Последний шанс

Был уже глубокий вечер и на улице уже давно стемнело. Женщина лет тридцати, которая была явно чем то обеспокоена стучала в дверь дома. Дверь ей открыл высокий парень с чёрными, как смоль, волосами и такого же цвета глазами. — извини, не мог бы ты позвать Манджиро-куна? — а вы собственно кто? — я Ая. Ая Ханагаки — мама Такемичи. — Нии-сан, кто там пришёл? — раздался детский голос из гостинной и светловолосый мальчик.- Ая-сан? Что вы здесь так поздно делаете? Пройдите в дом. Женщина прошла на порог. — Манджиро-кун, ты не знаешь где Такемичи? Он уже давно должен был быть дома, а сейчас уже так поздно. Я подумала, что ты мог бы знать где он. — подождите, Такемучи/Такемичи не вернулся домой? — сказали в один голос братья. — да, я уже звонила родителям Хинаты-чан и Кисаки-куна, они тоже ничего не знают. Так ты тоже не в курсе? — нет. Ая-сан, пожалуйста, разувайтесь и проходите в дом. Постарайтесь не волноваться, я обязательно найду Такемучи. Манджиро сопроводил женщину в гостинную. На гомон пришёл и дед Сано вместе с Эммой, потирающей сонные глаза, видимо, девочка до этого уже спала. Вся семья Сано была в сборе, а Ая с каждой минутой сильнее начинала волноваться, думая, что с её сыном точно что-то случилось. Конечно он мог не уследить за временем и прийти позже, но не на столько же. Женщина уже еле могла сдерживать слёзы. — он мог заблудиться? — спрашивал Шиничиро. — не мог. Такемичи уже давно гуляет один и хорошо знает окрестности. — отвечала женщина, утирая слёзы. Эмма пытаясь её успокоить, обнимала Аю и говорила что всё будет хорошо. Дедушка тоже пытался приободрить женщину, а Шиничиро задавал ей кучу вопросов. За этот год, Такемичи стал для этой семьи важным человеком и каждому её члену была небезразлично его состояние. Манджиро сидел на диване с задумчивый видом и пытался понять, куда мог бы деться Ханагаки. В голове промелькнула одна мысль от которой всё тело затрясло и Сано вскочил со своего места с криком: — блять! Чёртов Такемучи! Ая-сан, оставайтесь здесь, я приведу вашего сына в целости и сохранности. — это было последнее, что сказал мальчик перед тем, как выбежать из дома. Остальные проводили его поражённым взглядом. Мальчик быстро бежал по дороге, надеясь, что его мысль не окажется правдой. Его дыхание сбилось, а ноги начинало подкашивать. Парень не обращал никакого внимания на кучу людей, которых он задел, когда бежал, не обращал внимание на их гневные крики, даже сигналящую машину, которая чуть его не сбила, внимание не обратил. Он просто продолжал бежать, забив на свою усталость. Главное сейчас было проверить свою худшую догадку. Яркий свет всё приближался, а клуба дыма, стремящиеся вверх, становились всё отчётливее. Наконец, его взору открылся, горящий двухэтажный дом, а языки обжигающего пламени освещали всю округу, пугая, своими размерами. Вокруг уже побралать толпа соседей и тех, кто просто проходил мимо. Люди просто надеялись, что внутри никого не было. Как высокомерно с их стороны, было так считать, там же и вправду могли быть люди, что прямо сейчас буквально сгорали за живо, а они просто смотрели как пламя стримительно разгорается. Они говорили, что внутрь забежал какой-то мальчик, и буквально называли его самоубийцей. Пожарных, как и машины скорой помощи было не видать. С каждой секундой Сано сильнее погружался в отчаяние, последней точкой стал тёмноволосый мальчик, который уж было собирался забежать в дом, но из огня вышел Такемичи. Сердце Манджиро пропустил удар, когда он увидел, что тот вынес из дома двух человек и аккуратно положил их на газон. Подойдя к Коконою он вложил в его руку деньги. — это деньги на лечение. Этого, конечно же, будет мало, но большего я дать не могу. — сказав это, Такемичи начал уходить, а ошарашеный Коко сразу же подбежал к пострадавшим. Манджиро наконец вышел из супора и подбежал к Ханагаки, заключил того в крепкие объятия, но сразу же отстранился услышав болезненное шипение. Только сейчас мальчик заметил давольно большой ожог, покрывшийся волдырями, на плече Такемичи. Сано был так погружен в свои мысли, а после этого его окутало облегчение и радость, ведь он понял, что не потерял друга ещё раз. Но