Спящий бог

В половину третьего прозвонил будильник. Голова раскалывалась, оторваться от подушки не было сил. Альбедо старался не думать об этом. Он не дал себе и минуты, поднимаясь. Накатила волна тошноты. Конечно, он не может умереть без сна, но для работы мозга заветные часы в кровати крайне важны. Сегодня Альбедо не мог себе их позволить. Он старался сосредоточиться на том, что ему предстоит. Возможно, ему снова придется использовать свои силы. Страх от воспоминаний о прошедшем дне придал заветной бодрости. Наверное, неправильно накручивать в себе волнение, чтобы проснуться, но лучше уж так, чем быть сонным и вялым во время важного эксперимента. Вчера он написал Рейндоттир второе письмо, где рассказал о результатах вчерашней работы. Случившееся с Х-78 взволновало его. Он долго прислушивался к себе, но не мог заметить ничего необычного, о чем и сообщил своей наставнице. И все же он умолчал о том, какие навязчивые эмоции вызывал у него Х-401. Спящий бог порой казался ему странно знакомым, а еще тот сон… Кажется, он называл его Итэр. Откуда такое имя? Больное воображение разыгралось? Альбедо списал бы все на фантазию уставшего и впечатлительного разума, но что-то в глубине сознания твердило ему, что правда в другом. Вот только где эта правда, он не знал. Возможно, если он разгадает загадку Х-401, там найдутся ответы и на его личные вопросы. Альбедо собрался за десять минут. Еще за десять дошел до пятнадцатой камеры. Сахароза уже ждала его, разговаривая с девушкой из охраны, которая показалась Альбедо знакомой. Точно, она встретила его в первый день. — Эмбер? — он ведь верно запомнил ее имя? — Привет, Альбедо, — улыбнулась девушка. Сахароза тоже тихо приветствовала его. — Все спокойно пока что? — на всякий случай уточнил ученый. — Я тут с вечера стою, ничего не происходило, — отчиталась Эмбер. — Нелегкую работенку тебе Джинн подкинула, да? — Нелегкую, — согласился Альбедо. — Но все же интересную. — Вы, ученые, самые настоящие маньяки, — тихо посмеялась девушка. — Сказал человек, который расстраивается, что тут давно никто не сбегал. — Ага, — Эмбер с энтузиазмом кивнула. — А на вашу заварушку вчера меня не пригласили. — Уверен, после такого ты бы никогда не захотела возвращаться к работе, — буркнул Альбедо. — Знаешь, — Эмбер вдруг стала серьезнее. — Мой дедушка работал в службе безопасности четвертой лаборатории. Тогда технологии были другие, и камеры тут не были такими хорошими. Во время побега одного из объектов мой дедушка и умер. Но меня это не пугает. Я хочу быть похожей на него. — Значит, решимости тебе не занимать, — проговорил Альбедо. — Так и есть, — она снова лучезарно улыбнулась. — Но ты не волнуйся, я не стану попусту рисковать собой. Джин сказала, что только ты пока что способен остановить Х-401. — Пожалуй, только я, — Альбедо вздохнул. — Ладно, мы пойдем. — Удачи, — кивнула Эмбер. Ученый приложил ключ-карту к замку и открыл дверь. Постоял на входе в нерешительности, потом все-таки сделал шаг. Подошел к пульту управления. — Сахароза, все точно хорошо? — в последний раз уточнил он. — Да, — коротко кивнула девушка. Он включил запись с камер, потом нажал на кнопку, и стекло стало прозрачным. Сердце на мгновение замерло. Х-401 не спал. Он сидел на кровати, и смотрел на ученых за стеклом. Сколько он уже не спит? Минуту? Десять минут? Час? Объект смотрел на них, не шевелясь. Альбедо включил микрофон. Первым делом он хотел проверить, может ли Х-401 говорить. Если с ним возможно установить контакт, это здорово облегчило бы им работу. — Привет, — проговорил он спокойно. Объект резко повернул голову куда-то в сторону, откуда, видимо услышал звук. “Ориентировочный рефлекс, — подумалось Альбедо. — Проявляется активацией внимания на внезапный стимул и часто поворотом головы”. А может, объект просто не соотносит то, как ученый перед ним открывает рот, со звуком из динамика. — Ты ответишь мне? На это объект лишь опасливо отодвинулся от источника звука, буравя его взглядом. Так дело не пойдет. Придется войти к нему в камеру. При любых других обстоятельствах Альбедо не стал бы так рисковать. Но в данном случае в камере он или в зоне