Толстяк

Намджун не стал задумываться больше о причинах изменения поведения Джина. Те были постоянными и всегда непредсказуемыми. Джин мог при всех защищать его, но при этом молчать в одиночестве. Омега смеялся от всего подряд, но в то же время мог прикопаться к шутке, если та по каким-то причинам могла задеть меньшинства. Он был одним из тех, кто утверждал, что альф и омег отличает друг от друга только способ размножения, но в то же время просил Намджуна носить его сумку, прекрасно зная, что физически был сильнее он. Омега постоянно посещал зал. Как узнал из его рассказов Намджун, Джин не может с утра есть. Поэтому он встаёт ежедневно за три часа до школы, пробегает два километра на беговой дорожке, делает растяжку на все тело, около пятидесяти отжиманий и приседаний, идёт в душ, смотрит какие-нибудь короткометражки и только потом завтракает. Без спорта, душа и расслабления Джин не может заставить себя съесть ни крошки. А ещё Джин никогда не смотрит новости. Он сразу затыкает Намджуна, когда тот хочет о них поговорить. По словам Джина, политика и проблемы в мире не его проблема и такое портит его хорошее настроение на весь день. Особенно с утра и на ночь перед сном. Намджун был не таким и тяжело мог представить, чтобы его новости могли ввести в такое состояние. Он имел сильную импатию ко всеру вокруг и принимал новости лишь к сведению. Джин же мог заплакать от грустных новостей. Намджун никогда не забудет, как Джин уже плакал перед ним. По его логике, все от него не зависимое не его головная боль. Джин был другим. Они были другими. Но Джин каждый день после урока химии приходил к нему домой. Они редко доходили до поцелуев, не говоря о дальнейших действиях по инициативе Намджуна. Ему было куда интереснее поговорить с Джином. И как оказалось, именно этим он его зацепил. Намджун видел, что другие альфы интересуются мышкой из-за тела, в то время как у Джина долгие годы было сильное голодание по общению. Простому, без осуждения со стороны. Джин же всегда после своих слов любил добавлять 《Это только моё личное мнение》, или 《Я знаю, что это не так, глупо, но лично мне так кажется》. Все это он произносил так, будто Намджун мог ему что-то сделать за плохие слова или различное от других мнение. Намджуну это не нравилось. И однажды он решил поговорить с Джином об этом. — Почему ты боишься, что твои слова не понравятся другим? Твой альфа других пополам ломает и до суицида доводит, а ты и слова боишься лишнего сказать. Разве это не странно? Или это он же тебя до такого довёл? — Намджун смотрит внимательно, прямо в душу, снимая свои очки специально. Знает, что Джин никогда не врёт, если альфа смотрит на него прямо. Джин теряется от этого вопроса и замолчать. Но только для того, чтобы обдумать ответ. — Я... А разве это не нормально? Если я задену других, то сделаю им больно. Я не хочу чтобы мои слова сделали кому-то больно. — Джин опускает взгляд. Намджун сразу же кончиком хвоста поднимает его на себя за подбородок. Они сидели к друг другу очень близко и Намджун серьёзно думал над ответом. Будто искал причину в самом Сокджине, а не в его ответе. Джину показалось, что перед ним не семнадцатилетний школьник, а взрослый альфа. — Джин. — М? — Чужие чувства не твоя зона ответственности. — Намджун говорит так спокойно, но в то же время серьёзно. Намджун не винил его, но Сокджин почувствовал как его гнетет. Только вот от чего, он не знает. Намджун и без слов понимает, что чувствует Сокджин. — Тебе стыдно? — Да... — Тихо и неуверенно. Джин опускает взгляд. — Почему? — Намджун продолжает спрашивать. — Я не знаю. — Честно и резко. Хочет закончить этот разговор. Но Намджун этого не даёт. — Почему? — Сказал же, не знаю! Сколько можно спрашивать? — Почему? — все та же спокойная интонация. Но для Джина голос прячет куски стекла, которых на деле нет. — Откуда мне знать, а? — Джин уже злиться. Намджун прекрасно понимает от чего, но хочет