Поднимаясь выше облаков

Сновидение Эрин оборвалось также резко, как началось. Разлепив веки, девушка утомлённо уставилась в сводчатый потолок из камня; за прошедшую ночь она совсем не отдохнула, а только ещё больше вымоталась. Мысли, медленные и тяжелые, цеплялись одна за другую, порождая в голове заторможенный несвязный бред. Рассвет ещё не занялся, поэтому в комнате было темно и прохладно. Луиза так и лежала в той же позе, что и вчера вечером, и громко храпела, в воздухе витала влажность выпавшей росы. Тихо соскользнув с постели, Эрин заперлась в ванной комнате и вставила линзы. Отражение в зеркале посмотрело на неё настороженно, изучающе. Определенно, в этот раз девушка видела саму себя, а не кого-то чужого со своей внешностью, и это успокаивало, но в то же время наталкивало на размышления. В том, что сон Эрин не был продуктом её собственного мыслительного процесса, как утверждала фальшивка, непризнанная не сомневалась. Как, впрочем, и в том, что видение ничего общего не имело с предсказанием 一 для этого девушка должна была не только обладать Силой, но и редким даром прорицания. Оставалось последнее: ночью некто вторгся в её сознание. Наведение снов считалось таким же простым колдовством, как внушение, но применялось преимущественно к смертным, чтобы подтолкнуть их к тому или иному решению. Проникнуть подобным образом в голову бессмертного было почти невозможно, потому что внутренняя Сила защищала ангелов и демонов от этого даже в беспамятстве. Лишь доверительные отношения и сильная привязанность с обеих сторон образовывали для небожителей некий «канал связи», дающий на любом расстоянии возможность общаться друг с другом телепатически. Однако ментальное соприкосновение расходовало столько энергии, что пользовались им только в крайних случаях и преимущественно во сне 一 последнее позволяло увеличить время взаимодействия. Что же касалось Эрин: отсутствие Силы делало девушку беззащитной, но в то же время, как ни странно, серьёзно осложняло процесс слияния с её разумом для передачи послания. Ведь, чтобы навести сон или мысль бессмертному, необходимо обнаружить и подчинить источник Силы оного, а у непризнанной находить было нечего. Ей в принципе никто и ни при каких обстоятельствах не мог транслировать информацию при помощью телепатии. Однако это произошло. Совершить невозможное могли, разве что, боги, ведь ангелы и демоны, даже очень могущественные, вряд ли справились бы с подобной задачей. Шепфу Эрин не рассматривала: вот уже двадцать лет он был заточён в камень стараниями её родителей и после победы революционеров ни разу не проявил себя, ни разу не откликнулся ни на молитвы, ни на попытки его вызволить. Светлый создатель словно и вправду умер, хотя поговаривали, что убить его нельзя. А вот Шепфамалум, хоть и томился в небытии тысячелетиями, в отличие от своего брата-близнеца, Шепфы, всячески пытался прорваться на свободу. Он регулярно связывался с теми, у кого душа была достаточно черна. В основном, со своими творениями — демонами. Но иногда находились и ангелы, которым он посылал сновидения. И если злонравный бог пробирался в сознание бессмертных, то всегда обещал что-нибудь ценное в обмен на услугу. «Но во мне нет ни жажды крови, ни тёмной энергии Шепфамалума!» 一 протестовал внутренний голос непризнанной. — «А значит, и он не может связаться со мной!» А другой голос, насмешливый, по звучанию подозрительно похожий на низкий баритон брата, парировал: «Уверена?», заставляя тягостные мысли кружится вокруг одного и того же с новой силой. Нет, она не была уверена. Разве не злилась она на всех тех, кому даром досталось то, чего у неё никогда не было? Разве не хотела утопить клинок в горле Луизы за нанесённое оскорбление, а чуть позже — в обрюзгшем животе профессора Адамсона — за пощёчину? «Ещё как хотела, — веселился голос. — злобная маленькая дрянь! Это и дало Шепфамалуму возможность добраться до тебя!» Умывшись ледяной водой, Эрин достала из своего чемодана человеческий спортивный костюм и отправилась на тренировку. Её утро всегда начиналось с крылолётства, и сегодняшнему дню ни к чему было становиться исключением. Туман окутал академию густой белёсой пеленой. Казалось, в сон погрузились не только бессмертные, но и птицы, животные, деревья: вокруг царила глухая тишина, только ветер едва уловимо скользил между башенками и шевелил траву. Оголённые участки кожи щипало холодом. Девушка устремилась к облакам, попутно засекая время. Её потряхивало от напряжения, тревоги и собственного бессилия, и лучше всего было выпустить пар сейчас, в небе, чтобы позже ненароком не взорваться. Крылолётство служило ей не только столь необходимой в её положении