Of Teaching & Yearning

Минхо терпеливо ждал на своём рабочем месте, пока последний родитель придёт и заберёт своего ребёнка, смотря, как шестилетний Феликс играет с игрушечными кубиками на полу. Сегодня первый день Минхо как воспитателя, и ему всё нравилось, он любил работать с детьми, и все дети в его группе были настоящими жемчужинами, но он очень хотел, чтобы кто-то из родителей поторопился, а сам смог вернуться в свой уютный дом и попарить ноги в тёплой воде с чашкой горячего чая в руках. Это был изнурительный первый день. Часы продолжали тикать, бежали секунды, и, должно быть, прошёл час, как он услышал торопливые шаги за пределами зала. Молодой человек, который выглядел слишком юным, чтобы быть отцом шестилетнего ребенка, ворвался в садик. Его чёрные волосы взъерошены, рубашка расстегнута, рюкзак свободно болтался через плечо. — Ликси! — воскликнул юноша, и под взгляд Минхо Феликс встал и бросился в его объятия. — Хён! — радостно пропищал мальчик. Ох, так он не родитель. Это не касалось Ли, но ему нужно было что-то сказать, поэтому он откашлялся, привлекая внимание старшего. Тот обернулся с Феликсом на руках, глядя на него в замешательстве. — О, Вы новый воспитатель? Первой мыслью, пришедшей в голову Минхо, было: «Боже, этот юноша такой милый и очаровательный», и он попытался сохранить нейтральное выражение лица, медленно кивая головой, вставая со стула и протягивая руку для рукопожатия. — Я мистер Ли Минхо. Я учу твоего брата… и занятия закончились час назад, — сказал Минхо и попытался говорить максимально вежливо, но увидел, как юноша вздрогнул после его слов, и теперь Минхо чувствовал себя виноватым. — Извините… я задержался на работе, — извиняющимся тоном произнёс он, и Ли заметил, что он выглядит очень усталым, под глазами виднеются тёмные круги, будто не спал нормально несколько дней. — Всё нормально, — Минхо пожал плечами. — Феликс очень хорошо себя ведёт. Юноша улыбнулся ему, качая Феликса на руках: — Да, он ангел. Минхо задержался взором на его ямочках, которые заметно выделялись при улыбке, и опешил, ощутив, как всё внутри нервно сжалось. — Спасибо, что позаботились о нём, — поблагодарил он, развернувшись к выходу. — Постой, — выкрикнул Ли, не успев себя остановить. Юноша посмотрел на него, недоумённо нахмурив брови. — Как тебя зовут? — спросил Минхо. Он мягко улыбнулся и ответил. — Чан. Когда Минхо, наконец, вернулся домой и уже потягивал чашку горячего чая, он обнаружил, что не перестаёт думать о человеке по имени Чан. На следующий день Минхо смотрел в своё отражение, поправляя повязку на голове. Волосы слишком отросли, но ему было слишком лень стричься, да и учреждение не возражало против этого, так что он не беспокоился. Второй день оказался более утомительным, чем первый. Двое детей столкнулись друг с другом и заплакали, и Минхо пришлось их успокаивать, качая на руках и слегка подбрасывая в воздух. Это сделало своё дело и остановило слёзы. Единственная проблема заключалась в том, что все остальные дети начали сбиваться вокруг него, желая, чтобы их тоже носили и подбрасывали, и именно поэтому воспитатель вскоре свалился на стул без сил, мышцы напряглись после подкидываний двадцати детей в группе. К сожалению, он не мог вернуться домой, потому что остался только Феликс. — Когда твой хён приедет? — спросил Минхо у маленького мальчика, который недоверчиво посмотрел на него, как бы говоря, откуда ему знать. Минхо вздохнул, глядя на часы, затем на окно, где небо становилось багровым. Он услышал бегущие шаги снаружи, и снова Чан ворвался в открытую дверь, горячо извиняясь, поспешил к брату и подобрал его. — Так будет каждый день? — выгнул бровь Ли, и, возможно, из-за того, что у него сильно болели руки, но его голос прозвучал немного холодно, и юноша уловил это. — Я правда извиняюсь, — извинился Чан, повернувшись, и, к шоку Минхо, в его глазах скопились слёзы. Чан был одет в чёрную футболку и джинсы и снова выглядел очень усталым и грустным. Минхо не знал, что сказать и как утешить, просто беспомощно смотрел на него. В этот момент Минхо почувствовал, что что-то изменилось, сердце болезненно сжалось, и появилось неистовое желание позаботиться об этом человеке. — Где ваши родители? — наконец спросил Минхо и понял, что это была плохая идея, ведь печаль в глазах Чана усилилась. — Они уехали по делам. Не знаю, когда они вернутся, — тихо пробормотал Чан, и Ли догадался, что он лжёт, особенно когда Феликс проговорил: — Но я слышал, как ты сказал Хёнджин-хёну, что они никогда не вернутся. Неловкая тишина заполнила комнату, и Чан в ужасе посмотрел на Феликса. Он быстро взглянул на Минхо и в спешке покинул зал. Минхо звал его вдогонку, но тот ушёл, игнорируя его голос. На следующий день Чан опоздал всего на десять минут. Под наблюдательный взгляд Минхо он подошёл к брату с ослепительной улыбкой на лице, взъерошив его светлые волосы, быстро поблагодарил и покинул зал. Так продолжалось несколько дней, пока однажды Минхо не решил начать разговор. Он также заметил, что у Феликса была привычка сидеть в одиночестве, часто ему было трудно общаться с другими, и он чувствовал, что это могло быть связано с отсутствием родителей. Когда Чан вошёл в зал и приблизился к брату, Ли позвал старшего, привлекая его внимание. — Могу я поговорить с тобой минут пять? Наедине? Чан выглядел сбитым с толку, но кивнул, отводя Феликса в угол к чистым листам и раскраскам, а сам последовал за Минхо к передней части зала, сев напротив него. — У тебя есть время дома на Феликса? — задал вопрос Минхо. Чан косо посмотрел на него: — Что Вы имеете в виду? Минхо понял, как это звучит, и попытался отступить. — Я имею в виду… я знаю, что это не моё дело, но если у вас действительно нет родителей… Предполагаю, ты делаешь всю работу и заботишься обо всём. Я могу понять, если у тебя нет времени на сидение с братом. — У меня есть время на сидение с братом, он — вся моя жизнь, — безэмоционально и бесстрастно заявил Чан. — Я про… ты выглядишь подавленным, и я не могу представить, насколько напряжённым может быть уход за ребёнком. — Вы намекаете, что я не забочусь о нём или чего хуже? Только потому, что я всегда опаздываю забирать его? — рявкнул на него Чан. — Я не об этом… — спокойно выдал Минхо. — Почему ты опаздываешь? — Иногда задерживаюсь на работе, — колко ответил Чан. Ли сделал паузу, думая о чём-то, что сказал ему раньше директор. — Знаешь, может, я мог бы помочь тебе попасть к отличной команде социальной работы за небольшой дополнительной поддержкой? Глаза Чана потемнели; он плотно сжал губы и взглянул на Минхо. — Вы правы, мистер Ли. Это не Ваше дело, — отрезал он и встал со своего места, направляясь к Феликсу и неся его на руках к выходу. На следующий день за Феликсом пришёл не Чан: вместо него в зал вошёл юноша с длинными светлыми волосами — Хёнджин, имя, которое Минхо узнал, поскольку Феликс уже упоминал его. Минхо прищурился на то, как малыш врезался в руку Хёнджина с яркой улыбкой на лице. — Могу я узнать, кто Вы? — спросил Ли холодным тоном. — О, я здесь, чтобы забрать Феликса по просьбе Чана, — вежливо ответил юноша. — Извините, но я не могу позволить Вам забрать без каких-либо доказательств, указывающих на то, что Вы либо связаны с ребёнком, либо являетесь другом родителей или опекуном. Хёнджин уставился на него, после взял телефон и набрал номер. — Привет, Чанни. Воспитатель сказал, что мне нужно предъявить какое-то доказательство, что я связан с Феликсом или что я твой