Of Teaching & Yearning

— Так вы с этим барменом встречаетесь или что? — спросил Чанбин, небрежно откинувшись на спинку стула. Минхо обедал у Чанбина с Сынмином и тут подавился едой от заданного вопроса. — Я не думаю, что здесь подходит слово «встречаемся», я даже не знаю, не женат ли он, — пожаловался Минхо. — Может, этот Хёнджин просто его лучший друг или ещё кто? — пожал плечами Сынмин. — Он явно струхнул, когда я спалил вас обоих в баре, а значит, он точно предвкушал то, что ты собирался сделать. — А я как раз собирался его поцеловать, остынь… но… — Ли сделал паузу, а после застонал и схватился за волосы, раздражённо процедив: — Я не знаю. — У нашего мальчика любовный кризис, — усмехнулся Со. — Почему бы тебе не пригласить его на настоящее свидание? — Не хочу, чтобы он жертвовал своим временем с Феликсом ради меня. — Хорошо, почему ты его не спросишь, если он не женат? — Не хочу, чтоб он думал, что я лезу в его личные дела. — Ох, вашу ж мать, вы оба такие проблемные, — рявкнул Чанбин, и Ким положил руку ему на плечо, успокаивая. — Хорошо, в следующий раз я спрошу его, как увижу, довольны? — посмеялся Минхо, ковыряясь в еде. — Да, прошу, не ссы и спроси уже. Минхо так и не спросил его. Скорее, потому, что вечером в саду Чан подошёл к нему и первым спросил о его планах на выходные. — Хм… это мой день рождения, я ненавижу его праздновать, но мои друзья заставили меня и устраивают вечеринку, так что… если ты свободен… ты приглашён, — кротко сказал Чан, и Минхо ой как хотелось запищать от милоты этого юноши. — Конечно. — Кроме того, я понял, что мы не обменялись номерами, так что, может..? — Чан вопросительно посмотрел на Минхо, и воспитатель расплылся в ослепительной улыбке. — Конечно, — повторил он, доставая телефон и записывая номер Чана, который вскоре сбрасывает его вызов. — Сохраняй теперь. Чан поблагодарил его и убрал телефон обратно в карман. — И ещё скажи Сынмину и его парню, пожалуйста. Что они тоже приглашены, — бросил он, собираясь уходить. — Чан? — окликнул Минхо. — Мне тебя подвезти? Оглянувшись, Чан некоторое время колебался, кусая губы: — Я сегодня поеду на автобусе… Минхо надеялся, что разочарование не отразится на его лице, и кивнул: — Хорошо… Каждый раз, когда Минхо думал, что они сделали шаг вперёд, на деле чувствовал, что Чан делает два шага назад.

***

Приближался день рождения Чана, и у Минхо был на примете идеальный подарок для него, но он знал, что найти такой будет непросто. Всю неделю он ходил по торговым центрам и магазинам в поисках конкретного презента. — Подари ему что-нибудь попроще. Как насчёт чёрного кружева, или какими они там бывают? — предложил Чанбин, за что тотчас получил шлепок от покрасневшего Минхо. Он уже собирался сдаться, но вдруг наконец заметил что-то на витрине одного из магазинов, мимо которого проходил, и ухватился за Сынмина и Чанбина, затаскивая их с собой. Дни пролетели быстро, затянулись выходные, и вскоре настал день вечеринки. Минхо подготовился, нарядился в красную шёлковую рубашку и узкие чёрные брюки и быстро подвёл глаза. Он говорил себе, что одевается совсем не для того, чтобы произвести впечатление на Чана, а только потому, что Чанбин потребовал, чтобы Минхо был красивым, иначе он вечно будет разговаривать с Минхо своим эгьё-голосом. Этого совсем не хотелось. Он посмотрел на себя в зеркало, глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем схватить ключи от машины. Сынмин и Чанбин собирались встретить его у Чана, поэтому он отправился первым. Подарок должны были доставить прямо к Чану, но, к сожалению, он в пути уже неделю. В последнюю минуту Минхо понял, что не может просто прийти с голыми руками, и решил прикупить несколько красных роз, съёжившись от этой слащавости. Минхо мог слышать крики, подходя к двери, а это означало, что там уже были люди, и он начинал нервничать. Он, держа розы в одной руке, поспешно поправил волосы, проверил своё отражение в телефоне и со вздохом позвонил в звонок. Дверь открыл человек, которого он раньше не видел. Юноша был похож на лису, и он ухмыльнулся ему. — Ты, должно быть, Минхо! — громко воскликнул юнец: — Тебя очень ждали. Минхо в замешательстве моргнул, а после его затянули внутрь. Он увидел Хёнджина, сидящего на диване с каким-то незнакомым парнем. Паренёк с лисьими глазами подтолкнул Минхо к двери в комнату, оповещая, что Чан там, пытается уложить Феликса. Ли нервно сглотнул, постучал и, услышав тихий голос и положительный ответ, дёрнул ручку. Чан сидел на кровати и спорил с насупившимся Феликсом. — Я хочу играть! — закричал мальчик, ударив брата, и повернулся к Минхо: — Мистер Ли! Скажи хёну, что я не хочу спать. Чан вздохнул, обхватив лицо руками, и Минхо внимательно осмотрел его, в белой рубашке и узких кожаных штанах, с лёгким макияжем и подводкой для глаз. Он выглядел таким неземным, что Минхо забыл, как дышать. Столкнувшись с ним взглядами, он протянул ему розы. — С днём ​​рождения, — нервно поздравил Ли. Чан ахнул, поднимаясь и принимая цветы. Их пальцы ненадолго коснулись друг друга, посылая искры по рукам Минхо. — Розы — мои любимые, — воскликнул Чан, улыбаясь цветам: — Подожди здесь с Феликсом, я найду для них вазу. Минхо кивнул и сел рядом с малышом, который всё ещё дулся. — Давай, Ликси, ложись. У твоего хёна день рождения, слушайся его. — Я не хочу спать ради хёна! Я хочу разрезать торт и накормить хёна, — заскулил Феликс, и струны сердца Минхо дрогнули от навернувшихся на глаза мальчика слёз. Когда вернулся Чан, Минхо попытался прийти к компромиссу. — Пусть он побудет с нами, пока