Сказка для взрослых.

      — Твой взгляд также красноречив, как и твоё молчание, — Седрик едва ли взглянул на Корнелию. — Подсыпала яд и теперь ждёшь, пока я скончаюсь?       — Вот ещё! — фыркнула та в ответ. — Добавишь себе сам по вкусу, если очень хочется. Хотя с твоим характером ты всех нас переживëшь. Даже если я добавлю все яды, которые существуют.       — Если всё дело в характере, то ты явно можешь составить мне конкуренцию, — всё так же спокойно ответил Наг, разделывая уже третий стейк.       Из кресла, в котором стражница сидела, поджав ноги, послышалось неразборчивое бурчание. Было далеко за полночь, Седрик выдернул её из постели, заявившись в комнату девушки, насквозь промокший от дождя и с залитым наполовину кровью лицом. Корнелия даже онемела на какое-то время, просто кивнув на слова Нага, что ему потребуется горячий ужин.       Накинув длинный халат, который ей добродушно подарила Элион, Корнелия, не удосужившись переодеться в форму служанки, и поспешила на кухню. Выслушивать проклятья, оскорбления или ехидные насмешки не было времени. Да и слышала Хейл такое в свою сторону по несколько раз за день. Так что оставалось только схватить поднос, поставить на него тяжёлые тарелки с мясом, добавив первый попавшийся графин, небрежно махнуть рукой в сторону работающих ночью на кухне и поспешить обратно.       Седрик уже успел ополоснуться, поэтому предстал перед стражницей с чистым лицом. Со всё ещё мокрыми, но чистыми волосами и в свежих брюках. Видимо, камин растопили совсем недавно, отчего в его покоях было прохладно. Однако оборотень спокойно расхаживал абсолютно босой и без какой-либо рубашки.       Корнелия только нахмурилась и поставила на стол поднос, стараясь не смотреть на нага. Это было как-то странно. Ей не хотелось такой открытости. Точнее, это её это смущало, а его, кажется, ничуть. Погружённая в свои мысли, Корнелия устроилась поудобнее в кресле, стараясь полностью закутаться в подарок Элион. Всё-таки интересная вещица. На вид и на ощупь ткань была тонкой, однако такой теплой, что хотелось завернуться, как в плед.       Воцарилось молчание. Наг спокойно ел, а Хейл пыталась рассмотреть его лицо, силясь понять, откуда было столько крови. Это не первый раз, когда обороть возвращается раненым. И если сначала она даже пугалась, потому что не привыкла видеть людей в крови, то за несколько недель, которые она прожила бок о бок с обортнем, это превратилось в любопытство. На нём всегда всё быстро заживало. Один раз Корнелия сама видела неглубокий порез на скуле, который успел затянуться, пока она расставляла тарелки и раскладывала приборы.       — Рассечённая бровь. — Седрик потянулся к графину. То, что стражница рассматривала, его сначала раздражало, но спустя время он понял, что уже привык. Возможно, она его изучала, пытаясь понять слабые места. И это было весьма забавно.       — В этот раз осталась припухлость и небольшое воспаление, — Корнелия уже даже не отрицала, что рассматривала его.       — Слышал, что шрамы украшают мужчину.       — Нет, — стражница цокнула языком, видя, что Наг подавил усмешку. — Ты всё такой же отвратительный.       Седрик не сдержал смешка и залпом выпил стакан, как оказалось, простой воды с лимоном и мятой. Это его вполне устраивало. Ведь обычно приходилось посылать Корнелию на кухню снова, так как в кувшине был либо эль, либо вино. Первый слишком сладкий, а во втором варианте Седрик предпочитал не пить алкоголь. А именно обычный алкоголь, который на него не действовал и превращался в невкусное горькое пойло. В винных погребах королевской семьи хранится особой сорт, который даже такому магическому эксперименту, как он, мутит рассудок. Но подают его крайне редко, разве что на особых балах или торжествах.       — Надеешься, что однажды ранение окажется смертельным?       — Нельзя говорить о том, о чëм мечтаешь, иначе не сбудется, — довольно ответила девушка, положив голову на своё же плечо. Еë неумолимо клонило в сон. Но Седрик и не думал заканчивать с поздним ужином, а заснуть в его кресле и в его покоях Корнелия не могла себе позволить. Поэтому она ушла в собственные мысли.       Хейл провела в замке Фобоса почти три недели. То, что родные сходят с ума от неизвестности нахождения самой Корнелии или, того хуже, думают, что она мертва, каждый раз рвало её сердце. Конечно, Фобос ничего не сделал, чтобы успокоить близких Хейл или Вандом. Очередное враньё для Элион. Не больше. Когда стражница спросила об этом Седрика, тот странно на неё посмотрел, а затем сказал, что она наивна, как глупый ребёнок. Оставалось надеяться на девочек, что были за пределами Меридиана, и на их фантазию. В любом случае, пока Корнелия оставалась в замке, повлиять хоть как-то на эту ситуацию она не могла.       Что касается самой Вандом, то стражнице удалось увидеться с ней всего раз, когда Седрик велел спускаться в казармы. Бывать там блондинке приходилось теперь тоже часто, так как всё больше времени оборотень проводил на нижних, почти подземных этажах замка. В тот день она почти врезалась в Хранительницу, которую недотёпа стражник додумался вести людными коридорами в новую, но временную обитель.       Исхудавшая, с грязными волосами и, судя по тёмным кругам под глазами, почти не спящая, Вилл была всё-таки цела и невредима. Несколько мгновений обе девушки разглядывали друг друга на предмет ранений или увечий, а затем кинулись навстречу. Но бурному воссоединению помешала грубая хватка Седрика за руку стражницы Земли. Толчок в спину, и чтобы точно не было шансов, он схватил Корнелию за воротник её рубашки сзади, как котенка, чтобы та не могла даже голову повернуть. Не больно, но до глубины души обидно. А затем она услышала, как на самом деле он может шипеть, когда зол. Радовало, что такая злость была направлена не в её сторону.              После недолгой встречи Корнелия немного успокоилась, поняв, что Вилл, судя по всему, не подвергают каким-то страшным физическим пыткам. Она жива. Это уже лучшая новость за всё время. Логично предположить, что Фобосу недостаточно просто Кристалла. Ему нужно было что-то и от самой Вилл. И пока та не сдавалась.       Дальше её мысли всегда лились в сторону повстанцев. Корнелия ловила любые обрывки фраз самого Седрика, новости, которые обсуждала прислуга, и то немногое, что знала Элион. Последняя, естественно, сокрушалась, что повстанцы никак не могу понять, что Фобос не зло во плоти, а правитель. Пускай и жёсткий, но справедливый. По мнению наследной принцессы, именно повстанцы доставляют всю боль остальным жителями королевства. Особенно простым крестьянам, в чьих домах Седрик или его офицеры вынуждены проводить обыски и аресты.       Иногда Корнелия не понимала, как Элион может быть столь слепа и наивна. Восхищение братом и любовь к его ручному монстру настолько затмили ей глаза? О Калебе Элион говорила с неким сожалением и явным желанием направить того на "путь истинный". Корнелии приходилось не мало прикладывать усилий, чтобы не закатить глаза в тот момент. Все их последующие встречи больше походили на общение не двух подруг, а на принуждённое просвещение в свою правду.       С другой стороны, из всего этого восхищения родственником тираном и печали о несогласии Калеба сдаться и решить всё мирно, стражница узнавала о многократных стычках солдат Фобоса и повстанцев. Как они проходили и какие были потери у обеих сторон. Так что тайна кровавых образов Седрика была сразу раскрыта. Девушка даже знатно злорадствовала, когда оборотень отделывался не парой царапин. Однако Элион знала то, что ей было "положено" так что всё нужно было делить на два.              Кроме того, однажды Корнелия случайно услышала разговор Улдеаха, что следовал за ней по пятам, когда Седрик отсутствовал в замке с другим офицером. И то, что долетело до ушей юной стражницы, ей совершенно не понравилось.       — Это, нутром чую, будет тот ублюдок, который и своих положит, и наших постарается как можно больше, лишь бы добраться до Дракона! — офицера со светлыми волосами Корнелия видела впервые.       — Тише! Откуда такая уверенность, что пошлют именно его? — Улдеах мельком бросил взгляд на стражницу, но та исправно делала вид, что чистка картин одного из коридоров замка от паутины это самое ужасное, чем она занималась, поэтому хотела поскорее закончить, с усердием махая тряпкой.       — Разведка, — молодой парень сбавил тон. На вид он был едва ли старше Корнелии. — Ты же знаешь, что он зациклен на своём. Ему всё равно, сколько их же повстанцев погибнет. Главное — цель!       — Нам же лучше. В чём причина для беспокойства? Неужто жалко?       — Жалко. Но не это отребье, а простых мирных. Он своих через дальние деревни поведëт в открытую. Мол, вот нате, берите. Мы, как на ладони, лишь своего командира захватите! Кому ещё это может прийти в голову? Нашему, понятно, ничего не будет. А вокруг дома да скотные дворы. Перебьют же всех! А у меня там родня! И нам же потом прилетит за недовольство простых. И я понимаю почему!       — Первое, о чём ты должен подумать, почему такая открытость и в чём заключается ловушка? Ну, перебьем мы их, или они сами себя погубят. Ты же сам сказал, ему это не страшно. Одного хвоста достаточно. В чём тогда смысл?       — Может пустить ..., что через ... Дракон поведёт часть? — некоторых слов Корнелия не расслышала, так как приходилось не только изображать деятельность, но и действительно этим заниматься. — Ты же сам знаешь. Там личные счёты. И ему плевать, сколько своих же сдохнет, сколько погибнет. Лишь бы добраться до...       — Это уже другое дело. И не здесь! — Улдеах хлопнул другого офицера по плечу и слегка толкнул в сторону коридора слева. Тот сдержанно кивнул и поспешил прочь.       Легко было понять, о ком идёт речь. Не понравилось собственное осознание, что повстанцы далеко не святые. Ясно, что война — дело грязное и в большинстве случаев не благородное. Но и Корнелия уже не юная девчонка, которая, будучи подростком максималисткой, делит мир на белое и чëрное. Она всегда знала, что потерь не избежать. Но верить в сплошное благородство и жертвенность одних и неоспоримое зло в лице других, было очень удобно. Видимо, это передалось ей от веры самого Калеба. Ведь в те годы парень сам был убеждён, что среди своих только готовые пожертвовать собой ради товарища и искоренения зла. А теперь что же получается? Даже солдаты Фобоса могут думать не только о себе? Девушка, возвращаясь в настоящий момент, фыркнула, как оказалось, вслух, тем самым вызвав недоумение на лице Седрика. Стражница отвлеклась от рассуждений на тему хороших и плохих, переведя взгляд на оборотня.       Он обычно и становился последней темой в еë размышлениях. За почти три недели они притëрлись друг к другу. Наверное, это можно было назвать именно так. Сначала всё было просто. Он враг и цепной пёс Фобоса, исправно выполняющий команды своего хозяина, и губящий жизни невинных. Она ожидала от него чего угодно. Морального уничтожения и унижений, побоев и насилия. В том числе сексуального. От мысли о последнем Хейл всегда нервно сглатывала. Ведь не на шутку испугалась от его угрозы отдать её солдатам. Но за всё это время больше ничего не было. Ни угрозы, ни грубости. Кроме встречи с Вилл, конечно. Он не требовал от неё сверх того, о чем говорил ранее. Просто уборка его покоев. Приносить еду и когда он сам спросит, рассказывать, что она делала, кого видела и что слышала за весь день.       Корнелия понимала, что являлась для него головной болью, как говорил он сам. Или, как выразилась бы сама девушка, занозой в заднице. Еë вопросы о Вилл он игнорировал. Их взаимодействия всегда превращались в небольшие словесные перепалки, но без каких-либо последствий. Иногда действия Седрика или его слова вовсе вводили Хейл в ступор.       Так стражница поняла, что оборотень был минималистом и достаточно аккуратен. А ещё слишком занятым. Его было очень трудно застать в покоях, так как большую часть времени он проводил либо за пределами замка, либо в казармах. Поэтому в личных комнатах Нага было аскетично, но пыльно. Как сказала Элион, он редко допускал кого попало из слуг к своим покоям. Последний была тихая Нэн. На резонный вопрос Корнелии, почему "тихая" Элион, сморщившись, поведала про отрезанный язык. И хотя в этом была заслуга не Седрика, с того дня Хейл убиралась молча.       Она не сразу осилила всë витражное окно, которое занимало полностью одну из стен. Верхние части были самыми сложными. Слишком много пыли и очень высоко. Вернулась она к нему спустя полторы недели. Корнелии пришлось волочить тяжёлый стул, а на него ставить что-то вроде небольшой скамеечки для ног. Конструкция вышла ненадёжная, но девушка понадеялась на свою грацию и скорость. Покачиваясь, она приступила к работе. Но излишняя самоуверенность привела к тому, что левая нога промахнулась и шагнула в пустоту. Действительно, грациозно, но совершенно не тихо, Корнелия падала на каменный пол, предвкушая сломанное всё. Глаза, естественно, она закрыла ещё в начале падения, чтобы не видеть причину разбитого лица как минимум. Однако всё кончилось слишком быстро и как-то неожиданно. Вместо твёрдого пола — чьи-то руки на талии, затем ощущение чужого тела под собой и весьма отборная ругань себе под нос на незнакомом ей языке. Стражница, страшась, открыла сначала один глаз, потом второй, обнаружив под собой оборотня.       "Глаза у него синие-синие, как море перед штормом" — пронеслось в голове, прежде чем она отодвинулась и попыталась вскочить, но припечаталась обратно к телу мужчины, а хватка на её талии стала только сильнее.       — Отпусти... — тихо попросила она.       — Я бы с превеликим удовольствием, — наигранно ласково начал Наг. — Только ты зацепилась своим корсетом за части моего камзола и брюк. И если ты также грациозно, как летела, дёрнешься, то оставишь меня без одежды.       — А если я закрою глаза? — тихо пискнула стражница.       — А вдруг будешь подглядывать? — усмехнувшись, спросил оборотень. — Тебе доверия нет.       — Фу! Не буду! — запротестовала Хейл. — Ещё кошмары мучить начнут. — Седрик лишь покачал головой и глубоко выдохнул.       — А теперь послушай. Если это была не самая странная попытка покушения на меня, то перестань дёргаться и давить. Включи голову, которая, я надеюсь, дана тебе не только для того, чтобы есть и верещать, как банши, — на лице Корнелии было неописуемое выражение, но Седрик не обращал никакого внимания, стараясь сосредоточиться на своих же словах. — И додумайся протянуть руку за спину, отстегнуть свой корсет и, наконец, встать с меня. И мы оба, о чудо, будем свободны.       — Я бы и сама догадалась. Лекция была необязательна. — Хейл сосредоточенно прикусила губу и приступила к действию. Она старалась не ложиться на Нага полностью, но тогда не доставала до застёжки. Пришлось всё-таки распластаться на мужчине и уткнуться носом в его плечо.       — А зачем за талию держишь?       — Давно хотел пощупать. Такая у меня мечта, — едко ответил Наг, начиная раздражаться от медлительности стражницы. Он вообще не собирался сюда заходить, но звуки излишней возни заставили поступить наоборот. — Если тебя это успокоит и поможет шевелиться быстрее, могу сказать, что это самая тонкая талия, которую я держал!       Корнелия пробубнила что-то неразборчивое в ткань камзола и попробовала всё-таки поторопиться. Это всё равно заняло какое-то время, и поэтому Седрику ничего не оставалось, как смириться. Смириться и стараться не вдыхать стражницу Земли. От её волос всегда пахло чем-то сладким. Такой же шлейф следовал за ней по пятам. Благодаря своему обонянию Седрик мог найти Хейл в любом уголке замка. Сейчас же пахло горьким шоколадом, миндалём и чем-то совершенно невероятным.       — Я уже всё. И не нужно было так пыхтеть! — девушка постаралась аккуратно скатиться с Седрика и тут же встать.       — Видимо, стоило дать тебе упасть и разбиться. А перед Элион мне и не нужно было бы оправдываться. — Наг встал, двумя пальцами отцепил от себя деталь гардероба Корнелии и отряхнул невидимые пылинки с груди. — Это твоë, — передав вещицу девушке, он тут же покинул комнату. Но перед тем, как закрыть дверь, громко приказал не сметь лезть снова на ту конструкцию. А Корнелия и не собиралась. Ну, почти. Ведь трогать никто не запрещал?       Шли дни, а их общение становилось всё более сносным. И это тоже смущало. Ведь нельзя так разговаривать с врагом. Нельзя ловить себя на мысли, что, скорее всего, ей ещё повезло, что именно Седрику поручили балласт в виде стражницы. Можно ли было считать такие мысли предательством? Корнелия, которая была несколько лет назад, сказала бы да. Но нынешняя назвала бы это временным и вынужденным.       Вынырнула из всего этого омута ощущений девушка от того, что её настойчиво звали.       — Что? — Хейл с трудом разлепила глаза. Неужели всё-таки задремала.       — Я закончил. Ты можешь уносить, — снова повторил оборотень, бросая салфетку на поднос.       — Неужели? А я думала заночевать здесь, — стражница медленно встала, не заметив, что пояс от халата развязался, показывая короткую ночную рубашку.       — Если ты так заявишься на кухню, тогда к чему удивляться сплетням, что ты со мной спишь? — абсолютно безразлично спросил Наг, бросив мельком взгляд на девушку. Она в ответ нервно поправила халат, недовольно глядя на Седрика.       — Мне даже слышать об этом отвратительно... Я даже слов подобрать не могу! Почему ты так спокойно к этому относишься? Почему тебя не волнует, что такое может дойти до Элион и она... Представить даже боюсь, что будет! - равнодушие мужчины Хейл откровенно бесило.       — Потому что мне абсолютно плевать, что говорит поломойка, или кухарка, или кто-либо ещë в этом замке. Включая даже саму Элион. Я делаю то, что должен. А слова той же стряпухи, которая обсасывает, сначала чью-то личную жизнь в разговорах, а затем член очередного стражника, пообещавшего ей любовь до гроба, совершенно нет. — Корнелия была несколько удивлена, насколько прямолинейным вышел ответ оборотня. Слишком грубо для его привычной речи. Но в следующий момент тон его голоса стал мягче и ниже.       — Если это дойдёт до Элион, хотя я очень в этом сомневаюсь, наша Звезда Меридиана потребует от брата убрать свою подругу от предмета своего воздыхания. И всё.       — Или убьёт меня из ревности... — Хейл проговорила это вслух, скорее для себя, чем для Седрика.       — Может быть и так. Я бы остался в плюсе в любом из этих двух вариантов.       — Или она могла бы убить нас обоих. — со злой усмешкой ответила стражница, составляя грязную посуду. — Такой вариант ты не учитываешь?       — Малая доля вероятности существует. Но нет. Она слишком влюблена в меня. — оборотень говорил об этом так буднично, будто речь шла не о чувствах, а о планах на день. Корнелия отставила в сторону поднос, выпрямилась и посмотрела на Седрика.       — Тебе совсем плевать на её любовь?       Оборотень тем временем уже успел вернуться за письменный стол и, разбирая свитки, ответил, даже не посмотрев на девушку.       — Это не любовь. Это то, что она себе сама придумала и счастливо живёт в собственной фантазии. Я этих чувств не просил, не искал и никогда ей ничего не обещал. Она маленькая глупая школьница, придумавшая себе образ благородного принца. Поэтому, когда её воздушные замки разобьются о реальность, винить кроме себя ей будет некого. — больше он ничего не сказал, решив, что и так был слишком многословен.              Корнелия же тихо ушла, пообещав себе все остальные размышления оставить на завтра. Спать хотелось нещадно.       Просидев над свитками несколько часов, Скдрик решил, что достаточно. Завтра, как и всегда, слишком много дел, поэтому оставшееся время стоило потратить на сон. Но тот на удивление никак не шёл. Это злило. Пришлось проводить собственный анализ мыслей, и все они сходились на стражнице.              В отличие от бурной отреагившей стражницы, Седрика совершенно не волновали сплетни, которых было предостаточно. Он же всё прекрасно знал. Слепой ничего не увидит, глухой не услышит, а без языка не скажет. Это было чётко донесено до всех в замке самим Фобосом, как только Элион появилась на Меридиане. До оборотня доходили разговоры о разных его свершениях. Самое любимое — это то, что он жрал в облике змея своих врагов или тех, кого допрашивал.       А всё из-за первого превращения. Ему было шестнадцать. Слишком юн, чтобы стать командиром, однако амбиции были такими же сильными, как и у наследного Князя. Фобос, будучи всего на год старше всё равно заранее приглядел себе соратника и не ошибся. Но Седрику не хватало мощи и опыта, а времени, чтобы это восполнить, не было. На помощь пришла магия и тёмные заклинания сделавшие из простого юноши Нага. Поначалу контролировалось это совсем плохо. Слишком беспорядочно. Его первый допрос, внезапное превращение, чужой крик боли и рот, полный крови в человеческом обличии. За спиной сразу начали шептаться, что он людоед. А лорд и не оправдывался. Раз сказали, значит, больше будут бояться. И всё равно, что кровь — брызги от удара по слабой человеческой плоти. Получилось ужасающе. Вырванный кусок мяса из тела здорового повстанца. Но не клыками, а когтями. Опять же, такая слава послужила Седрику отличную службу.       Потом появилась Миранда, которая по-настоящему ужасала, соединив внешность милой шестнадцатилетней девочки и нутро свирепого хищника. У Седрика к тому времени уже появилось множество других обязанностей, чтобы он слушал, что говорят о нём.       И сейчас Нага совершенно не интересовали глупые слухи. Да, многие считают, что Корнелия его рабыня, которая днём убирает покои своего господина, а ночью умоляет взять её прямо в коридоре, лишь бы не бил. Или он трахает её сзади, пока она моет полы. Мужчина точно не помнил, что именно говорили. Только лишь свою мысль: уборка в таком случае была не самой качественной. Кажется, был интересный разговор, что стражница ходит в его комнатах только голышом, поэтому и заявляется порой на кухню очень поздно и в неподобающем виде. Но самое "любимое" из всего этого сборника — это то, что он использует её как подставку для ног, оставив только один корсет из одежды Корнелии.       Миранде пришлась по вкусу больная фантазия, что Седрик ест с тела Хейл свой ужин. Всё это заставляло его задуматься, насколько скудна, видимо, была его собственная сексуальная фантазия. Или дело было в том, что эта сторона жизни была "бесполезной"?       Начинала беспокоить его реакция на некоторые ситуации. Несколько дней назад в своем кабинете, если можно было так назвать специальный шатер в казармах, он задержался за изучением одной книги настолько, что решил не подниматься к себе. Корнелия принесла всё сама. Тут же пришёл Улдеах. Разговор зашёл о подготовке лучников. Корнелия разложила и поставила всë необходимое, но уронила салфетку почти под угол стола и поспешила её поднять. Казалось бы, что могло пойти не так? Рука. Его рука, которая ладонью накрыла острый угол, об который блондинка благополучно ушиблась бы головой, и рассудила лоб, не смягчи он удар. При этом сам оборотень даже не заметил, как сделал это, продолжая говорить с офицером, пока не понял, что выражение лица того было каким-то уж слишком странным. Корнелия приправила всё это своим тихим "спасибо" и тут же унеслась прочь. Улдеах не сказал ни слова.       Наг никогда не был поклонником излишней тактичности, но со стражницей Земли и это правило соблюдать было нелегко. На один из завтраков она опоздала. А за день до этого почти довела его до нервного тика своим праведным гневом по поводу всей остальной прислуги и их выдумок. И вдруг сникла. Ходила подавленная и, если он верно всё истолковал, даже заплаканная. Удивительные существа женщины. Только став пленницей, девушка было готова рвать зубами обидчика, а услышав гадости в свой адрес, расстроилась до самых слёз. Корнелия всё же пришла, но была слишком бледной. Оступилась и постоянно прятала руки и ноги, стараясь натянуть юбку подлиннее. Хмыкнув, Седрик тогда просто наблюдал, пока не увидел синяк на скуле и кровоподтëк на месте чуть выше колена, когда Хейл слишком резко развернулась, заставив юбку чуть подняться.       — Что случилось? — в ответ молчание и сердитое пыхтение. — Ну?!       И снова ничего. Вновь нахлынуло раздражение.       — Корнелия, к сожалению, твоя безопасность — это моя ответственность. Не то, чтобы мне было бы жалко, если с тобой что-то случится, но лишняя зудящая боль в виде причитаний Элион — досадный бонус. Откуда всё это?       — Один из твоих ублюдков в подчинённых! — выплюнула Хейл, с силой поставив блюдо на стол, отчего вилка и нож жалобно звякнули, подскочив вверх.       Ничего смертельного. Идиот, решивший, что раз стражница в числе слуг, то можно позволить себе всё. Зажал в углу, а на заслуженную пощёчину ударил. Наг известил одного офицера об этом и забыл, зная, что тот был весьма искусен в ораторском искусстве и доходчиво объяснит, что создавать неудобства стражнице не стоит. Благородное заступничество? Нисколько. Лишь своя выгода. По крайней мере он сам так решил.       В следующий раз задержался уже он. А войдя в свои покои, обнаружил следы крови у двери в ванную. Мысль одна. Девчонка что-то с собой всё-таки сделала. Ворвавшись внутрь, он застал Корнелию, нервно вытиравшую кровь со своих ног. А в следующий момент оборотень уже беспардонно задрал юбку стражницы до середины бедра, внимательно осматривая светлую кожу. К слову, Корнелию действия Нага повергли в такой шок, что она даже не дёрнулась, забыв, как дышать. Лишь спустя пару минут вдруг оттолкнула его и впервые на памяти Нага выругалась.       В тот день Седрик понял несколько вещей. Ради гладкости кожи некоторые девушки готовы орудовать весьма опасными приборами. Это раз. Ему вдруг стало интересно, как полностью выглядит татуировка со змеёй и цветами на бедре стражницы. Это два. И три, самое волнующее — это то, что кожа у Хейл была очень мягкая, нежная и пахла розовым маслом с примесью сладостей. Её хотелось вдыхать и гладить. Это успокаивало.       Мысли Седрика унеслись слишком далеко от свитков, что уже было не правильно, а реакция своего же тела показалась какой-то несерьёзной. Некогда и незачем! Оборотень зло выдохнул и приступил к делам. Нужно было правильно рассчитать время и путь. Завтра всё может кончиться поимкой главаря или его приближённых. У Фобоса свои планы и мнение, а Нагу нужно всё это совместить в один хороший план.              Свои размышления по поводу стражницы и того, что он слишком привык к её обществу, и более того, что она его почти не раздражает, в отличие от той же Элион, он отложит... Хотелось бы насовсем.