физической подготовкой, но и, что гораздо важнее, способом расслабиться. Тренировки очищали разум, делали вещи понятными. И после них непризнанная с бóльшим успехом могла держать себя в руках. Впрочем, с этим тоже пока было не очень гладко — и вчерашний день служил тому прямым доказательством. Резко крутанувшись в воздухе, Эрин пустилась навстречу светлой полосе восходящего за горизонтом солнца. «Я могу понять, почему все эти странности начали происходить со мной именно здесь, сейчас», — рассуждала она. Академия обладала уникальным энергетическим полем за счёт того, что располагалась чётко между миром смертных и бессмертных. Благодаря этому в школе каждый ощущал свою Силу особенно остро, и даже самые слабые непризнанные получали возможность раскрыть свой потенциал. «На территории академии проникнуть в мою голову в разы проще. Особенно если я в полубессознательном состоянии, таком, как, например, сон», — Эрин сложила и снова раскрыла тяжелые золотистые крылья, заставляя их работать сверх меры, напрягая каждую мышцу поочерёдно. Ветер свистел в её ушах. Но точно ли дело было в телепатической связи? Вдруг всё же в девушке, наконец, проснулся дар, оказавшийся к тому же редким, прорицательским? Вдруг двойник просто солгала, что у неё нет никаких способностей?! Ох и опасные же это были мысли… Опасные, потому что очень желанные, и стоило их допустить всего на мгновение, как глупая всепоглощающая надежда тут же сковала рассудок. «Почему все пытаются убедить меня в том, что я пустой сосуд, как и мать, хотя в моём бессилии явно кроется какое-то магическое вмешательство? Или я просто не хочу принять очевидное?» 一 вопрошала девушка, тяжело дыша от усталости. Непризнанная ни секунды не сомневалась лишь в одном: она ни при каких условиях не станет проводить кровавый ритуал Шепфамалума. Сколько бы правды ни было в ночном видении, кто бы ни послал его, Эрин не собиралась никого убивать. Да и получать метку тёмного бога тоже 一 он славился подлостью и жестокостью, а этого в жизни непризнанной и так было достаточно. Девушка вернулась в комнату взмокшая и раскрасневшаяся и порадовалась, когда поняла, что Луиза ещё не проснулась. Заклятая соседка наверняка бы не оставила без внимания тот факт, что нормальные бессмертные не потеют так быстро, в отличие от бракованной дочери правителей, а у последней совершенно не было настроения снова выяснять отношения. Ополоснувшись в душе, Эрин облачилась в школьную форму и взялась за то, до чего вчера не дошли руки: за установку артефактов в комнате. Она не могла всегда рассчитывать на свечи или на случай, а между тем ей нужна была гарантия того, что Луиза не сунет свой нос в её тайны. Бесшумно передвигаясь от одного угла спальни к другому и воровато оглядываясь на соседку, Эрин смазывала крохотные прозрачные кристаллы, заблаговременно приобретённые на чёрном рынке, тягучей клейкой жижей из баночки и крепила их в щели между каменными кирпичами, после чего тихо произносила заклинание. 一 Indutus tectum, 一 прошептала девушка, дотронувшись до последнего артефакта пальцами, 一 Operi locum hoc tecto¹. [¹древнеангельский язык: «Обманная завеса, накрой куполом это место»] Кристалл, как и все предыдущие, едва уловимо блеснул белой искрой и снова стал бесцветным, как капелька хрусталя, после чего слился со стеной, что означало: магия вступила в силу. Эрин, впечатлённая незатейливым колдовством, довольно улыбнулась. Ей дорого обошлись эти зачарованные херувимом артефакты, но определенно, они стоили своих денег. Бессмертный вложил в кристаллы столько внутренней Силы, что те могли исправно работать на протяжении десятка лет, а девушке, в свою очередь, оставалось лишь произнести заклятье активации. С этим справился бы даже человек, если бы у него, конечно, имелась инструкция. «Не помешало бы и ловушки какие-нибудь поставить», 一 подумала непризнанная, невольно возвращаясь мыслями к Мэйтланду, и на душе снова стало неспокойно. Было абсолютно очевидно, что ничто на свете не остановит брата от праведной мести за обман и последующее за ним пленение. «Но не убьёт же он меня, в конце концов», 一 Эрин передернула плечами. Почему-то в это верилось с трудом, так что, разобрав чемоданы, девушка достала ещё один клинок и закрепила его на своём бедре. Школьная плиссированная юбка заканчивалась чуть ниже коленей, поэтому оружие не привлекало к себе никакого внимания, надёжно скрытое под одеждой. Конечно, сталь 一 ерунда против Силы Мэйтланда, но всё же непризнанная ободрилась от такой подстраховки. За час до завтрака Эрин также занялась поиском очередного записывающего сундучка в комнате 一 просто на всякий случай. Она осмотрела всё, что могла, для верности даже допустила мысль, что неизвестный шпион зачаровал иной, неприметный артефакт слежения, но так ничего и не обнаружила. Либо спальня была чиста, либо диктофон скрыли магией, которую без достаточной Силы невозможно ни почувствовать, ни развеять. 