Ladro

«У живущих жизнью веселой Далеко не веселая жизнь».

Когда Тэхён со своей бравой командой в восемь утра явился на порог дома Мун Убина и попросил найти Вон Доквона, парень предложил войти и улыбнулся: — Хорошо, я помогу. Что-то ещё? Хосок с Чимином, разделённые Тэхёном, сидящим между ними, озадаченно переглядываются. — Я не так себе это представлял, — бормочет Пак. — В чём подвох? — Подвох? — усмехается Убин. — Никакого подвоха, Чимин. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Мун снисходительно смотрит на него. — Я ведь говорил, — обращается он к Тэхёну. — Ты в любой момент можешь обратиться ко мне за помощью. И я помогу. — И в первый раз не потребуешь ничего взамен? — с подозрением косится на него Тэхён. — Честно говоря, есть одна просьба. — Людей не убиваю, у Чонгука не ворую, услуги интимного характера не оказываю, — предупреждает он. — Есть один мужчина по имени Ли Хонсоль, — говорит Убин. Когда молодой парень ставит поднос с чаем на стол, Убин поправляет чашку, чтобы та стояла посредине блюдца. — Тебе всего лишь нужно одолжить у него рабочий пропуск. — Звучит просто, — шепчет Хосок. — И вернуть обратно до того, как он заметит пропажу. — Что за тип? — уточняет Тэхён. Убин улыбается своим мыслям. Кто бы знал, что происходит в его голове. — Я дам информацию, которую нужно о нём знать. Сложно не будет. — И зачем тебе это? — Я же не спрашиваю, что ты собрался делать с Доквоном. — Вообще-то, — встревает Чимин, — это всё звучит охренеть как сложно. Если мы воруем, то воруем насовсем. — У Чонгука вы тоже воровали насовсем, но погляди-ка, — грубо говорит Убин и шумно вздыхает. Пытается держать себя в руках. — Дело пяти минут. Ли Хонсоль любит мальчиков и выпить, однако тщательно это скрывает. Я знаю, какие места он посещает, с кем ведёт общение, каких людей... — взгляд пробежался по Хосоку. — Предпочитает. — Я? — с ужасом спрашивает Хосок. — Ему такое нравится. — Какое такое? — Ты довольно женственный. — Реально? — удивлённо смотрит на Хосока Чимин. — Ты никогда не говорил об этом. — Я не знал, — бормочет Хосок, лапая себя. — Я не чувствую себя женственным... Убин закатывает глаза. — В общем-то, мне всё равно, как вы это сделаете. Я дам вам информацию. Когда будете готовы – сообщите. — А что насчёт Доквона? — уточняет Тэхён. — О, Тэхён, ты переживаешь? — сладко улыбается Убин. — Поверь, я единственный человек в этом мире, который держит своё слово. Мун щёлкает пальцами, ему подносят ручку с блокнотом. Чимин удивлённо наблюдает за процессом и шепчет Тэхёну: — А как они поняли, что ему нужна ручка и блокнот? — Особенный щелчок? — шёпотом в ответ предлагает Тэхён. — Типа вот так? Или так? Чимин тоже щёлкает пальцами, но ничего не происходит, только Убин кидает на него равнодушный взгляд. Он передаёт Тэхёну адрес, говорит, что Вон Доквон проживает сейчас именно там. — Вот так просто? — разочарованно говорит Тэхён. — А я анекдоты приготовил... — Услуга за услугу, — с улыбкой напоминает Убин. Дело заняло куда меньше времени, чем планировалось, и это не могло не радовать. Однако ещё и настораживало. — И в чём прикол? — уже в машине спрашивает Чимин, высовываясь между кресел. — А вдруг это ловушка? — Он всего в квартале от нашей квартиры, — невнятно выдыхает Тэхён вместе с дымом. — Легко проверить. — Неужели мы все вместе снова в деле? — радуется Пак. — У меня, кстати, есть один вариантик, куда можно заскочить после всего этого, — предлагает Хосок. — Почему бы и нет? — кидает Тэхён, проверяя время. — Сдадим этого пацана Чонгуку, пообедаем, останется ещё куча времени до вечера. Хосок бьёт по приборной панели, и «банка» начинает тарахтеть. Холодный ветер обдувает салон машины, под сидениями звенят болты и гайки. Оказывается, Тэхён успел соскучиться по совместным вылазкам. Чимин всю дорогу щёлкает пальцами, Хосок подпевает «Little Girl Gone», а Тэхён курит, печатая Чонгуку: «Я живой». В ответ ему приходит: «Жаль». Он смеётся себе под нос, но замирает, когда видит новое сообщение: «Возвращайся». Чонгук ждёт. Чонгук впервые на памяти просит вернуться. Тэхён на радостях пишет: «Скоро буду». Пишет: «Целую тебя». Пишет: «Спасибо, солнце». Дурацкая улыбка сама лезет на лицо. Чонгук не отвечает. — Что мы будем делать, если он снова захочет тебя убить? — спустя полчаса Хосок паркуется у дома и вглядывается в окна. Тэхён пожимает плечами. — Как мы вообще заставим его сесть в тачку и поехать к мистеру Чонгуку? Проще дать Юнги адрес, и пусть сам разбирается с этим дерьмом. — Поболтаем с ним. — Ты-то поболтаешь... — На что ты намекаешь? — возмущается Тэхён. — У меня дар убеждения. — Поэтому он тебя подстрелил? — Поэтому он меня всего лишь подстрелил, — важно заявляет Тэхён. Они поднимаются на этаж. Тэхён предусмотрительно оставляет Хосока перед дверью. Велика вероятность, что Доквон может наброситься на Тэхёна прямо с порога, и будет проще оглушить его, если первым делом он набросится на Хосока – эту гениальную тактику поддержали все, кроме самого Хосока. Чон едва касается двери, как та открывается. — Тут открыто, — шепчет он. — Открыто? — не понимает Тэхён, подходя к двери, и распахивает ту целиком. — Этот парень совсем бесстрашный? — А вдруг воры?! — возмущается Хосок. — Чем так воняет? — бубнит Чимин. — Он там сдох, что ли? Они аккуратно проходят в квартиру. В гостиной тихо работает телевизор, у дивана и на столике