сейчас он уже не был рад, на сердце осели печаль, сожаление и злость, как на Ханагаки, так и на себя. На парня он злился, потому что тот его ослушался и пошёл на такой опасный шаг, не заботясь о своём собственном здоровье, а на себя, потому не смог остановить и не проконтролировал, чтобы Такемичи не жертвовал тобой. Хотелось ударить себя за такую беспечность, да посильнее, но сейчас нужно было позаботиться о Ханагаки. — Майки, что ты здесь делаешь? — что-что, тебя искал. Твоя мама пришла к нам домой и сказала, что ты не пришёл домой. — мама?! Всмысле мама?! Она же должна сейчас быть на дежурстве. Чёрт, я хотел остаться незамеченным. Манджиро всбесили слова Такемичи и он схватил парня за руки. — ты совсем ёбнулся?! Какой незамеченым! А что если бы ты пострадал сильнее?! Тогда что?! Ты хоть представляешь, что бы чувствовала Ая-сан когда ей бы из больницы позвонили?! В конце концов, ты хоть понимаешь, что чувствую я?! — из глаз Манджиро градом полились слёзы и он сильнее сжал затястья Ханагаки. — ну чего ты. Успокойся, со мной же всё хорошо. Признаю, я — хуесос. Совсем не подумал о чувствовах близких, но я не мог поступить по другому. — не говори, что всё в порядке! Только посмотри на своё плечо! Ты говоришь так, будто это какой то пустяк! Я думал, что снова могу тебя потерять! — извини меня за это. Всё и вправду хорошо, обычный ожог. — а если шрамы останутся?! — даже если и останутся, то ничего серьёзного. Одним шрамом больше, одним меньше, не вижу разницы. У меня в прошлом было столько шрамов и от пуль, и от ножей. — когда ты начал обесценивать свою жизнь?! Не относись к себе как к куску хлама! Ты в конце концов не бессмертный! - конечно не бессмертный и я это прекрасно понимаю. Прошу, успокойся. Такемичи вырвал одну свою руку из крепкой хватки Манджиро и приобнял его. Парень постепенно успокоился, но всё равно чувствовал неприятный осадок. Сано было хорошо в тёплых и таких родных объятиях. Хотелось, чтобы этот момент длился подольше, но сейчас главное было здоровье Ханагаки. Мальчик отстранился и ещё раз посмотрел на красный ожог, а ткань футболки приклеилась к коже, даже смотреть было больно. — нам нужно возвращаться, твоя мама переживает. Ты наверное устал, так что я могу тебя понести. — это совсем не обязательно. Я могу и сам дойти. — нет, давай я тебя понесу. Ты много за сегодня сделал, заслуживаешь отдыха. У Такемичи и вправду уже почти не осталось сил, да и спорить он не хотел и всё-таки согласился. Манджиро присел, чтобы Ханагаки было удобнее забраться на спину. Уже через минуту оба мальчика шли домой. Сано крепко держал парня, чтобы тот случайно не упал, а Такемичи положил голову на плечо Манджиро немного приобняв того за шею. Они шли не торопясь, хоть стоило бы поторопиться, когда они подошли к дому дверь распахнулась, а на пороге стоял Шиничиро, который собираясь идти искать их. — потеряшки нашлись! — прокричал он и из гостиной выбежала Эмма, а затем и Ая, у обоих глаза были на мокром месте. — боже, Такемичи, ты так меня напугал. Мама сильно за тебя волновалась. — женщина уже не была так рада, когда увидела ожог — где ты так?! — мама, ничего серьёзного, не переживай так. Я просто хотел помочь своему другу. — мальчик решил не углубляться в подробности. — Шиничиро-кун, у вас есть аптечка? — да, сейчас принесу. — парень ушёл за аптечкой. — сильно болит? — обеспокоенно спросила женщина. — не сильно, как будто ничего и нет. На самом деле боль была сильной, но Ханагаки не привыкать. Сейчас помимо радости из-за того, что успешно вытащил брата и сестру Инуи из пламени, Такемичи чувствовал и вину за то, что заставил побеспокоиться дорогих ему людей. Уже через пол часа ожог был ловко перебинтован и семья Ханагаки собралась идти домой. — Ая, может останетесь у нас? Время всё-таки позднее. — спросил дед Сано. — не стоит. Не хочу доставлять вам дискомфорт и так мы с Такемичи заставили вас всех поволноваться. — женщина взяла сына за руку и вышла из дома. Попрощавшись с семьёй Сано они неспеша пошли домой, где Такемичи ждал серьёзный разговор. Такемичи быстро шёл на поправку и через две недели ожог оставил в напоминание об этом дне множество мелких светлых рубцов.