一 Проклятие… 一 тихо вздохнула Эрин, наконец, сдавшись и признав, что напрасно теряет время. Она глянула на всё ещё беспробудно спавшую Луизу: если бы не храп, непризнанная уже задалась бы вопросом, жива ли её соседка. «И всё же, больше я те свечи зажигать не буду», — твёрдо решила девушка. — «Эффект от них слишком сильный». Школьную столовую, как ни странно, Эрин нашла самостоятельно и довольно быстро: достаточно было только влиться в движущийся поток студентов. Те, по всей видимости, учились на других курсах и не знали, как выглядит дочь правителей, потому что не обратили на неё ни малейшего внимания, но вот с приходом в огромный трапезный зал, непризнанная ощутила, как обстановка вокруг резко изменилась. Во-первых, все замолчали и уставились на неё. Во-вторых, во взглядах бессмертных читалась ненависть, презрение, а у некоторых даже страх. Последнее девушку немного позабавило, и она, криво ухмыльнувшись, пошла за подносом. Ещё удивлял тот факт, что все ангелы сидели отдельно от демонов, из-за чего столовая чётко разделилась на белое и чёрное пятна. Эрин поискала глазами Мирабель, но та, очевидно, ещё не была готова к выходу в свет. Оно и понятно: после пережитого ужаса ей вряд ли захотелось бы как ни в чём не бывало ходить в столовую, общаться со студентами да и вообще в принципе продолжать обучение, но было бы приятно увидеть её здесь, восстановившуюся и пришедшую в себя. Вместо ангела девушка заметила Мэтью, сидящего в компании демонов. Он тоже увидел её, но сразу же отвернулся к одному из своих собеседников и принялся слушать его с преувеличенно заинтересованным видом. Свою новую знакомую парень как будто не узнал. «Ненадолго же его хватило», — подумала Эрин, подавляя нотки лёгкого раздражения. Раньше юноша был непробиваемо доброжелателен к ней, а теперь вёл себя также, как и все остальные, и это было, хоть и ожидаемо, всё же неприятно. Напрасно девушка рассчитывала на то, что они станут союзниками. Ведь она знала, что ничего хорошего из их общения не выйдет. У неё никогда не было настоящих друзей и, если вдуматься, никогда и не могло быть. Зато врагов — хоть отбавляй. Эрин тут же скользнула глазами по залу, высматривая Коула. Врагом он ей, конечно, не был, но подозрений вызывал достаточно. Непризнанный обладал слишком большой Силой даже для чистокровных бессмертных, а уж для получившего второй шанс смертного — тем более. Он посещал странные места, читал странные книги и в целом имел вид человека, замышляющего что-то недоброе. От Коула буквально веяло опасностью. Но, если кого-то это и отпугивало, то точно не Эрин, внутри которой, наоборот, зародился азарт исследователя. Слабый, равносильный праздному любопытству, но ощутимый. В отличие от Уэйнрайта, девушка не смогла бы хладнокровно заявить: «Меня не интересуют твои секреты», потому что, если кто-то из её окружения вызывал сомнения, она предпочитала разбираться с этим сразу и наверняка. Коула в трапезной не оказалось, поэтому, набрав себе еды, Эрин села за свободный стол и приступила к завтраку, стараясь не отвлекаться на мёртвую тишину и пронизывающие взгляды. С одной стороны, гнетущая обстановка её напрягала, но с другой: что-то подсказывало, что лучше не осведомляться о причинах такого приёма. И здесь интуиция её не подвела, потому как один из ангелов всё-таки не выдержал, вскочил со стула и заорал, тыча в дочь правителей пальцем: 一 Нет, это немыслимо! И мы должны учиться с этими чудовищами?! Братия и сестры, опомнитесь! Бонте разрушили Равновесие, попрали закон и теперь бесчинствуют, ведя весь наш мир к губительной катастрофе! 一 где-то на середине клича Эрин поперхнулась кашей. Полный отчаяния крик послужил спусковым крючком. Следом вскочило со своих мест еще несколько ангелов, которые тоже принялись размахивать руками и возглашать: 一 Опомнитесь! Опомнитесь! 一 Требуем исключения Бонте из академии! Демоны сидели тихо, но в их лицах отражалось то же озлобление и решительность. Эрин обвела присутствующих в зале тяжелым взглядом и продолжила есть. Она начала догадываться о том, что послужило причиной массовой истерии, хотя и не понимала, почему её тоже хотят выгнать из академии 一 она-то спины ангелицам не резала. Так, только горло… И то не до конца. Шум и смятение всё нарастали. Одна девушка из ангелов подлила масла в огонь, завопив обличительное: 一 Луиза пропала! Вы слышите?! Её нет здесь, с нами! Пустышка её убила! 