стоят бутылки из-под виски, пива, соджу и водки, а зловоние такое, будто здесь содержат свиней. Доквон, не подавая признаков жизни, развалился на диване лицом в подушку, и Хосок обеспокоенно бормочет: — Он реально, что ли, помер? Они так и стоят над бездыханным телом, соблюдая минуту почтенной тишины просто на всякий случай, но стоит Тэхёну носком ботинка пнуть свисающую с дивана руку, как Доквон издаёт громкий храп и снова замолкает. — Слава богу! — облегчённо вздыхает Хосок. — И что мы будем с ним делать? Он же в дрова. Чимин окидывает захламленную квартиру грустным взглядом. — Мне даже жалко его. — Он разве не должен… разрабатывать план действий? — уточняет Хосок, глядя на спящего Вона. — Быть, ну… как бы… — Опасным типом, — поддакивает Пак, и Чон болванчиком кивает в ответ. — Воняет жесть. Зачем он так нажрался? — Пьёт он явно не один день, — задумчиво говорит Тэхён, стоя над Доквоном «руки в боки». — А вдруг он из-за отца так?.. — предлагает Хосок. — Точно, у человека же траур, — соглашается Чимин. Тэхён не понимает, почему Доквон валяется вусмерть пьяным. Прямо сейчас он должен разрабатывать свой очередной злодейский план, а не пускать слюни на подушку. — Давайте хоть окно откроем, — умоляет Хосок, и Тэхён кивает в ответ, давая добро. Чимин тормошит Доквона за плечо, пытаясь достучаться до него: — Эй, мистер! Соболезную! Очень жаль твоего папашу, но ты моего друга подстрелил, так что придётся ехать с нами. Слышишь? Эй! Пак отходит в сторону, когда Доквон начинает издавать крайне страшные звуки, похожие на пьяное рычание. Взгляд изо всех сил пытается сфокусироваться на Чимине, но замирает на Тэхёне, который с непониманием разглядывает красное опухшее лицо. — Ты, — Вон тычет пальцем мимо и шмыгает носом. — Ты умер. — Он, блин, плачет? — скептически спрашивает Чимин. — Я те… — Доквон икает. — Убил! Меня и-и… ищет посиция… — Мальчик, — хмурится Тэхён, — ты явно что-то перепутал. — Я его убил, — тот тычет пальцем в Чимина. — А те-ерь он меня убьёт. Доквон начинает рыдать, а зарывшись лицом в подушку, замолкает. В квартире становится тихо, слышны только работающий телевизор и пылесос где-то за стенкой. Тэхён не совсем понимает, о чём шла речь, ясно лишь одно: Доквон с какой-то стати решил, что смог убить непобедимого и могучего. Куда уж там. Даже Чон Чонгук не смог. — Кошмар какой, — вздыхает Хосок, как курица-мама. — Как же хреново ему будет, когда очнётся… Что будем делать? Две пары глаз устремляются на Тэхёна, а тот и понятия не имеет. План был прост: взять Доквона, доставить его Чонгуку, оставить на растерзание, пообедать и поехать по своим грязным воровским делам. Глядя сейчас на этого парня, в Тэхёне просыпается скорее жалость, чем желание сдать его со всеми потрохами, но в конце-то концов… Не станет же он носиться со своим несостоявшимся убийцей? Это было бы странно. Тэхён странный. Поведение Доквона, всхлипывающего в пьяном сне, ещё странней. Нарочно не придумаешь. — Малолетний идиот, — ворчит Ким. — Чонгук придушит его прямо с порога. — Тебе тоже его жалко? — гундосит Хосок. — Я представлял всё не так, и, ну… Некрасиво как-то получается. Тэхён не планировал проникаться состраданием к сиротам, но, глядя на спящего парня и горы бутылок, какого-то чёрта проникается. Ох, Чонгук разозлится. Чонгук выйдет из себя, будет ворчать, бухтеть, пыхтеть как паровоз и, вероятно, рвать и метать, если узнает, что Тэхён покрывает сына Согёна. Это самый тупой поступок, который только можно совершить, находясь на этапе зарождающегося доверия. Сдался им этот Доквон?.. Он ведь того даже не стоит. Они выстраиваются в ряд у дивана, обречённо глядя на спящего парня, – картина маслом. Сколько ему там лет? В базе, ещё при поиске владельца авто, было указано двадцать три года. — М-да, — подводит итог Тэхён. — Он тебя похитил, — сам себе напоминает Хосок. — Ну, как сказать... — И подстрелил. — Странно, что вообще попал. — Мы так и будем стоять тут как три дебила? — на всякий случай спрашивает Чимин. — Я как бы никуда не тороплюсь, но… — Я поговорю с Чонгуком, — решает Тэхён. — Тогда я тут приберусь, — воодушевляется Хосок, хватаясь за бутылки. — Может, супчика ему сварганить? — предлагает Пак, держа путь на кухню. — Чонгук нас всех прикончит, — умилительно улыбается Ким. — У нас будет типа братская могила, — лыбится Чимин, на что Хосок улыбается ещё шире: — Реально! Круто же. Окей, это было бы действительно круто, если бы у Тэхёна не было причин жить, но сейчас он может придумать аж парочку: одна из – Чон Чонгук. Это даже… красиво. Жить ради кого-то. Не хотелось бы, чтобы Чонгук марал руки. Убивать людей только для того, чтобы удержать свою задницу в кресле главы компании – не что-то нормальное в мире Ким Тэхёна. И не что-то человечное. Доквон действительно говнюк. Разбалованный, ушлый пацан, сын своего папаши, мечтающий вернуть место, которое вряд ли ему по зубам. Тэхёну до лампочки на его причины и действия, хватает и своих, чтобы поступать так, как он поступает сейчас. Чонгука удалось убедить не идти к Убину, не гоняться за Доквоном, так вдруг получится убедить решить проблему мирным путём? Одно дело – знать на словах, что твой бойфренд умеет убивать людей, совсем другое дело – начать осознавать это по-настоящему. «Домой», — гласит экран телефона спустя пару часов наведения порядка в чужой квартире. Тэхён усмехается. Чонгук