Сказка для взрослых.

      Элион зажмурилась от удовольствия, чувствуя тепло солнечных лучей на своей коже. Такая погода была редким гостем на Меридиане. Яркое солнце, тёплый ветер и чистое голубое небо без единого облака. Фобос всегда говорил, что такова плата за большую силу Эсканоров в период становления как правителей. Проще говоря, в сырости, частых дождях и холоде виновата была сама принцесса и её необузданная магия. Конечно, Фобос мог бы помочь и, потратив всего четверть часа, раз в пару дней создать для сестры погоду, при которой можно выходить в лёгком шифоновом платье в сад и наслаждаться ароматом сотни разных цветов. Однако брат Элион всегда ссылался на важные дела и неимение желания ради еë прихоти разгуливать в нарядах полегче, тратить время и силы, разгоняя тучи. На что принцесса всегда удрученно вздыхала и куталась в тёплый плащ, пряча вечно мерзнущий нос в меховой воротник.        Но сейчас она просто наслаждалась этим днём и совсем немного волновалась. Элион знала, что они непременно встретятся. Корнелия была в замке уже несколько дней, но увидеться им не удалось. Решение, которое определяло Хейл в личные служанки Седрика, было больше Фобоса, нежели принцессы, и она всё ещё чувствовала непонятное смятение на этот счёт. Вроде бы всё правильно, а вроде бы и не совсем. Так Корнелия будет под присмотром и не натворит глупостей. К тому же справедливо, что именно Седрику будет помогать стражница Земли, по чьей вине частично оборотень получил своё проклятье в виде обращения в огромное змеевидное существо. По заверениям того же Фобоса, стражниц не собираются держать здесь как пленниц. Да и вообще недолго. Только до совершеннолетия Элион и только ради еë безопасности. Потом она сможет сама с лёгкостью защитить себя. А пока Корнелия побудет в замке. А Вилл... Кажется, Фобос сказал, что от перепада магии и её нестабильности Хранительница Сердца Кондракара чувствует себя весьма плохо и будет в дали от всех. В той части замка, где за ней осуществят надлежащий уход.       — Ваше Высочество...       Элион вздрогнула от неожиданности и, едва усмирив сбившиеся дыхание, повернулась в сторону мужского голоса.       — Прошу прощения, не хотел Вас пугать. Однако я привёл к Вам стражницу Земли, как Вы и приказывали.       — Я попросила, а не приказывала, — Элион была немного недовольна своей же беспечностью и тем, что из-за столь глубокого ухода в свои мысли не увидела одного из офицеров Седрика. — Вы, наверное, не сразу могли меня дозваться, верно?       — Думаю, я говорил слишком тихо. — было видно, что мужчине неловко признавать "вину" принцессы. На самом деле он пытался обратить на себя еë внимание несколько минут. Подходить слишком близко было запрещено по уставу, а он не входил в число приблежённых, кому эти правила можно было нарушать. Однако стоящая неподалёку стражница нервировала, и молодому офицеру хотелось поскорее исполнить приказ Лорда Седрика — просьбу принцессы Элион.       — Что ж, позовите её, пожалуйста, и можете быть свободны, — она вновь вернула себе спокойный вид       В ответ Элион получила лёгкий кивок. Мужчина развернулся, подошёл к Корнелии, что-то сказал ей весьма тихо, удостоился хмурого взгляда в ответ и ушёл.       Спустя пару мгновений Элион почувствовала, как рядом на скамью присела стражница Земли. Воцарилось неловкое молчание.       — Понятия не имею, как вести себя с тобой и что говорить, Элион, — честно призналась Хейл, разглядывая Эсканор.       — Наверное, для начала хватит и... Привет? — девушка неловко улыбнулась.       — Привет... — Корнелия улыбнулась ей в ответ.       И снова тишина. Корнелия во всю рассматривала свою подругу, выискивая любой намёк, хоть крохотную деталь, указывающую, что та под чарами Фобоса. Элион же пыталась выудить из огромного кома вопросов и мыслей хоть что-то или упорядочить их, чтобы не вывалить на стражницу всё и сразу.       — На самом деле мне столько всего хочется сказать и спросить, что я совершенно теряюсь. Давай начнём с банального. Как ты? Нам не удалось увидеться раньше. Фобос сказал, что вас нашли на границе королевства после твоего... Вашего, эм... Вторжения. — последние слова Элмон протараторила настолько быстро, насколько было возможно. Хейл тяжело вздохнула. Она прекрасно помнила слова Седрика о том, что можно, а что нельзя говорить Элион. Как и о наказании за неисполнение и саботаж.       — Я в порядке. Только ещё не привыкла ко всему, что творится вокруг. Мы попали сюда случайно, — заметив лёгкий скепсис в глазах собеседницы, Корнелия поняла, что стоит быть очень аккуратной в выборе слов. Даже если она не скажет ничего такого страшного, по мнению оборотня, то сильного доверия от Эсканор она пока что не заслужила. А значит, Фобос всегда прав в глазах своей сестры. И переубедить Браун опять же, пока что не удастся. — Порталы нестабильны, и нас буквально выбросило на Меридиан.       — Да, это защита Фобоса от вторжений. Не знаю, как ему это удалось и сколько сил он вложил, но порталы действительно были закрыты со времён... — Элион запнулась и опустила взгляд вниз, пялясь на свои руки. — Последней битвы.       Хейл внутренне усмехнулась. И снова неловкая пауза. Разговор как-то не шёл. И если сама стражница Земли понимала, что "санкции" на нужные слова и вопросы, наложенные Седриком, оставляют ей очень ограниченный выбор, то Элион просто не могла разобраться, что она испытывает к Хейл. Ненависти и злости давно не было. Опасается? Может быть. Но лишь из-за слов брата. Недоверие? Да. Раздражение, обиду? Наверное, больше всего последнее.       — Элион, давай сразу обговорим, что беспокоит нас обеих?       Эсканор в ответ кивнула, благодаря мысленно, что не ей самой пришлось начинать эту тему.       — Прошло уже достаточно времени, и я, по правде говоря, боялась, что останусь в твоих глазах заклятым врагом. Я не доверяю твоему брату, Седрику иди Миранде, но я вижу тебя сейчас в целости и сохранности. Довольную жизнью в цветущем саду. Поэтому я не буду ничего больше говорить о них. Я хочу забыть, что было тогда. Я всё ещё твоя подруга, если позволишь, конечно. И я очень рада видеть, что с тобой всё в порядке. — Хейл понимала, что её слова правда лишь на половину. Фобоса она ненавидела всей душой за то, что запудрил Элион мозги, и та всё ещё в огромной опасности. Стражница не верила никому из его прихвостней и действительно не хотела о них говорить. Какой в этом толк? Элион всё равно не поверит, а значит, Корнелия рискует окончательно рассориться с подругой. Еë саму в лучшем случае бросят в темницу, и шанс на то, чтобы выбраться живыми и при этом спасти саму Эсканор Браун, будет упущен навсегда. Да и забыть, что было раньше, вот так просто, по щелчку пальцев, было невозможно.       — Несмотря на то, что произошло, мне было трудно и больно. И обидно настолько, что... Не понимаю, почему вы... — в отличие от Хейл, мысли Элион никак не хотели складываться в понятные и внятные предложения. Какое-то время принцесса собиралась с духом, отдавая должное терпению Корнелии и отсутствию попыток помочь Элион сформулировать то, чем та хотела поделиться. — Знаешь, долгое время я считала, что вы все завидуете.       — Завидуем?       — Именно. Ведь в один момент тихая и робкая Элион Браун, на которую никто не обращал внимания, стала принцессой огромного королевства. Обрела могущественного брата и хотя бы просто информацию о настоящей семье. Поэтому, когда фокус внимания был смещён с вас на меня, все попытки рассорить меня с Фобосом или Седриком я списывала именно на зависть. Глупо, конечно, но и мне было всего тринадцать. — видя, что Корнелия хочет что-то сказать, Элион поторопилась продолжить, пока хватало смелости. — Потом стало ясно, что вы не понимаете или не хотите принимать мою новую жизнь. Убеждённые, что Фобос — страшный тиран, а Седрик — монстр на поводке, созданный вами, кстати говоря, вы ринулись меня спасать... Против моей воли и делая больно моим близким. Я была в бешенстве! Я хотела сделать вам всем так же больно. А потом мне стало страшно. Ведь всё это в итоге привело бы к бойне... Знаешь, я всё ещё немного обижена на вас. На тебя за то, что когда мне нужны были друзья, лучшая подруга, вы не поняли этого. Но, признаться честно, услышав, что ты снова здесь, я поняла, что скучала всё это время намного больше и сильнее, чем обижалась!       На Корнелию смотрели серые глаза с огромной надеждой. Если не вернуть всё, как было, что невозможно, то вновь обрести близкого друга, заново выстроив доверие. Стражница не могла, даже если очень хотела, снова попытаться раскрыть Элион всю правду. Она молча "проглотила" обвинение в причастности к проклятию Седрика и не показала, что нутро почти что выворачивает наизнанку от убеждённости Элион в негрешимости своего брата. Стражница засунула куда подальше своё желание возразить Эсканор и только... Обняла в ответ. Порывисто и крепко.        Элион, на мгновение оторопев, тут же сжала девушку в ответных объятьях, испытывая колоссальное облегчение и чувствуя, как огромный булыжник из обид, страхов и претензий срывается глубоко в пропасть и больше не давит на что-то внутри.        Когда душевный порыв иссяк, девушки вновь были готовы говорить. На этот раз неловких пауз не возникало. Принцесса предложила погулять по саду. Не терпелось показать самые интересные и редкие экземпляры.       — А это... Что-то вроде того, что на Земле. Которое мух ловит...       — Dionaea muscipula?       — Чего?       — Венерина мухоловка? — повторила Хейл.       — Да. Только намного крупнее и не брезгует иногда птичками или грызунами. Поэтому так далеко от центральной части и за ограждением. — Элион кивнула на небольшой забор, напоминающий сетку-рабицу.       — На мой взгляд, очень ненадёжная конструкция, учитывая, что размеры этой прелести почти с меня... Не страшно такого "хищника" держать в месте для прогулок?       — Только ты могла назвать это прелестью. — Элион покачала головой, ещё раз взглянув на растение. — Эта часть сада приватная. Только для меня и Фобоса. Но на самом деле для всех, кого я или он захотим пригласить. Миранда и Седрик здесь всегда прогуливаются со мной. Фобос же не появлялся ни разу за последние пару лет, я думаю. Я просто хотела показать тебе что-то интереснее кустов с розами. А так сюда обычно и не заходит никто. Кроме садовников, конечно.       — Не удивлюсь, что на этой должности постоянная текучка кадров, — усмехнулась Корнелия, развернувшись следом за Эсканор.       — За последнюю неделю сменилось трое, - серьёзным тоном заявила принцесса и тяжело вздохнула.       Корнелия поджала губы, решив, что больше так шутить не будет.       — Как... Как тебе работается с Седриком? — аккуратно поинтересовалась Элион.       — Ну... Старыми приятелями нас не назовешь, но терпимо. Не стоит ожидать многого, но мы старательно игнорируем друг друга. Общаемся только по необходимости. — Хейл постаралась принять самый невозмутимый вид. "Работается" слово-то какое. Она полноценная пленница этого чудовища.       — Надеюсь, ты не обижаешься на меня за то, что ты теперь его...       — Прислуга? — перебила её стржница.       — Я хотела сказать помощница, — Элион нахмурилась.       — Название другое, но суть одна, — хмыкнула Хейл, посмотрев на поникшую Браун. Девушка решила подсластить пилюлю и не взваливать ещё большее чувство вины на подругу. — Не скажу, что меня это радует. Скорее наоборот, но... Выбора нет, и я прекрасно понимаю, чем это решение продиктовано. Единственное, мои родные и родные Вилл без понятия, где мы и что с нами. А учитывая, что сидеть нам здесь до твоего совершеннолетия, я даже боюсь представить, как они будут переживать.       — На этот счёт не волнуйся. Фобос заверил меня, что это уже решённый вопрос.       — Это каким образом?       Ответить принцессе было нечего. В такие детали брат её не посвящал и лишь клятвенно обещал, что пребывание стражниц здесь это вынужденная мера. И он прекрасно понимает, что за них будут переживать и искать, а значит, это тоже он предусмотрел.       Не дождавшись никакого объяснения, Корнелия лишь сильнее убедилась в своей правоте. Если ей и Вандом удастся выбраться отсюда, дома их уже мысленно похоронят. Вряд ли остальные девочки смогут убедить родителей Хейл, что всё в порядке, но при этом их дочь не выходит на связь уже несколько дней. А в перспективе — все два месяца. Ведь именно столько оставалось до совершеннолетия Элион. Дело дрянь, но, наверное, не стоит мысли об этом ставить на первое место именно сейчас. Кто знает, ведь каждый день может стать последним для одной или обеих сразу стражниц. Особенно, учитывая, что Вандом всё ещё держат где-то взаперти, и Корнелия понятия не имела, что с ней сейчас.       Элион твердила лишь об одном — Фобос всё уладит. Они ещё долго гуляли по ухоженным дорожкам, петляющим среди кустарников и деревьев. Много говорили обо всём. Принцесса рассказывала о жизни в замке, о традициях. О том, что уже совершенно отвыкла носить брюки, хотя и тоскует по джинсам. Хейл тактично поинтересовалась насчёт ванны, так как в еë комнате таковой просто не было. На это Элион очень удивила её рассказом об истерике и канализации. Из не очень долгой истории стражница Земли поняла, что оставшись здесь, во дворце, Браун приняла многое, но не отсутствие привычной уборной. По еë словам, она довела Фобоса до нервного тика. Так что тот сдался и, поручив лучшим архитекторам Меридиана в совокупности с выкраденными чертежами с Земли, провести что-то вроде канализации. Но только в замке, и то не во всех комнатах.       — Я думаю, ты хорошо помнишь уроки истории мистера Ричардсона...       — Ни слова больше, Элион, пожалуйста, — Корнелия подавила рвотный рефлекс, — Мне ещё тогда хватило подробностей о том, почему именно знать во дворце переезжала из одного замка в другой.        Ещё Элион упомянула тот факт, что на Меридиане уйма контрабанды с Земли. Когда порталы ещё были открыты, здесь был огромный чёрный рынок. Продавалось всё: одежда, средства гигиены, разные безделушки, бытовая химия, иногда даже еда. Проще говоря, прийдя туда можно было найти что угодно от шариковых ручек и рыболовных снастей до бритвенных станков и презервативов. Корнелия, смеясь, поинтересовалась, откуда точно об этом знает сама Элион. Та сначала покраснела, а потом тихо поведала о подслушанных разговорах во дворце. Служанки порой забывали, что сама Эсканор уже прекрасно понимает язык Меридиана, хотя до сих пор действует заклинание Фобоса, наложенное ещё в первый день пребывания Элион здесь. На это Хейл резонно удивилась, согласившись, что это очень удобно. Ведь она сама даже не обратила внимания, что прекрасно понимает, о чём говорят вокруг, если переходят на местный язык. Ведь действительно, с чего бы всем вдруг выучить английский?       