一 тут уже почти все студенты повскакивали, позабыв о завтраке. Эрин тоже пришлось встать, потому что посеявшая панику ангел с перекошенным лицом на всех парах устремилась к ней. Незнакомка возвела руку с искрящимися пальцами вверх и выпустила заклинание, но непризнанная успела увернуться от него, едва не подпалив себе волосы. Заверещала сирена. 一 Ты спятила?! 一 Эрин сделала ангелу подсечку, и та распласталась на каменном полу. 一 Луиза жива! Но её голос потонул в шуме ревущей толпы. Несколько ангелов, подогретые общим возмущением и случившимся рукоприкладством, уже спешили на помощь своей подруге во всей боевой готовности. Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы столовую не наполнило чьё-то громогласное: 一 ТИХО! 一 и в дверях трапезной не появился невысокий коренастый директор, Донован Кокрил, а вместе с ним и несколько стражей. Архангел лет сорока — на возрастные изменения повлияло постоянное пребывание в академии — на первый взгляд казался совершенно обычным, однако впечатление это быстро сменялось другим, стоило присмотреться к нему чуть внимательнее. Военная выправка, строгое лицо в сочетании с умными печальными глазами свидетельствовали о том, что директор не только знал своё дело, но и не оставлял сомнений на этот счёт у остальных. Стоило Доновану Кокрилу подать голос, как студенты незамедлительно прекратили с криками метаться по столовой, вместо этого потупившись в пол или виновато косясь по сторонам. 一 Подобное поведение недопустимо в этих стенах! 一 пристыдил архангел возмущённо. 一 Немедленно всем собраться в главном зале! Последнюю фразу он произнёс, вкладывая магию, и она раскатисто пронеслась по всей академии, повторившись ещё ровно пять раз. Не успели студенты опомниться, как директор взмахнул полами своего белого плаща и удалился, а стражи тем временем рассредоточились по двум сторонам от дверного проёма, безмолвно давая понять, что шанса ослушаться Кокрила они никому не оставят. Подхватив рюкзак и сделав вид, что не замечает косых взглядов в свою сторону, Эрин двинулась следом за остальными. Главный зал, так главный зал. Она почти не сомневалась в том, что речь там пойдёт о Мэйтланде, и мрачно размышляла, сколько времени у неё оставалось до его возвращения. На неё больше никто не пытался наброситься, но шла девушка, как прокаженная, огибаемая всеми по большой дуге. Зал оказался огромным. Всё в нём блистало роскошью и красотой: белоснежные колонны коринфского типа, лепнина, позолота, росписи на стенах, окна в три метра высотой (за ними было видно только клубящиеся розовые облака — мощную иллюзию, наложенную при помощи многочисленных артефактов). Официальные мероприятия и важные объявления происходили именно здесь. Директор уже стоял в центре высокого подиума и ждал, когда все соберутся. Своей неподвижностью и серьёзностью он напоминал бигля, с виду маленького и неопасного, а на деле внимательного и в любую секунду готового кинуться в бой. Эрин вдруг стало интересно узнать о его прошлом побольше. Единственное, что ей было известно о Доноване Кокриле — это то, что он тоже когда-то был непризнанным, как и она сама. Когда помещение наполнилось таким количеством учеников, что уже яблоку было негде упасть, директор, наконец, заговорил, вновь усиливая свой голос магией: — Утро не доброе, студенты. В связи с трагедией, произошедшей вчера вечером в западном крыле, я вынужден принять меры и дать официальное объявление. Слова Кокрила заставили сердце непризнанной ухнуть и забиться чуть быстрее. Конечно, она предполагала такой исход, и всё же не могла до конца поверить в то, что глава школы собирался посвятить в подробности проступка Мэйтланда всех своих студентов. Это было как минимум непедагогично, а как максимум равносильно самоубийству, потому что едва ли правители спустили бы ему подобное с рук. — Приветик, — раздалось над самым ухом у Эрин, но девушка не шелохнулась. Краем глаза она видела, как Мэтью протискивается сквозь толпу и приближается к ней, пристраивается рядом. А ведь совсем недавно делал вид, что они не знакомы! — С этого дня в академии вводится режим повышенной безопасности, — сказал директор. — Все жилые комнаты будут зачарованы таким образом, что в них смогут находиться только те, кто в них числится. Без присмотра учителя запрещается любое колдовство, в том числе внушение, гипноз и прочие виды невербального воздействия друг на друга, — слова его становились похожи на автоматную очередь. — Охранная система сегодня ночью была перенастроена. Теперь она будет реагировать на любую магию сигналом тревоги, и нарушители, даже случайные, получат серьёзное наказание. — Ну ты и колючка, — шепнул Мэтью на ухо Эрин. — Я признаю свою вину и готов