хочет его рядом, и это даже лестно. Тэхён хочет Чонгука рядом с собой в ответ. — Спрячьте ножи, — командует Тэхён, поднимаясь из-за стола. — А когда очнётся, попробуйте поговорить. Захочет убить – притворитесь мёртвыми. Хосок, стоя у плиты в фартуке, помешивает суп, пока Чимин шарится в холодильнике. Они оба угукают в ответ. В квартире стоит чистота, пахнет жареными овощами и хлоркой. Они вынесли мусор, взяли продуктов и на всякий случай обзавелись веревкой. Доквон не должен сбежать, и желание Тэхёна решить проблему мирным путём не значит ровным счётом ничего. Если этот парень исчезнет, Тэхён физически не сможет соврать Чонгуку о том, что они всего лишь пытались решить проблему по-своему. Факт того, что они не умеют решать любого рода проблемы, остался проигнорированным в данной ситуации. Тэхён вызывает такси и уже через полчаса вваливается в дом Чонгука, а тот, как и всегда, снова недоволен. Он стоит в проходе в гостиную, источая тёмную ауру, и всем своим видом кричит о том, что Ким Тэхён его страшно раздражает. — Ты тут с пяти утра стоишь? — осторожно интересуется Тэхён. Не мог же Чонгук прознать о его тёмных делишках? — Мне, конечно, приятно… — Обед, — отрезает тот. Чонгук явно сдерживается ото всех язвительных комментариев, уходя на кухню. — Солнце моё, — сладко улыбается Тэхён, следуя по пятам. — Неужели это я нагнал на тебя тучи? Он не даёт Чонгуку сесть за стол, не даёт и шанса спрятаться от взгляда и прикосновения. Рука оказывается в плену ладоней Тэхёна, который ласково гладит пальцы, не понимая этой удручающей атмосферы. — Даже не спросишь, чем я сегодня занимался? — Думаешь, у меня провалы в памяти? — холодно спрашивает Чонгук. — Ты всё равно спроси. — Не горю желанием. — Спроси, — настаивает Тэхён. — Ты же сам знаешь, что я не оставлю тебя в покое. — Ну и чем ты занимался? — Думал о тебе, — улыбается он. Чонгук равнодушно смотрит на него. Его демонические флюиды становятся не такими интенсивными, и Тэхён улыбается ещё шире. — Я вижу, что ты едва сдерживаешься, чтобы не наброситься на меня с поцелуями, — говорит он, а Чонгук стискивает его ладонь до хруста костей. Тэхён морщится от боли, но не затыкается: — Мне аж больно от того, как сильно ты рад меня видеть. — Что ты делал у Убина? — холодно спрашивает Чонгук. — Вот это поворот… — Как будешь оправдываться? — Если я скажу, что попросил его об одной услуге, ты сильно разозлишься? Чонгук вырывает ладонь из его хватки и замахивается, но рука замирает в воздухе. Губы плотно сжаты, он страшно зол и страшно горяч в этот самый момент. Тэхён даже не вздрогнул, глядя Чонгуку в глаза со всем доступным ему обожанием. За него переживают. Его хотели ударить только потому, что он идиот. Чонгук злобно выдыхает, меняя траекторию руки, и хватает Тэхёна за футболку, сгребая ткань в кулак. — Я тебя убью, — с пылом обещает он. — Клянусь, Ким Тэхён, я задушу тебя. Или пристрелю. Нет, утоплю. Однажды, когда ты не будешь этого ожидать, я точно прикончу тебя. — Я, вообще-то, решаю твои маленькие проблемы. Чонгук холодно смотрит на него, глаза в глаза. Его лицо так близко, что Тэхён ощущает горячее дыхание на своих губах. Он облизывается. Такой реакции следовало ожидать, поэтому и удивляться здесь нечему, но Чонгук выбивает из колеи, когда говорит: — Пока не поздно, откажись. О чём бы он тебя ни попросил, ничем хорошим это не закончится. — Ты же сам собирался… — Ты попросил меня не связываться с Убином, и я не стал. Теперь я прошу тебя об этом. Тэхён хлопает глазами, удивлённо глядя на Чонгука, а тот разжимает кулак и кладёт ладонь на смятую ткань. В этом жесте столько беспокойства, что складывается ощущение, будто это и не Чонгук вовсе. — Солнце моё… — зовёт Тэхён, но осекается, когда Чонгук откликается. Без оскала, без недовольного взгляда, без всего того, что делает обычно, и это всё кажется нереальным. Он действительно переживает. Впервые в жизни кто-то, кроме Хосока и Чимина, переживает за Ким Тэхёна по-настоящему. И впервые этот Ким Тэхён не знает, что сказать, когда открывает рот. Чонгук говорит за него: — Пока я с тобой в отношениях, будь добр, не сдохни в какой-нибудь подворотне. И перестань шариться по ночам по детским площадкам. — Было утро. — Ты меня понял. Но Тэхён абсолютно ничего не понял. Где тот Чонгук, который умеет резать взглядом? Куда делся тот человек, который при любой удобной возможности пытался придушить его? Стоит Чонгуку отвернуться, Тэхён хватает его за бока и врезается грудью в широкую спину. Он обнимает Чонгука за живот, не понимая, почему подобное поведение оказывает на него такое влияние: сердце заколотилось как заведённое, ладони вспотели, язык сломался. Тэхён неисправен. — Чонгук. Не «солнце», не «дорогой». Чонгук, нахмурившись и не понимая этого порыва, чуть поворачивает голову, требуя продолжения, а Тэхён утыкается носом в его шею. — Скажи ещё раз, — просит. Он, наверное, и правда больной. — Сказать что? — Попроси меня не сдохнуть в подворотне. Тэхён знает, как Чонгук мог бы посмотреть на него в этот самый момент, знает, что тот мог бы сказать, но почему-то сейчас всё иначе. Почему-то сейчас Чонгук не говорит: «Не сдохни». Он говорит: — Не умирать. Сердце пропускает удар. — Я тебя обожаю, — выдыхает Тэхён в шею. — Где-то я это уже слышал. — Я должен ограбить одного типа для Убина. Чонгук в ответ сдержанно вздыхает. — Работы на