друг. Минхо заметил, как юноша ухмылялся чему-то, что Чан, вероятно, говорил по телефону. Он опустил телефон и посмотрел на Ли, сказав: — Он спросил, будет ли достаточным доказательством наше селфи? Минхо кивнул. Хёнджин передал ответ Чану, прервал вызов и просмотрел галерею. Он остановился перед тем, как подойти к Минхо, и показал ему телефон. Тот почувствовал, как сердце пропустило удар, и посмотрел на экран, на котором отображалось селфи Хёнджина и Чана, где Хёнджин смотрел в камеру, а Чан целовал его в щёку. Они оба выглядели такими довольными, и на их лицах были широкие улыбки. Ли подумал, что вторгается во что-то личное, отвернулся и пробормотал: — Хорошо, вы можете идти. Хёнджин взял ребёнка за руку и вышел за дверь, пообещав, что купит ему мороженое, но только если он пообещает не рассказывать Чанни-хёну. Минхо задавался вопросом, действительно ли они встречаются. Не то чтобы его это заботило, конечно. Однако внутри всё зашевелилось от неизвестных эмоций. Он попытался стряхнуть это ощущение, неужели у кого-то может возникнуть чувства к человеку, которого он едва знал, верно? Разумеется, Минхо, для разнообразия, нравилось возвращаться домой пораньше, но он обнаружил, что скучает по тому юноше. Так, когда Хёнджин появился третий день подряд, Ли решил спросить: — Что случилось с Чаном? Хёнджин удивлённо поднял глаза, их взгляды встретились. — Он занят, так что я пока буду заезжать за Феликсом… — Хёнджин замолчал и нахально добавил: — Не волнуйтесь, он проводит время со своим братом сейчас больше, чем когда-либо. Минхо вновь почувствовал захлестнувшее его с головой чувство вины, прекрасно понимая, что Чан явно злится на него и просто избегает его. Он вздохнул, наблюдая, как юноша снова уходит с Феликсом. Минхо ненавидел детские утренники, они были шумными и многолюдными, и приходилось разговаривать со многими родителями. Он любил детей, это правда, но ненавидел взрослых, особенно когда они осуждающе пялились на повязку на его голове и отросшие волосы и ставили под сомнение его авторитет как воспитателя. Однако Минхо любил этот утренник, главным образом потому, что он наконец-то опять увидел Чана. Минхо не выглядел жутко, он мог поклясться, но глаза были прикованы к тёмноволосому юноше, чьё внимание целиком и полностью обращено к Феликсу, который сейчас выступал со своей группой на сцене. Все пели песню, которой их научил мистер Ли, но он не мог уделить им ни одного взгляда, так как его захватил Чан. То, как его глаза образовывали полумесяцы, когда он улыбался, как его ямочки впадали в щёки, как его тёмные кудри обрамляли лицо. Он заметил, как Чан прыгал вверх и вниз на месте, громко аплодируя всякий раз на партии Феликса. После окончания праздника семьи пошли искать своих детей и беседовали с воспитателями. Минхо старался избегать их, протискиваясь сквозь толпу, пытаясь найти конкретного юношу. В конце концов он заметил Чана у выхода, который присел перед Феликсом, гладил его по голове и что-то шептал ему. Минхо ускорил шаг, поспешив к Чану и остановившись, как только оказался рядом с ним. Чан поднял голову, дабы узнать, кто это, и замер. — Ладно, пора домой, Ликси, — сказал Чан, быстро вставая и направляясь к двери. — Чан, пожалуйста, — выпалил Ли, и, возможно, его тон сквозил отчаянием, но Чан остановился, медленно повернувшись к нему лицом. Взгляд переместился на мило машущего ему Феликса и обратно на Чана, что смотрел на него, приподняв бровь, и снова фильтр мыслей Минхо не сработал должным образом. Он глубоко вздохнул и предложил: — Может, выпьем кофе? — Нет, — ответил Чан и попытаться оттащить Феликса. — Не-е-ет, — заскулил Феликс, держась за ногу Минхо. — Я хочу пойти с мистером Ли! Чан взглянул на Минхо, удивлённый и растерянный, в то время как тот пожал плечами, чувствуя тепло, нежно похлопывая мальчика по спине. Юноша поразмышлял над этим и вскоре пришёл к решению. — Ладно, хорошо. Минхо растянул губы в лучезарной улыбке, снова чувствуя себя счастливым. Чан последовал за ним на улицу, на парковку, где припаркована его машина. — Как вы обычно добираетесь до дома? — спросил Минхо, открывая заднее сиденье для Чана и Феликса. — Ну, мы едем на автобусе, наш дом всего в нескольких остановках. — Кем ты работаешь? — снова спросил Минхо, выезжая с парковки. — Я работаю секретарём в компании. Довольно немуторно, но иногда встречи затягиваются, и мне приходится оставаться на месте, — мягко объяснил Чан, глядя в окно. Ли наблюдал за Чаном через зеркало заднего вида, понимая, почему этот человек всегда такой уставший. У него почти не было времени на себя, а всё имеющееся он тратил на Феликса. Сердце тянулось к Чану, внезапное непреодолимое чувство желания защитить его захлестнуло с головой. — Спасибо за то, что Вы были хорошим воспитателем для Ликси. — Это моя работа, а он ангел, как ты и сказал, — Минхо пожал плечами, следя за дорогой. — Да, но Феликс правда любит Вас, он сказал, что Вы его любимец. Разве не так, Ликси? — спросил Чан, глядя на брата, что теперь очень стеснялся, закрывая лицо руками. — Видите? — протянул он, улыбаясь Минхо через зеркало. Ли почувствовал, как тепло растекалось по душе. В конце концов ему удалось подъехать к кафе, которое выглядело действительно экстравагантно, и Чан сначала колебался, мол, он не может себе этого позволить, но Минхо настаивал, что это на его совести, поскольку раньше он был слишком бесчувственным. Чан вздохнул, поскольку тот не собирается сдаваться, и последовал за ним в кафе. Сделав заказ, они разговорились. Феликс сидел рядом с Минхо, и он чувствовал, что всё больше и больше привязывается к этому мальчику. Играя с ним и дразня, он замечал, как Чан ласково смотрит на них. — Феликс медленно сближается с людьми, — улыбнулся Чан. — Я очень симпатичный, — Минхо усмехнулся, нежно взъерошив волосы малыша. — Я вижу, — хмыкнул Чан, отводя взгляд. Минхо пытался игнорировать стук сердца в груди, но он становился всё громче и громче. — Сегодня у тебя выходной? — спросил он, помешивая американо соломинкой. — Да… я не мог пропустить выступление Ликси, не так ли? Ли кивнул, сделал глоток своего напитка и расхохотался, когда Феликс испачкал лицо тортом. Он взял салфетку и аккуратно вытер крем, забрал у него ложку и сам покормил его. Он вновь чувствовал на себе взгляд Чана, наблюдающего за их взаимодействием. Как только они закончили, Минхо оплатил счёт и поехал к Чану домой. Во время путешествия он включал все детские песни, которые Феликс хотел послушать, на своём телефоне, и хихикал за радостным ребёнком. Подъехав к месту назначения, Минхо открыл дверь, помогая Феликсу спрыгнуть с машины. Чан вышел и приблизился к Ли: — Как я могу отплатить тебе за это удовольствие и поездку? — Ну… может, ты мог бы для начала возвращаться в сад и забирать Феликса вместо своего друга? — предположил Минхо, застенчиво улыбаясь ему. Чан обомлел и несколько раз моргнул, прежде чем разразиться смехом, звук зазвенел в воздухе, и Минхо ощутил порхающих в животе бабочек. — Конечно, мистер Ли. — О, и, пожалуйста, зови меня Минхо. Чан тепло взглянул на него, улыбнувшись шире. — Вернись домой целым и невредимым, Минхо, — кивнул он, держась за руку Феликса и направляясь к двери. Минхо прислонился к машине, глядя вслед двум братьям, пока те не вошли в лифт. Двери закрылись, когда Феликс в очередной раз помахал ему рукой. Он глубоко вздохнул, что сдерживал, и с замиранием сердца принялся размышлять, влюбился ли он или нет в этого человека.

