Вдребезги разбитые

— Всё в порядке? — недоверчиво спросила Алеста, с подозрением глядя, как Эрик, прихрамывая, подходит к дивану. — Ещё бы, — нарочито резко отозвался Леншерр. Но Алеста видела, как тяжело вздымается под мантией его грудь, как сжались в тонкую полоску губы. Её так просто не проведёшь. У неё чутье на ложь. И на боль. — Не веришь? — усмехнулся Эрик, наконец расположившись на диване. — Мы это сделали. Что может быть не так? Но Алеста только хмыкнула и спрыгнула с подоконника. Последнее время окна просто манили её. Смотреть вниз с высоты десятого этажа, оставаясь за прочным стеклом… Она чувствовала, как осторожно проникает в сущность природы, когда, подставляя лицо лучам заходящего солнца, следит за его догорающим диском. Природа вообще невероятно красива. Особенно, когда засыпает. Небо, озарённое отблесками золотого с оттенком нежно-розового и горячего алого, тонкий силуэт луны, готовой заступиться на трон. Алеста начала замечать прекрасное. Хотя вроде теперь, когда она погрязла в крови и жестокости, краски жизни должны померкнуть. Но они становились лишь ярче. — Не верю, — совершенно серьёзно заявила Алеста и опустилась на диван рядом. Эрик поморщился, но сопротивляться не стал, даже не пошевелился, лишь с интересом наблюдал за Райс, как учёные наблюдают за подопытными зверушками. Он ждал, что будет дальше, как далеко она решится зайти. Но вместо приятного волнения Алеста ощущала лишь раздражение. — Ведёшь себя, как ребёнок, — бросила она и накрыла ладонью руку Эрика. Боль. Она пронзила сознание Алесты, заставив отпрянуть. Запнувшись о край ковра, Райс едва не оказалась на полу. — Эрик! Алеста не успела понять, что произошло. Её трясло, руки мелко дрожали, страх сковал сознание. И как она не заметила раньше? Все признаки были налицо. Алеста же видела, как Эрик побледнел тогда, видела волну, отбросившую всех на добрые метра три, видела, что потом он едва держался на ногах. Только сказать ничего не решилась, а потом переключилась на спасённых мутантов. Эрик никогда не просил о помощи. Особенно когда она нужна другим. Но Алеста должна была догадаться. Целитель она или кто? — Уходи, — отрезал Эрик. Но даже угроза вышла вымученной и притворной. Алеста не шелохнулась. Она видела, как Эрик устало закрыл глаза, рвано выдохнул, запахнул мантию и зажал ладонью правый бок. Он выглядел ещё более бледным, чем обычно. В слабом свете настольной лампы его кожа казалась почти прозрачной, лишь на щеках проступил болезненный румянец. — Я сказал, уходи, — сквозь зубы процедил Эрик. Лезвие стрелой подлетело к Алесте и коснулось шеи. Но даже оно подрагивало. — Не уйду, пока не позволишь помочь. Я целитель и… — голос Алесты прервался звоном упавшего металла. Лезвие просто рухнуло следом за бессильно опущенной рукой Эрика. Алеста бросилась к дивану. Эрик не двигался. Силы окончательно покинули его. Он всё ещё был в сознании, пустым взглядом смотрел в потолок, даже сдвинул брови, хотел возмутиться. Но Алеста оказалась проворнее. Она больше не собиралась просить разрешения. После нескольких секунд борьбы Эрик сдался и отпустил руку. Алеста откинула край мантии. Ткань уже насквозь пропиталась кровью. Эрик зашипел, снова схватился за мантию. Ещё секунда, и он оттолкнул бы Алесту, а потом выставил бы за дверь. Даже в таком состоянии с Магнето едва ли кто мог помериться силами. Но Алеста успела. Бережно она накрыла руками рану. И Эрик позволил, расслабился, откинулся на спинку дивана, давая Райс свободу действий. — Как это случилось? — голос дрогнул. Алеста, не убирая рук, смотрела на Эрика, мысли исчезли, остался один вопрос: как? Как он позволил кому-то подобраться так близко? Как потом, потеряв столько крови, делал вид, что ничего не произошло? Как вообще до сих пор находился в сознании и даже пытался разрядить обстановку? — Я не всесилен, — с усмешкой заметил Эрик. Но хмурый взгляд Алесты явно показал: не лучший момент для шуток и притворства. — Он был мутантом, подкрался сзади. Эрик говорил так спокойно, будто смертельно опасная рана под рёбрами была для него не стоящим внимания пустяком. А Алеста от одной мысли об этом чувствовала острое желание отвесить Леншерру пощёчину и стереть с его лица болезненную ухмылку. Не лучший выход. — И ты не заметил, — чтобы хоть как-то выместить злость, съязвила Райс. — Это был