пять минут. — Я бы, конечно, хотел посмотреть на тебя в похоронном костюме, но, к сожалению, живым и голым ты мне нравишься больше. Чонгук расцепляет руки на своём животе и уходит из объятий ошарашенного Тэхёна. Сегодня что, его день рождения? Полнолуние? Затмение? Какие небесные силы сделали Чон Чонгука откровенным? — Кто бы ты ни был, — говорит Тэхён в потолок, а Чонгук, сев за стол, смотрит на него как на идиота. — Слышишь? Я уверовал. Я больше не атеист. Спасибо, дружище! — Ты закончил? — равнодушно интересуется Чон. Когда в поле зрения появляется домработница, Чонгук просит накрыть на стол. И озадаченно смотрит на Тэхёна, который выполняет поручение вместо женщины, потянувшись к тарелкам. — Сядь за стол и не мешайся, — командует Чонгук. — Да я по привычке, — улыбается Тэхён, озадачивая Чонгука ещё больше. — Сегодня, кстати, продолжение «Духа соперничества», — шепчет он женщине. Она так ни разу с ним не заговорила и не назвала своего имени. — Я вчера посмотрел последнюю серию, которую пропустил. Боги, старший адвокат Чхве такой горячий. Если Ёнха не согласится на сделку с ним, то я разобью телевизор. Тэхён наконец садится за стол, а Чонгук как бы между делом интересуется: — Что ещё за адвокат Чхве? — Это наши девичьи секретики. — Кто такой этот адвокат? — теперь уже стоит на своём. — Солнце, не ревнуй, — сладко улыбается Тэхён. — Он просто такой же злобный, как и ты, поэтому я и считаю его горячим. Чонгук, судя по лицу, ни черта не понимает. — Кстати, — переводит тему Тэхён, — как ты узнал, что я был у Убина? — Фокусники не раскрывают своих секретов, — возвращают ему. Очевидно, что за ними кто-то следил. Вряд ли Чонгук сам прятался по кустам, вынюхивая, по каким таким делам в пять утра поехал его чокнутый парень. Если это был не он, значит… — А где бешеный? Они сталкиваются взглядами. Чонгук наливает себе воды из кувшина и лаконично отвечает: — Делает своё дело. Тэхён, может, и идиот, но он догадливый идиот. Юнги следил за ними. И если его нет здесь, выходит, он всё ещё следит за машиной Хосока. Если ручной цербер Чонгука поднимется в квартиру, то грандиозному плану будет не суждено сбыться. — Вопрос. Чисто гипотетически, — Тэхён заходит издалека. — Если Доквон попадёт тебе в руки, что ты с ним сделаешь? Чонгук не думает над ответом: — Отвезу в доки и пристрелю. — Твоё желание отомстить за моё дырявое плечо греет мне сердце, но ты мог бы подумать ещё? — Ты собрался защищать человека, который пытался тебя убить? Взгляд у Чонгука странный. Он-то давно придумал, как наказать непослушного, и планирует придерживаться плана. Уж лучше бы Доквон снова попытался кого-нибудь убить, а не размазывал сопли по дивану. Может, тогда Тэхён не возомнил бы себя матерью Терезой и жизнь была бы проще. — Ты же знаешь, что я за мир во всём мире, — говорит Тэхён. — И не разделяю твоих экстравагантных вкусов. — Ты вор, — напоминает Чонгук. — Не тебе говорить о мире. — Я мараю свои прекрасные руки деньгами, а не кровью, — он шевелит пальцами в воздухе, и Чонгук засматривается на них. Тэхён надеется, что с таким взглядом тот думает не об убийстве, а о более привлекательных вещах. О, он уверен, что Чонгук думает о чём-то приятном: взгляд потемнел, стал тяжелым. Эти руки ласкали его две ночи напролёт – Тэхён сделал всё, что было в его силах. Он так и сидит, замерев с поднятыми руками, разглядывает лицо Чонгука, а тот и не скрывает своих мыслей. Одна его ухмылка стоит десяти тысяч улыбок других людей: от неё сносит голову. Тэхён вмиг забывает, зачем пришел. Оказывается, им так легко управлять. — Я нашел Доквона, — говорит не задумываясь. — В целом, он уже успел пожить. Этот парень сейчас дрыхнет вусмерть пьяный в компании Хосока и Чимина. Они сварили ему суп. — Приведи его ко мне, — Чонгук выглядит невпечатлённым новостями. — Ты знал. Чон смотрит на него, склоняя голову к плечу. — Ты думаешь, что поход к Убину и все твои странные вопросы не натолкнули бы меня на верную мысль? — Ты не знал. — Догадывался. — Ты манипулятор, — хитро щурится Тэхён. — И ты об этом знаешь, — напоминает Чон. — Но позволяешь тобой манипулировать. — Я же не могу пойти против тебя. — Почему же? — Потому, что я тебя… — Тэхён всерьёз задумывается. «Хочу»? Уже не актуально. «Люблю»? Вряд ли. Он просто хочет узнать человека, стать для него кем-то большим. Так почему же? — Потому, что я хочу, чтобы хоть иногда ты был со мной тем Чонгуком, который кромсал документы отца и мечтал о ракете, — что значит: «Хочу, чтобы ты доверял хотя бы мне». Это значит: «Я не могу пойти против тебя потому, что хочу быть человеком, на которого ты можешь положиться». И Тэхён прекрасно знает, откуда в его голове подобного рода мысли, но даже не пытается их остановить. Эти ползучие маячат на горизонте сознания всё чаще, но подобрались ещё недостаточно близко, чтобы уделять им внимание. Осада ещё не началась. У Чонгука во взгляде недовольство. Ему не нравится вспоминать об их задушевном разговоре. — При чём здесь это? — спрашивает он, поблагодарив женщину, накрывшую на стол. Та молча кланяется и, не взглянув на Тэхёна, уходит. — Я же местный сумасшедший, — напоминает Тэхён. — Я могу говорить всё, что захочу. — Просто приведи Доквона ко мне, — повторяет Чон. — Ты же убьёшь его, — не спрашивает. Чонгук отпивает воды и ничего не отвечает, принимаясь за еду. Тэхён не может ему сопротивляться.