ты не разрежешь торт, Чан, а потом Ликси ляжет спать, верно, Ликс? Феликс посмотрел на воспитателя, потом на хёна и кивнул: — Обещаю. Чан вздохнул, сдаваясь: — Хорошо-хорошо, но после торта ты уснёшь, иначе Чанни-хён не будет с тобой разговаривать. Внутри у Минхо всё сжалось, когда юноша назвал себя в третьем лице, и он попытался скрыть ухмылку. — Что смешного? — огрызнулся Чан, и улыбка Минхо стала шире. — Ты такой милый. Минхо с удовольствием наблюдал, как кончики ушей Чана стали малиновыми. Именинник вышел в гостиную и начал знакомить Минхо с тремя другими. — Парень, которого ты, наверное, уже знаешь, — Хёнджин, мой лучший друг, — объявил Чан, указывая на высокого длинноволосого блондина. — Полагаю, раньше мы формально не представлялись, — пожимая руку Ли, сказал Хёнджин с лёгкой ухмылкой на губах. — Этот парень, — продолжил Чан, указывая на недолиса: — Чонин… это… — он указал на сидящего рядом с Хёнджином, любезно улыбаясь ему. — Джисон, и у них обоих психологический возраст, как у Ликси. И Чонин, и Джисон начали что-то кричать Чану, как вдруг посреди хаоса раздался звонок в дверь, и Чан поспешил открыть её. Это пришли Сынмин и Чанбин с дорогой бутылкой шампанского в руке. — С днём рождения, мужчина мечты Минхо! — закричал Чанбин, и Минхо закрыл себе лицо, мечтая провалиться сквозь землю. Чан хихикнул, впуская их, и они представились перед всеми. Поначалу Минхо осторожничал, но начал относиться к остальным с подозрением. Друзья Чана были очень милыми, дружелюбными и общительными, и все чувствовали себя желанными гостями. Как бы ему не хотелось признавать, Хёнджин тоже был хорошей компанией. Феликс сидел на коленях Минхо, слушая их разговор с Чонином. — Знаешь… Я никогда не думал, чтобы Ликси сблизился с кем-то, кроме нас, — улыбнулся Чонин. — Видно, ты ему правда понравился. Минхо едва успел открыть рот, как мальчик активно закивал головой. — Мистер Ли — лучший. Ли рассмеялся, звонко и в голос, тепло смотря на Феликса. Боковым зрением он заметил вышедшего из кухни Чана и, подняв голову, увидел, что тот оживленно разговаривает с Хёнджином, и улыбка тут же скатилась с лица. Малыш слез с ног Минхо и сел на пол, играя с игрушками. Минхо встал и направился к Чану и Хёнджину. — Чан? — позвал Минхо, и Чан обернулся лицом к нему. — Тебе нужна помощь? Тот покачал головой: — Нет, всё в порядке, со мной Хёнджин, мой спасатель, — он усмехнулся, а сердце Минхо вновь пропустило удар. Конечно. Улыбка Чана исчезла, сменившись выражением беспокойства. — Ты в порядке, Минхо? — Да, а как же? — Минхо пожал плечами, пытаясь сохранить лишённый эмоций тон и отошёл, садясь рядом с Сынмином и Чанбином. — Они выглядят такими близкими, — приметил Сынмин. Ли тяжело вздохнул, потирая веки: — Я не знаю, что делать. Ему никто не ответил, ведь подошёл Джисон и громко объявил, мол, они собираются резать торт, так что собирайтесь вокруг стола. Хёнджин достал праздничный колпак и аккуратно надел его на волосы Чана. Феликс стоял на стуле рядом с братом и радостно хлопал в ладоши, когда все начали петь «С днём рождения». Чан поднял Феликса, приблизив его к торту, чтобы малыш мог задуть свечу, и усадил его обратно. Он отрезал кусок торта и вручил мальчику ложку, после чего отрезал ещё и огляделся. Они с Минхо пересеклись взглядами на секунду, и Чан решил протянуть тарелку человеку, стоящему ближе всего к нему, которым, очевидно, был Хёнджин. Хёнджин подцепил немного торта и размазал крем по лицу Чана. Тот взвизгнул и оттолкнул его. Когда подошла очередь Минхо, он просто широко открыл рот, чтобы Чан мог его покормить, и снова пожелал ему счастливого дня рождения. Закончив, Чан напомнил Феликсу об обещании, и мальчик начал ворчать. — Пожалуйста, берите еду и напитки, я вернусь, как уложу его спать, — объявил Чан, но Минхо быстро встал. — Чан, сегодня твой особенный день, оставайся и наслаждайся. Я уложу его, — предложил он, подходя к нему. — Минхо, всё в порядке. Я сам, — фыркнул юноша, но Феликс убрал руку от Чана и сжал Минхо. — Я хочу с мистером Ли. — Феликс, не… — Оставь его, Чан, — прервал Минхо. — Просто иди и развлекайся, я позабочусь о нём. Чан до последнего норовил противиться и спорить, но в итоге кивнул и отошёл к дивану. — Откроем шампанское! — закричал Джисон, все зааплодировали, и Минхо повёл Феликса в комнату. Минхо откинул одеяла и укрыл ребёнка, приглушив свет. Вместе они взяли плюшевые игрушки и придумали историю, играя друг с другом. Через некоторое время Минхо решил поговорить с мальчиком, чувствуя себя глупо. — Почему твой хён меня ненавидит? — вздохнул он и грустно надулся. Феликс в замешательстве посмотрел на него. — Хён не ненавидит тебя. — Твой хён всегда доверяет Хёнджин-хёну, а не мне, — пожаловался он и не мог поверить, что действительно сидит и разговаривает с шестилетним малышом о его хёне. — Ты нравишься хёну, — сказал Феликс, бросив мягкую игрушку, и Минхо пришлось её поднять. — Ага, конечно, — пробормотал Минхо, а Феликс пожал плечами, продолжая играть. — Хён выглядит счастливее после встречи с мистером Ли, — выдал Феликс. — А ещё хён пахнет приятнее. Минхо посмотрел на мальчика, понял, что изливает на него все свои беды, и рассмеялся: — Ты мой любимый воспитанник, Ликси, только не говори другим, хорошо? Феликс радостно захлопал в ладоши, и Минхо начал читать ему и подождал, пока ребёнок, наконец, не заснёт. Он поправил и разгладил простыни вокруг Феликса, направляясь в гостиную на вечеринку, что была ещё в самом разгаре, только стала намного тише, чтобы не разбудить Ликси. Шампанское уже было открыто, и лицо