извиниться, только выслушай для начала… — Тс-с! — шикнула на него непризнанная. — Давай потом! — Сирена включится также, если на территории академии прольётся хоть капля крови. И неважно, что послужит тому причиной: ваша собственная неуклюжесть, нелепая случайность — ждите разбирательств, — перечислял директор. — Стражи теперь будут патрулировать периметр… — С чем связаны все эти нововведения? — Эрин не выдержала и повернулась к Мэтью сама, как только Кокрил принялся расписывать, насколько сильной и неприступной может быть академия в трудные времена. Быть может, случилось что-то, о чём она не знала? Парень нерешительно прочистил горло. — Говорят, наследник правящей семьи вчера изнасиловал и запытал второкурсницу, — начал он, глядя куда-то в сторону. — И что его сестра ему в этом потворствовала. Теперь преступник отбывает наказание в камере для грешников, но многим ангелам это кажется слишком мягким приговором, и они требуют суда для вас обоих. Демоны стараются в это не лезть, потому что уверены, что Мэйтланд станет одним из нас после инициации, к тому же, он — будущий правитель ада. — Изнасиловал?! — повторила Эрин, поражённо выгнув бровь. Перед её глазами помимо воли вновь возникли две фигуры на кровати. О том, что её брат «сблизился» с Мирабель, девушка догадывалась, ведь они оба были без одежды, когда она нарушила их уединение. Но брат сказал, что ангел сама к нему пришла, что он ей вроде как понравился… Эрин раздражённо мотнула головой, отгоняя глупые мысли. Рассчитывать на то, что Мэйтланд, как нормальный бессмертный, получил у девушки согласие на секс, мог только тот, кто плохо его знал. К сожалению. — Тебя только это беспокоит? — полюбопытствовал Мэтью, который по какой-то причине находил их разговор забавным. Эрин нахмурилась в попытке вернуть себе самообладание. — Если нас собираются предать суду, то мне непонятны причины ввода повышенной безопасности. А также то, почему я ещё не в аду с Мэйти, — процедила она, сжав кулаки. — Может, хотят перестраховаться на будущее, — предположил демон. — И твоё участие, насколько я понял, не доказано. Эрин вскинула на него голову. — Почему тогда ты проигнорировал меня за завтраком? Мэтью виновато отвёл взгляд. — Извини, но я не мог иначе, — он страдальчески заломил брови. — Ночью кто-то использовал артефакт связи и сообщил всем новости о вас с братом, причем в таких жутких подробностях, что ты просто не представляешь, какая паника поднялась! Эрин остановила озабоченный взгляд на говорившем что-то с подиума директоре. Так вот, в чём было дело! До студентов не просто дошли отдельные слухи об устроенном Мэйтлантом кровопролитии — некто поднял всю школу на уши прямо посреди ночи и сообщил о произошедшем в деталях! Но кто?.. И зачем? Сотрудники школы предпочли бы сохранить случившееся в тайне, в конце концов, раздувать скандал вокруг правящей семьи — крайне неудачная затея, которая так или иначе негативно отразилась бы на всей академии. Мирабель тоже вряд ли стала бы рассказывать о собственном изнасиловании… «Стоит понять, какого результата добивался тот, кто это сделал, как отыщется и сам сплетник», — рассудила Эрин. — «Можно ли связать сундучки с этим делом? Ведь таинственный некто должен был для начала сам каким-то образом узнать о том, что случилось за закрытыми дверями… Или это всё же была Мирабель?» — Я и сейчас не должен был подходить, на самом деле, — Мэтью нервно оглянулся, проверяя, видит ли кто-нибудь, как он болтает с причиной всеобщего возмущения. — Просто подумал, что если и дальше буду избегать тебя, не объяснившись, ты обидишься. — Не бери в голову, — задумчиво отозвалась Эрин. Утром её и правда несколько задела холодность демона, но теперь она знала о причинах такого поведения, и оно показалось ей вполне естественным, здравым. Кому захочется из-за малознакомой непризнанной жертвовать своим комфортом и тоже становиться аутсайдером? Никому. И ей бы тоже, наверное, не захотелось бы. — В конце концов, я не могу осуждать тебя. — И тем не менее, прости, — угрюмо повторил Мэтью. — Надеюсь, скоро эта буря уляжется, и мы всё же сможем пойти на бал вместе. Если, конечно, ты на тот момент не передумаешь. — До бала ещё нужно дожить, — серьёзно ответила Эрин, безотчётно проведя рукой по своему бедру в том месте, где крепился второй клинок. — Лучше расскажи мне, почему ангелы и демоны сегодня разделились на два лагеря? Ты сказал, демоны поддерживают Мэйтланда, так как он — ваш будущий правитель. И поэтому они не особенно сильно отреагировали на его вчерашнюю выходку, так? Но брат собирается возглавить и рай тоже! Почему тогда ангелы сходят с ума? Мэтью бросил на неё недоумённый взгляд, который можно