***

Следующие несколько дней прошли гладко, Чан почти всегда приходил вовремя, забирал Феликса и уходил с улыбкой на прощание. Минхо хотел бы поговорить с ним подольше, но тот всегда спешил. Однажды Чан опаздывал, и Минхо терпеливо ждал, подыгрывая Феликсу. Он услышал какой-то шум снаружи и приглушённый голос и вышел проверить. Приблизившись к двери, он вслушался в разговор более отчётливо и остановился — это Чан. — Послушай, я работаю на тебя столько лет, но теперь со мной брат, которого нужно забрать и о котором нужно заботиться, и я не могу всегда просить друзей помочь мне. Чан сделал паузу, и Ли предположил, что он слушает человека на другой линии. — Я и так чуть ли не каждый день опаздываю, чтобы забрать его, разве ты не понимаешь? Вместо этого я приду на работу пораньше. Ещё одна пауза, и Чан медленно выдохнул, раздражённо взъерошив волосы: — Хорошо, тогда сократи мне обеденный перерыв. Спасибо. Чан прервал вызов, повернулся, чтобы войти в класс, и вздрогнул при виде Минхо. — Ой, извини, что снова опоздал, — вздохнул Чан, заходя в зал. — Ты знаешь, что можешь не торопиться, верно? Я более чем готов позаботиться о Феликсе до твоего прихода, — вежливо предложил Минхо. Чан нахмурился и ответил: — Мне не нужно, чтобы ты делал мне какие-то одолжения, Минхо. Ли потерял дар речи. Он догадался, что Чан был немного чувствительным, когда дело касалось Феликса, и ему неудобно получать помощь от других, поэтому он старался всячески её избегать или пресекать. Чан, вероятно, заметил, что прозвучало как-то грубо, потому что на следующий день он пришёл с пакетом печенья и стаканчиком горячего кофе, застенчиво передав их Минхо, который смотрел на него с удивлением в глазах. Затем Чан торопливо бормоча попрощался, раскрасневшись, схватил Феликса за руку и ушёл. Для Минхо стало обычным делом покупать закуски в столовой и передавать их Чану каждую встречу. Чан, конечно, сначала отказывался, но когда Ли продолжал настаивать, понял, что у него нет другого выбора, и принял их с улыбкой. Минхо также начал предлагать Чану подвезти их до дома, так как юноша всегда выглядел уставшим, но тот отказывался, говоря, что предпочитает ездить на автобусах, что, как знал Минхо, было вопиющей ложью. Становилось трудно игнорировать то, как в животе неустанно трепетало, когда Чан улыбался ему или благодарил. Это было отвратительно, на самом деле. — Так кто тот парень, который научил тебя улыбаться? — спросил Сынмин во время обеденного перерыва. Он был вторым воспитателем в другой группе, и каким-то образом они стали хорошими друзьями и всегда сидели рядом на обеде. — Сынмин… что? — Раньше ты ни разу не улыбался, но теперь я вижу, что ты часто отключаешься с глупой ухмылкой на лице, это беспокоит. — Ты лучше уделяй внимание своим детям, а не мне, — пробормотал Минхо, ковыряясь в еде палочками, представляя, каково это ткнуть палочкой в глаз Кима. — Кто этот несчастный человек? — снова спросил Сынмин, ткнув Ли в бок. Минхо вздохнул. — Сынмин, пожалуйста, веди себя как взрослый, спасибо. — Хорошо, оставайся в отрицании, — засмеялся тот. Минхо обнаружил, что голова снова заполнилась мыслями о Чане, задаваясь вопросом, что этот юноша делает прямо сейчас. Возникло представление, как он усердно работает, нервно покусывая нижнюю губу, привычка свойственная Чану, как понял Ли. Он думал о ямочках на его щеках, о том, как его улыбка озаряет любую комнату, и о том, что, несмотря на всё, через что он прошёл, у него всегда будет эта прекрасная улыбка. — Ты снова это делаешь, — сказал Сынмин, резко прервав его мечтания. — Что? — Ту часть, где ты отключаешься, улыбаясь, как дурак, — хихикнул Ким. Минхо вышел из-за стола, шлёпнув его по затылку, взял поднос и направился к мусорному ведру. На следующий день Чан явился как раз вовремя. Когда толпа родителей медленно рассеялась, Минхо подошёл к Чану, что стоял на коленях на полу и разговаривал с братом, и попытался собраться с духом. — Хей, я знаю, ты всё ещё отвергаешь мои предложения отвезти вас домой, но что насчёт того, чтобы вместо этого поужинать? С Феликсом, конечно, — произнёс Минхо, чувствуя неприятно колотящееся в груди сердце. — Минхо… — Чан замолчал со вздохом и снова поднялся на ноги. — Почему ты так хочешь помочь мне? Это застало Минхо врасплох. Он действительно не был готов ответить на подобный вопрос, поскольку у него нет ответа. Почему он хотел помочь человеку перед ним? Чан продолжил, когда понял, что Ли не собирается отвечать: — Нам не нужна твоя жалость. Он что-то пробормотал, проходя мимо него, и Минхо потребовалось мгновение на осознание его слов. Минхо никогда по-настоящему не верил, что способен испытывать к кому-то чувства. У Сынмина были отношения с парнем по имени Чанбин, и Ли часто слышал их телефонные разговоры во время обеда, где Сынмин хвастался ему или был слишком сентиментальным, из-за чего он съёживался и дразнил Кима. Но он знал, что с Чаном вступает в опасные воды. На днях лил очень сильный дождь, и в зал, пошатываясь, вошёл Чан, промокший до нитки. Его белая рубашка прилипла к телу, с тёмных прядей волос капала вода, а выглядел он измученным и шмыгал носом. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Минхо и увидел, как Чан напрягся. — Да, всё хорошо, — запнулся Чан, при этом дрожа от холода. — У меня есть запасной комплект одежды в шкафчике, подожди, я принесу тебе, — Минхо встал со стула. — Нет, правда всё хорошо, мы в нескольких остановках отсюда, и Хёнджин работает рядом, я просто у него кое-что возьму… — тараторит юноша. — Чан… Боже, позволь мне помочь тебе, хорошо? Я не жалею тебя… Это всего лишь одежда, — настаивал Минхо, облизывая губы, не зная, как Чан воспримет его слова. Через несколько секунд Чан наконец согласился, вздохнув от поражения. Феликс поспешил к Минхо, держа его за руку, пока воспитатель вёл его к шкафчикам, чем вызвал у того улыбку. Ли открыл дверцу и достал новую одежду, которая всегда была под рукой на случай, если ребёнка на него ненароком вырвет, и передал её Чану вместе с полотенцем. — Уборная там, — он указал направление, и Чан нерешительно улыбнулся ему. Минхо поднял Феликса и усадил его на скамейку, садясь рядом с ним и