Чана, допивающего бокал, порозовело. Он встал, как только Минхо вошёл в комнату, налил ему спиртное и протянул. — Он заснул? — спросил Чан, слишком долго задержав пальцы на руке Ли. Минхо кивнул, принимая бокал и делая глоток, пытаясь не обращать внимания на обжигающий жар того места, где его коснулся Чан. После нескольких заходов шампанским и других напитков, стоявших на столе, Минхо почувствовал, как алкоголь медленно начинает просачиваться и действовать. К своему раздражению, он обнаружил, что сидит рядом с Хёнджином, и залпом допил шампанское, наливая себе снова. — Знаешь… Чан не перестаёт говорить о тебе, — внезапно заговорил Хёнджин. Минхо озадаченно обернулся, задаваясь вопросом, действительно ли Хёнджин разговаривает с ним. Блондин усмехнулся, продолжая: — Прямо-таки не умолкает. Это мило. Минхо открыл рот, чтобы что-то сказать, и всё же закрыл его. — Что мы тут обсуждаем? — спросил Джисон, садясь рядом с ними. — То, как в малыша Чанни втюрился воспитатель? Чан тотчас оглянулся, и Минхо заметил его ярко-пылающие щёки, что просто восхитительно. К сожалению, Сынмин и Чанбин тоже решили присоединиться к разговору. — Вообще, вы должны слышать, как Минхо каждый день страдает и тоскует по Чану, — Сынмин драматично покачал головой. — Боже, иногда это так раздражает, — возмутился Чанбин. — Хей, перестаньте издеваться над ним, — протянул Чан, подходя к ним. Хёнджин встал с дивана и толкнул его к Минхо. — Два слепых идиота, — вздохнул Чонин. Минхо не мог уследить за болтовнёй. В мыслях всё ещё крутилось то, что только что сказал Хёнджин, сбивая с толку. Бёдра Чана прижались к его бёдрам, и он нервно сглотнул. — Серьёзно, хватит, — настаивал Чан, открывая очередную бутылку вина. — Перестань его пугать, мы просто друзья. — Как я уже сказал, два слепых гей-идиота, — простонал Чонин. Минхо хотел высказаться и настоять на том, что это Чан ничего не замечал, но в итоге лишь принял бокал вина, пытаясь загнать все размышления обратно в дальний угол сознания. Парни решили оставить эту тему и начали говорить о других вещах, узнавая друг друга больше, и Минхо было хорошо, даже превосходно. Он ещё ощущал жар, исходящий от Чана неподалёку, и сердце начинало учащенно биться всякий раз, когда Чан наклонялся к нему, чтобы налить вино или взять закуску. Это слишком для него. Было уже поздно, и один за другим все начали уходить, а Минхо решил остаться и помочь Чану прибраться. Одним из последних ушёл Хёнджин и напоследок что-то прошептал юноше на ухо. Что бы это ни было, Чан ярко покраснел. Ли же постарался не обращать внимания на появившийся ком в горле. У раковины он закатал рукава и принялся мыть посуду. Чан стоял рядом и пытался оттолкнуть его, уверяя, что сам с этим разберётся, но старший доходчиво намекнул, что как именинник он имеет право отдохнуть от обязанностей по дому. Чан рассмеялся, но помог высушить посуду и убрать. По окончании он прислонился к стене, глядя на Минхо. — Это правда? Минхо бросил на него взгляд, после отводя взгляд. — Что правда? — Что они сказали… что ты втюрился. Тот пожал плечами, вытирая руки: — А что ты думаешь? — Я думаю, что ты глуп и заслуживаешь лучшего. — Чан… — вздохнул Минхо, повернувшись лицом к юноше. Стало настолько тихо, что он мог слышать ровное дыхание Чана. — Они были правы, ты такой слепой. Чан рассмеялся, правда, прозвучало фальшиво. — Минхо, пожалуйста. Сейчас вся моя жизнь — это Феликс, у меня нет времени ни на кого другого. Минхо устал от этого, он так долго терпел, но ему хотелось, чтобы Чан увидел его истинные чувства и то, как он заботится о Феликсе. Он сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. — Чан… что ты на самом деле думаешь обо мне? — спросил Ли приглушённым голосом, и Чан отшатнулся, упираясь спиной в стену. — Я… — пробормотал Чан, опуская глаза. Может быть, из-за алкоголя Минхо снова почувствовал себя смелым, но он устал от надежды, только чтобы на следующий день её разрушили. Ответ нужен здесь и сейчас. — Я устал, Чанни, — прошептал он. — Устал надеяться, что ты нуждаешься во мне так же сильно, как я в тебе, устал, что меня постоянно прерывают, когда я чувствую, что между нами что-то может произойти, так почему бы тебе не положить этому конец, — он сделал паузу на секунду, откидывая волосы назад. — Скажи мне раз и навсегда, что ты обо мне думаешь, и я перестану пытаться. Чан избегал его взгляда. — Думаю, мы слишком пьяны для этого, не так ли? — слабо пробормотал он. — Чан… Мне только нужно знать, что я не веду себя как дурак, — раздражённо вздохнул Минхо. Чан уставился в пол, вдруг поднимая взор: — Я… как бы ни было трудно это признать… ты мне нужен, Минхо. Комната внезапно наполнилась тишиной, единственный звук, который слышал Минхо, — стук сердца Чана, набирающего темп, и его дыхание. Минхо был так близко, что мог запросто сосчитать ресницы. Он улыбнулся и наклонился ближе. — Меня это устраивает, — прошептал Минхо и, наконец, прижался губами к губам Чана, нежно целуя его. Чан сначала колебался, но медленно начал отвечать на поцелуй. Минхо совершал медленные, обдуманные движения на губах Чана, но постепенно набирал темп и вскоре прижал Чана к стене, продолжая целовать его. Ощущение было мягким и тёплым. Намного лучше, чем то бесчисленное количество раз, когда он представлял такое у себя в голове. Минхо неспешно отстранился, изучая Чана, чьи глаза были плотно закрыты. Юноша взглянул на него сквозь полуприкрытые веки, словно спрашивая, почему его перестали целовать. Потому он притянул его ближе за воротник рубашки, целуя, и этого было более чем