.       — И не говори, — прошипел Минхо, ибо ему не повезло ещё больше со скалой из мышц Чанбином.       Как только Феликс и Чанбин съели вареного осьминога с овощами, то тут же их подкумарило в сон, и они отключились прямо за столом. Естественно, более трезвым Хо и Сону пришлось их тащить в гостиную.       Так они и устроились, Банчан и дальше валялся на диване на кухне, накрытый заботливо Феликсом, а сам Ликс и Чанбин умостились на диване в гостиной.       Парни переглянулись и одновременно спросили:       — Вино?       Тихо хихикая, мальчики взяли бокалы с кухни и направились обратно в подвал.       — Не боишься так спускаться со мной в помещения, где есть звукоизоляция? — Минхо дьявольски усмехнулся, оборачиваясь на Хана, пытаясь того напугать. Но пьяный Джисон оказался жутким смельчаком и любителем острых ощущений.       — М? Ты имеешь в виду, что можешь меня поиметь на барной стойке? Или то, что вдаришь мне бутылкой от вина по темечку, и я сдохну? — решил уточнить заплетающимся языком Сон, коварно щуря глаза, видя, как Хо поперхнулся воздухом, давая волю воображению.       — В-второе.       — Я не боюсь умереть, — ответил собутыльник, и его карие глаза приобрели почти чёрный цвет.       Минхо замер и обернулся вновь. Мутные тёмно-карие глаза смотрели куда-то мимо него и не выражали ничего кроме пустоты и смирения.       — Не говори так. Подумай о тех, кому ты нужен, — хулиган замедлил шаг и начал проходить полки с вином. — Белое? Красное? Розовое?       — Никому я не нужен, Хо… У Феликса, помимо меня, есть ещё друзья, не велика потеря. Отца я не вижу с тех пор, как сюда переехали, больше у меня никого нет, — пробурчал Хан, садясь за стул, не в силах долго стоять. — Красное.       — А как же я? — Минхо стремительно прошел пару полок и остановился, переходя на шепот: — Ты мне нужен, Ханни.       Хо взял красное сладкое вино, захватив штопор, сел за стол напротив Хана и начал его открывать. Джисон изучал сосредоточенное лицо своего визави и, не заметив там издевки, непонимающе нахмурил брови.       — Зачем? — блондин придвинул бокал к парню, чтобы тот его наполнил.       — Ты не осознаешь своей ценности в жизни людей, идиот. Для кого-то ты можешь быть настолько важен, что он ради тебя готов свергнуть весь Олимп, — Хо аккуратно наполнил бокал своего приятеля до половины и налил себе, тут же отпивая.       — Например, для кого?       — Для меня.       — Смешно.       — Я серьезно.       — Мы знакомы от силы пару недель. Если не меньше.       — Уверен?       — Что ты имеешь в виду?       — Помнишь… В детстве мальчика по имени Линоу? Он такой худющий был, весь в синяках.       — Стой… Погоди! Ты хочешь сказать, что ты и есть тот мальчик? — Хан в шоке отставил бокал, чувствуя, как онемели кончики пальцев, ведь он совсем недавно поймал себя на мысли, что этот парень похож на его друга детства.       — Да. Спустя столько лет мы забыли друг друга, это неудивительно, но я вспомнил тебя, как только увидел твои щеки и родинку над уголком губы, — Минхо пальцем обвел лицо собеседника и выпил залпом ещё один бокал.       — Я не верю… Чем докажешь, что это ты? — Джисон напряженно сощурил глаза, делая неспешные глотки.       Ли осушил бокал и, достав что-то из кармана, показал скромный браслет из белого, зеленого и коричневого бисера.       — Браслет…       Минхо взял бутылку и, отхлебнув из горла, пошёл на выход, надевая украшение на руку. Хан последовал за ним, вспоминая свое детстве, где целых три месяца у парня был друг.       Это был высокий анорексичный юноша с синяками по всему телу, по имени Линоу. Каштановые волосы закрывали карие глаза, поэтому Хан часто таскал мамины заколки и забирал волосы друга. Джисон много чего таскал из дома для него: воду, еду, заколки, резинки для волос, перекись, бинты.       Парни играли до ночи в прятки, в крестики-нолики и догонялки. Линоу часто задирали соседские мальчишки, от чего Хан тут же показывал свой вспыльчивый характер и налетал на обидчиков, кидаясь песком им в глаза. Сон помнит, ранним утром вместе с мамой учился плести браслеты из бисера, дабы обрадовать своего друга. Мальчик тогда расплакался и впервые обнял Хана, даже учитывая то, что он не любитель тактильности.       Через неделю Линоу пропал без следа…       Джисон всю неделю бегал по всему району в поисках знакомой фигуры, и спрашивая у прохожих о нем. Через ещё неделю Сон захлебывался каждую ночь в слезах и думал, что он сделал что-то не так.       — Я не должен был уходить, не попрощавшись. Я виноват, — Минхо пошел вверх по лестнице на второй этаж, передавая бутылку Хану.       — Где ты был все это время… — прошипел Сон, гневно чувствуя, как вспыльчивый нрав рвется наружу. — Я искал тебя. Расспрашивал прохожих. Плакал вечерами. Я винил себя все свое чертово детство, придурок!       — Меня продали на органы, — прошептал Ли, открывая дверь в свою комнату, тихо садясь на кровать.       — К-кто? Зачем? — Хан тут же остыл и замер, словно заяц перед волком.       — Моя мать. За кругленькую сумму. Всю жизнь я был для нее лишь бременем и лишним ртом, который надо кормить. А тут вон, божья благодать с неба, избавиться от спиногрыза, так ещё и бабок за это отвалят. Кайф же, — Минхо горько усмехнулся и вскоре почувствовал руки Хана на своих. Он поднял голову, видя, что тот сидит перед ним на корточках.       — Твоя мать просто монстр… Ты заслуживал лучшего обращения, — Сон мягко гладил руки хулигана и не думал о том, как это странно выглядит. — Но как ты выжил?       Минхо, освободив одну руку от хватки друга, поднял рубашку, и Хан лицезрел рваный, неаккуратный длинный шрам на спортивном торсе. Сон, как загипнотизированный, потянулся к нему и провел кончиками пальцев. Хо под ним заметно дрогнул, отворачивая голову к окну.       — Избивали до потери памяти, голодал. Успели вырезать почку. Дальше меня выкупил Ли Бенсу. Жизнь пошла в гору. Сделали ещё одну операцию по пересадке утерянной почки. Денег немерено. Свобода. Хоть какая-то забота, — Минхо опустил рубашку и, отсев от края кровати, пригласил Хана, похлопав по месту рядом с собой, Сон послушно сел.       «То есть, он не его биологический отец… Бенсу опасный тип, раз выкупил ребенка с чёрного рынка».       — Я потом просил отца тебя пробить по базе данных. Я знал только имя. Я думал, твой родной город Инчхон, но это оказалось не так. Я не смог тебя найти.       — Я из Малайзии.       — Жаль я раньше этого не знал… Я правда пытался тебя найти, Ханни, места себе не находил все эти годы. Ты — мой единственный друг детства.