добиться ответа от самого Джина. Последнему это не нравиться и он будто читая мысли, отвечает. — Лучше сам мне скажи, ты же все знаешь! — Ругается омега и складывает руки на груди. Альфа подтверждающе кивает. Его выражение лица, движения, ничего не меняется, сохраняя спокойствие во всем. Джин реагирует по разному. Сокджина этот жест успокаивает в момент и он перенимает часть настроения альфы. Альфа отвечает за него. — Твои чувства все время задевают. От того ты и такой внимательный. Потому, что уделяешь большое внимание мельчайшим деталям, которые люди вокруг не увидят при всем желании. Для тебя не важна суть. Точнее, для тебя она естественна. — Намджун обхватывает хвостом его руку и тянет омегу на себя. Джин садиться ближе и слушает внимательно. — Нет... Это не так. — почему-то шепчет Джин. И сам не понимает, почему способен лишь на шёпот. — Так. Я не спрашивал, я утверждал. — Снова твёрдо. Джин кусает губы из-за него. — Теперь второе. Твои чувства важны. Твои чувства твоя главная ответственность. — Намджун касается лба Джина своими губами. Это даже не поцелуй. Долгое, но такое нужное для омеги прикосновение. — Запомнил? — Голос альфы становится мягким. Настолько, что Джин сразу расслабляется и делает последний шаг, падая в его объятия. Джин не отвечает и Намджун вторит ему свои слова вновь. — Чужие чувства не твоя ответственность. А твои, да.

***

Намджун появился вновь в жизни Джина так странно. Сначала его запах, который он случайно уловил на пороге его дома. Учитель тогда просил его передать домашнее задание когда он "болел". И Джин тогда впервые ощутил когда-то такой знакомый запах. На его удивление, исходил он от Намджуна. Джин не хотел в это верить, но когда альфа стоял прямо перед ним в свой гон, из-за него же альфа и не был в школе, омега понял, что ошибки быть не может. И тогда ему стало страшно, что Намджун мог на него напасть в гон. Кому бы хотелось быть изнасилованным, каким Джин его тогда считал, куском комплексов и жира? Джину уж точно не хотелось. Но Намджун совершенно спокойно стоял напротив него и молчал. А когда понял, что Джин первым не заговорит, то тогда мягко улыбнулся и спросил. — Здравствуй. Ты ко мне? Сейчас не совсем удобное время. Я поэтому и в школу не пришёл. Неважно себя чувствую. — Намджун специально дышал ртом, чтобы не вдыхать запах омеги. Джин не мог этого не заметить и был рад. Намджун себя хорошо контролирует. Джин был так этому рад, что смог спокойно вдохнуть. — Привет. Учитель просил передать меня домашку тебе. И... У тебя же гон? — Джин достал из сумки папку с листами заданий и протянул её. Намджун взял папку, на секунду касаясь руки Сокджина. Вот только на это обратил внимание только омега. Хотя гон сейчас у альфы. Джин даже хмурится от мыслей, что он не привлекательный, а главное для какого-то изгоя, но ничего не говорит. — Спасибо. Да, у меня гон. А это... так заметно? Я плохо пахну? — вопрос Намджуна заставил Джина принюхаться не подумав. В тот самый момент его впервые бросило в жар только от запаха альфы. — Да... Да как всегда. Я пойду, увидимся. — последнее, что сказал омега перед своим уходом в тот день. Сейчас, вспоминая это в доме своего парня, Джин просто смотрел в окно, повернув голову. Дан нависал над ним и целовал его шею. — Дурацкие уроки химии у тебя. Мы теперь только в школе и видимся теперь. А в школе ты против потрахаться. — Джин глаза закатывает на это нытье. Не любит он когда вот так выпрашивают близость. — Я люблю быть чистым. Где мне ванну принять после тебя? Будто не знаешь, что в школу невозможно пронести презервативы. — Джин прикрывает глаза и глубоко вздыхает. Дан в этот момент кусает его шею обиженно. — Почему ты против? Ты мой омега. Ничего страшного если походишь с моей спермой в своей заднице. Джин на это фыркнул и толкнул его в плечо. — Дурак. Знаешь же, мыши легко могут забеременеть. — Джин говорит об этом легко. У них были такие разговоры