О жизни Корнелии Элион тоже спрашивала много. Ничего такого Хейл ей не могла рассказать. После школы началась учёба в университете, а параллельно работа, хоть и в своё удовольствие. Про отношения с остальными девочками стражница обмолвилась в двух словах, решив не рассказывать о том, что Вилл давно всех вычеркнула из своей жизни. Когда речь зашла о наличии парня, Корнелия отрицательно покачала головой. Последний ухажёр смылся ещё полгода назад. Причём в буквальном смысле смылся. Аквапарк, большая компания и самое глупое расставание в её жизни. Парень сказал ей, что устал от вечной занятости Корнелии, от ревности с его, кстати, стороны и, вывалив о намерении разойтись, прытко скользнул в трубу водной горки. Это было так глупо, что Хейл даже не особо переживала. Наоборот, посмеивалась каждый раз, вспоминая, с каким идиотом встречалась.       Конечно, Элион вспомнила про Калеба. Выискивая в глазах подруги какой-то отклик на упоминание о юном повстанце, она обнаружила лишь... Ничего? Или плохо скрываемую тоску и надежду? Корнелия же видела в этом вопросе возможность для себя узнать, как обстоят дела у повстанцев. В итоге она решила для себя, что уверения Корнелии о давно забытой подростковой любви — лишь прикрытие, чтобы не ковыряться в зажившей ране. А другая узнала, что стычки между солдатами Фобоса и людьми Калеба случаются довольно часто. Когда же Хейл хотела спросить о том, кто занимает её сердце, ответ пришёл сам.       Седрик терпеливо, даже почти лениво стоял в тени большой раскидистой ивы, наблюдая за Элион и Корнелией. Принцесса была спокойна, хмурилась лишь изредка, но затем снова улыбалась. Ни единого намёка, что стражница сказала что-то "не то". Отпуская свою с недавнего времени прислугу на вынужденную, но нужную для успокоения Эсканор встречу, оборотень не рассчитывал, что это растянется почти на два часа. Слишком долго. Слишком многое можно было сказать и на множество ненужных мыслей натолкнуть.       Элион и Корнелия подходили всё ближе, не замечая присутствия Нага. До острого слуха донеслось "повстанцы" что заставило Седрика напрячься и лишь ускорило принятие решения вмешаться.       — Ваше Величество, — почтительный наклон головы и дежурная маска, выражающая целый набор чувств и эмоций: простое почтение, симпатия и обожание, а следом предвкушение встречи с толикой досады от невозможности более приватной беседы.       — Седрик, мы тебя не заметили. — Элион чуть ли не захлопала в ладоши от радости при виде оборотня. Корнелия сдержала стон разочарования. К гадалке не ходи, Браун была всё ещё по уши влюблена в это чудище. А стражнице так хотелось верить, что всё это осталось подростковой недолюбовью.       — Не хотел мешать Вам, Ваше Величество. Кажется, разговор был весьма интересным, и мне жаль, но, — цепкий взгляд мазнул по лицу Корнелии, лишь на мгновение задержавшись. — Вынужден прервать Вас. Надеюсь, Ваша подруга не откажет мне в просьбе и поможет очистить витражи в моих покоях. Предыдущие слуги недобросовестно выполняли свои обязанности, и столь хрупкую работу я доверю не каждому.       Элион взглянула на рядом стоящую Хейл и мягко улыбнулась ей. Стражница же выдавила улыбку в ответ. От напускного уважения и интереса к своей персоне со стороны Нага Корнелию едва ли не вывернуло. По мнению самой принцессы, это было отличным началом, чтобы эти двое наладили общение.       — Спасибо за такое доверие, Седрик!       — Корнелия важна для Вас, моя Королева, а значит, малое, что я могу сделать — это попытаться забыть прошлые обиды, несмотря на всю тяжесть последствий. Всё ради Вас, — от этих слов девчонка зарделась и опустила взгляд вниз, тепло улыбаясь. Последний штрих в этой хорошо отрепетированной сцене — поцелуй тонкого запястья протянутой руки. Запрещённый приём для самого себя. Только в крайнем случае Наг дотрагивался до юной принцессы или обращался к ней по титулу, который та ещё не получила. И не получит. Всё для того, чтобы усыпить внимание Элион и выиграть для самого себя достаточно времени без её присутствия. Потом Миранда всё ему перескажет.       — Прошу, — оборотень пропустил Корнелию вперёд, давая понять, что её глоток свободы закончился.       — Я была очень рада тебя видеть. Надеюсь, мы ещё встретимся, — Хейл мягко погладила плечо Элион и прошла вперёд, стараясь не смотреть на Седрика. То, что он провернул, было отвратительно.       — Конечно! Я обязательно пошлю за тобой, как будет возможность, — принцесса какое-то время смотрела в спины удаляющихся, прежде чем развернуться и пойти более длинным путём, чтобы посмаковать лишний раз мысли об оборотне.