Я искал тебя годами долгими Искал тебя дворами тёмными В журналах, в кино, среди друзей В день, когда нашёл, с ума сошёл Ты совсем как во сне Совсем как в альбомах Где я рисовал тебя гуашью

      Джисон передал бутылку Минхо и, когда тот отпил, сказал:       — Ты тоже мой единственный друг детства, Минхо-я… Но все-таки… Видимо, это судьба, раз мы все-таки встретились. Но что по поводу тех сплетен, что ты избил историка в своей прошлой школе, и что столкнул девчонку с лестницы?       — Я правда его избил. Но, Хан, ты бы не избил старого уебка за попытку изнасилования? — Минхо гневно сжал бутылку, испепеляя собеседника леденящим душу взглядом.       — Вот же… Но почему девушка не встала на твою сторону, когда ты её защитил?       — Запугали, и та, заикаясь, ещё меня выставила виноватым. Бенсу тут помочь не смог. Потом меня подставили с девчонкой на лестнице.       — Подставили?       — Бывший этой девушки пытался её куда-то отвести силой. Я вмешался. Зря… Парень яростно начал размахивать руками и со всей силы ударил свою бывшую девушку в лицо… Я не успел поймать её руку, которую она ко мне тянула. Она покатилась кубарем по лестнице. Врезалась спиной в стержень батареи и раздробила позвоночник.       — … А её бывший что?       — Парень тут же сбежал. Я остался. Она не могла двигаться, ей было страшно и безумно больно, но даже вскрикнуть она не могла. А лишь еле слышно шептала о помощи.       — А потом говорят, что жизнь справедлива… — прохрипел сочувствующе Сон, грустно улыбнувшись.       — И не говори… Чтобы не бросать её одну, я на всю школу орал о помощи, срывая глотку. Меня конечно услышали, ибо была гробовая тишина из-за начавшихся уроков. Скорая помощь еле-еле смогла её переместить на носилки… Я слышал её истошные крики… Девушку звали Наён… Меня обвинили в этом инциденте, а Наён кричала, что это сделал её бывший Кимёль. Но тут уже было все ясно. Учителя нашли мишень в виде меня, на которую можно сваливать все чрезвычайные ситуации.       Хан был в шоке, он впервые видел на лице Ли столько боли, сожалений и обиды. Несправедливость просто наполнила жизнь несчастного Минхо, от чего тот озлобился и стал тем, кем его хотели видеть окружающие. Безнравственным психом с маниакальным садизмом.       — Можешь мне не верить, — горько хмыкнув, прохрипел Хо, смаргивая слезы и делая глубокий глоток вина.       Джисон в порыве эмоций обхватил лицо друга ладонями и, приковав его взгляд к себе, четко сказал:       — Я буду верить тебя даже тогда, когда ты соврешь.       — Хан…       — Да?       — Убери свои жирные сардельки от моего лица.       — Господи, Ли Минхо, ты просто ужасен! Такой момент сломал!       Хо, закинув голову назад, громко рассмеялся и, повалившись на подушку, спросил:       — Айщ, какой такой момент, Ханни?       — Неважно, — буркнул раздраженно Джисон и завалился рядом с Хо на подушку, смотря в его мутно-ореховые глаза, в которых юноша видел лишь себя. — Спокойной ночи?       — Ага…

И мы падаем вниз, вниз, вниз, падаем вниз, вниз, вниз Падаем вниз, вниз И мы падаем вниз, вниз, вниз, падаем вниз, вниз, вниз Падаем вниз, вниз, вниз Обычный вечер, дом — бесконечность, все знают, что мы все не вечны Ничто не вечно, идём по встречной Дом — бесконечность, все знают, что мы все не вечны Ничто не вечно