не металл. Лёд, скорее всего, — как ни в чём не бывало, продолжал Эрик. Алеста отпустила руки, и уверенность Леншерра в секунду испарилась. Но и сама она быстро пожалела об этом решении. Лезвие снова, мотыляясь из стороны в сторону, остановилось у шеи. — Извини, — буркнула Алеста и снова коснулась раны. Нет, она вовсе не собиралась искренне извиняться. Пусть знает, что она тоже человек, и играть на своих чувствах не позволит. — Это ты извини, — выдохнул Эрик. Алеста даже не сразу поверила своим ушам. Но Эрик виновато улыбался, вытирая руку об и без того испорченную мантию. Просто избегал смотреть в глаза. — Ты сейчас извинился? — недоверчиво заметила Райс и сразу перевела тему. — Надо освободить рану. Я не смогу исцелить полностью, но будет легче. Чёрт. Только под весёлым взглядом серых глаз Алеста поняла, как двусмысленно это прозвучало. Вот прямо сейчас она попросила Эрика… Снять одежду! Не всю, конечно, но… Более нелепую ситуацию сложно было вообразить. Эрик теперь упивался её смущением и просто с наглой улыбкой ждал, что будет дальше. А Алеста не знала, куда смотреть, что говорить. Хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы вернуть время назад и не говорить глупостей. Занесло же её ляпнуть такое. — Руки убери, — совершенно серьёзно, даже грубо бросил Эрик. Алеста повиновалась. Она снова чувствовала себя неловко рядом с ним. И откуда взялось это подростковое смущение? Она целитель, ничего больше. С этой мыслью Алеста помогала Эрику стягивать водолазку. — Мутант? Из лаборатории? — снова сменить тему. Ничего лучшего она не придумала. — Они делали оружие из мутантов. Их держали в страхе и ненависти ко всему миру, — холодно отмахнулся Эрик. Об этом он не хотел говорить. Алеста не стала расспрашивать дальше. Водолазка полетела на пол. Алеста коснулась кончиками пальцев горячей кожи, проводя линию от самого плеча до открытой раны. Эрик молчал. Но она чувствовала на себе его заинтересованный взгляд. Ждал реакции, хотел произвести впечатление. Показушник, эгоист. Второй раз Алеста едва сдержалась, чтобы не стереть печать самоуверенности с его лица. Красивый. Он ведь тебе нравится. Поэтому ты злишься. Алеста смахнула с лица упавшую на глаза прядь и заставила заткнуться внутренний голос. Она только целитель. Как только Эрику перестанет угрожать смертельная опасность, она сама уйдёт, ещё и захлопнет дверь. Ладони опустились на рану. Алеста выдохнула и закрыла глаза. Свечение медленно разгоралось, впитывая боль, передавая целительную энергию. Алеста делала это не в первый раз. И даже не в первый раз спасала жизнь. Но никогда она не заходила слишком далеко, не забывала о себе. Теперь же Алеста потеряла контроль. Свечение разгоралось. Оно пылало огнем. Оно уже озаряло комнату, перебив искусственный свет лампы. Оно разливалось по телу, впивалось иголками в кожу, выкачивая силы. И рана затягивалась. Запеклась кровь на ладонях, растворились потоки боли. В ушах шумело. Алеста уже не видела света, только чувствовала странное покалывание и свинцовую тяжесть во всём теле. А это даже приятно… Медленно проваливаться в небытие, ощущать себя творцом самой жизни. — Хватит, перестань. Где-то на периферии сознания раздался его голос. Алеста не расслышала. Всё вокруг заволок плотный туман. И вдруг кто-то грубо тряхнул её за плечи. — Что ты творишь?! — голос Эрика сорвался на крик. Алеста вздрогнула и очнулась. Свечение исчезло, лишь искорки догорали на запёкшихся краях раны. Эрик выглядел взволнованным, напуганным. Алеста была спокойна. Только тело почему-то не слушалось, его лицо расплывалось перед глазами. И что-то подсказывало: так не должно быть. Когда они успели поменяться местами? — Тебя спасаю. Алеста улыбнулась уголками губ. Ей почему-то нравилось бесить Эрика. Странное ощущение… Нет, ей просто нравилось видеть его живым, переполненным энергией. Будто груз свалился с души, сразу стало легче дышать. И даже колющая боль в груди почти не мешала. Эрик снова тряхнул Алесту за плечи. Такой наглости Райс не ожидала. Она попыталась вырваться, но крепкие ладони впились в кожу. Он наклонился ещё ближе, почти касаясь мочки уха, обжигая лицо неровным дыханием. Алеста застыла, руки обессилено скользнули по оголённой коже. Силы медленно возвращались, внизу живота разливалось приятное тепло, сердце колотилось, разгоняя