***

Когда Тэхён возвращается в убежище Вон Доквона, перед ним предстаёт интересная картина: Вон спит в обнимку с Хосоком на диване, пока Чимин листает каналы и пьёт пиво. Тэхён немного не в настроении после непродуктивного разговора с Чонгуком, поэтому по пути до квартиры выкурил с десяток сигарет. И сейчас, не обращая внимания на спящих, садится в кресло и закуривает. — Как прошло? — лениво интересуется Чимин, переключая каналы. Тэхён морщится. — Хреново. — Это что? — Тэхён не глядя тычет сигаретой в сторону дивана. — Этот чувак очнулся и так долго рассказывал про то, как убил тебя и как переживал из-за этого, что Хосок ему даже поверил. Они сначала рыдали, а потом оба вырубились, — безразлично отвечает Чимин. — А ты? — Пью пиво, смотрю телик. Чё будем делать? — Чем быстрее доставим этого пацана к Чонгуку, тем лучше. — Окей. Чимин без лишних вопросов кидает в Хосока пробкой, и тот вздрагивает, разлепляя опухшие глаза. — Ты живой… — Чон шмыгает носом, глядя на Тэхёна. — Пора будить спящую красавицу. Вся эта ситуация вызывает чувства, каких Тэхён не испытывал уже очень много лет, и ему это не нравится. Чем быстрее они разберутся с этим делом, тем быстрее всё закончится. Доквон, к большому удивлению, не сопротивляется и даже облегченно выдыхает, увидев живого Ким Тэхёна. Выходя из квартиры, парень покачивается, отходя ото сна и похмелья, и не думает о том, чтобы закрыть квартиру на ключ. Как ни странно, он даже не думает о том, чтобы сбежать, хотя наверняка понимает, куда едет. Тэхён, выйдя на улицу, оглядывается по сторонам, высматривая Юнги, но знакомых машин в округе не наблюдается, поэтому он молча занимает переднее пассажирское. Они едут в тишине. И здесь уже целых двадцать минут молчания, потому что Тэхён хоронит один из своих немногих принципов: не убей. Однако он действительно не мать Тереза и не может собирать всех сирот под своё крыло. Доквон, всю поездку молча наблюдавший за пейзажами, идёт к дому Чонгука как на эшафот. Его лицо выражает страшное безразличие и смирение, зато Чонгук встречает его с холодом и каким-то больным удовольствием. Он улыбается хмурому задумчивому Тэхёну, курящему у машины, а тому ни холодно ни жарко от этой жуткой улыбки. От таких не прикуривают. Такими перерезают вены. Если такая улыбка коснется запястий, то из них фонтаном хлынет кровь. Такая улыбка Тэхёну совсем не нравится. Сегодня он сам себе не нравится. Охрана затаскивает несопротивляющегося Доквона в дом, и Тэхёну не интересно, что будет происходить за закрытыми дверьми. Он пишет Убину о том, что готов выполнить свою часть сделки. Им всем нужно отвлечься от ненужных мыслей. Даже Чимин молчит, продолжая расковыривать любимую дырку в сидении, оставшуюся от бычка. Хосок не включает музыку, то и дело шмыгая носом. Тэхён же достает последнюю сигарету из пачки. Он не пишет Чонгуку: «Не скучай, солнце». Не пишет: «Скоро буду», «Целую», «Жди». Он пишет: «Сегодня я тебя не знаю». В ответ – тишина, и Тэхён пишет: «Скажи, когда закончится солнечное затмение». Убин сообщает, что, так как сегодня пятница, некий Ли Хонсоль после работы отправится в подпольный бар. Тэхён бывал в таких местах, поэтому знает, какого рода услуги может предоставить владелец: всё от наркотиков до мальчиков на ночь. Постоянным клиентам – скидка десять процентов. Всё то время, что они сидят в машине, звучит тишина. Хосок играет в телефон, Чимин, которого они гоняли в магазин, хрустит чипсами, а Тэхён непрерывно курит. Он не может отделаться от чувства, что поступил неправильно. Лучше бы сидел на жопе ровно и наслаждался беззаботной жизнью. Иногда стоит вовремя остановиться, только вот у Тэхёна отказали тормоза ещё лет в десять. — Какие ощущения? — обращается он к Хосоку, а тот пожимает плечами. — Да нормальные. — Ты посмотрел инфу на Хонсоля? — Только то, что скинул Убин. Компа у меня нет, так что… — вздыхает Чон. — Какой-то богатый тип. Тусуется в подпольных гей-барах по выходным, а в будни делает вид, что ему не нравятся члены. — Может, сгоняем до участка? — предлагает Чимин. — Пробьёшь инфу. — Намджун запретил мне появляться у них чаще одного раза в пять лет, — говорит Хосок. — Я случайно слил всю инфу на одного педофила из их базы в интернет, и люди решили устроить ему расправу. — Случайно? — хмыкает Тэхён. — Типа того. — Кого ещё ты слил? — Успел только одного, — разочарованно говорит Хосок. — Намджун отдубасил меня волшебной палкой и выгнал из участка. В окно стучатся, и Чон вздрагивает от неожиданности. — Господин Мун передает привет, — басит незнакомец. — И ему не болеть, — хмурится Тэхён. — Тебе чего? Во избежание неприятных сюрпризов он приоткрыл окно на одну треть. — Ли Хонсоль прибудет в бар около семи часов тридцати минут. — То есть в половину восьмого. Мужик смотрит на Тэхёна неприветливым взглядом. — Семь часов тридцать минут, — повторяет тот. — Ваша задача: зайти, достать рабочий пропуск и передать мне. После этого вернуть на место. Уже почти семь часов тридцать минут, вы должны быть внутри, чтобы не вызвать подозрений. — Сколько уже, говоришь? — улыбается Тэхён. Бугай краснеет от злости. — Почти семь часов тридцать минут. — То