было расшифровать не иначе, как «Ты серьёзно не понимаешь?», но всё же, не встретив в глазах собеседницы насмешки, пояснил: — Так ведь ангелы против его кандидатуры. Всегда были, а сейчас особенно. Им вообще вся ваша семья поперёк горла. Эрин удивлённо приподняла брови. Она об этом слышала впервые. — Ну дела, — воскликнул парень. — Тебя и правда всю жизнь продержали взаперти в замке? Как ты можешь не знать? — Я пробыла в замке семь лет, а не всю жизнь, — стараясь говорить ровно, ответила девушка. Она презирала ложь, но родители строго-настрого запретили ей рассказывать кому бы то ни было о её ссылке на землю. — И уже с двенадцати училась наравне с остальными ангелами и демонами в средней школе имени Мисселины, — а вот это была чистая правда. — Хм-м, — Мэтью задумчиво потёр подбородок. — Та школа находится практически на другом конце света, не удивительно, что мы с тобой до сих пор не познакомились! Но почему так далеко? Мэйтланд, вон, учился со мной, в этих краях. Девушка пожала плечами. Ей было всё равно, потому что ни брат, ни родители так и не стали ей родными после возвращения на небеса. Узнав о том, что её снова отправляют куда подальше, она не только не расстроилась, но даже выдохнула с облегчением. В дали от семьи Эрин чувствовала себя свободнее, она могла не следовать этикету, придерживаться которого постоянно требовала мама, могла нарушать правила, диктовкой которых неукоснительно занимался папа, но самое главное: могла не общаться с Мэйтландом, само существование которого причиняло ей боль. Скучала она только по няне. Очень-очень сильно, иногда даже до слёз, но женщина как сквозь землю провалилась, и за все эти годы не прислала ей ни одной весточки, хотя Эрин исправно писала ей по письму каждую неделю. А почему родители её сослали так далеко — у неё была догадка. Потому что стыдились её. Потому что тоже не чувствовали с ней особой связи. Но признаваться в этом демону Эрин ни за что бы не стала, поэтому, изобразив на лице полнейшее равнодушие, она вернула разговор в прежнее русло: — Так почему ангелы против всех Бонте? — Потому что твои родители заточили Шепфа, конечно, — хмыкнул Мэтью. — И ещё потому, что вы все тёмные. Ну, то есть, демоны. Само собой, ангелы хотят, чтобы раем правил кто-то из своих. Эрин изумлённо приподняла брови. — Откуда эта чушь?! Мои родители — Несущие Равновесие! Они не тёмные! — возмутилась она. — А Мэйтланд? Он вообще ещё непризнанный! — Да тише-тише, — демон поднял руки в знак капитуляции. — Я тоже читал этот параграф по новейшей истории бытия. Но сама посуди: Сила-то у них какая? — …Тёмная, — выдавила непризнанная, уже понимая, к чему клонит демон. — Но Сила тут ни при чём. Сам инициирующий скипетр определил, что души родителей содержат в себе столько же света, сколько и тьмы. Они оба по своему состоянию находятся чётко между ангелами и демонами, и все это знают! — Ох, Эрин, — деловито покачал головой Мэтью. — Невозможно всю жизнь находиться где-то посередине, рано или поздно чаша весов всё-таки склоняется в определённую сторону. — И что ты хочешь этим сказать? — сощурилась девушка. — Что из-за Силы Шепфамалума все считают нашу семью демонической? Мэтью поморщился. — Всё сложнее. Но, грубо говоря, так и есть. Меня больше удивляет, что для тебя это целое открытие. Эрин вздёрнула подбородок, но ничего не ответила. С окружающими у неё никогда не складывалось никаких отношений, кроме враждебных, а в газетах и политических сводках о таком не напишут. — Это и правда странно, учитывая, что желающих высказать мне свои недовольства всегда было в избытке, — согласилась девушка. — Ересь незаметно распространилась между бессмертными, а правительственная семья об этом даже не подозревает. — Думаю, правители в курсе этого, — Мэтью пожал плечами. — А ты не знала, возможно, потому, что ангелы в большинстве своём очень мирные. Их негодование мало кому заметно. Но сегодня в столовой было прям горячо, да? Кто знает, сколько ещё они бы терпели, не случись это несчастье с Мирабель! Девушка, памятуя о том, как чудом избежала падения из окна, уже собиралась поспорить о миролюбии ангелов, но в этот момент с подиума неожиданно загремели трубы, директор отошел в сторону, а школьный секретарь, наоборот, выступил вперед и объявил: — Приветствуем их величества, Маля и Вики Бонте! Опять загудели трубы, и ко всеобщему изумлению на подиуме действительно показалась правительственная чета. Мать Эрин в пышном лиловом платье проплыла навстречу публике, словно лебедь, поддерживая мужа под руку. На губах её сияла почти девичья улыбка, собранные в прическу русые волосы элегантно спускались прядями вдоль лица, открывая миру россыпь блестящих