кровь. В одной тонкой футболке Алесте было жарко. Сдёрнуть бы к чертям эту последнюю преграду между ними… Алеста сошла с ума. Она уже чувствовала сладкий привкус безумия. Чувства зашкаливали, им не хватало места в грудной клетке, они рвались наружу. Но Эрик был спокоен, серьёзен. И так искренен… — Я не могу тебя потерять, — неслышно выдохнул он, ослабив хватку. Мягкий и сильный одновременно, и такой глубокий. Алеста многое должна была сказать. Хотелось кричать, а потом обнять этого идиота, прижаться к его груди и признаться во всем. Но от одного его взгляда все мысли исчезли. Улеглась буря, оставив тёплый тлеющий огонёк любви. И Алеста только прошептала: — А я тебя. Он первым снёс все границы. Его руки скользили по её спине, комкая широкую футболку. В его глазах ещё горел страх. Он будто не мог принять того, что произошло, продолжал винить себя. Она понимала. Она только бросила взгляд на почти затянувшуюся рану и не к месту выпалила: — Шрам останется. — Забудь. Всё закончилось. Эрик обнимал её, не страстно, не дерзко, без превосходства и лжи. Алеста и не знала, что он может быть таким нежным, открытым, чистым, аккуратным. Он прижимал её к себе, зарывшись пальцами в растрёпанные волосы, стремясь передать всю бурю эмоций, облегчение, покой, страх и заботу. Надежду. И Алеста доверилась, впервые в жизни без остатка отдалась в чужие руки, положила голову на его плечо. В этих объятьях было слишком много искренности и наивности для взрослых людей, сломленных жизнью, для тех, чьи руки в крови, чей единственный путь — борьба. С собой, с прошлым, с миром, с несправедливостью. Эти объятья как вызов стерве-судьбе. Они не сломались! Они ещё живы и будут жить, пока есть чувства, пока есть любовь, пока они есть друг у друга! Они не скажут этого вслух. Порыв пройдёт, они вернутся в суровую реальность. Они не признаются, но останутся воспоминания и чувство. Чувство, которое сильнее ненависти и боли. Этим вечером рухнули стены. Эрик коснулся её подбородка, заставив поднять голову, посмотреть в глаза. Взгляды, одинаково горячие и счастливые, полные мгновенного наслаждения столкнулись. Он припал к её губам. И она ответила. Она целовалась впервые в жизни, неуверенно, неумело. Он взял на себя инициативу, медленно, смакуя, пробуя на вкус каждую секунду, углубил поцелуй. И она расслабилась, отдалась ему без остатка. Слабый запах одеколона, привкус железа на кончике языка. Между ними навсегда останется боль. Она вростётся в наслаждение и создаст настоящее счастье, фундамент нового мира на пепелище разрушенного, сожжённого дотла. Дыхание сбилось. Алеста обвила руками его шею, притягивая ближе, ещё ближе. Чтобы чувствовать, сгореть в чувствах, исчезнуть, раствориться, никогда больше не очнуться, не возвращаться к размышлениям, иллюзиям и пустоте. Мир перестал существовать. Не было войны, подпольных лабораторий, нуждающихся в защите мутантов, людей, возомнивших себя королями. Не было даже гостиничного номера и далёкого неба за окном. Только они вдвоём и вечность. Они слились в одно целое, такие нужные друг другу, утонули в безумной глубине чувств. Никем не понятые, отвергнутые миром, они нашли понимание и утешение. Они не притворялись сильными. Алеста отстранилась, положила голову на грудь Эрика, закрыла глаза, едва сдерживая неизвестно откуда взявшиеся слёзы. Слёзы счастья. Они так приятно жгли глаза и туманили сознание. Эрик по-отечески гладил Алесту по голове. А она просто была в безопасности рядом с тем, на чьё плечо можно опереться. Больше не хотелось быть независимой. Хотелось остановить время и навсегда остаться в этом моменте, самом странном, болезненном, необъяснимом, глубоком, самом счастливом в её жизни. Алеста заснула на его груди под бархатный баритон над ухом. Силы просто оставили её. Алеста заснула спокойной с счастливой улыбкой на губах. Этой ночью ни один кошмар не ворвётся в её сон. Этой ночью у неё надёжный защитник. Алеста проснётся утром на диване, укрытая бережно подоткнутым одеялом. Его рядом уже не будет. Он вернётся позже с кружками горячего кофе, лёгким движением уберёт с её лица растрёпанные волосы, поцелует в лоб и скажет одно слово: Спасибо. А потом начнётся новый день. И только номер в одинокой гостинице на краю города и всевидящая луна останутся немыми свидетелями короткого, но настоящего счастья.