есть половина восьмого. — Без тридцати минут восемь, — тот стоит на своём. — То есть полвосьмого. Воцаряется молчание. Чимин смеётся в пачку с чипсами, а бугай, не выдержав, соглашается: — Почти полвосьмого. — Ого, уже почти семь часов тридцать минут, — хлопает глазами Тэхён. — Так бы сразу и сказал. Они выходят из машины, только когда остаются без присмотра. — Ты сегодня не в настроении? — осторожно спрашивает Чимин, следуя за Тэхёном. И тот действительно не в настроении. Он погасит долг, вернется домой, включит свой розовый пылесос и будет пять часов наблюдать за его дребезжащими пластиковыми глазками. Может, хоть это сможет повысить боевой дух. Ли Хонсоль появляется в баре почти в девять и занимает место у стойки. Благодаря фотографии от Убина не составило труда узнать его в толпе. Чимин и Хосок заняли разные стороны барной стойки, но Хонсоль подсел именно к Чону, поэтому Пак кинул недовольный взгляд в сторону Тэхёна. Было бы проще, если бы этот тип выбрал Чимина: тот хотя бы умеет флиртовать. Хосок же был красный как помидор и опрокинул на себя стакан с газировкой, а учтивый Ли Хонсоль принялся помогать ему. — Я знаю почти всех в этом баре, — говорит Ли. — Но тебя вижу тут впервые. — Да зашёл вот… — бормочет Хосок, стоя столбом, пока мужчина вытирает его джинсы салфетками. — Горло промочить. Ничего такого. Я не то чтобы гей. Но и не то чтобы мне не нравятся мужчины. И не то чтобы я бисексуален. Красиво тут, — гундосит он. — Атмосферно и вообще… Дизайн интересный. Лимонад вкусный. С малиной. Как я люблю. Ли Хонсоль выкидывает салфетки и поправляет очки, улыбаясь. — Я могу угостить тебя? — Да у меня есть деньги, так что… — уже было начал Хосок, но, заметив чрезмерно выразительный взгляд Чимина, закивал болванчиком. — То есть да. На самом деле у меня нет денег. Я вообще весь такой бедный. В смысле, я потерял кошелек. То есть не потерял, а забыл в машине. Хонсоль смеётся из-за его слов, приглашая сесть на место, а Хосок страшно потеет. Тэхён с пресным выражением лица наблюдает за происходящим из своего укрытия, сидя за столиком в полном одиночестве. — Скучаешь? — знакомый радостный голос раздается прямо над ухом, и Тэхён почти улыбнулся. Почти. Что-то внутри засопротивлялось порыву, когда Иллиан Атталь, его бывший ночной спутник, занял место рядом. — Рад тебя видеть, — улыбается парень, подпирая подбородок рукой. Иллиан улыбается даже глазами. Тэхёна всегда привлекал этот голубой цвет, а какими насыщенными они становились, когда… Мысль в этот раз совсем не доставляет удовольствия, а ведь не так давно Тэхён был рад оказаться с этим человеком наедине. — И тебе не болеть, — равнодушно говорит он. — Убин сказал, что ты будешь здесь по работе, — кавычки вырисовываются в воздухе, и Иллиан кидает взгляд в сторону Хонсоля. — Решил заглянуть. — Почему ты сбежал? — Тэхёну давно было интересно, что заставило его уйти. — Сбежал? — не понимает тот. — Мы же не были в отношениях. — От Чон Чонгука. Глаза Иллиана расширяются от удивления, и он не знает, что на это ответить. Выходит, Убин не посвящал его во всё происходящее. Не говорил и о неудачной попытке ограбления, о заказчике, ни о чём, что произошло в тот день, иначе Иллиан бы знал, с какими людьми Ким Тэхён водит дружбу. — Как судьба свела тебя с таким человеком? — всё ещё не понимая, спрашивает Атталь. — Я его ограбил. — Но как… — И он меня поймал. И Тэхёну по-прежнему нравится быть в этой ловушке. Единственное, что омрачает это скромное «нравится», так это то, что он, по всей видимости, приложил руку к смерти человека. Телефон вибрирует, на экране сообщение: «Что за бред?» Следом приходит второе: «Где ты?» И даже третье: «Ты пьяный?» «Почему бы и нет?» — думает Тэхён. Отвечает: «Я в процессе». — Ты знаешь, что Чонгук искал меня, — говорит Иллиан, заметно поникнув. — Я не хотел, чтобы всё так вышло, но, понимаешь… — Классика, — хмыкает Тэхён. — Мы не сошлись характерами. Взглядами на жизнь. — Это Бетховен или Моцарт? — А ты всё такой же чокнутый, — тихо смеётся Иллиан. Они с Убином очень похожи в своей ангельской красоте, но мысли Тэхёна сейчас занимает один конкретный демон. — Не хочешь сходить куда-нибудь, когда закончишь с делами? — Не хочу, — честно отвечает Тэхён. — Раньше ты всегда соглашался, — тепло улыбается Атталь. — У меня новая обсессия, которая греет мою постель. Хотя чисто технически это его постель. — С каких пор тебя это останавливает? — Иллиан выгибает бровь. — Ты удивишься. — Твой друг делает успехи в соблазнении мужчин, — он кивает головой в сторону бара, где Хосок расслабленно болтает с Хонсолем. Тэхён чувствует, что что-то не так. Не с Хосоком, даже не с этим делом. Он доверяет своей интуиции, поэтому говорит: — Тебе лучше уйти. — Что случится, если я немного побуду здесь и поболтаю со старым другом? — кокетничает Иллиан. — Сегодня – всё что угодно. И Тэхён в это верит. Его настроение ещё никогда не катилось по наклонной с таким стремлением. Однако Хосок удачно охмуряет жертву, проливая напиток теперь уже на самого Хонсоля. Вряд ли специально. Чимин ловко вытаскивает из кармана брюк этого пижона ключи от машины, они с Тэхёном