наблюдения — разницы нет. Он рискует, просто находясь в одной лаборатории с Х-401. С другой стороны, не воспримет ли объект появление Альбедо, как вторжение на свою территорию? Все-таки он напоминал зверя намного сильнее, чем человека. И все же ученый решился. Ведь ему следовало проверить свою гипотезу о том, что Х-401 откажется впредь от агрессии в его сторону. — Я зайду к нему в камеру. Ты последи отсюда. — Я вызову охрану если что-то пойдет не так, — ответила девушка. Альбедо кивнул и подошел ко входу в камеру. Железная дверь с грохотом стала открываться. Подождав пару секунд, он вошел внутрь и дверь за ним захлопнулась. Объект стоял перед ним, смотрел внимательно, но ничего не происходило. Осторожно и медленно учёный сделал пару шагов вперёд. Х-401 лишь наблюдал. — Меня зовут Альбедо, — сказал как можно спокойнее. — А тебя? У тебя есть имя? Х-401 только смотрел с непониманием. Очевидно, ему казались странными звуки, что выпускал ученый из своего рта. — Я Альбедо, — он указал пальцем себе на грудь. Объект продолжал смотреть на него. — Вот там, — он показал на динамик, — ты меня слышал раньше. Х-401 послушно перевел взгляд на динамик. И Альбедо понял кое-что. Кое-что очень важное. Спящий бог не животное, как ему казалось раньше. Ни одно животное не способно понять указующий жест. Такое простое движение, указание пальцем, понимают дети уже на первом году жизни. Но когда годовалый ребенок будет смотреть на предмет, указанный человеком, любое животное будет смотреть на палец. Однако, даже младенца учат этому жесту. Не специально, конечно, но постоянно показывая на что-то. И Х-401 с этим жестом был знаком. Ученый снова перевел палец на себя. — Альбедо. Ты можешь повторить? Аль-бе-до. Объект смотрел на него, казалось, силясь понять, чего от него ожидают. Он приоткрыл рот: — Аль… Закончить ему не удалось. Но даже от этого сердце ученого зашлось как сумасшедшее. Он способен разговаривать. Возможно, он не знает, как, не понимает речи, но говорить он способен. А значит, его можно научить языку. — Альбедо, — медленно выговорил ученый. — Аль… бе… до… Ух ты. По крайней мере, он способен повторять. Но понимает ли он? Ученый указал на кровать: — Альбедо? Объект непонимающе посмотрел сначала на кровать, потом на него. Снова на кровать, и снова на него. Нахмурился. Поднял руку и указал на ученого. — Аль-бе-до. Он понимает! Не может говорить, но понимает. Абсолютный успех. Это потребует времени, но сегодняшний эксперимент четко показал, что коммуникация с объектом возможна. Не сейчас, но в будущем точно. Альбедо приблизился к Х-401. Не способный сдержать улыбку, он снова коснулся макушки объекта. — Ты молодец, — произнес ласково и погладил мягкие волосы. Х-401 не понимал слов, но должен был понимать интонации голоса и жесты. Следовало показать ему, что тот все сделал правильно. Объект прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Молодец, — продолжал Альбедо. — Умничка. Скоро мы сможем с тобой поболтать. Только не убивай больше никого, хорошо? Конечно, его слова не были поняты. Он убрал руку, на что получил немного разочарованный взгляд. — Я должен идти, — сказал он, в голосе выражая легкую грусть. Х-401 тоже нахмурился. — Ничего страшного, я еще зайду, — он сказал это просто так, прекрасно понимая, что для объекта это лишь набор звуков. Альбедо покинул камеру. В зоне наблюдения на него восторженно смотрела Сахароза. — Это удивительно! — она не могла скрыть восхищения. — Он заговорил! Альбедо выключил запись камер. — Да, это определенно успех. Я боялся, что мы ошиблись, и на самом деле он не гуманоид. — Мне кажется, он больше похож на маленького ребенка, чем на зверя, — задумчиво произнесла Сахароза. — Ребенка? — Маленькие дети еще не обучены человеческим нормам поведения и языку. Они руководствуются тем, что заложила в них природа, напоминая больше обезьянок, чем полноценных людей. “Ты вырастишь его, как дитя”, — ему вспомнились слова Моны. — Пойдем в кабинет. Мне нужно кое-что проверить и задокументировать сегодняшний эксперимент. — Извините, — тихо ответила Сахароза, — я хотела бы поспать до начала рабочего дня. — А, точно, — он и