вздыхая. — Твой брат правда не любит, когда ему помогают, эх. Мальчик посмотрел на него, и маленькое личико скривилось в замешательстве. — Почему он такой? — спросил Минхо, не особо ожидая ответа. — Хён не любит никого, кроме меня, — промолвил Феликс, продолжая играть с игрушкой в руках. — И Хёнджина-хёна. И Джисона и Чонина-хёнов. Сердце сжалось, когда он услышал имя Хёнджина и предположил, что двое других тоже в группе друзей Чана. То, что сказал Феликс, не должно было сделать больно. Однако сделало. В этот момент Чан вышел из туалета с полотенцем на шее, и при виде его в другом прикиде в груди Минхо вспыхнул огонь. Рубашка с длинными рукавами слишком свободна для Чана, спадала ему на запястья, а брюки вокруг тонкой талии были немного мешковатыми. Чан неловко обнял себя, держа в руках промокшую одежду, и пробормотал слова благодарности. Минхо передал ему пакет, чтобы положить в неё мокрые вещи. Неосознанно Минхо сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, протянул руку и взял полотенце, аккуратно вытирая им волосы Чана. — Твои волосы ещё мокрые, ты можешь простудиться, — заботливо протянул Ли, как только закончил, а Чан просто смотрел на него широко открытыми глазами. — Спасибо, — выдохнул Чан. — Я могу вас подбросить. — В этом нет необходимости, Минхо. — Я не могу позволить Феликсу промокнуть под дождём, не могу допустить, чтобы мой любимый воспитанник заболел и пропустил занятия, — сказал Минхо, и Феликс захихикал, вцепившись в него. — Хён, пожалуйста, пойдём с мистером Ли. Он забавный, и мне нравится его машина, — мальчик взглянул на Чана, сверкая глазами. В конце концов Чан сдался не в силах отказать брату и последовал за Минхо, что провёл их к стоянке, где некоторое время ничего не говорил. — Почему ты так добр ко мне? — спросил он, садясь в машину. Минхо молчал, заводя машину и выезжая на дорогу. — Почему я не могу быть с тобой добрым? — парировал тот. — Почему ты мне не позволяешь? Рот Чана открылся, чтобы что-то сказать, но он повернулся к пейзажу, проносящемуся за окном. — Просто трудно доверять кому-то так быстро, — мягко признался он. — Я понимаю, Чан, но я готов помочь, и не из жалости или чего-то ещё, а потому, что хочу, — решительно произнёс Минхо. — Но почему? — снова тихо спросил Чан. Ли только пожал плечами, продолжая смотреть на дорогу. — Ты на самом деле очень милый, ты знаешь это? — голос слегка дрожал. — Очень, очень милый. — Спасибо… наверное? — улыбнулся Минхо, глядя на юношу через зеркало заднего вида. — Я лишь хочу, чтоб ты понял, что я искренне хочу быть рядом с тобой. Чан оставался тихим до конца поездки, и Минхо подумал, не сказал ли он что-то не так. Феликс рассказывал какие-то стишки с заднего сиденья, и вскоре они подъехали к нужному дому. — Спасибо, Минхо, — с благодарностью сказал Чан. — Я верну тебе твою одежду, как только постираю. — Вообще… можешь оставить себе, она всё равно на тебе лучше смотрится, — и тут Минхо заметил, как кончики ушей Чана покраснели. — Эм… хорошо, спасибо, увидимся, — попрощался Чан, уходя, а Ли обнаружил, что всё время на его лице сияла широкая улыбка. — Думаю, что я готов к зимним каникулам, и у меня будет немного времени «на себя» — целых два месяца, прежде чем всё начнётся снова, — с этими словами Сынмин зашёл в зал к Минхо. Минхо поднял взгляд от пола, где играл с Феликсом, и жестом пригласил сесть с ним. — Готов пойти домой? — спросил Сынмин, плюхаясь рядом. — Я жду, когда кто-нибудь придёт за ним. — Разве уже не прошло пятнадцать минут после звонка? — продолжил Ким, взяв игрушечного динозавра и посадив его Феликсу на голову, посмеиваясь, когда ребёнок попытался оттолкнуть его руку. — Да, но его работа сегодня заканчивается поздно, так что я жду, — пожал плечами Минхо. Сынмин кивнул головой, продолжая играть с малышом. Прошло ещё около десяти минут, и они услышали приближающиеся шаги. В зал вошёл Чан с коробкой в руках. — Привет! — крикнул Чан. Минхо обернулся на голос. Сегодня юноша выглядел сногсшибательно, волосы были зачёсаны назад, несколько прядей падали на глаза. Он одет во всё чёрное, а брюки были обтягивающими, облегающими бёдра и придающими им хорошую форму. У Минхо перехватило дыхание, и он задался вопросом, куда собрался этот молодой человек. Чан заметил Сынмина и остановился на полпути: — Ой, извини, не знал, что у тебя компания. — Это Сынмин, он воспитатель из соседней группы. Сынмин, это Чан, он брат этого очаровательного паренька около тебя, — Минхо быстро представил их, вставая, Сынмин последовал его примеру. — Привет, Чан, рад с тобой познакомиться, — он улыбнулся, протягивая ему руку. Чан с трудом удержал коробку в руках и принял рукопожатие, после повернувшись к Минхо. — Я купил тебе кое-что в кафе рядом с моим офисом, в качестве благодарности за то, что ты сделал вчера, — изрёк Чан, протягивая руки, вкладывая коробку в руки Минхо. Шокированный, Минхо взял её и заглянул внутрь. Там оказался набор пончиков и пирожных разных вкусов, и он был по-настоящему тронут. — Господи, Чан, ты, видимо, пытаешься меня убить всей этой сладостью, да, — Минхо растянул дразнящую улыбку. — Наверное… — признался Чан и начал махать Феликсу, чтобы тот поднимался. — Давай, Феликс, вставай… готов пойти к Хёнджин-хёну? При этих словах Минхо ощутил онемение во всём теле. Он знал, что Хёнджин, очевидно, был очень близким другом Чана или возможным бойфрендом, и задумался, почему Чан направляется к нему домой, одетый так нарядно и сексуально, и прежде чем Минхо смог сказать себе держаться подальше от дел Чана, он выпалил: — Зачем ты туда идёшь? Чан удивлённо посмотрел на него: — Оу… — он застопорился на секунду и прочистил горло: — Не знал, что должен был сказать тебе причину, по которой я иду к своему другу. Ой. Стало неловко, особенно когда Сынмин стал наблюдать за их беззвучным диалогом широко раскрытыми и заинтересованными глазами. Минхо кивнул, слабо улыбаясь юноше, на лице которого появилось что-то похожее на вину. — Что ж… спасибо за заботу о Ликси, и было приятно познакомиться с Сынмином! — До свидания, мистер Ли, — мило позвал Феликс, уходя со своим хёном. — Он милый, — выдал Сынмин, как только они остались в зале одни. — Да, Феликс