***

      День сменял ночь, ночь сменяла день. И так по кругу. Вилл не оставалась на одном месте больше, чем два дня. Она успела побывать и в сносных комнатах, и почти что в чуланных помещениях.       Фобос, видимо, сначала демонстрировал "пряник". Хорошие покои, еда, не напичканная чем-то и более-менее спокойный сон. А потом был "кнут". Каморки без окон, где спать приходилось на твёрдых скамейках и старом тряпье. Где воды хватало лишь напиться, а в еду подмешивали очередную порцию страдания для уставшего разума Хранительницы. Но она держалась. Была сильной, плевалась в лица ухмыляющихся стражников, дралась и кусалась, когда пару раз её заставляли есть насильно.       Недостаток сна сказывался, но девушка научилась спать урывками. Хуже всего, на удивление, приходилось от невозможности нормально помыться. Пот и грязь не добавляли Вилл сил. Особенно, когда полусгнившее ведро служило ей туалетом, а вонючая губка — единственной вещью, чтобы вытереть тело.       Но она и это терпела, чаще всего жертвуя лишней возможностью попить, используя чистую воду, чтобы ополоснуться. Себе Вандом пообещала, что когда она освободится, а она это сделает, то голыми руками утопит Фобоса в одном из таких вёдер, что стоит у неё в каждом из временных пристанищ. Мысль о расправе над братом Элион грела стражнице душу.       Так шло время. Вилл уже не понимала, сколько именно дней прошло, но по её расчётам не меньше двух недель. Время от времени, когда были силы подумать о чём-то, кроме как не сойти с ума, она представляла, как её хватятся на работе. Как отчислят из колледжа, где она и так редко появлялась. Как недовольный папаша заявится к ней на квартиру и увидит, что никого давно не было. А затем он позвонит еë матери. Та со слезами побежит в полицию.       В отличие от своего бывшего мужа, Сьюзен никогда не верила, что её дочь настолько бунтарка, чтобы пропасть со всех радаров по собственной прихоти, а не по какой-то страшной причине. Да, она очень редко отвечала на звонки. Ещё реже Вилл звонила сама. Чаше всего о жизни своей дочери Сьюзен узнавала от бывшего. А дальше всё просто. Найдут информацию, куда она уехала, нагрянут в Хиттерфилд, выйдут на девочек, где выяснится, что и Корнелии тоже нет. А что могут сказать остальные? Что они попали в петлю времени и хитрая змея-переросток утащила их в другую реальность? Неплохой сценарий для фильма мог бы получиться, не будь она и Хейл главными героинями.       О Корнелии Вандом думала редко, даже не представляя, что стало с блондинкой. В отличие от Хранительницы Сердца Кондракара, у неё не было козыря в рукаве в виде Кристалла, который нужен главному злодею только с добровольно отданной силой этой же самой Хранительницы. Но на свой вопрос, в порядке ли Хейл, ответ вскоре девушка получила наглядно. Живая, целая и чистая Корнелия шла следом за ублюдком Фобоса. Почему в этот раз Вилл повели не тëмными тоннелями или заброшенными путями, а людными коридорами, она не представляла. Зато почувствовала, как дрожит её конвоир от шипения Седрика. Стало даже как-то лучше. Хейл сделала рывок к ней, и Вилл тоже. Но если её саму остановили кандалы, то блондинку крепкая хватка змеëныша. Встреча вышла короткой и не очень сентиментальной, как она решила. Вандом, увидев, что со стражницей Земли всë относительно хорошо, больше не возвращалась к этой теме. Иначе появятся мысли, почему именно у Хейл всё так удачно сложилось.       В очередное переселение девушка оказалась в некогда жилых покоях. Или же тут периодически убирались. Было не слишком пыльно, постельное бельё не пахло плесенью или сыростью, а в камине можно было найти даже остатки углей.       Скорее всего, дело было в общей суматохе. Стражник, сопровождавший её в этот раз, буквально впихнул девушку в первую попавшуюся дверь, когда услышал громкий рёв горна. Сигнал тревоги, судя по всему. Дверь, естественно, закрыли, оставив Вилл "обживаться". Она перерыла весь шкаф и со вздохом облегчения нашла костюм для верховой езды на мужской манер. Какая никакая замена уже слишком грязным джинсам и футболке.       Судя по десятку платьев, что висели там же, комната принадлежала всё-таки даме. На будуарном столике отыскалась щётка для волос и пузырек с чем-то вкусно пахнущим. Остальные флаконы были пустыми. А ещё Вилл едва ли поверила своей удаче, когда обнаружила комнату за ширмой, посреди которой стояла ванная. Наполненная очень холодной, но чистой водой до самых краëв. Рядом стояли две огромные кадки с кучей одежды. Скорее всего, затевалась стирка. Видимо, комнату как раз начали вновь приводить в порядок, но не успели.       Выдержки залезть в ванну целиком не хватило. Также помешали здравые опасения простудиться. Поэтому, потратив почти полчаса и немного замерзнув, Вандом очень счастливая, дрожащая, а главное чистая, сидела, закутавшись во всех покрывалах, которые нашла прямо посередине огромной кровати. Судя по всему, еë нескоро снова куда-то переведут. Не в ближайшие часы. Завтрак, состоящий из засохшего хлеба, куска вяленого мяса и воды, уже был. А значит, у стражницы была пара часов, которые она потратит на сон.       Расслабленно откинувшись назад, рассчитывая упасть головой на подушки, девушка немного промазала, больно ударившись затылком о деревянную массивную спинку. Тут же сверху что-то шлепнулось прямо на лоб Вилл. Выругавшись, она аккуратно нащупала на своём лице предмет и постаралась его рассмотреть. Небольшая чёрная книжечка, вся исписанная, но Вилл не понимала ни слова. Со скучающим видом она листала страницу за страницей, уже думая закинуть куда подальше свою находку, пока не наткнулась на рисунок. Либо чернила были слишком тусклыми, либо это был карандаш, но часть рисунка смазалась. Однако понять, что нарисовали эту же комнату, было легко. На странице была изображена часть стены, где в реальности стоял шкаф, а на рисунке — ничего, кроме узкой дверцы. Глядя на эту дверцу, в глазах Вилл вспыхнул огонёк надежды. Могло ли это быть потайным ходом и её шансом на свободу?       Сон как рукой сняло. Вилл тут же вскочила и почти подбежала к шкафу. Первые попытки сдвинуть его ожидаемо не увенчались успехом. Толку от громкого пыхтения, от ругани и матов также было мало. Призывав всю свою фантазию, стражница снова открыла шкаф, вытащила из него всю одежду и, с опаской оглянувшись на дверь комнаты, попробовала толкнуть заднюю стенку шкафа. Молитвы были услышаны. Та легко поддалась, просто отклонившись и выскользнув с задней стороны. Грохот стоял сильный. Вилл зажмурилась и прислушалась, но шагов по ту сторону в коридоре не было слышно. Никто не спешил проверить, чем она тут занималась. Кое-как вытащив часть задней стенки, она дрожащими пальцами потянулась к ручке потайной двери. В голове промелькнула мысль о том, не держали ли автора "Хроник Нарнии" в этой же комнате? Уж очень похоже.       Вандом едва не завопила от радости, поняв, что дверь легко поддалась без какого-либо поиска ключа или ещё чего-то. Ещё и открылась от себя. Тот, кто хотел её скрыть, явно предполагал возможность вернуться.       Внутри оказалось просторно и светло-светло. Окна находились под самым потолком. Тут и там были разбросаны вещи. Было много пыли и паутина. Запах затхлого забивал ноздри, отчего Вилл сильно закашлялась. Увы, на тайный выход из замка эта комната не была похожа.       Вандом ещё раз огляделась, надеясь найти хоть что-то, кроме как приступа кашля. Ничего. Уже развернувшись, она случайно зацепилась за кусок тяжёлой ткани и рухнула на колени, больно ударившись о каменный пол. Ткань соскользнула с предметов, ранее укрывающихся под ней, и явила Хранительнице несколько портретов, на которых она узнала семейство Эсканор. Это было легко. По мнению Вилл, Фобос даже в детстве выглядел надменным засранцем. Плюс эти длинные светлые патлы. На портрете ему было лет тринадцать. Элион, судя по всему, не было и года. Закутанная в одеяльце, она была на руках матери, светловолосой красивой женщины. Вилл отчего-то она не понравилась. Слишком правильные черты лица, слишком идеальная осанка и волосы. Всё как-то слишком. Конечно, это всего лишь портрет, но дама, смотрящая с него на Вандом, была какой-то фальшивой. Отец Фобоса и Элион был, напротив, будто лишним. Он даже стоял поодаль.       Рассматривая ещё какое-то время портрет, Вилл отодвинула его, чтобы посмотреть, что лежит за ним, но пришлось тут же вернуть картину на место. И так несколько раз. До слуха долетели громкие перекрикивания из коридора.              Стражница, словно безумная, ломанулась обратно, захлопывая за собой потайную дверь. Вставлять на место часть шкафа было некогда, так как кто-то уже пытался справится с дверным замком. Вилл просто задвинула этот кусок за громадину из дерева и закидала, как могла, всю вываленную одежду обратно. Такую её и застал Улдеах. Запыхавшаяся, с паутиной на голове и ворохом одежды в руках.       — Подбираете новый наряд? — иронично поинтересовался он, заходя в комнату.       — Да. Ведь Фобоса может пронзить внезапное желание меня видеть, — фыркнула в ответ Вилл, откидывая в сторону ненужные тряпки. — Грязная футболка и джинсы явно не придутся вашему злыдню по вкусу.       Улдеах давно привык к неуважительному обращению в сторону своего "начальства" от этой стражницы. Поначалу это резало слух, а сейчас лишь фон.       — Осторожнее, — мягко предупредил он, надвигаясь. — Ваши слова всегда могут быть услышаны.       — И что? Думаете, он оскорбится? Было бы весьма кстати, — несмотря на весь свой внутренний саботаж, Вандом не могла обращаться на "ты" к этому офицеру. И вообще, их диалог всегда был каким-то неправильным. Не может подчинённый Фобоса так обращаться к пленнице. Слишком галантен. Слишком спокоен.       — Едва ли Князю есть дело до ваших слов. Однако вам никто не разрешал брать чужую одежду, — отточенным движением офицер застегнул кандалы на запястьях девушки и подтолкнул её к выходу. — Её могут забрать. А так как ваша, я так понимаю, была разорвана в порыве злости и отвращения, — мужчина кивнул на драные лоскуты, лежавшие у ширмы. — Вас могут просто оставить голой.       Вилл нервно сглотнула и отшатнулась от Улдеаха. Какая непрямая, но угроза. Удивительно это слышать от него. Видимо, в этом сила такого образа. Приторная вежливость прикрывает опасность?       — Вы...       — Нет. Не я. У меня на это нет ни желания, ни времени. Но это первое и последнее предупреждение. Мне же не придётся возиться?       — Нет, — твёрдо ответила Вандом.       Ответ не сильно бил по её самоуважению. Согласие обеспечило стражницу чистой одеждой и спрятанным в потайных карманах жакета чьим-то тайным дневником. А ещё, судя по находке за потайной дверью, не только Фобос являлся злом Меридиана.

