Родственным душам много не нужно

Невзаимной любви не бывает. Громкое заявление, но правдивое, если подумать. Мы ведь привыкли называть любовью многие вещи, которые ей на самом деле не являются и никогда не будут: симпатию, интрижки с первым кто проявил внимание, полную отдачу себя и болезненную зависимость от человека… Список долгий, список почти бесконечный, на самом-то деле: мало кто за всю свою жизнь действительно находит и чувствует ту самую настоящую любовь. К сожалению, мало кто вообще понимает как она выглядит, будь то в силу дурного примера отношений родителей или стереотипов людей вокруг, что как один твердят о своих личных нормах и понятиях, не давая права возразить или высказать своё «глупое и бездарное» мнение, не оставшись при этом всеобщим посмешищем. Любовь, она конечно разная — у всех разная, но не у всех любовь. Арсений по натуре душа творческая, ему не чужды все эти философские мысли, и он любит иногда находиться в некой прострации, зависая взглядом в одной точке и думая. И сейчас, на заданный вопрос он слегка отсранённо отводит взгляд, чтобы покапаться в чертогах разума, поразмыслить, решить… Кажется, любовь — это что-то о принятии. Ведь как можно любить человека и хотеть чтоб он был другим, хотеть его изменить, хотеть сделать его удобным для себя любимого? Это даже с трудом можно назвать симпатией, а ведь люди так живут годами, ложно обзывая истинной любовью. Но, наверное, у окружающих нет никакого права судить, это ведь личное дело каждого. Желание кого-то изменить может быть сильным, болезненно желанным или неосознанным — и Арсений прекрасно это знает. Но он борется с ним в себе, ведь так неправильно. Он искренне верит, что любовь равна умению ставить чьи-то интересы и чувства выше своих. И он это делает из раза в раз. Потому что невзаимной любви не существует, опять же. Если ты знаешь, что человек не хочет делить с тобой жизнь и что он не чувствует того же влечения к тебе, что ощущаешь ты каждой клеткой тела, то что нужно делать? Рваться в бой, пытаясь доказать своё, настоятельно пытаться изменить его чувства, подстроить под себя? Какая тогда это любовь? Никакая. Это издевательство, причём и над собой и над человеком, которого ты «любишь». Вот и выходит, что нет её, невзаимной любви, потому что это уже не любовь. У Арсения терпения много. Много, очень много, и он свято верит, что ему хватит его надолго. Хватит, чтобы смотреть на счастливого Антона, который светится и без него, хватит, чтобы принимать всё и, в глубине души неимоверно желая разделить это чувство с ним, молчать. Не потому что он придумал себе, что Антон его отвергнет, и зазря страдает, а потому что знает. И он улыбается каждый раз когда улыбается Антон — с ним или нет, не важно, он ведь так любит его улыбку. И счастье его поставит выше любых своих желаний. — Так что? — подгоняет с ответом, и его глаза блистают так, что сразу приковывают взгляд Арсения — он выходит из состояния пустого залипания в одну точку, возвращаясь к их диалогу. — А… Да, конечно, — улыбается и даже гордость за себя берёт до чего хорошо сыграно. — Нас это вообще ни к чему не обязывает, не волнуйся. Всё остаётся по старому, так как и должно, это недоразумение никак не повлияет на будущее. — Я вообще не понимаю как вселенная так ошиблась, если честно, — вздыхает сокрушённо Шастун и машет рукой. — Впрочем, это неважно. То есть важно, конечно, мы ведь теперь соулмейты-друзья и это как бонус, да? И ты можешь меня чувствовать, читать буквально моё состояние, не прилагая особых усилий, и я могу знать как ты. Это здорово, наверное, — в порыве размахивая руками, тараторит Антон и запинается под конец, неловко отводя взгляд. «Вселенная ошиблась» — Шаст, — усмехается Арсений и качает головой, словно тот невероятную глупость говорит — а так оно и есть. — Ты можешь лгать кому угодно, но не мне. Я знаю, что ты расстроен, поверь, я не меньше, — сам собой вырывается нервный смешок. — Надеюсь хотя бы где нибудь в параллельной вселенной я уже нашёл девушку, которая от меня не ушла из-за того, что мы, оказывается, не родственные души. И почему они все так об этом переживают? — со вздохом цедит он. — Не все. Кто-то и не надеется найти соулмейта в мире, где семь миллиардов человек. Уже смирились. А ты найдёшь среди них ту, с кем тебе будет комфортно и без этой… связи. — Я всё ещё не понимаю, если честно. Мы ведь и так друг друга почти наизусть знаем, с детства дружим. В какой момент всё пошло не так и почему… Зачем вообще вселенная решила, что нам нужна эта связь больше, чем со вторыми половинками? — Я думаю стоит забить и смириться. Всё таки менять уже в любом случае нечего. — Арсений обхатывает ладонями кружку с тёплым чаем, поднося к губам, но больше с целью утопить в напитке печальный взгляд, чем отпить его. Он, помнится, мечтал о том, чтобы Антон оказался его соулмейтом. Наивно ждал совершеннолетия, да с таким трепетом и нетерпением, что сердце замирало. Арсений хотел знать как отреагирует Антон на их возможную связь, надеялся глубоко в душе на то, что шанс на ответные чувства у него есть, хоть малейший, а теперь думает, что лучше бы не знал. За прозрачными стенами кафе оживлённая улица, и Арсений снова зависает взглядом на случайных прохожих, стараясь отвлечься, потому что выдать себя нельзя, а с Антоном, который его состояние при желании легко может почувствовать, так вдвойне сложнее это сделать. Смотрит на то как Шаст хмурится, поджимая губы и даже сочувствует тому, что всё так выходит — в его, Арсения, пользу. Ведь если Антону Арсений не сдался со своими чувствами, то какого чёрта «вселенная ошиблась» так сильно? И Попов злится на вселенную, не на Антона. И слава богу, что соулмейты в их мире не читают мысли друг друга, потому что Арсений считает — не нужно обременять этим всем любимых людей. Их принимать нужно. — Я тут кстати недавно с одной старой знакомой в торговом центре встретился, — переводит тему Шаст, и ждёт, пока Арсений как обычно растянет губы в улыбке, с интересом начиная расспрашивать о ней и какие у Антона планы. А Антон расскажет, обязательно. Он ведь не успокоиться, пока не найдёт вторую половинку: ему кажется в этот раз всё точно сложится и встанет на места. Да и на вселенную плевать с её ошибками, для него главное, что Арсений поддержит всегда, он рядом и это так приелось, что кажется быть по другому уже и не может. А Попов думает почему из семи миллиардов людей только Антон. А ещё он прекрасно знает, что делает всё правильно: как бы громко он не кричал о любви — в ответ не будет слышно даже эхо, потому что кричать в пустоту смысла нет. И Арсений не кричит о чувствах: он пустоту принимает. Он молчит.