милый ребёнок. — Мы оба знаем, что я не о нём говорил, — усмехнулся Ким, и Минхо нахмурил брови. — Что ты имеешь в виду? Глаза Сынмина радостно сверкнули, и он толкнул Ли локтём. — Чан. Он очень милый и привлекательный, тебе надо взять его номер или ещё чего. — Ладно, Сынмин, во-первых, это неуместно, так как он брат одного из моих ребятишек, во-вторых, у меня есть его номер, он ведь опекун и контактное лицо Феликса в экстренных случаях, но я ни за что, чёрт возьми, не собираюсь его использовать, — сказал Минхо, отталкивая Сынмина от себя. — Это в него ты влюблён, не так ли? — засмеялся Сынмин: — Видел бы ты своё лицо, когда он упомянул, что идёт к тому парню. Минхо сощурился, желая, чтобы Ким сменил тему, но, возможно, он прав. Теперь его мысли были заняты встречей Чана в этом наряде с Хёнджином. Что-то дёрнуло струны его сердца, и он попытался стряхнуть навязчивое чувство. Сынмин мягко улыбнулся ему: — Послушай, этим вечером я встречаюсь со своим парнем, и ты бы не хотел присоединиться к нам? Сегодня пятница, а ты выглядишь, будто тебе не помешает выпить? Ли моргнул. Обычно он не горел желанием вторгаться на свидания пары, особенно когда упомянутая пара — Сынмин и Чанбин, которые, насколько ему известно, очень слащавые, судя по телефонным звонкам, но он сильно хотел выпить, чтобы отвлечься от Чана, и поэтому благодарно кивнул. Бар находился в дальней части города, в часе езды от детского сада, и казался экстравагантным, а цены все взлетали до небес. Сынмин и Минхо стояли снаружи в ожидании третьего юноши. Через несколько минут появился упомянутый парень, крича так громко, что у Минхо едва не лопнули барабанные перепонки. — Привет! Я Чанбин, — ярко представился он: — Слышал о тебе много хорошего. Чанбин был очень привлекательным молодым человеком с серебристыми волосами и хорошим телосложением. Минхо подозрительно посмотрел на Сынмина, который только пожал плечами: — Ты единственный мой друг… а также единственный человек примерно того же возраста, что и я. Остальные — бумеры. Минхо рассмеялся; это действительно правда. Первым в бар вошёл Чанбин, за ним Сынмин и Минхо. Бар элегантно оформлен, с тёмным освещением, отбрасывавшим тени на залы, и казалось, что это место, где хочется расслабиться. И снова Минхо поймал себя на том, что думает о Чане в том сногсшибательном наряде, и задался вопросом, что тот сейчас делает. Он пытался не представлять Хёнджина и его вместе, но потерпел неудачу, и ему сильнее захотелось выпить. Они заняли столик в отдалённой части бара. Чанбин встал. — Первый раунд за мой счёт, в честь того, что у меня появился новый друг, — обрадовался он и помчался к бару перед тем, как Минхо смог его остановить. Он увидел, как с какой любовью смотрит Сынмин на убежавшего юношу, и спросил его: — Как долго вы встречались? — Уже как два года, — начал Ким. — Ты всё ещё думаешь о нём? Минхо знал, о ком он, и покачал головой. — Мы даже не знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы я мог влюбиться в него, Сынмин, ты выдумываешь. — Необязательно знать человека полностью или достаточно долго, чтобы влюбиться в него, — заявил Чанбин, подходя к столу с подносом с напитками. — О, кстати, Минхо? — продолжил он, садясь: — Тебе обязательно нужно сходить к бармену и узнать его номер. Он чертовски привлекателен. Ким рассмеялся, активно поддакивая: — Тебе даже необходимо. Минхо проигнорировал их двоих и взял ром с колой с подноса и залпом проглотил. После ещё нескольких рюмок они уже были навеселе, и Минхо подумал, что Чанбин на самом деле довольно крутой друг. Он заметил, что рассказывает ему всё о человеке по имени Чан и его младшем брате и о том, как Минхо испытывал сильное желание защитить его и помочь ему, но, скорее всего, у того есть отношения с кем-то другим. — Ты не можешь просто гадать, — промямлил Со. — Пригласи его на свидание. Скажи, что ты хочешь быть с ним и в горе, и в радости. Ли уставился на него с вопросом в глазах, серьёзно ли он сейчас, а Сынмин расхохотался. — Именно так мне сказал Чанбин, когда впервые пригласил на свидание, — он воспользовался моментом, чтобы вытереть слёзы от смеха. — И это сработало, потому что я сказал «хорошо». Минхо глубоко вздохнул: — Я не собираюсь ничего говорить, пожалуйста, — сделал паузу и печально продолжил: — И он целовал парня в щеку на той фотографии. — Послушай, друзья всё время целуют друг друга, ладно, ты всё равно не можешь делать поспешные выводы, — вымолвил Сынмин, и Чанбин агрессивно закивал. — Тебе нужно побольше алкоголя, иди возьми немного и поздоровайся с барменом, — наказал он, мягко подталкивая Минхо с сиденья. Минхо знал, что проиграл битву, и поднялся, шаркая к стойке. Столешница бара была такой чистой, что он мог видеть своё отражение, смотрящее на него снизу вверх. Он запрыгнул на табурет, потянулся и подождал, пока бармен подойдёт к нему. — Вам что-нибудь предложить? Голос показался странно знакомым, и Минхо поднял взгляд, понимая, что смотрит в глаза человеку, который прописался в его мыслях на весь день. Минхо в шоке поднялся с табурета, уставившись на него с открытым ртом. Чан моргнул, не менее удивлённый, и попытался взять себя в руки. — Минхо? — растерялся Чан. — Что ты здесь делаешь? — Что ты здесь делаешь? — парировал в ответ Минхо. — Работаю здесь по вечерам в пятницу и субботу. — Я думал, ты секретарь. — Я секретарь, это подработка. Неудивительно, что Чан всё время выглядел слишком усталым, — он работал в офисе и подрабатывал в баре. Он вообще спит? Минхо задумался. Вот почему Чан был так одет? Значит, он не на свидании с Хёнджином. Какое облегчение. — Где Феликс? — Он у Хёнджина, — ответил Чан. — Хёнджин живёт рядом, поэтому нам проще… ты… хочешь выпить? Минхо перечислил желаемое, когда Чан проскользнул через прилавок, и продолжил наблюдать проницательным взглядом, анализируя каждый его шаг. Минхо не верил в судьбу, но считал, что оказаться в том же баре, где работает Чан, не было каким-то странным совпадением и, скорее всего, что-то значило. Вероятно, это сообщение от вселенной, докладывающее, что он должен быть тут ради Чана. Чан грациозно подошёл к нему, поставив перед ним стакан. — Наслаждайся, — улыбнулся