***

      Крепость Кондракара величественно вздымалась среди пышных облаков. Существующее в гармонии пространство обещало умиротворение и покой. Но только не для Оракула.       Внешне молодой мужчина, а разумом мудрый старец, проживший много тысяч лет, с выражением полной сосредоточенности вынырнул из созидания сотни тысяч миров. Хмуря седые брови, он плавно качнулся, окончательно сбрасывая с себя оцепенение.       — Что видел твой взор? — Тибор, терпеливо ожидавший всё это время, оказался по правую руку от Оракула. Он был весьма обеспокоен. Ведь даже предвидя будущее, всегда есть несколько исходов. И не каждый удачный. А Оракул видел будущее, и ведения его были не столь радостны, как хотелось бы.       — Смута. Много сомнений и решений, лишь усложняющих. Я закрыл завесу полностью для того, чтобы уберечь стражниц. Не имея права вмешаться, я сделал это и получил сполна. — мужчина устало выдохнул и обратил свой взгляд на друга. — Люба предупреждала.       — Люба всегда считает лишь свои решения правильными. Будучи стражницей много сотен лет назад, она, верно, забыла, что ей не приходилось брать эту ношу в столь юном возрасте. — Тибор недовольно покачал головой.              Бывшая стражница, а ныне член Совета Кондракара, не могла ни дня прожить в согласии с решениями Оракула. Она всегда была против. Тибор каждый раз благодарил мироздание, что Оракулом ей никогда не стать. Иначе воцарился бы хаус.       — Но к чему привело моё желание защитить? — заметил Оракул, делая шаг в сторону открытого балкона одной из крепостей. — Продолжая битву, мы потеряли бы всех стражниц, отдав Меридиану слишком большой перевес на весах Мироздания. Время... Я дал его, чтобы они стали сильнее. Но всё привело к расколу.       — Живые, но порознь... Не это ли лучше, чем оплакивать и вновь ожидать нового возрождения? Смерть невинной Кэссиди стала слишком большой платой за правильное решение.       — Лучше. Несомненно! Однако сейчас две стражницы всë ещё на пути опасности. Я вижу их будущее. Оно весьма... — Оракул мягко улыбнулся, глядя куда-то вдаль. — Решение одной из них положит началу совершенно новому пути. Он будет сложен, тернист, покрыт, как об этом говорят люди, ложью во благо. Но даст взамен новое начало. Другая же борется сама с собой, не давая возможности возродиться, как Фениксу.       — Меридиан?       — Именно он. — кивнул Оракул, вновь поворачиваясь к другу. - Есть ещё один исход. Не столь очевидный, но такой важный. Как жаль, что этим детям пришлось стать воинами.       Молчание окутало Оракула и его верного друга и советника Тибора, позволив каждому подумать. Тибор уже знал, какое решение примет Оракул в этот раз. Мужчина откладывал это столько,сколько позволяло течение жизни. Но сейчас пришла пора.       — Я открываю порталы вновь! — голос его был твёрд. — Я снова в стороне. Но в этот раз у каждой из стражниц найдётся свой защитник. Да будет так!       — Не рано ли? Есть ли смысл, прождав несколько лет, опять открывать пути на Землю? — Люба вынырнула из-за колонны, будто призрак. Бесшумно и пугающе быстро.       Тибор не смог подавить вздох недовольства. Он старше на многие века. Присутствовал при создании завесы, всегда находился рядом с Оракулом, помогая. Видимо, Люба была той силой, что работала в противовес. Иначе как объяснить, что, присутствуя в Совете, она не поддерживала ни единого решения Оракула?       — Смысл есть во всём, — Оракул даже не обернулся на её голос. Он знал с самого начала, что Люба рядом. Следует по его пятам, но прячется, будто может также спрятать свои мысли. — При определённых решениях мы скоро встретимся со Стражницами. С целыми и невредимыми.       В следующий миг весь Кондракар окутала серая дымка. Она становилась плотнее и твёрже, будто кокон. Что-то громко трещало, сопротивляясь натиску силы Оракула. Но эта битва была заранее проиграна невидимым противником, так как едва мужчина взмахнул кистью, всё рассеялось. Как только это закончилось, в голову Оракула ворвались миллионы голосов. Он снова слышал людей. Он снова ясно видел Стражниц.