достаточно для Минхо, чтобы позволить себе потерять бдительность. Одной рукой он обхватил талию Чана и прижал к себе, а другой двинулся вверх, хватая за шею. Чан обнял Минхо, стиснув кулак на его голове и держа за волосы, и охотно открыл рот, позволяя пробовать его и углубить поцелуй. Чан был таким вкусным. Минхо почувствовал трепет порхающих в животе бабочек, ощущение распространилось глубоко от низа живота до кончиков пальцев рук и ног. Он ликовал. Невероятно, как поцелуй мог вызвать такие чувства, как будто это слишком неподвластно. Он начинал думать, что то, что он испытывал к Чану, выходило далеко за рамки простого увлечения. Чан издал стон, и Минхо напрягся вопреки своему желанию и вновь отстранился, тяжело дыша. — Чан… Я не думаю, что смогу контролировать себя, если мы продолжим. Тот навис над его губами, мягко коснувшись их, и мазнул по щеке, шепча на ухо: — Но ты мне нужен, хён. Эффект был мгновенным. Минхо полностью сдался, снова и снова целуя Чана, пока юноша пытался провести их в свою спальню, которая находилась в дальнем конце квартиры. Жаркое смешивающееся дыхание посылало резкие волны удовольствия по телу Минхо, и он начал расстегивать рубашку Чана, снимая её и бросая на пол, после чего прижал его к кровати. Минхо склонился вниз и впился в место ниже шеи, окрашивая кожу в красный цвет. Чан сильно прикусил губу, пытаясь сохранять спокойствие, и стянул с Минхо верх, хватая воздух ртом от поцелуев, пробежавшихся от подбородка до рта юноши. — Минхо, — простонал Чан, ощупывая его бицепсы. — Боже, ты такой горячий. Избавившись от штанов и трусов, оба оказались голыми. Минхо разорвал поцелуй и проговорил: — Смазка? Презервативы? Чан указал на туалетный столик сбоку, и Минхо открыл ящик и достал бутылку и квадратную упаковку из фольги. Он смазал пальцы, неспешно вставляя по одному в Чана, чьё дыхание вырывалось неровными вздохами и прерываемыми тихими стонами, чьи глаза зажмурены. Минхо напрягся ещё сильнее, наблюдая, как юноша под ним разваливается на части лишь от его пальцев. До сих пор трудно было поверить, что это происходит на самом деле. Выглядя красивее обычного, Чан лежал обнажённым на кровати, изо всех сил стараясь не шуметь, пока Минхо раскатывал на свой член резиновый презерватив, устраиваясь между ног и медленно толкаясь. Руки Чана цеплялись за спину Минхо, впивались тупыми ногтями и посылали острую боль удовольствия вверх по позвоночнику, и он крепко сжал длинные пряди хёна и обхватил его ногами, открывая себя больше и позволяя проникать глубже. Входя и выходя из тёплого, тугого жара, Минхо понял, что Чану довольно трудно молчать и сдерживаться, и поэтому вытер пальцы о простынь и проник ими в его рот, заглушая звуки. Вид Чана, посасывающего пальцы в такт толчками, сводил Минхо с ума, и он увеличил темп, врезаясь в него, и вынул пальцы из мокрого рта, обхватывая ими его член. Он провёл по нему и наклонился, поймав губы юноши и поглощая его стоны и вскрики. Чан сильно прикусил губу от нахлынувшего оргазма, заставившего резко содрогнуться, и сжал член внутри себя. Тотчас достигнув разрядки от крышесносного ощущения, Минхо медленно вышел, вставая с кровати, и выбросил презерватив, возвращаясь в постель. — Оставайся на ночь, — пробормотал Чан с искренним выражением счастья на удовлетворённом лице. Минхо это очень обрадовало, и через несколько секунд он заснул. А на следующее утро Минхо проснулся в хорошем расположение духа, и ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить события прошлой ночи. Он повернулся на бок и, конечно же, заметил всё ещё спящего Чана. Он сел на кровати и потянулся, чувствуя хрустящие суставы. Чан пошевелился, бормоча что-то невнятное, и прижался к воспитателю. Минхо усмехнулся, обняв его и нежно поглаживая кудрявые волосы, и тот открыл глаза, сонно смотря на него. — Как тебе спалось? — хрипло спросил Чан. Минхо тряхнул головой, ухмыляясь. — Замечательно, лучший сон на свете. Чан улыбнулся и взял телефон, чтобы проверить время. — Вот чёрт, я опаздываю, мне нужно отвезти Феликса и бежать в бар. Под пристальный взгляд Минхо юноша вылез из кровати, натянул боксеры и накинул сброшенную рубашку, тормозя у шкафа. — Сегодня воскресенье… — сказал Ли, пытаясь не обращать внимания на то, как восхитительно выглядит Чан в одной только рубашке. — Да, вчера у меня был выходной в честь дня рождения, так что сегодня моя смена. — Если хочешь… — начал Минхо, и Чан вытащил рубашку и штаны, — я могу посидеть с Феликсом? Тогда тебе не придётся забегать куда-то по пути на работу. Разве это не сэкономит тебе время? — Нам будет проще, если я оставлю его у Хёнджина, там половина игрушек, как и мои вещи, да и я могу ночевать у него в любое время, — рассеянно сказал он, хватая полотенце. И вот опять. Минхо знал, что Чан остаётся на выходных у Хёнджина, но тот факт, что вместо этого он не позволял ему быть с Феликсом, или что половина его вещей в другой квартире, раздражал его. Сейчас больше, чем когда-либо. — Значит, ты просто ночуешь у него? — он пытался спросить непринуждённо, правда пытался, но тон вышел холодным, и Чан уловил это, обернувшись. — Что такое, Минхо? Минхо колебался, не зная, как задать следующий вопрос, должен ли он вообще спрашивать, но продолжил: — Что между Хёнджином и тобой? Чан в замешательстве уставился на него, заливаясь краской, что не скрылось от глаз Минхо. — Я сплю у него дома, а не с ним. — Ты от него очень сильно зависишь и при этом не любишь получать одолжения, — Минхо уже понесло, и он слишком поздно осознал, что вышло неправильно, и пожалел, что не