драгоценных камней на её ушах и шее. Идущий рядом с женой Мальбонте в черном бархатном костюме, напротив, был серьёзен и сдержан. Его величественная фигура угрожающе возвышалась надо всеми, подобно вековой скале, а взгляд мужчины был таким давящим и грозным, что каждый в зале невольно испытал желание где-нибудь от него укрыться. Все присутствующие, как по команде, согнулись в глубоком поясном поклоне. Какими бы настроениями ни было пронизано общество, напрямую конфликтовать с правителями никто не осмеливался — слишком живы были воспоминания бессмертных о том, как супруги Бонте заточили в камень светлого бога, поделив власть между собой. Эрин тоже чуть склонила голову, приветствуя родителей: протокол требовал от неё придерживаться формальностей на официальных мероприятиях. Она была удивлена появлению Вики и Мальбонте не меньше остальных: им не обязательно было лично прибывать в академию из-за проступка Мэйтланда, они могли просто дать комментарий в газете или послать семейного представителя. Выпрямившись, девушка попыталась поймать взгляд отца. Тот смотрел в другую сторону, и, если судить по выражению его лица, еле сдерживал ярость. Мать тоже не обращала на дочь внимания, расточая всем неподдельно счастливые улыбки. Казалось, ей было абсолютно безразлично, по какому поводу ученики и она сама находились сегодня в этом зале, главное — сам факт присутствия. — Мы с женой прибыли сюда в связи с инцидентом, произошедшим вчера вечером, — громогласно объявил Мальбонте. — Оставить случившееся без внимания было бы недальновидно, учитывая, что в этом оказался замешан наш сын. «О Шепфа…», — заволновалась Эрин, впервые подумав о поступке Мэйтланда не с позиции его сестры, а с позиции члена правящей семьи. Наследник рода Бонте устроил бессмысленное кровопролитие, которое сразу же подстегнуло ангелов взбунтоваться против действующей власти. И пусть их крохотный мятеж подавили, на репутацию правителей всё равно теперь упадёт гигантская тень, ведь слухам свойственно распространяться… — Руководство школы в курсе тех пересудов, что гуляют по академии, — подхватил Донован Кокрил. — Но действительность от них далека. Стражами школы было произведено расследование, и я, как директор, считаю своим долгом сообщить правду во всеуслышание. Эрин застыла. Ей нравилось это всё меньше и меньше. — Ладно, пойду к своим, — прошептал Мэтью, несколько побледнев. Похоже, он тоже понял, что ничего хорошего от появления правителей ждать не следует, и скрылся в толпе. — Вчера днём на наследника правящей семьи, Мэйтланда Бонте, было совершено покушение ученицей второго курса, ангелом Мирабель Фирион, — сообщил директор, скорбно покачав головой. — Девушка соблазнила непризнанного, чтобы втереться к нему в доверие, а после попыталась заколоть ножницами, которые тайно пронесла в своей сумочке. Эрин округлила глаза, не веря своим ушам. Что-что ангел сделала?! — На данный момент преступница поймана, её ждут допросы и суд. Но сам факт нападения заставил правителей всерьёз усомниться в нашей системе безопасности. По этой причине администрация академии вынуждена ужесточить охрану всей территории. Ещё одна наша промашка, и школа будет закрыта. Навсегда, — закончил директор, обвинительно оглядывая толпу студентов перед собой, словно это они устроили покушение на будущего правителя, а не одна-единственная студентка, которой сейчас здесь даже и не было. Поднялся тихий шелест перешёптываний. Эрин недоверчиво переводила взгляд с Кокрила на родителей, силясь понять, сколько правды в данном объявлении. Как бы ей ни хотелось поверить в безгрешность собственной семьи и в особенности — брата, она сомневалась в том, что в действительности всё было именно так, как им сообщили. «Какая нелепость. Начиная от иррационального выбора оружия, и заканчивая тем, зачем оно вообще понадобилось бессмертной, обладающей Силой», — девушка дёрнула щекой, обречённо потерла переносицу. Нет, в озвученной директором версии ни черта не сходилось. — Однако это не всё, — вновь подал голос Донован Кокрил. — Мэйтланд Бонте также сейчас пребывает в аду за то, что применил слишком радикальные меры самозащиты и покалечил напавшую на него студентку. Получив своё наказание, он снова сможет вернуться к учёбе. — Благодарю Донни, думаю, этого достаточно, — подала голос молчавшая до сей поры Вики. — Академия показала себя не с лучшей стороны, — холодно отчеканил Мальбонте. — Поэтому с сегодняшнего дня она будет охраняться тщательнее. Но, если до меня дойдут новости об очередном инциденте в этих стенах, я лично сравняю здесь всё с землёй. Произнеся последние слова, правитель не сдержал злой улыбки: такого исхода он, пожалуй, даже