***

      Калеб встал задолго до рассвета. Предыдущие несколько дней высосали последние силы и измотали уставшего повстанца так сильно, что однажды он обнаружил себя заснувшим прямо за обеденным столом. Изнурительные собрания продолжались порой до глубокой ночи. Поэтому на отдых оставались жалкие пара часов. Он и его люди должны были учесть всё. Или хотя бы попытаться.       Проведя по лицу ладонью, парень резко поднялся и начал в спешке натягивать на себя одежду, заодно повторяя уже в сотый раз план действий. Идею Авалора заманить людей Фобоса на открытую местность вблизи от фермерских угодий, Калеб отмёл сразу. Чистое самоубийство для солдат и погибель для мирных людей. То, что это было слишком рискованно, казалось, понимали все, кроме него самого. Хотя старый приятель отца убеждал, что при его знаниях и опыте бой пройдёт с минимальными потерями и с высокими шансами схватить, а в идеале — убить выродков Князя. Риск... Это было полным описанием Авалора. Он выбирался из, казалось бы, самых безнадёжных ситуаций, добывая ценных пленных или информацию. Но слишком высокой ценой. Что делать со всем этим "ценным" грузом, если не останется бойцов? Было решено переиграть всю партию. Идти в обход вблизи горного перевала, дабы выйти к Северной стороне замка, граничащей с тёмной чащей.       В этот лес с деревьями высотой, как те огромные дома, которые Калеб видел на Земле, никто не совался без двух вещей: очень острой необходимости или желания умереть страшной, мучительной смертью. Но твари, кишащие внутри, не совались к жителям Меридиана. На протяжении долгих веков королевская семья своей магией сдерживала их. Калеб иногда думал, что Фобос не единожды был в этом лесу. Иначе откуда такая больная фантазия на создание выродков вроде Седрика или той мелкой паскуды, которая превращается в паучиху? Кроме того, помимо живности, в лесу росли очень редкие растения. Такие же редкие, как и ядовитые.       Два отряда: один через перевал, другой в обход. Люди Калеба с последней вылазки доложили, что Седрик с небольшой группой солдат рыщут по этим землям в поисках чего-то очень важного. Настолько, что змееныш берёт с собой часть лучших офицеров. Повстанец усмехнулся, поправляя воротник плаща. Забавно, что люди Фобоса между собой зовут Седрика драконом, а для Калеба и остальных он "змеëныш". Гадкая ползучая тварь и, к сожалению, очень живучая. Но ничего. В этот раз им есть чем удивить оборотня.       Выдвинулись на рассвете. Дорога была не самой простой. На Меридиане было лето. Однако затяжные дожди превратили тропы и пути в нечто между болотом и ямами с отборной грязью. Передвигались, как могли быстро. Вперёд пустили разведку и следопытов. Чаще всего приходилось двигаться перебежками.       — Ещё полдня пути, и мы будем на месте, — остановившись на привал, Войд с удовольствием откусил кусок от ещё тёплой хлебной лепёшки. — Если бы мы двигались отрядами...       — То ты сам понимаешь, что это было быстрее, но так нас легче обнаружить. — Калеб аккуратно доставал из небольшого мешка что-то, что было завëрнуто в плотную чёрную ткань. Его друг тут же перестал жевать, внимательно рассматривая предметы в руках главного повстанца.       — Это они?       — Да. — парень, едва дыша, разворачивал каждый из семи небольших шаров. Они были полностью серые, с разноцветным переливом. Размером не больше, чем куриное яйцо.       — Какие-то... Мелкие, если честно, — Войд очень сомневался, что они помогут. Чешуя слишком прочная. Её не берут сразу ни меч, ни стрела. А если кому и удавалось пробиться к коже, то нанесённые увечья, казалось, не причиняли никакого вреда.       — Они пропитаны ядом Heracleuma. Отмокали в нём несколько месяцев, — начал Калеб, касаясь одного из шаров через кусок ткани, в котором они лежали. — Будет очень больно, долго и ничего не сможет заживить. Достаточно хотя бы одного. А если все семь — лучший исход.       — Откуда ты их вообще взял? — Войд уже с некой напряжённостью смотрел на друга.       Неужели ради этих штук Калеб сунулся в чащу? Как узнал рецепт? Ответа не последовало на произнесённый вслух вопрос, а оставшиеся в мыслях он не стал озвучивать.       — Голыми руками их трогать нельзя. У меня и Авалора будут специальные перчатки. Каждому несколько попыток. Надевают как наконечники стрел. При соприкосновении с раной разъедают плоть, проникают внутрь и остаются там. Растворяются медленно и постепенно отдают яд. — Калеб разложил ядовитые шары в два разных мешка, один из которых спрятал на поясе. — Будет умирать мучительно. Это однозначно. Насколько долго... Не могу сказать. Скорее всего, насколько хватит его живучести. А самое главное, — повстанец довольно улыбнулся. — Ни магия Фобоса, ни кого-либо ещё не сработает, чтобы их вытащить. Обычный лекарь ни чем не поможет. Противоядие нужно подобрать точно, а для этого понадобится время, которого не окажется вдоволь.       — Звучит... Устрашающе, но крайне обнадëживающе. Неужели у нас повысились шансы загнать ублюдка в могилу? — одна из главных мечт повстанцев могла осуществиться уже сегодня. Ручной оборотень сдохнет, а его солдаты останутся без главного.       Войд не был уверен, что Фобос найдёт замену быстро. Сам Князь очень силён, но вряд ли сможет одновременно сражаться в нескольких частях своего же королевства, охранять сестру и прятать стражниц. Пока наследная принцесса не вступила в полную силу, у повстанцев есть надежда на будущее без еë брата узурпатора.       — Идём. Наша часть отряда должна выдвигаться уже через пару минут, — Калеб, пока его друг был в своих "мечтах" успел вновь собраться и свериться с картами.       — Ещё один вопрос, — вдруг резко произнёс Войд, схватив Калеба за плечо, останавливая. — Почему только у тебя и Авалора? — вопрос прозвучал с явным подозрением.       Главарь недовольно выдохнул, но тихо ответил:       — Ему одному я их не доверю. А в случае чего... — парень слегка замешкался. — Командовать станешь ты. А во главе его отряда встанет мой отец.       — Нет, так не пойдёт, — запротестовал повстанец, несогласно мотая головой. — Ты должен быть с отрядом. Ты...       — Это решено! — дернув плечом, Калеб обошёл друга и поспешил вперёд.              Времени на препирания не было. Он всё решил. Чтобы всадить эти штуки под кожу, придётся подобраться близко. А это очень большой риск. Авалор был идеальным кандидатом. Словно ищущий смерти, он бросался в омут с головой, наплевав на исход. Никому, кроме себя самого, Калеб больше не желал такой участи. Кажется, Войд ещё пару раз окрикнул его, но никакого эффекта это не возымело.

***

      Пустить слух лазутчикам повстанцев, что он и его люди ищут что-то важное у самой тёмной чащи, было верным решением. Отчасти это была правда. Несколько собственных разведчиков ещё в начале весны доложили, что мальчишка зачем-то наведывался в приграничный подлесок. Несколько раз. И в разных местах. Изловить его не вышло.       Спустя время, когда Седрик принёс Фобосу рыжую Хранительницу и в придачу головную боль для себя в виде Корнелии, мысли о том, что искал Калеб, ушли на задний план. Казалось, довести Вандом до грани, где она согласится на последнюю в своей жизни сделку, будет легко. Но слишком много "но". Физически воздействовать нельзя. а морально девчонка была крепким орешком. Использование масла из ягод белладонны и самих ягод в ожидании, когда собственные галлюцинации доведут стражницу до ужаса, лишь усилило волю рыжей и её сопротивление. Она голодала, терпела унижения в виде отсутствия удовлетворения даже самых базовых потребностей, тем самым вынуждая Фобоса искать другие варианты. И вот тут снова вернулась мысль, что всё-таки искал предводитель повстанцев? Может быть, это нужно и Седрику?       Поиски в свитках, старых книгах, ради которых он поднимал охотника десятки раз, не дали результат. Взять Кристалл под свой контроль есть и другой способ. Весьма кровожадный для жертвы, но Фобосу нужен был результат. То, что полностью поменяло бы все планы Князя насчёт Элион и Вилл, находилось глубоко в чаще. Люди там не выживут или протянут совсем недолго. Есть безопасные тропы, но найти их весьма трудно. Даже почти невозможно. Кажется, начало одной такой тропинки оборотню обнаружить удалось. Не без помощи "пастушка".       — Как долго их ждать, Лорд Седрик? — нетерпеливый молодой офицер действовал ему на нервы. Но в этот раз Улдеах командовал лучниками, а Дайралт контролировал лурденов, тролеобразных монстров на службе у Князя.       Миранда в последнее время не участвовала в сражениях, так как была фигурально привязана к свите Элион. Это было досадным упущением. Ведь паучиха являлась умной, быстрой и почти такой же неуязвимой. Седрик давал ей вымещать злость на предателях и шпионах. В допросах участвовать брал редко. Она с лёгкостью могла переусердствовать. И кроме кровавого бульканья изо рта несчастного ничего больше не услышишь.       — Не больше четверти часа. Судя по их громкому топоту. — в человеческом обличии, слух у Нага был не таким острым, как во второй ипостаси, но намного лучше, чем у всех остальных.       — Стоит признаться, я не сразу понял, что это не обычная вылазка, а несколько отрядов разбитых на мелкие группы. — честно признался офицер, пытаясь проследить за взглядом командира.       — Поэтому ты всё ещё младший офицер, Ивас. — не собираясь дальше продолжать бессмысленный диалог, Седрик двинулся вперед, негромко, но чётко раздавая команды. — Лучники уже заняли высоту. Мой отряд уходит вниз в прямое сражение. Поэтому не медлить! По сигналу выпускаете стрелы в три волны. Но повторяю. Дождись сигнала!       Всё пришло в оживление. Если не приглядываться со стороны, горный склон стал похож на муравейник. Седрик с каждым шагом чувствовал приближение повстанцев. В крови бурлило предвкушение битвы, азарт, и тем не менее, он был крайне сосредоточен.       — Дайларт поведёт лурденов в обход, загоняя это отребье в кольцо. Как только услышите его горн, значит, выпусти ещё и ларвеков, чтобы догнать отстающих! — Оборотень поправил меч на поясе.       Спускаться в змеином обличии нет нужды, а меч всегда может пригодиться в ближнем бою, если придётся задержаться в теле человека. За ним почти шаг в шаг следовал охотник, и семенила гончая.       — Ты знаешь, кого искать. Кто будет мешать на пути — твоя добыча. — на голом черепе появился жуткий оскал, а гончая в нетерпении рыла лапами землю, готовая сорваться с места, лишь только хозяин даст добро.       Дело осталось за малым. Взяв небольшую часть людей, Седрик спустился в долину и началось представление. Правая рука Фобоса с солдатами были там лишь для того, чтобы отыскать очередную возможность Князя укрепить свою власть. Не более. Они не ждали повстанцев, не устраивали им засаду и не ожидали этого же в ответ. Стоит отдать должное пастушку. Он не стал гнать всех людей разом и точно также разбил их на мелкие группы. Только это не поможет. При лучшем исходе лурдены, пущенные следом, перебьют немало повстанцев ещё на подходе. А Седрик вернётся обратно в замок с приближенными Калеба или самим мальчишкой. Фобос велел добыть того любой ценой. Осталась пара минут до их встречи.       — Значит, правду говорят. Ручной змеëныш Фобоса выполз по заданию своего господина и рыщет у тёмной чащи? — голос Калеба был полон довольства.       Седрика всегда забавляло бахвальство мальчишки, возомнившего себя лучшим воином. Хотя, может быть, среди этих крыс, скрывающихся под землёй, он и был таковым.       — У тех, кто так говорил, давно вырваны языки. И ты сам это видел, пастушок, — Наг медленно обернулся, ухмыляясь. — Как понравился подарок?       Кулаки Калеба сжались от злости. Бедные, искалеченные, вернувшиеся из замка, они не только не могли говорить, а кто-то видеть и слышать. Но несколько бедолаг, ослеплённые, с кровавыми дырами вместо глаз и пробитыми ушами, ползли по грязи, по холодной земле в поисках помощи. Если везло, что звучало абсурдно, они умирали сразу. Кто-то натыкался на крестьян или своих, кто-то погибал в мучениях.       — О, я вижу, тебя настигли чудные воспоминания, — Седрик остался доволен тем, что спесь с мальчишки сбилась в мгновение.       — Ублюдок! Ты изуродовал людей!       — А чего ты ожидал? Что я приглашу их на чай, и мы чудно поболтаем? — среди солдат оборотня раздались короткие смешки. — Ты как назойливое насекомое. Как и твоя... — сделав витиеватый жест в сторону вышедших вместе с Калебом повстанцев, оборотень буквально выплюнул следующее слово. — "Армия". Ползаете, шуршите под землёй. По катакомбам. Назойливые, мелкие, надоедливые, рыщите по замку, изображая из себя героев. Сколько отродья вынесли в телегах с помоями? Точнее, то, что от них осталось... Ты же это тоже видел?       С каждым словом Наг убеждался сильнее, что Калеб слишком юн, чтобы быть вождëм. Импульсивный, резкий и несдержанный, он едва держался, чтобы не броситься на Седрика. А тот, в свою очередь, даже ещё подбирал слова.       — Сукин сын! Ничего. Сегодня твоя змеиная туша будет сброшена туда, где тебе самое место! В гнилостный отстойник! — повстанец резко поддался назад и громко закричал. — Сейчас!       Время остановилось и одновременно понеслось как безумное. Седрик понимал, что Калеб не совсем глупец и вряд ли пустит всех своих, хоть и с разных сторон, на пусть подставное, но всё же войско оборотня. Делая вид, что отступают, Наг выманил большую часть на открытую местность и подал сигнал лучникам. На досадное удивление, по команде повстанца у части, где начиналась чаща и находилось небольшое болото, из воды повылезали пара десятков людей. С зеленоватым оттенком кожи, все перемазанные в жиже и болотной воде.       "Жабья трава" — тут же понял Наг.       Недурно. Штука редкая. После неё чувствуешь себя живым трупом ещё несколько дней и лёгкие должны быть сильными. Взамен сутки можешь дышать под водой. Где такое мог достать мальчишка? Теперь понятно, почему оборотень не учуял их. Затхлая вода и грязь скрыли всё.       Первая волна стрел. Вторая. Одни повстанцы падали замертво, другие бежали, перескакивая павших товарищей. После третьей волны Седрик подал сигнал. Вдалеке, откуда пришли повстанцы послышались душераздирающие крики. Другого и быть не может, когда тебя заживо жрет ларвек. Огромные не то черви, не то гусеницы, прожорливые существа.       Калеб досадливо выругался. Начался ближний бой. Звон стали, стоны боли и погибели. Прорываясь вперёд, он видел, что их ждали. Заветный мешочек на поясе давал надежду. В стороне мелькнул плащ Авалора. Почему же змеëныш не меняет обличие?       Седрик развлекался, выжидая, когда мальчишка подберëтся ближе. Взмах меча, выпад, и какой-то повстанец остался без руки, а затем и без головы. Ещё один упал навзничь, пытаясь удержать собственные кишки внутри живота, а его товарищ погиб быстро от удара клинка в самое сердце. Оборотень двигался молниеносно, отточено вращаясь, как волчок. Краем глаза он заметил, что надоедливый младший офицер, докучающий своими вопросами ранее, упал на колени, а затем повалился набок. Плата за ошибку и за излишнюю самоуверенность — смерть. Повстанцы тоже убивают.       С высоты спустился Улдеах с отрядом. С другой стороны гнал лурденов на поле боя Дайралт. Вскоре оборванцев из катакомб загонят в кольцо. Седрик как раз решился на обращение.       Огромный Наг — большой перевес в сражении. Но Калеб знал, для чего всё это. Подав знак Войду, чтобы тот и ещё пара товарищей прикрыла его, он двинулся в самое пекло. У них не так много попыток. Нужно ещё пробить чешую.       Улдеах спешно двигался в сторону своего командира, едва ли обращая внимание на тех, кого губит по пути. В прошлый раз промедление стоило ему... Лица. Уродующий шрам не даст больше никогда забыть ошибку.       Способность оборотня, несмотря на огромный размер, не цеплять своих уже не удивляла. Главное держаться подальше от хвоста. Но не давало покоя одно. Всё шло как-то слишком гладко. Седрика и раньше старались обезвредить первым, но сейчас складывалось ощущение, что целью был только он. Один удар. Два. Ещё больше десятка. Наг пригнулся, чтобы смести руками левый фланг повстанцев, как в его правый бок посыпались удары. То же самое произошло и с левой стороной. Затем что-то рвануло под рёбрами, и Седрик издал громкий рык, с удивлением обнаруживая трещины на чешуе. Вскоре произошёл залп таких же взрывов, и настигло уже ощущение сильной боли. Мерзкие крысы додумались закинуть промеж треснутых чешуек ручную взрывчатку. Участок голой белой кожи размером с колесо от деревянной повозки красовался на правом боку оборотня. По долине пронёсся громкий вой.       Страдание Нага принесло крайнее воодушевление повстанцам. Они стали смелее в выпадах и злее в атаках. Но и армия Фобоса не отступала, несмотря на ранение командира.       Калеб чувствовал, будто за спиной появились крылья. Иначе как объяснить, что он так быстро оказался вблизи Нага? Лёгкие горели, дыхание было быстрым, как у загнанной лошади, но он этого не чувствовал. В голове билась одна мысль: сегодня у них все шансы уничтожить большую часть прихвостней тирана. Нужно только всё сделать правильно.       Послышался звук боевого горна. А затем всех оглушило большим взрывом. Часть повстанцев отступала, другая прикрывала спину своему главарю и одному из командиров, натягивающих тетиву стрел.       Седрик успел обдумать несколько моментов. Обе стороны расставили ловушки, и как результат, на его солдат спускается огромная лавина из оползня. Это раз. Он успеет прикрыть большую часть, дав им время укрыться в ущелье, но потеряет возможность схватить мальчишку. Это два. Из ущелья есть тайные выходы к замку, о которых знают лишь несколько его офицеров, включая Улдеаха, поэтому они могут уйти. Это три. И последнее. Догонять их никто не станет, иначе повстанцев погребëт заживо. Решение было принято.       Стрекочущий голос донёсся до армии Фобоса. Приближённые офицеры тут же отдали приказ, а Седрик резко рванул в сторону, укрывая своих людей. А затем темнота и ощущение, что нечто выжигает его изнутри.       Еле живой. Раненый. Но результат того стоил.       — Четыре из семи, — прошептал Калеб, уже после сражения, возвращаясь обратно в поселение. Они многих потеряли. Но главное, змеëныш должен сдохнуть в муках сегодня же ночью.