***

      — Подозреваю, что ты не плохо приложилась головой, стражница, и весьма скверно себя чувствуешь? — образ Седрика, который говорил с Элион, рассыпался в прах, а вместо него на Корнелию смотрели глаза настоящего оборотня, без той ванильной маски на лице.        Тон утратил мягкость и расположение. Вместо него теперь было недовольство, скрытое за напускным беспокойством. И то ради фарса.       Хейл едва поспевала за ним, идя в сторону покоев. Он заговорил с ней только тогда, когда они поднялись до второго этажа. По пути то и дело шныряли слуги, являясь лишними ушами. Видимо, поэтому Седрик и молчал, а Стражница Земли уже рассчитывала на спокойный остаток пути.       — Прекрасно себя чувствую, к твоему разочарованию! — огрызнулась Корнелия, даже не стараясь скрыть раздражение в голосе.       — Тогда, видимо, ты решила, что я не услышу весьма интересного разговора о повстанцах?       — Значит, плохо слышишь. Ничего такого мы не говорили. Видимо, превращая тебя в змеюку, мы плохо постарались и ты получился слегка глуховатым. — усмехнулась Корнелия.       Седрик резко развернулся, впиваясь взглядом в лицо стражницы. На его губах застыло снисхождение. В остальном же он был спокоен и никак не выражал, что очередное оскорбление в его сторону как-то могло разозлить. Это заставило девушку поëжиться. Лучше бы Наг снова шипел в её сторону или прикрикнул. Она бы не удивилась, схвати оборотень её за горло.       С ним не получалось держать себя в руках или игнорировать его, потому что осознание вынужденного прислуживания этому ублюдку заставляло Корнелию чуть ли не кричать от безысходности и ярости.       — Когда-нибудь, — медленно растягивая слова, начал он, — Когда я буду в весьма скверном расположении духа от твоего очередного вранья или неумения прикусить язык и думать, с кем и что ты говоришь, я сожму твои тонкие запястья до хруста и притащу тебя прямо из комнат вниз. В казармы и... Знаешь, что сделаю?       Корнелия поняла, что медленно, но верно он заставлял её отступать и вжиматься в стену. Каменная кладка неприятно холодила спину, но мурашками тело девушки покрылось не от этого.       — Ты ничего не сделаешь. Элион...       — Элион даже понятия не имеет, где расположены казармы. Вход ей туда закрыт. А значит, если даже ты выживешь, то всё, что она услышит — это печальную историю о нескольких не сдержавшихся солдатах, которых я, конечно же, накажу по всей строгости за жестокое надругательство над тобой. — Седрик цокнул языком, смотря прямо стражнице в глаза. — Какая досада... Любопытная Корнелия с целью сбежать или предать — это я придумаю позже, нарвалась на огромные проблемы. А после того, что с ней сделали изголодавшиеся по женскому вниманию караульные, не смогла это пережить и наложила на себя руки. Оставив записку, конечно, где просила никого не винить. Особенно меня! Как тебе? Я думаю, изумительная сказка получается... Хочешь воплотить в жизнь?       Хейл тяжело сглотнула, но взгляда не опустила. Он ведь правда может так сделать... Может ведь? Седрик был страшен уже тем, что говорил о таких вещах абсолютно спокойным голосом. Будто рассуждает о планах на день. Человек снаружи, но монстр внутри. Буквально.       — Я, пожалуй, воздержусь, — тихо ответила она.       — Вот и умница! — Наг снова развернулся и продолжил идти. До покоев оставалось совсем чуть-чуть. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Корнелия тут же пошла за ним.       Замок дверей легко подался и, пропустив стржницу Земли вперёд, мужчина вошёл следом.       — Тряпки и вёдра знаешь где. Стекло прочное. Даже если додумаешься опереться, не проломишь. Некоторые части открываются, как обычные окна. Имей в виду.       Корнелия подошла к огромному витражу, прикидывая, что работы будет не мало. Она слушала оборотня вполуха, внимательно рассматривая рисунок. Видимо, сюжет какой-то легенды. Красиво. Хай Лин бы понравилось. Перед глазами щелкнули пальцы, заставив Корнелию вздрогнуть.       — Всё понятно?       — Да что тут может быть сложного? — буркнула Хейл, проводя тонким пальцам по контуру одного из рисунка. — Ничего не сломается, хоть головой об него бейся. Вот здесь можно открыть... — стражница аккуратно отворила створку и медленно выглянула из окна. — Не боишься, что решу спрыгнуть, чтобы сбежать?       — О, я смею только надеяться на это. Но ты ведь не станешь? — стражница вновь зло фыркнула. — Не станешь... А жаль. Столько бы проблем решилось сразу!       Оба больше не сказали друг другу и слова. Корнелия принялась за уборку, а Седрик, перестав вовсе обращать на стражницу внимание, сел за письменный стол и полностью ушёл в изучение книг и старинных пергаментов.