может забрать слова обратно. Чан замер, руки задрожали. — Так что ты думаешь, Минхо? — он сделал паузу, изо всех сил пытаясь сдержать гнев. — Я сплю с ним, а взамен, в качестве одолжения, он сидит с Феликсом. Ты на это намекаешь? — Чан… нет. — К этому ты и клонишь, теперь я переспал с тобой, и кто я после этого? Шлюха? — резко огрызнулся Чан. — Можешь, блять, перестанешь всё переворачивать? — рассерженно сорвался Минхо, от чего Чан сделал шаг назад. Гнев на лице юноши сменился печалью, и он снова выглядел потерянным и маленьким, а Минхо почувствовал себя настолько беспомощным, что все, что он хотел сделать, это прижать Чана к себе и обнять. — Думаю, тебе лучше уйти, — тихо произнёс Чан, и из Минхо всё счастье, теплящееся внутри раньше, выплыло, как сдувающийся воздушный шар. Он встал и медленно оделся. — Знаешь, Чан, я тоже забочусь о Феликсе. Думаю, тебе сначала нужно это понять, — отчеканил он, глядя в глаза Чану. — Я только хочу, чтобы ты доверял мне, впустил меня. — А я думаю, что знаю, как позаботиться о своём брате, большое спасибо, — мрачно пробормотал Чан. — Снова он, твой защитный механизм. Я не говорил, что ты не знаешь, как позаботиться о своём брате, я лишь хочу сказать, что ты можешь мне доверять, — раздражённо фыркнул Минхо, выпуская всё негодование на поверхность. — Я зашёл так далеко, не доверяя никому, кроме своих близких друзей. Ты собираешься волшебным образом ворваться и исправить нашу жизнь? — возмутился Чан, повышая голос. Минхо потянул за пряди волос, яростно застонав: — Я считал, что я другой, Чан. — Я тоже считал, что ты другой, но ты мне тут заявляешь, что я должен оказывать людям сексуальные услуги, чтобы они позаботились о моём брате. — Я не хотел тебя задеть. Это просто ещё один предлог, чтобы опять оттолкнуть меня, — возразил Минхо. — Сколько раз ты собираешься повторять всё, Чан? Пока не останешься один? Но Чан не успел что-либо сказать — из соседней комнаты раздался плач. Это Феликс. Чан тяжело дышал, судя по вздымающейся вверх и вниз груди, он едва держался. — Чан… — Минхо замолчал, растворяясь в чувстве вины. — Просто уйди, Минхо, — прошептал Чан, и Минхо подавил эмоции, выходя из комнаты. Добравшись до двери, он оглянулся и внимательно посмотрел на Чана, который стоял перед комнатой, прислонившись к стене, прижимая руки к глазам, изо всех сил пытался сдержать слёзы и направился к Феликсу. В следующие дни Чан снова игнорировал Ли. Как будто ничего и не было. — Что случилось после того, как мы все ушли? — спросил Сынмин в понедельник в полдень на обеде. — Ну… у нас был секс, — пробормотал Минхо. Чанбин тоже хотел услышать подробности, поэтому Сынмин позвонил ему по Facetime, и Минхо мог слышать, как тот громко аплодирует, говоря, что самое время. Сынмин, однако, заметил мрачную энергию и сказал Чанбину замолчать, спрашивая: — Всё в порядке, Минхо? Я думал, ты будешь более воодушевлён тем, что наконец-то переспал с любимым. Минхо рассказал о том, что произошло тогда наутро, и Сынмин и Чанбин вздохнули. — Минхо… — Я знаю, что облажался, ясно? Но расстраивает то, что он так старается построить между нами баррикаду. — Понимаю… — мягко сказал Сынмин, кладя руку на руку Минхо, — но ему нужно время, а Хёнджин — тот, с кем он был очень близок долгое время. — Дело не только в Хёнджине, а в том, что Чан отталкивает меня при каждой имеющейся возможности, и я начинаю чувствовать себя посмешищем, что вечно пытаюсь и пытаюсь, а потом окажется, что я ему, вероятно, даже не нравлюсь, — объяснил Минхо, а в голосе сквозила боль. — Уверен, что ты правда нравишься Чану, Минхо, — отозвался Чанбин. — Ну… вряд ли что-то большее, — он тяжело вздохнул, намереваясь уйти. Как он и ожидал, Чан не пришёл за Феликсом. Вместо него был Хёнджин, и блондину было что сказать. Он взял стул и потащил его через зал. — Привет, Минхо, — поздоровался Хёнджин. Минхо только кивнул, собирая вещи. — Ты идиот, ты в курсе? — спросил Хёнджин, поймав его взор. — Нет, серьёзно. Как ты вообще мог видеть угрозу в нас, когда всё, о чём говорит Чан, кроме Феликса, это ты? — проговорил Хёнджин, поднимая руку, чтобы откинуть светлые волосы назад. Минхо не ответил, поэтому Хёнджин вздохнул. — Послушай, я собираюсь сказать Чану, что он не может постоянно убегать от конфронтации, и завтра именно он придёт за Феликсом, но ты должен понять, Чану сложно доверять людям, — Хёнджин на секунду остановился, глядя на Феликса, который что-то рисовал на бумаге. — Ты ему нравишься, и он тебе доверяет, но не в силах сказать, — он встал со стула, окликнув мальчика: — В любом случае, я просто подумал, что должен сказать тебе, раз вы оба такие трудные. Хёнджин был уже почти у двери, когда Минхо прочистил горло, выкрикивая его имя. Блондин вопросительно посмотрел на него. — Спасибо. Хёнджин улыбнулся и помахал ему: — Всё будет хорошо. Но не было хорошо. Чан действительно пришёл на следующий день, но он быстро собирал Феликса и убегал, прежде чем Минхо успевал вставить хоть слово. Иногда Феликс плакал, что хочет поехать на машине мистера Ли, но Чан просто затыкал его и скрывался за дверью. Так продолжалось всю неделю, пока однажды Минхо не встал перед Чаном, не давая ему уйти. — Ты вообще не собираешься со мной разговаривать? Чан уставился в пол, а Феликс нервно посмотрел на них обоих. — Ты реально хочешь выбросить всё, что у нас было за столько времени, потому что ты слишком напуган? — отчаянно пролепетал Минхо. Чан молчал, обходя его и хлопая дверью. Последнее, что услышал Минхо, это плач и рыдания Феликса, что он хочет поиграть с мистером Ли.