проверяют наличие камер на парковке, а не найдя их, обшаривают тачку. Пропуск Ли Хонсоля сканируется бугаем Убина и возвращается на место, ключи от машины – тоже. Работа настолько идеальная, что за неё можно было бы выдать грамоту. Хосок продолжает болтать с внимательно слушающим его Хонсолем, Чимин пьёт у бара, а Тэхён – за своим столом в гордом одиночестве. Он напивается до такой степени, что едва волочит ноги, которые несут его в дом Чонгука. Тэхён, садясь в такси, не беспокоится о Чимине с Хосоком. Сегодня он вообще ни о ком и ни о чём не беспокоится, кроме себя самого. А в голове – рой. Кусает и жалит. Мысли о Чонгуке покрываются волдырями и ноют. Тэхёну не кажется это странным, зато Чонгук, встретив его пьяного на пороге, выглядит так, словно не понимает, что происходит. — В чём дело? — спрашивает Чон, а Тэхён разводит руками, опуская уголок губ, и криво смотрит на новую одержимость всей своей жизни. Пьяным умом легче думается, а пьяным языком откровенней говорится: — Что бы ты ни сделал, ты мне всё равно нравишься. — Что это были за сообщения? — хмурится Чонгук. — В каком смысле ты меня не знаешь? — Тебя нет, — пьяно бормочет Тэхён, скидывая обувь. — Вот он я, — холодно говорит Чонгук. Недовольный. Всегда, всем и всеми. Холодный, как северный ледовитый. Опасный, как дикие осы. Тэхён не боится. Пусть жалит! — Ты ненастоящий. — И? — Чонгук решил не спорить. — Суд постановил! — Тэхён икает, скинув куртку и сев на диван. — Я тебя придумал, чтобы не сойти с ума. Чонгук принюхивается к нему. Что-то в этом зловонии его устроило, поэтому он спокойно присел рядом. — То есть я – твоя фантазия? — уточняет тот. — Её лучшая версия. — И какая по счёту бутылка натолкнула тебя на эту гениальную мысль? Тэхён смотрит на Чонгука, но лицо того расплывается перед глазами. Двоится. — Чонгук вот этой версии… Его придумал я, — тычет он пальцем в лицо Чонгука. — Он любит оригами и свои дебильные энциклопедии. Он сидел со мной на пляже, научил меня стрелять и улыбался, когда я подарил ему открытку на день рождения. Этот Чонгук помог мне исправить мою собственную ошибку. А эта версия Чонгука, — палец перемещается в сторону миража. — Эту версию создало моё подсознание, выйдя из-под контроля. Оно помнило, что ты убийца. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Тэхён тяжело вздыхает. — Я пытался поделить тебя на два, — морщится он, глядя на Чонгука. — Переведи на человеческий. — Я пытался поделить тебя на хорошего и плохого, а ты не делишься, представляешь? — Нет. — Я, блин, одержим всем, что с тобой связано, но чем больше я тебя узнаю… Это была странная мысль, пришедшая в голову на последней бутылке. Чем больше он узнает Чонгука и его грани, тем ему страшнее. — Я не боюсь даже смерти, — шепчет он, и Чон улыбается уголком губ. Не так, как при последней встрече, а с любопытством. — Но тебя я боюсь. — Боишься, что однажды я действительно убью тебя, как и обещал? — Нет, — отчуждённо говорит Тэхён, потянувшись к руке Чонгука, а тот не сопротивляется, продолжая с интересом слушать. — Однажды ты исчезнешь, и я снова останусь один. Это очень страшно. Он прижимает ладонь Чонгука к своей щеке и трётся об неё. — А как же твоя банда? — Моя семья. Они настоящие. С ними ничего не случится, — доверительно говорит Тэхён, проводя носом по ладони: кожа мягкая и пахнет мылом. — Ты нездоров, — подводит итог Чонгук. А Тэхён заваливается к нему на колени и утыкается носом в живот. — Я такой больной, солнце. Вылечи меня. Пальцы Чонгука зарываются в его волосы, мягко поглаживая. Тэхён не хочет знать, что стало с Доквоном, поэтому и не спрашивает. Он готов верить в светлый образ Чонгука до последнего, каких бы гадостей тот ни натворил. — Хочешь угадать, как я понял, что всё плохо? — спрашивает Тэхён. — Прислушался к окружающим? Они говорят о разном: Тэхён – об одержимости, Чонгук – о психическом здоровье. — Я был в гей-баре, встретил Иллиана и понял. Чонгук сгребает волосы в кулак, сжав губы и резанув взглядом по щеке, но Тэхён не чувствует боли. — Я всё-всё понял, — продолжает. — Мне больше не интересно. Меня беспокоишь только ты. Хватка Чонгука ослабевает. — Больно, — устало усмехается Тэхён и перекатывается на спину, удобно устроившись головой на бёдрах Чонгука. — Я всё равно хочу тебя. — От тебя несёт как от помойки. — Ты не понял, Чонгук. Я настолько сошёл с ума, что хочу тебя навсегда. Хочу, чтобы ты был. Ты мне нравишься, — хмурится он. — Нет. Я тебя… Нет. Дай подумать. Как называется это чувство, когда ты больше ничего и никого не хочешь? Надо, чтоб красиво звучало. — Апатия. — Некрасиво, — ещё гуще хмурится Тэхён. Он ещё никому не признавался в чувствах, даже пьяным. Подумав, говорит: — Рядом с тобой я чувствую себя нормальным. Не одиноким. Целым. Чонгук мягко проводит рукой по волосам, продолжая смотреть на Тэхёна, а тот понятия не имеет, что творит. Он пьяный и запутавшийся в собственных ощущениях и мыслях. — Хочешь стих? Хочешь, — Тэхён не ждёт ответа. — Внимательно слушай… Щас, подожди, — собирается он, а Чонгук усмехается. — Солнце, внимательно слушай: ты просто свети мне, а я обещаю не трепать твою душу! Не хочу я