***

      Корнелия проснулась, понимая, что нещадно проспала не только свой завтрак, но и Седрика. В спешке одеваясь, она тут же постучалась в его покои и вошла, не дождавшись ответа. Пусто. Нет, Наг никогда, конечно, не предупреждал её, куда именно уходит и сколько его не будет, но прежде чем уйти, бросал дёргая одним уголком губ: "Миранда не даст тебе скучать". Это значит, что помимо Улдеаха за Хейл будет периодически ходить паучиха. Но к ней так и не ворвалась мерзкая восьмилапая, чтобы вытащить из постели. Странно.       Корнелия огляделась. Заправленная постель, все вещи на своих местах. Лишь приоткрытое окно и потухший камин говорили о том, что хозяин комнат всё же здесь был. Может, случилось что-то из ряда вон выходящее, и про стражницу просто забыли?       Девушка вновь окинула покои взглядом, будто думала найти какую-то подсказку. Тщетно. Ничего. Тогда стоило попытать удачу и найти Элион. Всё равно та приглашала на прогулку в саду ещё вчера.       Логичнее было спуститься вниз, в казармы. Но если Седрик не удосужился послать даже своих подручных за ней, значит присутствие Корнелии и не требовалась. Кто знает, может быть, это еë единственный выходной? В конце концов, куда она денется?       Элион действительно была в саду. Сидя в тени одного из деревьев на кованной скамье, она мучила в руках несчастную розу, то сминая, то расправляя лепестки. Взгляд принцессы был застывшим, устремлённый в никуда.       — Элион, что стряслось? — стражница поняла, что принцесса не заметила её присутствия, даже когда та подошла вплотную.       — А? Нет, ничего. Я думала, ты уже не придёшь... — растерянно ответила она. — Присаживайся.       — Прости. Я проспала, потому что... — Хейл немного замялась. Будильников здесь не было, поэтому любившую поспать до обеда стражницу будил Седрик. Последние два слова вместе не стоило произносить при Элион. Хотя на самом деле в этом не было какого-то иного смысла, и "будил" слишком мягко сказано. Мужчина громко бил кулаком по двери, а затем заходил лично и, если этого было недостаточно, лёгким движением когтистой руки проводил по стеклу, заставляя Корнелию буквально взвизгивать от неприятного звука. — Вчера я закончила работу пораньше, а сегодня утром меня не разбудили. Улдеах или Миранда... Никто мне ничего не...       — Седрика нет в замке со вчерашней ночи. — перебила её Элион, всё также глядя куда-то вдаль. — Мне, конечно, стараются сообщать лишь самое необходимое, если дело касается военных операций, но я... Знаешь, мне не стыдно признаться, что я заставила их рассказать. В этот раз Фобос прямо сказал, что это очень важно. Возможно, сегодня всё закончится. Понимаешь? Они схватят Калеба, и тогда у нас будет возможность договориться! Представляешь?       Корнелия лишь покачала головой. Слова Элион заставили её не на шутку взволноваться. Наивная Эсканор свято верила, что её брат сядет за стол переговоров с повстанцами. С их главарём. Что это? Слепая вера в лучшее или нежелание замечать весь абсурд?       — Думаешь, не получится?       — Не знаю... Я всегда сильно волнуюсь за него, Корнелия. Хоть и знаю, что ваше ужасное проклятье даёт ему преимущество. Но ведь это так опасно, а я могла бы помочь! Не будь моя магия так нестабильна...       — Элион, — Хейл взяла руки подруги в свои. Роза, окончательно смятая принцессой, больно уколола Корнелию, прежде чем упасть на землю. Видимо, Звезда Меридиана была и правда не на шутку обеспокоена. Ведь ладони были ледяными, несмотря на тёплый летний день. — Ты знаешь, на что способен Седрик. Я уверена, тебе не о чем переживать. — поддерживать подругу было трудно. Ведь сказать, что беспокоиться за Нага нужно в последнюю очередь, нельзя. Как и то, что она всерьёз надеялась на хорошую взбучку, которую Калеб задаст этому заносчивому засранцу.       — Всегда стараюсь думать о хорошем. Но сегодня как-то особенно беспокойно. Ведь... Уже должны были все вернуться. Так много солдат ушло. Я видела в окно Южной башни. Тайком пробралась.       — Милая, — хотелось сказать, что Седрик не стоит и самой маленькой нервной клетки, которою Элион на него потратила. — Волнение ничего не даст полезного, так что стоит занять себя чем-то. Например... Могу ли я попросить тебя показать мне библиотеку? Вряд ли я пойму хоть слово из местных книг, но всё-таки. Или расскажи мне о баллах или праздниках, которые отмечают на Меридиане?       Элион кивнула и, устало улыбнувшись, встала со скамьи, потянув за собой Корнелию. Но вскоре Хейл пришлось уйти, так как к их небольшой компании присоединилась Миранда. Стражнице пришлось сослаться на что-то забытое, не помытое и очень срочное. Элион, кажется, даже не обратила внимания, вцепившись в Миранду своими вопросами.       Минул обед, а затем время ужина. Ещё после полудня за ней всё же приставили незнакомого стражника, чтобы девушка точно не оставалась без присмотра.       В замке сгущалась тревога. Она видела это на лицах остальной прислуги. По кухне то и дело волной прокатывались перешëптывания. Нервное напряжение начинало потихоньку передаваться и стражнице Земли. Из всего, что говорили, стало ясно одно: из города приходили вести, что повстанцы вернулись, а в горах сошел оползень. Кто-то рассказывал, что выжили лишь единицы. Кто-то, что армия Фобоса погребена под тонной грязи. Находились и те, кто уверенно заявлял: "Сплетни. Не более. Просто выродков добивают. Скоро наши вернутся". Корнелия больше не видела Элион, но понимала, что та, скорее всего, на грани.       На дворе была полночь. Корнелия могла давно отойти ко сну, но спать не хотелось совершенно. Она ходила из угла в угол в покоях Нага. Вернётся ли он? А если нет, то что станет с ней? Передадут кому-то ещё? Может быть, повстанцы всё же одержали победу и сейчас планируют осаждать замок?       Вопросов была уйма, а ответа ни одного. В очередной раз подложив дров в камин, девушка села уже в облюбованное кресло. Решила, что подождёт ещё немного. Не хотелось бы снова быть вытащенной из постели.       Кажется, она всё-таки задремала, когда послышался ужасный грохот и входные двери распахнулись настежь, ударяясь о стены. Корнелия буквально подскочила на месте, перепугавшись. На пороге стоял, покачиваясь, Улдеах и ещё один офицер, которого девушка видела, но не знала лично. Оба мужчины, закинув на плечи руки оборотня, старались аккуратно, но быстро завести его в комнату.              Мельком оглядев последнего, Хейл нервно сглотнула. Бледнее обычного, с кровавыми разводами на лице и шее. Он всё ещё был в сознании и глухо шипел. Правая сторона тела была залита кровью.       — Дальше сам! — с трудом открывая глаза, рявкнул Наг.       — Ты едва стоишь! Я приведу Олграта! — возразил ему Улдеах. Стражница впервые услышала, как мужчина обращается к Седрику на "ты".       — И завтра же твоя голова будет красоваться отдельно от тела! — оборотень сделал попытку оттолкнуть офицера, но лишь взвыл. Затем его помутневший взгляд остановился на растерянной Корнелии, стоящей уже посередине комнаты. — Вот она поможет, — кивнув в её сторону, он снова попробовал освободиться от "поддержки".       Неосознанно девушка сама сделала несколько шагов вперёд, совершенно не понимая, как может помочь.       — Это просто полная... — Улдеах, кажется, сдержался только из-за стражницы.       — Выметайтесь вон! — рявкнул Седрик, но офицеры не двинулись с места. — Это, блять, приказ! Ей не запрещено приближаться ко мне. А вас выпотрошат, если узнают, что вы вообще сюда заходили! Ты, — он обратился к Улдеаху, — Принимай командование и выметайтесь! Я сказал вон! — прежде чем уйти, офицер, которого Корнелия не знала, выругался себе под нос, а Улдеах со злостью ударил кулаком в косяк двери, отчего тот жалобно заскрипел. Они закрыли за собой тяжёлые двери, оставив стражницу один на один с раненым оборотнем.       Седрик собрал всë, что осталось от его сил, и направился к постели. Но не рассчитал и споткнулся, едва не упав. Его подхватили тонкие женские руки, неловко обняв за талию. Мужчина не сказал ни слова. Только неудобно согнулся, утыкаясь носом в шею Хейл. Та в ответ нервно сглотнула и не нашла ничего умнее, чем сказать: "держу".       Наг был очень тяжёлым, и Корнелии с трудом удавалось удерживать равновесие вместе с навалившимся на неё оборотнем. Она пыталась помочь ему дойти до постели, выступая в роли опоры и сосредоточенно делая шаги, когда поняла, что Седрик рвано дышит, всё так же уткнувшись в неё лицом.       — Я помогу тебе лечь, Седрик. Эй, слышишь? — Хейл ожидала чего угодно, но не того, что произошло в следующий момент.       — Как же ты чертовски вкусно пахнешь, стражница, — оборотень глубоко вдохнул, почти касаясь губами шеи девушки. На этом его сознание окончательно покинуло мужчину. Мелькнувшая мысль, что стражница вполне себе просто добьëт его, вызвала бы только досадную усмешку.       Тело Седрика начало заваливаться набок, и Хейл стоило больших усилий сделать так, чтобы Наг оказался лежа на постели, а не перед ней.       Вбежавшая Элион застала подругу в грязи и чужой крови, стоящей перед человеком, ради которого наследная принцесса была готова на всë.       — Умоляю, помоги ему! Спаси! — всё, что услышала Корнелия, прежде чем Звезда Меридиана разрыдалась, так и не подойдя ближе.