***

Для Чана жизнь стала монотонной с тех пор, как его бросил отец, оставив наедине с Феликсом. Так он в основном жил с момента смерти матери. По крайней мере, они всё ещё получали немного денег, но и это прекратилось после ухода отца. Отсутствие денег поставило их в невыгодное положение. Вначале Чан много боролся, не зная, как объяснить Феликсу, что их папа никогда не вернётся, или сказать, что он никогда не сможет покупать ему любимые игрушки, потому что хён не может себе их позволить. Было трудно, но Чану удалось устроиться на другую работу с частичной занятостью и совмещать обе работы вместе. Денег хватало только на оплату аренды жилья, на образование и питание Феликса, но больше всего боли причиняло то, что всякий раз ему приходилось отказываться от просьб или пожеланий младшего брата о новой игрушке. Чан всегда был благодарен своим друзьям, которые нянчились с Феликсом, когда тому не нужно было ходить в сад, и даже несколько раз приходили к нему домой, делали за него работу по дому или готовили. Он хорошо сблизился с Хёнджином и был очень признателен ему, когда блондин позволил Чану оставаться на выходные, облегчив жизнь как Феликсу, так и Чану. Кроме того, поскольку квартира Хёнджина ближе к бару, Чан меньше уставал и мог проводить больше времени с братом. Это стало стабильной рутиной, и Чан постепенно привык. Пока в группе Феликса не появился новый воспитатель. В воспитателе было что-то, что привлекало внимание Чана, Минхо очень хорош собой, но в его глазах всегда виднелся блеск. Когда Минхо вывел его из себя в первый раз, упомянув команду социальной работы, Чан разозлился, отмахнулся от него и ушёл. Позже в тот же день Чан объяснил Хёнджину, что произошло, и попросил его забрать Феликса, а тот рассмеялся. — Этот воспитатель такой красивый, и он выглядел обиженным, увидев меня вместо тебя, — поддразнил Хёнджин, проглотив ложку риса. Он пришёл к Чану, привезя Феликса, и остался на ужин. — Ты правда собираешься вечно его избегать? — Я не избегаю его, я просто терпеть его не могу, — пробормотал Чан, ставя еду Феликса на стол. — Чан… пожалуйста, я ж давно тебя знаю, — твердо сказал Хёнджин. — Послушай, мне не нравится, когда люди пытаются указывать мне, как заботиться о собственном брате, — в голосе Чана росла ярость. — Я прекрасно знаю, но, может, он говорил по доброте душевной, перестань предполагать худшее, Чанни, — вздохнул Хёнджин. Чан проигнорировал его, пытаясь направить тему в другое русло, а его лучший друг грустно улыбнулся. Минхо всегда предлагал помощь, а Чан убивал каждое такое предложение, не желая ни капли его жалости. И без того получил с ведро. Каждый раз, когда кто-нибудь узнавал, что у Чана и Феликса нет родителей, их глаза опускались, а тон менялся на горестный, и Чан так устал от этого. В тот день, когда Минхо столкнулся с ним в баре, между ними что-то изменилось. Чан чувствовал, что Минхо вот-вот поцелует его, и предвкушал поцелуй, который так и не состоялся из-за того, что их прервал один из друзей Минхо. Он не знал, почему расстроился. Он не мог позволить себе заботиться о другом человеке, помимо Феликса, не в данный момент жизни. Чан знал, что напуган, каким-то образом он начал позволять Минхо делать что-то для него, для них. Он поймал себя на том, что ходит с этим парнем на обеды, и улыбался каждый раз, когда Минхо ухаживал за Феликсом. Каждый раз, когда Минхо шёл рядом с ним, их руки соприкасались друг с другом, Чан старался дышать глубже, ощущая пробегающий по руке электрический разряд. Это пугало. У него нет времени на отношения или свидания, но Минхо был сродни зависимости, и Чан любил видеть его каждый день, наслаждался каждым ужином с ним и, как ни странно, начал чувствовать порхание бабочек в животе, когда тот хотя бы немного, но улыбался ему. И это пугало его. Чан выстроил баррикады вокруг себя после предательства отца, понимая, что не может никому доверять или зависеть от кого-то. Это его вина, что он зависел от отца и попал в петлю в итоге. Обнаружив, что испытывает чувства к воспитателю, он заметил, что ступает по опасным водам, и должен отступить. Он пытался сдержаться и знал, что Минхо это осознаёт, но Феликс уже привязался к нему. Когда Чан сломался, и Минхо утешал его в стенах его дома, он ещё больше жаждал прикосновений старшего. Странное неизвестное чувство, и впервые за столь долгое время Чан почувствовал себя счастливым, проведя ночь с Минхо, и понял, что, вероятно, на данный момент зашёл слишком далеко, чтобы отступать. К сожалению, на следующий день Минхо задел его чувства, и защита быстро вернулась, а он в очередной раз убедился, что вообще никогда не должен был никому доверять. Чан также знал, что и сам виноват, но был измучен и просто хотел, чтобы всё вернулось на круги своя, а именно, заботиться только о Феликсе. — Чан, как долго ты собираешься так жить? — вздохнул Хёнджин вернувшемуся после смены бармена Чану поздно ночью. — Я ж говорил, что уйду с работы через пару месяцев, как только стану себя нормально обеспечивать, — фыркнул Чан, переодевшись в более удобную одежду. — Я не об этом спрашивал. Как долго ты собираешься лишать себя счастья? — Не понимаю, о чём ты, Джинни. — Чан, я так долго тебя знаю, и ты наконец-то был счастлив с Минхо, почему ты оттолкнул его? — спросил