другого, хочу… Щас всё будет… Люди же как-то это делают, и я смогу. Не хочу я!.. — Прекрати, — просит Чонгук, накрыв его рот свободной рукой, пока вторая продолжает гладить его по волосам. Он пытается не улыбаться – Тэхён видит это, убирая руку со своего рта. — Так стыдно, что аж гордость берёт? — Просто помолчи, — просит. Не приказывает. Не хмурится. Смотрит Тэхёну в глаза и сам молчит, но тот говорит едва слышно: — Я вижу в твоих глазах: звёзды, горизонты, бескрайние дали. Я вижу всё… — Не надо. — …гибель души, пепел, океаны печали. — Ким Тэхён, — предупреждает Чонгук, нахмурившись. — Я вижу: коллапсы, миры, будущее для человечества. Я вижу… — Я попросил тебя. — …ты. И я. Мы станем вечностью. Тэхён замолкает. Чонгук наверняка хочет его убить. — Я вообще личность творческая, — улыбается Ким, за что получает щелбан в лоб. — Что тебе опять не так? — Не люблю стихи, — равнодушно говорит Чонгук. — Что ты любишь? Будучи пьяным, Тэхён готов к любому ответу. Даже если Чонгук сейчас скажет, что любит кенгуру, он найдёт костюм и будет щеголять в нём сутки напролёт. И его жизнь наконец станет настоящей комедией. — Мне нравится, когда люди остаются у меня в долгу, — спустя пару минут отвечает Чонгук. — Это выгодно и удобно. — Разочаровательно, — хмыкает Тэхён. — Надолго остаются? — Надолго. — Ты их хоть помнишь? — Каждого, — звучит уверенно. — Я хочу остаться у тебя в долгу. Тэхён и сам не знает, зачем ему это нужно. Он в последнее время только и делает, что ничего не знает. Всё, что ему известно на данный момент: он пьян и влюблён. Чонгук красив в своей жестокости к людям. Красив даже в недоверии и осторожности по отношению к… Вероятно, ко всем. Красив в молчании, красив с этим хмурым взглядом, которым смотрит в ответ. Он не хочет, чтобы Тэхён был у него в долгу. Не хочет помнить, если однажды всё пойдёт не так? — Ты больной, а я ещё больнее, — хрипит Тэхён. — Ты дикая собака, а я дикая собака, больная бешенством. — Твои сравнения меня убивают, — морщится Чон. — Я обещаю, что никогда в жизни не втрескаюсь в тебя по уши. О нет, как же быть? — тут же вздыхает Тэхён. — Кажется, я не сдержал обещание и теперь точно что-нибудь тебе должен. Он думал, что Чонгук посмеётся. Надеялся, что это не будет звучать так глупо и отчаянно, но именно так это и прозвучало. Чонгук кладёт ладонь на его щеку и поглаживает пальцем, будто жалеет умирающего. Его взгляд скользит от глаз до носа и губ, чтобы вернуться обратно. Тэхёну сперва показалось, что он ощутил это прикосновением, но потом понял: палец Чонгука действительно лёг поперек губ. Видимо, чтобы он заткнулся. — Я хочу, чтобы ты перестал меня провоцировать, — спокойно говорит Чонгук. — Ты отдал долг Убину. Больше не связывайся с ним, не хочу найти тебя с пулей во лбу. Раз уж ты влез в мой мир, то попытайся соответствовать: не воруй у своих, не подставляй своих. Предупреждай, если уходишь посреди ночи. Предупреждай, если уходишь посреди дня. Никаких гей-баров, клубов и шоу. Не пересекайся с Иллианом. Доквон жив. Он передаст мне свои права на компанию и уедет из Кореи. Я не убил его только благодаря тебе. Не думай, что я бесчувственный. Я умею анализировать всё услышанное и увиденное. Раз уж ты захотел оставить его в живых, пусть живёт. Но если до меня дойдет слух, что он вернулся в страну, ты даже не узнаешь о том, что он мёртв, и будешь жить как ни в чём не бывало. Я придумывал себе миллион причин не избавляться от тебя. Ты самый раздражающий человек из всех, кого я когда-либо знал, но ты всё ещё жив. Читай между строк. — Солнце… — Я в редких случаях нападаю первым, — тихо и уверенно продолжает Чонгук. — Не надо считать меня монстром или худшей версией твоего подсознания. Я всего лишь защищаю себя и то, что мне дорого. Может быть… — сперва он не решается продолжить, но всё же говорит: — Иногда это ещё и ты. Перестань проворачивать дела сомнительного характера за моей спиной. У меня много недоброжелателей, но ещё больше союзников, так что не делай чужую работу. Просто будь человеком, которому я мог бы доверять. Этого будет достаточно. Чонгук накрывает рот Тэхёна ладонью, зарываясь пальцами свободной руки в его волосы. Мягко перебирает пряди, зажав рот так крепко, что у Тэхёна нет и возможности что-либо сказать. — Переваривай информацию. Тэхён боится, что его мозг не справится. Его что, просят быть верным семьянином? Не показалось? Чонгук понял, что Тэхён не разделил его смертельных вкусов и правда оставил Доквона в живых? Чонгук снова прислушался. Приподнял завесу, приоткрыл мысли. Тэхён лежит на его коленях ни жив ни мёртв и не знает, что мог бы ответить на это. Но если бы Чонгук позволил сказать, то это было бы всего одно слово: «Обещаю». Или парочка: «Это не то обещание, которое у меня хватило бы сил нарушить». Или целый монолог: «Обещаю, обожаю, хочу, нравишься, я, ты, мы, даю слово, хочешь, поклянусь на крови?» Когда Чонгук убирает ладонь, то сперва они оба молчат, а потом Тэхён ложится набок, снова утыкаясь носом в его живот, и всё-таки говорит: — Я буду самым послушным и лучшим мужем в мире. Он всё ещё пьян и влюблён. Он, вероятно, только что продал душу дьяволу.