забыл. — Хорошо. Тогда жду тебя утром. — Спасибо. Они вышли из зоны наблюдения. Сахароза отправилась досыпать ночь, а Альбедо, окрыленный своими открытиями, почти что летел к кабинету. Х-401 разговаривал. Не проявлял и намека на агрессию, был любопытен и готов учиться. Ученый не мог в это поверить. Такого счастья он не испытывал, наверное, никогда в своей жизни. Дверь кабинета закрылась за ним, он включил компьютер. Нашел снимки функциональной МРТ мозга Х-401. Хотелось бы ему иметь снимки обычной МРТ, там видно было бы лучше. Но хорошо, что есть хотя бы это. Потребовалось время, чтобы найти нужный снимок. Вот. Нижняя лобная извилина левого полушария. Зона Брокка. Центр, ответственный за моторный компонент речи, был хорошо развит. Как у любого человека, кого в детстве научили разговаривать. Он листал снимки дальше. Небольшая область в верхней височной извилине, зона Вернике, была неплохо видна. Этот центр отвечает за понимание устной речи. Он тоже был развит! Но при всем этом Х-401 не говорил… Это могло означать только одно: он умел говорить когда-то. Но по какой-то причине забыл речь и теперь не в состоянии понимать слова. Хорошо. Очень хорошо. Если речевые центры развиты, достаточно дать объекту “вспомнить” язык, и он заговорит. Это объясняло то, как он так быстро назвал Альбедо по имени. Он понимал, что ученый произносил не просто какие-то странные звуки, а целые слова и предложения. Он мог и сам складывать звуки в слова. Все это вселяло невероятный оптимизм. С другой стороны, кое-что настораживало. Если Х-401 действительно забыл, как разговаривать, мог ли он забыть и все остальное? Знает ли он, кто он такой? Даже если они научат его разговаривать, сможет ли он рассказать им хоть что-то? Если он действительно все забыл, то почему? И как это проверить? Стоит ли дождаться, пока он уверенно заговорит? Но на обучение языку могут уйти годы… Тревожило и еще кое-что. Внезапная агрессия Х-401 сразу после пробуждения. Он больше не нападал на Альбедо, но относилось ли это к другим людям? Испытывает ли он врожденную враждебность к человеку, или это поведение было вызвано чем-то иным? Проверять было бы слишком опасно. Альбедо начал составлять отчет. Столько всего нужно было описать, столько сделать выводов. За работой он просидел до самого завтрака. Может, он сумеет поймать Тарталью и спросить совета у него? Так он и решил поступить. Альбедо примерно помнил, во сколько коллега идет на завтрак, так что к нужному времени стоял у входа в столовую. За время ожидания он успел поздороваться и перекинуться парой слов с Дилюком, а потом и с Моной. Наконец, знакомая рыжая шевелюра появилась из-за угла. — Привет, — махнул ему Альбедо. — Я тебя ждал. — Ничего себе, — присвистнул Тарталья. — И что тебе от меня нужно? — Совет. — Ну пойдем, выслушаю. Они взяли себе еды и сели за столик на двоих. — Рассказывай, — сказал Тарталья. — Ты, наверное, уже слышал, что мы разбудили Х-401? — Слышал, что разбудили. А вот, что его повысили, не слышал, — он усмехнулся. — Мои поздравления ему. — Я передам, — Альбедо улыбнулся в ответ. — Так вот, он по идее должен уметь говорить. Центры речи в мозге развиты. К тому же он смог повторить за мной мое имя и даже понял, что я имею в виду. — Ничего себе успехи! — Но судя по всему, он забыл речь. То есть, когда-то умел говорить, но не помнит языка. И я задумался: а помнит ли он хоть что-нибудь? Это мой первый вопрос. — А какой второй? — тут же поинтересовался Тарталья. По его виду казалось, будто он что-то придумал. — Второй, — послушно ответил Альбедо, — в том, почему он повел себя агрессивно в самом начале. Мне хочется знать, будет ли он нападать дальше. — Тебе повезло, — Тарталья хитро улыбнулся. — Я знаю, как решить оба твоих вопроса. Альбедо от изумления раскрыл рот: — Как? — Я дам тебе поговорить с Кусанали. Это еще один объект, который я веду. — И что она может? — Альбедо было слишком интересно. — Она читает мысли. На самом деле, жуткая способность. Она знает мысли всех, кто находится в лаборатории. Все наши секреты, все секреты объектов. — И она не пытается сбежать? — Нет, ей, вроде бы, нравится в камере. Благодаря