Чан, встретившись с ним взором, и Минхо подумал, что его глаза напоминают бесконечную бездну. Ли с кивком поднял стакан и сделал глоток. — Ты прям профессионал, — пропел он. Сладкий вкус колы и горечь виски хорошо смешались. — Это ж просто виски с колой, Минхо, — рассмеялся тот, и сердце Минхо ёкнуло. — Тем не менее профессионально. Минхо пожал плечами, а Чан весело покачал головой. Чан отошёл, чтоб обслужить другого клиента. Минхо открыто видел, как этот мужчина бесстыдно флиртовал с Чаном. Было очевидно, что Чан чрезвычайно привлекателен и обращает на себя всеобщее внимание, и Минхо решил, что ему это ничуть не нравится. Чан вернулся к Минхо с ещё одним напитком в руках: — За мой счёт, — тихо сказал он, а Минхо осушил его в момент. — Минхо, надо было пить медле… — Ещё, пожалуйста, — прервал его Ли. Юноша неуверенно взглянул на него, достал третий стакан и смешал ему тот же алкоголь. Минхо снова выпил всё залпом, и Чан забеспокоился. Между ними повисла тишина, затем Минхо откашлялся, чтобы предложить: — Знаешь, я могу подбросить тебя к Хёнджину, подождать, пока ты соберёшь Феликса, и довести вас. Чан поднял голову, захлопав ресницами от удивления. — Минхо, для начала… думаю, ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль, прошу, возьми такси до дома. Тем более, я останусь у Хёнджина и уеду с Феликсом в воскресенье утром. Получается, выходные Чан проводил у Хёнджина. Минхо не знал, что об этом думать. — Ох, ладно, — пробормотал Ли, и его голос дрогнул. Он не мог выносить сожаления в глазах Чана перед ним. — Я… в туалет, — он встал с табурета и поспешил к нужной комнате. Он чувствовал встревоженный взгляд, прожигающий дыру в спине, но старался не обращать на это внимания. Захлопнув дверь, он опёрся о раковину, ожидая, пока всё вокруг перестанет плыть, и сосредотачиваясь на более ясных мыслях. Он глубоко вздохнул и через некоторое время наконец выпрямился. Когда позади открылась и закрылась дверь, он открыл кран и плеснул себе в лицо водой. Минхо повернулся и опешил, увидев Чана около себя. Минхо прошёл мимо юноши к выходу, но тот остановил его, нежно положив руку ему на плечо. — Ты в порядке? Минхо ненавидел то, что Чан пытается проявить столь преувеличенную заботу, ненавидел то, что чувствовал тепло, исходящее от всего его тела, и, возможно, Минхо перепил, но он отмахнулся от Чана как-то слишком резко. — Какая тебе разница? — Минхо… что? — Чан в шоке распахнул глаза. Минхо вздохнул, бегая глазами повсюду, избегая его пронзительного взгляда. — Я хочу заботиться о тебе, ясно? Хочу быть рядом не только с тобой, но и с Феликсом. — Минхо, нам не нужна твоя жалость или помощь, я уже говорил, — разочарование прямо сочилось из его голоса, и Минхо устал от этого. — Почему ты думаешь, что из жалости? Я просто хочу быть с вами чаще, хочу проводить больше времени с вами обоими, узнать вас получше, — продолжал Минхо, в отчаянии проводя рукой по волосам. Каким-то образом во время их разговора Минхо начал сокращать расстояние между ними, Чан медленно отступал, пока не оказался прижат к стене возле раковины. — Минхо, послушай, я не понимаю, к чему ты клонишь. — Только скажу, что Хёнджин — не единственный, кому ты можешь доверять, — медленно прошептал Ли, наклоняясь ближе. Теперь он находится так близко к Чану, чувствуя учащающееся сердцебиение юноши. Он положил руку на стену, удерживая его в клетке. Минхо знал, что это ошибка, и должен уйти к чертям собачьим отсюда, пока в конечном итоге всё испортит между ними, но Чан был неотразим, а его тепло только сильнее притягивало. — Минхо, мне нужно работать, — тихо выдал Чан, но не сделал никаких попыток оттолкнуть его, что обнадёживало. — Как же ты меня обижаешь, всегда отталкиваешь меня, — пролепетал Минхо, алкоголь помог словам свободно вылететь изо рта. — Ты пьян, — заявил Чан, глядя в сторону, избегая взора Минхо. — Я правда забочусь о вас двоих, — вздохнул тот, поднял руку и мягко наклонил лицо Чана к себе, нависнув над его пухлыми губами, едва соприкасаясь. — Почему с тобой так трудно? — он обвил другой рукой талию юноши, притягивая ближе. — Ты уже начинаешь сводить меня с ума, Чанни. Минхо мог поклясться, что услышал резкий вздох Чана, увидел его зажмурившиеся глаза и уже собирался прижаться губами к нему, как вдруг дверь с грохотом открылась. — Минхо, где ты, чёрт возьми? — взревел Сынмин, и Минхо отпрыгнул от Чана, сохраняя дистанцию между ними. — Ой, — Сынмин замер с открытым ртом. — Извини, мы просто разговаривали, — пробормотал Минхо, наконец приходя в себя. — Да, точно. — Просто разговаривали. — Мне нужно вернуться к работе, — быстро прошептал Чан, уходя. Ким пропустил пробежавшего мимо Чана и снова повернулся лицом к Минхо. — Та-ак, что тут было? — спросил он, скрестив руки и подняв брови. — Ничего. И мне лучше поехать домой, — Минхо поспешил к выходу из туалета. — Минхо, подожди, — крикнул Сынмин, бросаясь к нему. Ли направился к их столу, не обращая внимания на бармена, который смотрел на них с беспокойством в глазах. — Что случилось? — спросил Чанбин у подошедших юношей. — Бармен… его парень, которым я дразню Минхо, — медленно выдохнул Ким. — Он не мой парень, — возмутился Минхо. — Мне пора идти. — Минхо, останься на пару минут, мы отвезем тебя домой, или можешь остаться с нами на ночь, — предложил Сынмин. — И слушать, как вы вдвоём лобызаетесь, пока я сдыхаю от одиночества? Минхо сжался, понимая, насколько это несправедливо по отношению к ним двоим, но все мысли в голове спутались окончательно, и единственное, о чём он мог думать, — Чан. — Минхо, мы никогда бы так с тобой не поступили, — сказал Чанбин мягким тоном. — По крайней мере, позволь нам подкинуть тебя до дома. Минхо кивнул, и Со вытащил телефон, вызвая такси. Через несколько минут они встали и направились к выходу. Минхо мог видеть краем глаза, как Чан смотрел на них, но проигнорировал его. Не сейчас, он устал и хотел лишь вернуться домой и вырубиться в своей мягкой, удобной постели. Сынмин и Чанбин проводили его, и он быстро пробормотал «спасибо» и поплёлся к лифту, топая к своей двери. Последним образом, мелькнувшим перед закрывающимися глазами, был Чан, склонившийся к нему для поцелуя.