Хёнджин, подняв бровь. — Хёнджин… стой, — вздохнул Чан, а сердце сжалось при упоминании имени воспитателя. — Ты скучаешь по нему, не так ли? — заявил Хёнджин. — Это не имеет значения, — прохрипел тот, пытаясь сохранить ровный голос. — Нет, имеет значение, и ты сначала послушай, Чанни, если он беспокоился о том, что мы близки, это нормально, тебе просто нужно было объяснить ему, но ты полностью отбросил его от себя, и не думаю, что Минхо этого заслужил, — Хёнджин замолчал и положил руку на плечо Чана, сжав его. — Пора и тебе начать думать о себе, ты уже лучший брат, который только может быть, так что теперь пусть кто-нибудь позаботится о тебе. Чан сжал губы в тонкую линию, в голове роились мысли. Наутро вернувшись домой, Чан занялся готовкой, а Феликс счастливо рисовал цветными мелками в блокноте, который подарил ему Джисон. Старший поставил еду на стол и замер — взгляд остановился на рисунке. На бумаге дом, перед ним стояли три фигурки из палочек. Одна была короче двух других, и Чан предположил, что это Феликс, но вдруг его будто окатили холодной водой, ведь Феликс написал «хён» над одной из фигурок и «мистер Ли» над другой. — Феликс… что ты рисуешь? — спросил Чан, пытаясь проглотить ком в горле. — Это называется счастливая семья, — радостно объявил Феликс, показывая брату свою картину. Прежде чем Чан успел объяснить, что мистер Ли никоим образом не является частью счастливой семьи, в дверь позвонили, и он пошёл открывать. На площадке стоял человек с планшетом в руках. — Мистер Чан? — поинтересовался он, и Чан кивнул. — Вот Ваша посылка, с днём рождения! Чан с любопытством смотрел, как почтальон сделал шаг назад, открывая вид на подарок, и в этот момент просто завис. — От кого она? — спросил он мужчину, что тотчас посмотрел в планшет, отвечая: — От мистера Ли Минхо.

***

Неделя выдалась ужасная, и впервые за долгое время Минхо обрадовался выходным, чтобы отдохнуть и привести в порядок свои мысли. На улице лил дождь, погода соответствовала его настроению, и он налил себе чашку чая, сделав глоток. В этот момент телефон на столе начал вибрировать, и Минхо ответил, не глядя на звонящего абонента. Слышалось много фонового шума, но он сразу узнал голос. — Спускайся, — потребовал Чан. Минхо был сбит с толку, юноша игнорировал его всю неделю, а теперь зовёт спуститься? Он выглянул в окно и увидел маленькую фигуру, стоящую под ливнем, с руками, глубоко засунутыми в карманы куртки. Невозможно. Минхо быстро накинул куртку, прыгнул в обувь и направился вниз. Выйдя из лифта и подойдя к человеку, он убедился, что это действительно Чан, стоящий под проливным дождём, промокший до самых костей. — Господи, Чан. Что ты здесь делаешь? — выкрикнул Минхо, дабы перекричать шум. — Я хотел бы поговорить с тобой, — проревел Чан в ответ. — Зайди, я дам тебе переодеться, и мы поговорим. Тот упрямо покачал головой и буквально умолял: — Нет, ты иди сюда сначала. Минхо сделал шаг под дождь и тут же вымок. — Что, чёрт возьми, происходит? — закричал старший: — Как ты вообще нашёл мой адрес? — Я спросил у Сынмина, и он сказал мне. — Ты простудишься, пойдём наверх, — предложил Минхо, уже разворачиваясь. — Я получил подарок, — сказал Чан, заставив его остановиться на полпути. — Что? — Я получил подарок на день рождения, автомобиль с изображением Бэтмена. Тот самый, который я искал повсюду, желая достать его для Ликси, — крикнул Чан дрожащим голосом. — Надеюсь, тебе понравилось, — пожал плечами Минхо. — Минхо… ты выслушал меня, ты услышал меня, и ты подарил мне то, что сделало бы моего брата счастливым, чьё счастье делает меня самым счастливым, — прошептал Чан, ветер перекрыл его голос, и выбившиеся мокрые пряди волос упали ему на глаза. — Я… да… — нахмурился Минхо. — Почему ты здесь и где Феликс? — Я оставил Феликса у друзей, я должен был поговорить с тобой наедине. — Всё в порядке? — сразу же спросил Ли, всё ещё не понимая, что здесь делает Чан, из-за чего они оба промокли под дождём. — Почему ты так добр ко мне? — С чего ты взял, Чан? — Минхо убрал волосы назад. — Я не знаю… — продолжил Чан севшим голосом, — я всё отталкивал тебя, а ты продолжал пытаться, почему ты просто не сдался? Минхо потёр руки, пытаясь согреть их, и внимательно осмотрел Чана. Он сомневался, что речь идёт о подарке, за этими словами таилось что-то большее. — Ты прекрасно знаешь, почему я стараюсь, ты точно знаешь, почему я купил тебе то, что осчастливит Феликса. Просто ты ничего не замечал, — объяснил он спокойно. Чан сделал шаг ближе к Минхо. — Да, ты заботишься о нас. Верно? Ты делал всё это, потому что тебе не наплевать. — Думаю, ты знаешь, что это выходит далеко за рамки моей заботы, Чан, — сердце безудержно колотилось в груди, слова всё вертелись на кончике языка, угрожая вырваться. — Что выходит? — спросил Чан, отводя глаза на мгновение, снова поймал взгляд Минхо и вытер дождь с глаз. Тот нервно облизнул губы и покачал головой. — Это нечестно, — пробормотал он, опуская взор. — Ты не можешь тут стоять и просить меня выдать всё, хотя со мной всегда было всё ясно и понятно. — Ты ожидаешь, что я поверю, что едва знакомый мне воспитатель вдруг заинтересовался мной? Кто-то, кто готов принять меня, обузу, вместе с моим дополнительным багажом? — всхлипнул Чан, стуча зубами от холода: — Разве не видишь, как