своей способности она все равно как будто бы вне камеры. Ей нет нужды общаться с людьми, ведь она знает их мысли. Ей нет нужды выходить за пределы камеры, потому что она видит чужими глазами. В общем, пока ее не пытаются убить, она довольна. Да и она все еще ребенок, так что амбиций у нее немного. — Она сотрудничает с людьми? — Ну как тебе сказать… — Тарталья почесал затылок. — Она сотрудничает, когда считает нужным. Если по твоим мыслям она видит, что ты не хочешь зла, может сказать. А может и не сказать, потому что сочтет информацию слишком личной. Она не любит выдавать чужих тайн. — В любом случае, попробовать стоит. — Тогда я могу отвести тебя к ней прямо сейчас. — Что? — Альбедо чуть не подскочил. — Правда можешь? — Разговор не займет много времени, ты сам увидишь. — Тогда веди. — Погоди-погоди, непоседа, — Тарталья рассмеялся. — Доедим сначала. Они покончили с завтраком. Альбедо разволновался настолько, что не смог засунуть в себя и кусочка. Скоро они уже покидали столовую. Путь до подземного комплекса прошел в волнении. — Она расскажет мне? — не мог успокоиться Альбедо. — Да откуда же я знаю. Только она решает. Они дошли до камеры содержания Кусанали. Тарталья открыл дверь, они вошли. Закончили необходимые приготовления: включили микрофон и динамики, открыли композитное стекло, запустили запись с камер. Перед Альбедо сидела маленькая девочка возраста Кли. Но по глазам ее было понятно, что возраст тела ничего не может сказать о возрасте разума. Тарталья молчал. Альбедо хотел было что-то сказать, но остановил себя. Девочка подала голос первой: — Вы правы, — сказала она. — Он действительно ничего не помнит. Она уже прочитала его мысли? Так вот, как это работает. — Да, — ответила она и на недоуменный взгляд Альбедо пояснила. — Я прочитала твои мысли. Ты считаешь это удобным? Ты второй после Тартальи, кто так подумал. Она немного помолчала, но потом продолжила: — Ты хочешь узнать, почему Спящий бог все забыл? Этого я тебе сказать не могу. И, к сожалению, испытывает ли он к вам ненависть я тоже сказать не могу. Я не умею читать эмоции, а он не думает в привычном нам понимании, ведь не владеет языком. Но я знаю, кто вам поможет. Это Кейя. Попросите его. И да, ты странный. Я тоже это чувствую, но ничего об этом не знаю. Больше мне нечего вам сказать. — Спасибо, Кусанали. Тарталья отключил запись и закрыл стекло. — И… это все? — ошарашенно спросил Альбедо. — Я же говорил: это быстро. Они вышли из зоны наблюдения в коридор. — Она сказала, что ты странный, — жаль, что Тарталья заметил. — Кли тоже говорила мне об этом, — сказал Альбедо. — Я думаю, объектам я кажусь необычным из-за того, что Рейндоттир изменяла их геном при создании меня. Альбедо даже не совсем врал. Это была версия, одна из самых вероятных. Тарталья решил сменить тему: — Значит, твой объект все-таки ничего не помнит. — Интересно, почему. — Что стало тому причиной, да. Случилось ли это до того, как он уснул или же… Он вдруг остановился. На губах Тартальи заиграла ухмылка: — Я знаю… я знаю, что произошло. И ты тоже должен знать. Ну-ка, Альбедо, подключи мозги. — Ты думаешь, я не пытался понять? — ситуация немного злила. — Я не знаю. — Подумай: что вы использовали для того, чтобы разбудить его? — Аппарат ЭСТ… Стоп… Боже… — Именно. Побочный эффект процедуры электросудорожной терапии… — Потеря памяти. Альбедо готов был рвать на себе волосы: — Но память не стирается подчистую! Забывается то, что было прямо перед терапией и немногим позже. Но не вся жизнь! — Вы изменили аппарат. Подкрутили мощность и все такое. — Вот черт… Они сами стерли ему память. В этом не могло быть сомнений. Глупо искать иные причины. Альбедо сделал это собственными руками. — Ладно, не переживай ты так, — сказал Тарталья. — Потерянные воспоминания можно вернуть, Мона все-таки предсказала тебе успех. К тому же, он помнит тебя, а значит память на события после пробуждения остается. Только ретроградная амнезия. Теперь ты должен поговорить с Дилюком. — По поводу Кейи? — Да, это его объект. — И что он может? — О, у него прекрасная способность, — Тарталья вновь расплылся в улыбке. — Лучше спроси об этом Дилюка.