желал. Ведь именно здесь его родителей лишили крыльев, сделав их смертными людьми, именно здесь столетиями томилась взаперти светлая часть его души и именно здесь находился замурованный в камень Шепфа, которого он так ненавидел даже спустя двадцать лет после долгожданной победы. Его настроение не укрылось от студентов, и они начали как можно тише, кто с тревогой в голосе, а кто, едва сдерживая недовольство, обсуждать услышанное. Уничтожение привилегированной академии означало бы незавидное будущее для большинства учеников, поэтому многих новости не на шутку взволновали. Когда директор объявил, что все могут быть свободны, Эрин решительно направилась к подиуму, на котором возвышались родители. Вики тут же подхватила Донована Кокрила под руку и торопливо защебетала: — Донни, дорогуша, в школе больше никаких проблем не наблюдается? — Что ты… госпожа, — растерялся тот, позволя правительнице потянуть себя к выходу из главного зала. — С вашего выпуска и до вчерашнего дня подобных зверств в стенах школы не случалось никогда… Вики бросила через плечо предупреждающий взгляд на дочь и, вновь отвернувшись, чуть ли не поволокла директора дальше. — Отец! — воскликнула Эрин, когда поняла, что тот тоже собрался уходить. Мальбонте недоумённо приподнял одну бровь, и девушка поспешила исправиться: — Господин! Вы не могли бы уделить мне минуту вашего драгоценного времени? — не удержавшись от ехидства, она даже сделала реверанс. — Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Отец ничем не выдал своего недовольства, однако девушка всё равно поёжилась и не отвела от него взгляд лишь усилием воли. Мужчина небрежно взмахнул рукой, создавая вокруг себя и дочери «купол тишины» и сказал: — Я слушаю. — Понимаю, что ты занят, поэтому постараюсь быть краткой, — выдохнула Эрин, невольно перенимая у Мальбонте деловой тон. — Эта девушка, Мирабель, и правда пыталась убить Мэйтланда? Я была там… — Достаточно, — перебил её отец. — Я просмотрел воспоминания обоих, так что нет нужды в пересказах. Если ты не глупа, то должна и сама понимать, что произошло вчера на самом деле. Это всё? — То есть, — не желая оставлять вопрос открытым, продолжила напор Эрин: — Мэйтланд изнасиловал и покалечил ангела, а вы с мамой выставили его перед всеми жертвой, чтобы обелить имя нашей семьи? Слова дались ей с трудом, и она сама испугалась того, что сказала, но отступать было не в её характере. Мальбонте пробуравил дочь тяжелым взглядом. — Политика — грязная вещь, — ответил он наконец, дёрнув уголком рта. — Однако мы усилили защиту школы, и больше подобного не повторится. Дыхание девушки перехватило. Она так и застыла, таращась на отца так, будто видела впервые. — Но как же так… И ты, и мама… — Эрин, — Мальбонте равнодушно посмотрел на проплывавшие за окном облака. — Правитель должен уметь выбирать меньшее из зол. Не будь ребёнком и лучше забудь о том, что видела в комнате Мэйтланда. Поняла меня? — Что ты говоришь, отец! Их разговор не укладывался у девушки в голове. Как мог этот всегда справедливый, всегда честный бессмертный допустить подобное, как мог оставаться таким спокойным? Он же позволил оклеветать невинную жертву, и ещё как! Собрался отправить её под суд за то, чего она не совершала! — Держи себя в руках, — предупредил Мальбонте, сверкнув глазами. — Ты хоть понимаешь, как важен Мэйтланд? Понимаешь, что Вики еле справляется с делами Шепфы, и потому мне одному приходится следить за порядком ада и рая? — При чем здесь всё это? — в отчаянии воскликнула Эрин. — Девушка едва осталась жива… — Её жизнь — ничто в сравнении с жизнями остальных! — сказал Мальбонте, полоснув Эрин таким взглядом, что она невольно ощутила себя одновременно уязвимой и жалкой. Как будто он был вынужден говорить с неразумным ребёнком, и занятие это приносило ему только раздражение. — Из всех бессмертных существ только я и Мэйтланд можем поддерживать Равновесие. Только сын способен возглавить ад, в то время как я займу пост в Цитадели. Что бы он ни делал — он незаменим. Тебе ясно? — Но вы с мамой всегда говорили, что брат будет главным над адом и раем! — поражённо пробормотала непризнанная. — Мы это делали для того, чтобы подготовить ангелов. Между мной и Мэйтландом мою кандидатуру они одобрят более охотно, когда придёт время. Но тебя это в любом случае волновать не должно, я и так потратил на разговоры с тобой слишком много времени. Мальбонте уже развернулся, чтобы уйти, но Эрин задержала его: — Постой! Последний вопрос, пожалуйста! Мужчина одарил её ледяным взглядом, но всё же задержался. — Ты ведь знаешь, какой голос у Шепфамалума? — выпалила девушка, с надеждой заглядывая отцу в глаза. — Он разговаривает шёпотом?