много раз. Но Дан все не унимается. — И? Тебе вообще не нужно образование. Просто трахайся со мной. Мои родители богаты. Я обеспечу тебя и наших детей. Зато ещё одна идея для фотоссесии. Будешь работать моделью одежды для беременных. — Джин хмурится на такое и толкает альфу от себя. На этот раз подальше. — Хватит. Мне ещё к химии готовиться. Дан на это громко рычит и вновь нависает над Джином, в этот раз до боли сжимая его хвост. — У меня блять гон на носу. Че выделываться начал, а? Я сказал, что ты мой омега. Значит так и будет. Твои родители нас обручили в начальных классах и мы с тобой со средней школы трахаемся. Или хочешь, чтобы мои родители перекрыли кислород всей твоей семье? Джин только сейчас смотрит на Дана. Его родители были ничуть не беднее, чем у Дана. Вот только его родители были связанны с преступным миром. А Джин не хотел, чтобы его родителей, если не убили, то сделали несчастными. И об этом он должен помнить постоянно, с двенадцати лет. С тех пор, как его собственные родители подложили под этого альфу. И Джин бы дал отпор, ему не страшен сам Дан со своей семьёй. Но видеть родителей несчастными, когда он может этого избежать, он не может. Джин реагирует как обычно. Он улыбается на слова Дана и смеётся. Как обычно. Ведь привык. — Глупыш. Я правда не хочу в школе. Но я же не отказываю тебе сейчас. Какой я омега, если не могу удовлетворить альфу? — Джин садиться на кровать ровно и тянет Дана к себе. Пытается поцеловать в губы, но не может себя заставить. А потому целует шею. Влажно, грубо и кусается. Так любит Дан. И гибрид гиены рвёт на нем штаны вместе с бельём, но не тратит время чтобы снять всю одежду или подготовить омегу. Входит резко, насухую, без растяжки. Теперь Джин кусает его плечо от боли, чтобы не застонать. Родители, родители, родители, родители! Помни о родителях! Омега кричит в своих мыслях и пытается отвечься. Дышит глубоко через нос, а Дан специально кусаться начинает. Слишком больно, слишком сильно, до крови. Больно, больно, больно... Джин не может при желании начать течь. Ему больно и он не возбужден. Совершенно точно знает, что потом будет очень неприятно. Кажется, он забыл мазь от травм при половом акте в другой сумке. — Обожаю когда ты такой. Узкий, сухой. Твои сухие внутренности куда лучше чем в течку. В течку ты самая настоящая шлюха. Ненавижу шлюх, — рычит каждое слово на ухо Джину Дан и только наращивает темп. И Джин не плачет. Давно уже не плачет от боли. Ведь знает, что Дан только этого и ждёт. Пусть хоть порвёт его, но Джин не заплачет. Иначе это не закончится никогда. В голове контрастом проносится воспоминания. Его родители запирают его в тёмном подвале за слезы. За то, что портит идеальную картину их семьи. За то, что не идеален, раз его эмоции не только положительные. Вспоминает, как Дан рвёт на нем волосы и давит слишком сильно на живот, куда омегам не давят по понятным причинам. И все за слезы. Намджун обнимает его, когда он плачет Кровать жёсткая. Ему приходится спать на твёрдой поверхности и всегда держать идеальные, самые выгодные для него позы. И сейчас, и когда болеет, и когда спит, и когда один. Иначе он позор для своей семьи. Намджун дает ему спать на себе и считает идеалом в любое время Запах Дана душит противно. Джин отмывается после него в душе два часа. Джин забрал тайно футболку с физкультуры Намджуна, чтобы в тайне, в ванной, ведь даже в его комнате стоят камеры, дышать запахом Намджуна при очередной панической атаке из-за ссоры с родителями Дан спит после близости и даже не думает предлагать Джину помощь чтобы добраться до дома. Никогда не даёт свою одежду взамен на ту, что портит. Джин пару раз просил, но Дан отправлял его так, зная, что слуги его дома будут глумиться над омегой. Для него важно, чтобы все знали, что Джина сегодня поимели. Намджун отправил его домой на такси, потратив последние карманные деньги, будучи альфой из небогатой семьи.