***

      — Они вернулись, Калеб! Вернулись!       Войд ворвался в комнату, которую их предводитель, а по совместительству его лучший друг, называл кабинетом. Дверь громко стукнулась о стену, заставив мужчину сморщиться и притормозить.       Калеб стоял за столом, нависнув над картой. Тут и там были расставлены разные фигурки, обозначающие отряды его людей. Дела шли плохо. При шумном появлении Войда он позволил себе отвлечься и, вскинув голову, посмотрел прямо на друга.       — Все целы?       — Относительно, но в полном составе. Брейву и Клингону придётся отлежаться недельку — другую, а вот Эдварду... Вообще-то, он и так плохо играл на лютне, но теперь это не проблема для наших ушей.        Калеб удивлённо посмотрел на товарища, пытаясь понять, как над этим можно шутить. Заметив его взгляд, Войд поднял руки и поторопился пояснить:       — Пальцы на месте, но на нескольких перерезаны сухожилия. Они просто не будут как раньше, чтобы мы не пытались сделать. Но меч он держать сможет!       — Это радует... Что ж, в этот раз новости действительно хорошие. Порадуешь меня сведениями? — вылазки в замок были тем, что называлось среди повстанцев "на встречу к праотцам". Пробраться внутрь было весьма сложной задачей, однако династия Эсканоров жила и правила там уже несколько сотен лет, и за всё это время сам замок оброс сотней тайных ходов, укрытий и ловушек.       Каждый раз, отсылая туда людей, оставалось гадать, вернётся ли кто-нибудь? Обычно везло паре человек. Большая редкость всему отряду. Но в любом случае кто-то из счастливчиков приносил с собой зарисовки или записи путей, которым они шли. Потом всё наносилось на одну большую карту и несколько поменьше для распространения среди групп.       Но проникнуть во владения Фобоса было лишь малой частью. Намного сложнее остаться там живым и раздобыть нужную информацию. Высший пилотаж — остаться на должность одного из слуг. Здесь не нужно было никакого тайного проникновения.       Женщинам было легче. Прачка, горничная, поломойка или нянька для дворцовых детей, которых, правда, в замке почти не было. Однако и последние требовались для немногочисленных отпрысков высоко стоящих чинов. Фобос не обзавёлся супругой или просто фавориткой, которая родит ему наследника. Да и не собирался. Тут Калеб всегда благодарил все высшие силы, которые знал.        Мужчинам было гораздо сложнее. Уровень подозрения выше. На службу не пройдёшь. В обычную прислугу и то вряд ли. Лазутчиков же ловили люди Седрика. Именно Седрика, так как Фобос хоть и был Князем, но своей армией занимался реже, перекладывая это ношу на плечи оборотня. Решение глупое, как считал молодой повстанец, и не дальновидное, так как хороший правитель должен быть в курсе всех тонкостей его военной силы. Хотя при чем тут хороший правитель, если речь о Фобосе?       — Калеб? Эй! Отключился, что ли?       Парень дёрнулся и покачал головой. Слишком крепко задумался.       — Прости. Я тебя слушаю...       — Ты когда спал вообще? — Войд посмотрел на командира с огромным сомнением, что тот позволил себе отдохнуть хотя бы пару часов за последние двое суток. — Какой толк от тебя, если ты едва моргаешь?       — Отвали. Нормально со мной всё. — скрыть раздражение не получилось. Простая дружеская забота. А ещё Войд был прав. Спал он мало. А с того времени, как по всему Меридиану прошла молва о стражницах, Калеб вообще не мог позволить себе выдохнуть.       — Что узнали?       Войд в ответ недовольно и шумно шмыгнул носом, принимая упрямство друга. Как и всегда, впрочем.       — Немного. Но хотя бы, что они точно живы. Остальных здесь нет. Корнелию видели в замке. Вроде как здорова и никаким пыткам не подвергается. Поговаривают, что приставили прислугой к змеëнышу. Её присутствие никак и не скрывают. Ближе не подобраться. Вилл в замке не видно, но на кухне один из идиотов стражников во всю трепался, что его достало носить миски "рыжей стерве" и будь он на месте Фобоса, разобрался бы со стражницей по своему. — мужчина подошёл к небольшому креслу и опустился в него. Стоять, после суток дежурства было как минимум неприятно. — Говнюк уже в мыслях сидел на троне, представляешь?       Калеб потёр переносицу и глаза — жест, выдававший в нём попытку максимально собраться при жуткой разбитости.       — Это гораздо больше, чем "немного", Войд. Они живы. А значит, у нас ещё полно работы! Порталы как?       — Пробуем, ищем. Но за последний месяц было всего два, и те никуда не вели. Ребят либо выкидывало на окраину Меридиана, либо просто выплëвывало обратно. Почти все артефакты превратились в обычные побрякушки и пустышки.       — Ясно, — коротко ответил Калеб. Теперь стоило как следует поразмыслить, что делать дальше.       На какое-то время в кабинете воцарилась тишина. Войд знал, что другу требуется время, чтобы собрать всё в одну цепочку и выдать план. У парня было минут десять, чтобы подремать, и он не хотел упускать эту возможность.       В голове у главаря повстанцев из последних сил происходил мозговой штурм. Он прекрасно отдавал себе отчёт, что его людям нужна передышка. Нужны будут новые вылазки, уже с целью пересечься с Корнелией, чтобы передать весточку: "Жди, родная. Освободим, утащим, уж спасём". Но как к ней подобраться?       С другой стороны, как им отыскать Вилл? Где Сердце Кондракара и так понятно. Тут и рассуждать не было смысла. Вряд ли Фобос оставит такую вещь у кого-то ещё, кроме себя. Был бы Кристалл у Вандом, стражницы вполне могли бы попытаться освободиться и наделать шуму. А без него... Только как тогда доставить сюда остальных из их пятёрки? Почему вообще здесь только Корнелия и Вилл?       — Тогда поступим так, Войд. Я... — Калеб посмотрел в сторону друга и усмехнулся. Боевой товарищ бессовестно спал, откинув голову на спинку кресла. Будить его повстанец не стал. Тот хоть и ворчал, что Калеб себя не бережёт, сам точно также толком не отдыхал.       Вздохнув, парень вышел из своего кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Ему и правда стоило немного расслабиться, иначе какой толк от несобранного командира?        В животе заурчало, выдавая, что повстанец не только забыл про сон, но и про еду тоже. Стоило найти отца и переговорить с ним за обедом. Калеб взглянул на наручные часы и вымученно улыбнулся. Иногда контрабанда — хорошее дело. Скорее уже ужин, чем обед.       Штаб повстанцев был расположен в старых катакомбах за городом. На самом деле их было несколько, так как собирать всех последователей в одном месте — тоже самое, что обернуться подарочной лентой и прийти во дворец к Фобосу. Тот, в котором обитал сам Калеб, был главным штабом. Хорошо скрытый и спрятанный. Имеющий десятки потайных входов и выходов на случай внезапного обнаружения, а также с несколькими складами и очень сильным укреплением. Тут же был полевой госпиталь, откуда совсем тяжело раненных отправляли в остальные части, где хватало врачевателей.        Калеб поднялся на несколько уровней выше и зашёл в помещение, где располагалась так называемая кухня столовая. Самые простые жаровни и печи, чтобы меньше дыма и запахов. Отсюда и сложная длинная вентиляция, уходящая на большое расстояние от штаба, чтобы не обнаружили. Окон, естественно, не было. А чтобы не коптить всё вокруг факелами, пригодились кристаллы из горных пещер.       Отец Калеба, Джулиан, сидел в самом дальнем углу. Отставив миску с супом, к которому так и не притронулся. Он, щурясь, что-то писал на свитке. Калеб, не глядя, взял с общего стола ещё одну миску, даже не поинтересовавшись, что именно он будет есть, и направился в сторону отца.       — Потому что слишком тесно там.       — Что? — парень недоуменно уставился на родителя.       — Это ответ на твой вопрос, — Джулиан бросил взгляд на сына и снова вернулся к свитку.       — Но я даже ничего не спросил! — усмехнулся Калеб в ответ, зачёрпывая ложку чего-то жидкого и овощного.       — На удивление... Обычно ты сразу интересуешься, почему я здесь, а не у тебя в кабинете, где свет поярче, людей нет и удобный стол. А я тебе отвечаю... — мужчина сделал витиеватый жест кистью, намекая на то, чтобы Калеб продолжил.       — Потому что там слишком тесно, и тебе легче работается здесь.       — Именно. — Джулиан довольно улыбнулся и, скептично осмотрев свиток, отложил его в сторону. — Ума не приложу, кого отправлять в следующий раз. Большинство ранено. Ты сам знаешь, сколько были убиты или... Пропали.       Калеб лишь покачал головой. Пропали, значит его людям не повезло, и быстрая смерть им не грозит. Никто не возвращался живым из замка Фобоса, если был схвачен там же. Живые будут завидовать мёртвым. Вот что можно сказать про тех, кто "пропал".       — Никаких вылазок в ближайшее время. Нет смысла, пока не отыщем Вилл и Кристалл. Лишь погубим людей.       — Тогда что?       На это молодому повстанцу осталось только пожать плечами. Он не знал. Как командир он не имел права, но просто не знал, что делать дальше. На продумывание нового плана, на учёт всех деталей и нюансов нужно было время, которого просто нет. Ищейки Фобоса рыщут по городам и деревням. Если есть подозрения, наводки, значит, будут пытки и казни. Не все на стороне повстанцев. Уже многие запуганные, забитые, начинают ненавидеть их. Как всё сложно.       Калеб потёр лицо ладонями. Он так и не ответил отцу, уставившись на содержимое своей миски. Жëлто-зелёная жижа не вызвала аппетита, но парень не жаловался. Готовили из чего могли. Главным приоритетом была сытность, а не вкус.       — Или отдыхай, — голос отца отвлёк от созерцания. — Ты валишься с ног, и никакая здравая мысль просто не сможет прийти в измотанный разум. Я займусь распоряжениями. Без тебя никто никуда не пойдет. Иди. Пара часов у нас есть.       Повстанец кивнул и, наспех дохлебав "жижу" молча встал и вышел. На отца можно полностью положиться, а значит, пара часов у него и правда есть.        Когда он вернулся в свой кабинет, Войда уже не было. Сняв с себя плащ и небрежно кинув его в сторону пустого кресла, Калеб прошёл чуть дальше, за небольшую деревянную ширму. Там располагалась его кровать. На деле же это была видавшая виды койка с подушкой и покрывалом. Но сейчас для парня это было лучше всякой пуховой перины. Прежде чем лечь, взгляд повстанца зацепился за своё отражение в небольшом куске зеркала, висевшем над спинкой.       — Да, зрелище печальное, конечно, — усмехнувшись, прокомментировал он своё отражение. Густая тёмная шевелюра, достававшая уже до лопаток, была небрежно собрана в хвост. Когда в последний раз брился, уже не помнил, поэтому на лице красовалась не щетина, а небольшая борода. Синяки под глазами, немного осунувшийся вид. Эта негласная война вымотала его за последние несколько лет. А ведь он принял на себя командование совсем мальчишкой. Шестнадцатилетним мальчишкой, которому на плечи легла огромная ответственность, а голову вскружила одна из стражниц. Мысли плавно перетекли в сторону светловолосой стражницы Земли. Какая она сейчас? Думала ли она о нём всё это время? Вспоминала? Он да. Каждый день. Особенно то, как плохо они расстались.        Уже засыпая, Калеб поймал себя на мысли, что, кажется, жизнь даёт ему ещё один шанс исправить ошибку, о которой он так давно жалеет.