***

Утренние лучи солнца просачивались сквозь оконные занавески, будя Минхо. Он застонал от пульсирующей головной боли и медленно сел на кровати. Пока он смотрел в никуда, в мыслях прокрутились вспышки воспоминаний о прошлой ночи, вынудившие мучительно вздохнуть. Он, вероятно, испортил всё, что у него было с Чаном, и теперь боялся снова увидеть его в понедельник. Выходные пролетели быстро, и наступила новая неделя. Минхо пребывал где-то далеко на протяжении всего дня, а глаза нервно заметались в сторону двери по окончании последнего занятия. Чан пришёл вовремя, и Ли этому более чем рад, ведь они не одни среди других родителей, и мог избегать его. Однако Минхо ошибся, когда Чан взял Феликса за руку и направился к нему. Следующие несколько слов, слетевших с губ Чана, заставили воспитателя приоткрыть рот от удивления. — Хочешь поужинать сегодня с нами? Минхо поехал в ресторан на берегу моря, и Чан ярко смотрел на море, счастье буквально искрилось в его глазах. Минхо знал, что принял правильное решение, привезя их сюда. — Предполагаю, что вы любите либо море, либо морепродукты, — усмехнулся он. — На самом деле и то, и другое, но да, я очень люблю море, — одобрительно хмыкнул Чан. Феликс побежал к ресторану, радостно крича, а Чан смеялся. — Я давно не видел его таким счастливым. — Спасибо, что наконец согласились поужинать со мной, — с улыбкой сказал Минхо на входе в ресторан. — Ты хороший человек, Минхо, и слишком терпеливый. Не знаю, почему ты так добр ко мне, но, может, мне стоит перестать тебя отталкивать. Ресторан был прекрасен, слабое освещение внутри отбрасывало желтоватый свет на лицо Чана. По всему ресторану горели лампы, и в нём царила спокойная атмосфера, не многолюдно. Они нашли вдалеке столик, и Чан жестом подозвал Феликса и взял его за руку. Как только все уселись и перечислили заказы, Чан опустил локти на стол и вздохнул. — Прошло лет сто с тех пор, как я выбирался куда-то. — С тех пор, как ты встречался с другим человеком? — дёрнул бровью вверх Минхо. — Да, в смысле… Я тусовался только с друзьями, у меня практически не было ни на что времени, — Чан рассеянно поглаживал волосы Феликса. — Феликс — вся моя жизнь и мой главный приоритет. — Я полностью понимаю, и прости за… пятницу, — извинился Минхо и сразу покраснел, вспомнив, как близко был к нему Чан, как чувствовал тепло его тела. — Всё в порядке, ты был пьян, — отмахнулся Чан. Минхо снова почувствовал лёгкий пузырь разочарования, назревающий в животе из-за того, насколько забывчивым может быть Чан и ни на что не обращать внимания. Подошла официантка и поставила еду, и Чан приготовился кормить Феликса, но Минхо мягко положил руку на его, останавливая. — Насколько я знаю, твои обеденные перерывы сократили, что, вероятно, означает, что тебе некогда есть, так что, пожалуйста, ешь… Я позабочусь о Феликсе. Чан уже норовил спорить, но стальной, решительный взгляд Минхо заставил его замолчать и только вздохнуть, возвращаясь к еде, в то время как Минхо придвинулся ближе к Феликсу и взял ложку риса. — Отворяй, летит самолётик, — протянул Минхо, поднося ложку ближе. Мальчик захихикал: — Я не ребёнок, — и открыл рот. — Конечно, нет, — проворковал Ли, скармливая ещё одну ложку. — Нет, Чанни-хён — ребёнок, он часто плачет и не знает, что такое Тикток, — сказал Феликс, и Чан напрягся на этих словах. Минхо попытался притвориться, будто не расслышал первую часть предложения, пропустив мимо себя. — Так что же такое Тикток, Ликси? Затем Феликс начал оживлённо рассказывать о Тиктоке и видеороликах, и Минхо был действительно впечатлён тем, что шестилетний ребёнок так много знает о приложении. Он продолжал поглядывать на Чана, который тихо, но напряжённо заканчивал есть, протянул руку и нежно похлопал его по плечу. Чан поднял глаза и благодарно улыбнулся. После того, как Феликс покончил с едой, Минхо большим пальцем вытер соус с его подбородка и, оглянувшись на Чана, увидел, что тот улыбается. — Спасибо тебе большое. Ли только кивнул головой, желая, чтобы сердце перестало ускоряться, как у влюбившегося подростка. Когда официантка вернулась с вопросом, не нужно ли им что-нибудь ещё, и подмигнула Минхо, что рассмешило Чана. — Она флиртовала? Минхо пожал плечами. — Я ничего не заметил. — Конечно, не заметил, — дразняще засмеялся Чан. — Она очень красивая, ты не мог не заметить. Минхо не мог не заметить ямочки на щеках Чана и его блестящие глаза. — Не думаю, что могу заметить что-то ещё, когда самый красивый человек сидит прямо передо мной, — тихо произнёс Минхо, и Чан замер на месте. — Минхо… — Итак, твои работы… ты не устаёшь? — быстро перевёл тему Минхо, ёрзая на стуле. Чан некоторое время смотрел на него, после выдохнул и ответил: — Работа в баре временная, мне срочно нужны были деньги, и я уйду через два месяца. — Ох, хорошо. Если тебе нужна помощь, я здесь, Чан. Для вас обоих. Юноша легко улыбнулся ему: — Я знаю. Между ними определённо что-то изменилось. В большинстве случаев Минхо стал подвозить Чана и Феликса до автобусной остановки, так как Чан не решался снова назвать свой адрес, и иногда они ужинали вместе. Феликс полюбил Минхо и всегда делал ему подарки, например, браслеты из бисера или открытки с надписью «Мой любимый воспитатель», подписанные небрежным почерком. Это очень радовало Минхо, но он знал, что Чан всё ещё сдерживался и всегда был начеку. Ужины с двумя братьями делали Минхо по-настоящему счастливым, и он наслаждался каждой минутой, но хотел быть с ними чаще. Однако Чан не позволял этого и часто звонил Хёнджину за любой помощью, даже несмотря на то, что Минхо настаивал на своей кандидатуре. Всё шло гладко до конца недели. Минхо грустно вздохнул. Феликс плакал у него на коленях, пряча лицо в клетчатой рубашке. Этого не должно было случиться, он хотел защитить мальчика, хотел убедиться, что не взвалит на плечи Чана ещё больше стресса, но сегодня потерпел неудачу. Несколько детей дразнили Феликса и говорили ему, что однажды его хён исчезнет, как и мама с папой. На самом деле подло. Ли сообщил о них директору, который должен поговорить с их родителями, но ущерб был нанесен. Он качал Ликси у себя на ногах, ожидая прихода Чана. Он уже сообщил ему, что произошло, и сердце сжалось с новой силой, услышав боль в голосе Чана. — Пожалуйста, прошу, будь с ним, я сейчас же сбегу с работы, — умолял Чан, и Минхо пытался его успокоить, но зная его трепетную защиту Феликса, тот сорвётся к нему в любой момент. — Хён тоже меня бросит? — рыдал Феликс, глядя на Минхо и крошечными ручонками вцепившись в рукав воспитателя. — Нет, Ликси. Хён сейчас придёт, — прошептал Минхо, нежно похлопывая мальчика по спине. Феликс уткнулся лицом ему в грудь, всхлипывая, а тот всё шептал ему на ухо, утешая. К счастью, подключился Сынмин и помог справиться с остальными детьми, пока Минхо сидел с Феликсом. Через некоторое время малыш расслабился, размеренно дыша, и Минхо обнаружил, что он уснул. Чан резко распахнул двери, лихорадочно блуждая глазами по залу, и, вскоре заметив их, бросился к брату. Минхо приложил палец к губам, призывая быть тише, и Чан жестом поблагодарил его, забирая мальчика из рук воспитателя. Лицо Чана осунувшееся, нижняя губа прижата к зубам, а кожа бледнее обычного. Феликс слегка пошевелился, открыл глаза и улыбнулся, увидев перед собой хёна. — Хён… Чан прижал его к себе, покачивая и приговаривая снова засыпать. Феликс закрыл глаза и хрипло пробормотал: — Хён, ты ведь не оставишь меня, верно? Чан замер, и Минхо видел, что он изо всех сил старается не сломаться. — Я бы никогда не бросил тебя, Ликси, — ободряюще пробормотал юноша, укачивая на руках. Минхо знал, что не может позволить Чану вернуться домой одному в таком состоянии. Он направился к Сынмину, сказав, что уходит пораньше. Сынмин кивнул; в любом случае, его занятия на сегодня закончились, и Минхо был благодарен. Ли подошёл к