***

      — Ах ты сука! — злой крик эхом разнёсся по коридорам.       Вилл безразлично наблюдала, как очередной стражник отплёвывается от той дряни, которой еë хотели накормить. Не получится.       — Если б мог, переломал бы всё кости и...       — Но ты не можешь, — с ленивой ухмылкой перебила его Вилл, с удовольствием замечая, как у парня выпучиваются глаза от ярости. — Ты ничего мне не сделаешь, как и все остальные. И Фобосу передай, что я это дерьмо, смешанное с какой-то дрянью, от которой мне чуть ли не черти мерещатся, есть не буду!       Стражник хотел снова выругаться, но вместо этого пнул железную миску и, перебирая какие-то ругательства себе под нос, ушёл.       Вилл снова села на небольшую деревянную кровать и посмотрела прямо перед собой. Она не знала, день сейчас или ночь. В комнатах, куда её то и дело переводили, обычно не было окон. Биологические часы уже давно в истерике отправились на покой. Вандом спала урывками, всегда стараясь оставаться начеку.       После их первого разговора Фобос больше не приходил. Он посылал своих людей, чтобы они запугивали её, издевались. Но только на словах. Как стражница поняла, трогать её было строго запрещено. Здоровее тело, больше силы. Так он считал. Но морально на Вандом "отрывались". Вилл судорожно вспоминала крики и стоны боли за стеной, где, видимо, пытали повстанца. Как на её глазах избивали служанку, которая пожалела Хранительницу и принесла ей пару кусков хлеба с кухни. Её селили в комнатах, где "не успели" убрать кровь. Несколько раз девушка находила отрубленные пальцы. Странно, что после этого она ещё могла спать. Но Вандом дала сама себе слово, что будет держаться на зло этому самодовольному ублюдку, решившему, что она сломается.       Два дня назад начались новые игры. В то, что называли "едой" явно что-то подмешивали. Голод не тётка, поэтому Вандом морщилась, но ела то, что напоминало разбавленную водой трехдневную кашу и жидкий суп с сырыми недоваренными овощами и жиром. Однако с недавних пор она почти перестала есть, если пища была не твёрдой или в первоначальном виде: сырой кукурузный початок, сухари из хлеба или лепёшек, куски хорошо полежавшего сыра и прочие деликатесы. Вилл высчитала, что жидкую пищу приправляли чем-то таким, что она несколько часов билась в жутких и очень страшных галлюцинациях.       Хранительница усмехнулась сама себе в мыслях. Слишком большое везение, что воду не тронули. Видимо, поняли, что она так и концы отдать может.       Резко встав и почувствовав от этого небольшое головокружение, стражница размяла себе шею и плечи. Покрутила головой из стороны в сторону, пару раз присела. Сил было немного, но лежать или сидеть, покрываясь плесенью в вечных страданиях, она не собиралась.       Грела душу надежда. Среди людей Фобоса попадались на редкость болтливые. На Вилл иногда приходили посмотреть, как на диковинную зверушку. Сколько раз она слышала полные негодования слова о том, как компания таких недотёп, как сама Хранительница, могли создавать такие проблемы Фобосу.       Однажды, когда она притворялась спящей, ей удалось услышать важный обрывок разговора патрульных. Повстанцы знают, что стражницы здесь. А значит, в ближайшее время попытается что-то предпринять, тем самым давая возможность "Лорду Седрику" Перебить каждого, кто осмелится. Дальше шла пустая болтовня об увеличении жалованья и что снова начнётся подготовка. О женщинах весьма сомнительного занятия в тавернах и где именно шлюхи лучше.       В тот раз Вилл почти потеряла нить их разговора, обдумывая, что она может сделать, чтобы помочь повстанцам, пока не услышала имя Корнелии. Блондинку описали разными мерзкими прилагательными, но суть одна. Она жива и находится в замке. Тут Вандом почувствовала лишь облегчение. Пусть Хейл не в камерах, вдали от всех, но если жизнь самой Вилл в какой-никакой безопасности из-за жажды Фобоса полной власти над Сердцем Кондракара, то стражница Земли в весьма подвешенном состоянии.       Со стороны двери послышался скрежет, а затем она отворилась. Внутрь зашёл высокий офицер. Форма явно не простого караульного или стражника. Вилл уже видела его, и все его появления давали хоть какое-то, но спокойствие. А ещё он всегда обращался на "Вы". Даже к ней.       — Ешьте и не швыряйтесь тем, что не станете. Ведь в этой грязи жить только вам, — мужчина аккуратно поставил на стол миску с двумя лепëшками, чем-то, что напоминало вяленое мясо, и на удивление, яблоком. Пусть и с темным пятном. Видимо, уронили. — Помоете его сами.       Ничего больше не говоря, он вышел, плотно закрыв дверь. Вилл была даже готова сказать ему спасибо. Надежда все-таки была.