Чану с заявлением: — Я отвезу вас домой. Видимо, вся энергия покинула Чана, поскольку он даже не стал спорить или отказываться от предложения. Он последовал за Минхо и сел на заднее сиденье со спящим Феликсом на коленях. Чан дал свой адрес, и вскоре они были в его жилом комплексе. — Спасибо. За всю твою помощь, — пробормотал Чан дрожащим голосом. — Хочешь подняться и поужинать? Минхо не хотел, чтобы Чан думал, что это одолжение, но внутри что-то ныло, и он не хотел оставлять его, поэтому согласился. Он последовал за Чаном, что уже зашёл в лифт и нажал на нужный этаж. У двери Чан немного повозился с ключами, так как нужно было держать Феликса, а Минхо осторожно и медленно взял мальчика из его рук. Юноша быстро поблагодарил и провернул ключ. Квартира выглядела очень по-домашнему, в углу были беспорядочно разбросаны игрушки, но в остальном она была очень чистой и приятно пахла, пахла домом. Чан в первую очередь направился к комнате, как предположил Минхо, Феликса, и последовал за ним. Он включил свет в гостиной и в детской, поднял плюшевого мишку с пола и откинул мягкие одеяла с кровати, махнув Минхо. Тот наклонился над матрасом, аккуратно уложив Феликса, и укрыл его. Чан положил мягкую игрушку рядом с ним. Лицо Феликса сморщилось и после вновь расслабилось. Чан провёл ладонью по волосам брата, оставляя нежные поцелуи на его щеках, и тихо удалился из комнаты. Минхо не знал, что сказать, по дороге сюда они почти не разговаривали, и он понял, что впервые оказался в доме Чана, и, возможно, это была плохая идея. — Чан? — Минхо позвал уставившегося в пол юношу. Тот не поднимал опущенный взгляд. Прошла секунда, две, три, и тут плечи Чана начали дрожать, в рыданиях сотрясая тело. Минхо притянул его к себе и заключил в тёплые объятия, а Чан зарылся лицом в клетчатую рубашку. — Всё в порядке, Чан, — ободряюще прошептал Минхо, водя рукой по спине юноши. — Я так устал, — всхлипнул Чан. Мокрые слёзы просачивались сквозь ткань на плече. Как душераздирающе. — Ты очень сильный, Чанни, — успокаивал его Минхо, одной рукой двигаясь к кудрявым волосам и мягко лаская пряди. — Я горжусь тобой. — Ему всего шесть лет, он не должен спрашивать меня об этом, он заслуживает родителей, способных дать ему всё, — голос Чана ломался с каждым словом. — Ты делаешь всё правильно, Чан, всё будет хорошо, — прошептал Минхо, продолжая поглаживать его волосы. Они стояли так добрых десять минут, пока Чан не утомился от слёз. Он отстранился от Минхо и смущённо взглянул на него. Глаза покраснели, а нос порозовел. Минхо понимал, что сейчас не время, но в этот момент юноша выглядел таким милым, и он предпримет всё, чтобы защитить его. — Прости, — выдохнул Чан: — Садись, я приготовлю рамён. — Я приготовлю, ты отдохни, Чан. — Нет, пожалуйста, позволь мне, — Чан вздохнул, вытирая глаза концом рукава: — Это меньшее, что я могу сделать после того, как мы оба залили твою рубашку слезами, — он попытался засмеяться, но получилось слабо, и сердце Минхо пропустило удар. — Дай мне хотя бы помочь тебе? Чан покачал головой: — Просто иди и садись на диван, я закончу через десять минут, устраивайся поудобнее. Минхо сдался, сел на диван, прокрутив в пальцах телефон, и услышал шум кастрюль, доносящийся из кухни. Сынмин написал ему, что все благополучно вернулись домой, и спросил про Чана. Минхо быстро ответил, что с ним всё в порядке. Спустя некоторое время Чан вошёл в гостиную, поставил две миски на стол и опустился рядом с Минхо. — Ещё раз извини, я обычно так не плачу, — пробормотал Чан. — Всё хорошо, иногда приходится давать выход эмоциям, чтоб не копить внутри, — заверил его Минхо. — Хочешь посмотреть телевизор? Ли покачал головой, взяв чашу: — Нет, лучше поговорю с тобой. — Минхо… — со вздохом Чан принялся за рамён. Они сидели молча, просто хлебая лапшу, пока Чан не нарушил тишину: — Прости. Минхо удивлённо посмотрел на него: — Почему ты извиняешься? — Я не заслуживаю твоей доброты. А сегодняшний день, наверное, был для тебя очень утомительным, — прошептал он настолько тонко и надломлено, что внутри Минхо всё разрывалось. — Чан… — Минхо поставил свою уже пустую миску обратно на стол и повернулся лицом к юноше. — Ты заслуживаешь большего, чем это. Чан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул: — Наша мать умерла, когда Феликсу было два года, а отец никогда не был с нами ни физически, ни эмоционально, только давал деньги. Но два месяца назад он ушёл от нас, оставив записку, что не вернётся. Мне пришлось срочно устроиться на работу барменом, так как у меня заканчивались деньги, — говоря это, он сжимал и разжимал кулаки. Минхо положил руку на колено Чана в попытке утешить юношу, которого слегка трясло. — Я к тому, что… по крайней мере, я успел испытать любовь матери до её смерти, но Феликс? — Чан сделал паузу, нервно кусая губы, продолжая смотреть в пол: — У него был и есть только я. Тут Чан схватил ладонь Минхо на своём колене, крепко держась за неё, прикрывая глаза. Минхо протянул другую руку и вытер случайную слезу, что скатывалась по щеке Чана. Тот вздрогнул и, к удивлению Минхо, наклонился навстречу прикосновению. — Я никогда не спрашивал, но сколько тебе лет? — спросил Ли, нежно поглаживая щёку Чана большим пальцем. — Мне двадцать один год… да, между мной и Феликсом большая разница, — хмыкнул Чан. — А тебе? — Двадцать пять. — Полагаю, ты мой хён, да? — хихикнул он, а Минхо молился всем богам, чтобы Чан не смог разглядеть красный румянец, заливающий его лицо. — Просто Минхо будет достаточно. — Минхо… спасибо. Минхо хотел притянуть его ближе, обнять, поцеловать, но знал, что Чан сейчас уязвим, и не собирался этим пользоваться. Он медленно убрал руку. — К слову, ты большой молодец, надеюсь, ты это знаешь. Феликсу очень повезло, что у него есть такой брат, как ты. — Не знаю… есть вещи, которые я не могу для него сделать, — Чан задумчиво вздохнул, опустив глаза. — Например, когда я был в его возрасте, мама купила мне игрушечный автомобиль Бэтмена, и помню, что тогда я был самым счастливым ребёнком на свете, просто имея возможность управлять им по всему дому, сбивая вещи, — он отвёл взгляд, возвращаясь в настоящее. — Теперь я не могу его найти, а если бы и нашёл… Всё равно не смог бы себе позволить, — печально заключил он. — Чан… — начал Минхо, убирая назад выбившуюся прядь волос, спавшая Чану на глаза. — Не будь слишком строг к себе. Ты уже делаешь всё, что в твоих силах. Чан благодарно ему улыбнулся. — Тебе стоит немного отдохнуть… — Чан замолчал, отстранился и встал. Быстрая вспышка эмоций, похожая на разочарование, мелькнула в глазах Минхо и тотчас исчезла. — Тебе тоже… — пробормотал Минхо, вставая. Чан проводил его к двери. Минхо должен был что-то сказать, прежде чем уйти, потому он быстро обернулся и растерялся, обомлев. Чан стоит очень близко к нему и не делает ни шагу назад. — Я… — сглотнул Ли, — береги себя. Уверен, что у вас с Феликсом скоро всё наладится… и, хм… извини, я не смог позаботиться о Феликсе. Чан слишком близко, он чувствовал запах его одеколона: смесь цитрусовых и мяты, такой же успокаивающей, как и присутствие Чана. — Ты заботишься о нём лучше, чем кто-либо другой, — пробормотал юноша, облизывая губы, и глаза Минхо проследили за движением. Какое бы оцепенение они оба ни испытывали, оно рухнуло, когда зазвонил телефон, и Чан в шоке отступил на шаг и вытащил телефон. — Привет, Хёнджин? Ой. Минхо почти забыл о существовании потенциального парня, если Хёнджин вообще был парнем. Будь Хёнджин его бойфрендом, стал бы Чан наклоняться в ожидании поцелуя? Или всё было надуманно и преувеличенно? Ли разочарованно вздохнул. — Спокойной ночи, Чан. — Хёнджин, подожди, — быстро пробормотал в трубку Чан и повернулся к Минхо. — Ещё раз, спасибо. — Перестань меня благодарить, я здесь ради тебя, — улыбнулся тот и направился к лифту, а неугомонное сердце всё колотилось.