нереально это звучит? Почему ты продолжаешь делать всё для нас, хотя я сказал тебе перестать? — Чанни… — прошептал Ли, — мои чувства к тебе всегда были открытыми, — и сделал паузу на минуту, глубоко вздохнув, зная, что это никогда не было просто влюблённостью в юношу, это нечто большее. Каким-то невообразимым образом он по уши влюбился в него и должен сказать прямо сейчас. — Я люблю тебя. В этот момент время остановилось на минуту, Чан лишь смотрел на Минхо, слегка приоткрыв рот, а голос норовил сорваться. Дождь лил теперь потоками, сверкнула молния, за которой последовал глухой раскат грома. — Не думаю, что могу, — пролепетал Чан, отступая назад, и Минхо сократил расстояние между ними двумя длинными шагами, схватив его за руку. — Хватит. Хватит постоянно убегать от меня или своих чувств. Чан попытался оттолкнуть его, но безуспешно. — Ни от чего я не убегаю. — А нахрена ты сюда заявился, Чан? — раздражённо бросил Минхо, и в тоне засквозило надвигающееся разочарование. — Ты прошёл через все трудности, пытаясь связаться с Сынмином, найти мой адрес, проделать этот путь, чтобы вырвать у меня признание, а затем сбежать? — Хватит, Минхо. — Знаю, что ты напуган, но я люблю тебя, и ты не можешь просто наорать на меня из-за подарка, — проревел Минхо сквозь хлещущий ливень с серьёзным выражением лица. — Я правда не знаю, слышишь? Я не знаю, — возразил Чан, пытаясь вырвать руку из железной хватки Минхо. — Всё ты знаешь, Чанни, — он сделал ещё один шаг, пока грудь Чана не прижалась к его, и положил руку на его щёку. — Никто не стал бы кричать на кого-то посреди грозы, если бы не знал. — Отвали, ты не знаешь ме… Остальное потонуло в губах Минхо, прижавшемуся к губам Чана и прерывавшего его. Губы Чана мягкие и тёплые, несмотря на холодный пронизывающий дождь, и Минхо продолжал целовать его, пока он медленно не начал отвечать. Минхо наклонил голову, углубляя поцелуй. Чан медленно поднял руки, обвивая ими его и притягивая в объятия. Возникшая между ними мгновенная связь стала слишком сильной, повсюду летали искры, и Ли хотел, чтобы Чан увидел, почувствовал эту связь и, наконец, принял его чувства. В низу живота разлилось тепло, распространяясь по всему телу. Минхо целовал, положив руку на его щеку, и неспешно ласкал, другую руку держа на его талии, большим пальцем описывая круги на ней. Когда он попытался отстраниться, Чан не позволил ему, впиваясь с большим отчаянием и пытаясь излить свои чувства, что всё время его одолевали, слова, что не мог сказать, и Минхо понял. Чан отстранился, пытаясь отдышаться, а дождь лил как из ведра вокруг, вода капала с его ресниц, делая его ещё более красивым. — А теперь, пожалуйста, зайди ко мне и переоденься во что-нибудь тёплое, — настаивал Минхо, а Чан нервно рассмеялся и через некоторое время кивнул. Минхо нежно держал юношу за руку, ведя в квартиру, подальше от дождя, в тепло своего дома. Перешагивая порог, Чан встал возле двери, дрожа от холода. — Я принесу тебе кое-что и приготовлю горячего чая, — сказал Минхо с улыбкой и исчез в спальне. Чан осмотрел хорошо обставленную и убранную квартиру и улыбнулся, обнаружив фотографию маленького Минхо, примерно того же возраста, что и Феликс, в рамке на одном из столов. Ли вышел из комнаты, протягивая штаны и свободную рубашку вместе с полотенцем. — Ванная там, сначала прими тёплый душ, — посоветовал Минхо. Чан взял одежду и направился в том направлении, куда ему указали. С него капало, и он съёживался от неудобства. Душ помог собраться с мыслями, позволяя успокоить нервы и размышляя о том, что только что произошло. Минхо признался ему. Минхо любит его. Это не должно быть сюрпризом, тем более что этот человек с самого начала был к нему добр. Чан знал, что с ним трудно, и что у него тоже есть чувства к парню, чувства, которые он не мог объяснить и не мог осознать, и из-за этого ощущал себя виноватым. Только закончив с мытьём и вытершись, он быстро оделся и вышел. Минхо был на кухне, уже переодевшись в другую одежду, с зачёсанными назад волосами, а распущенные пряди волос беспорядочно падали ему на глаза, повышая его привлекательность. — Ещё раз спасибо, — прошептал Чан, и тот посмотрел на него, ухмыляясь. — Перестань благодарить меня, Чан, в следующий раз, пожалуйста, не устраивай шоу под дождём, — посмеялся он. Минхо поставил на стол две чашки горячего чая и жестом пригласил Чана сесть на диван. — Минхо… — Чан колебался, не зная, с чего начать. — Большое спасибо за подарок на день рождения, за заботу не только обо мне, но и о Феликсе. Это правда много значит. Минхо мягко положил руку ему на колено. — Не благодари меня, Чанни… Феликсу понравилось? Глаза Чана ярко засияли от счастья, и он кивнул: — Феликсу понравилось! Он водил его так же, как я в его годы, — он тепло улыбнулся. — Он плакал, когда я тащил его к Чонину, чтобы прийти сюда. Минхо представил ребёнка, сидящего на полу, плачущего и упрямящегося, пока Чан изо всех сил пытался его утешить. — Я рад. — Со мной было настолько трудно, да? — вздохнул Чан, положив ладонь на руку Минхо. — Нет, ты просто через многое прошёл, — заявил тот. Чан усмехнулся. — Ты такой понимающий. Феликс был прав, ты лучший воспитатель. Минхо не знал, что на него нашло, но он притянул Чана к себе за шею, захватывая его губы своими, согревая, нежно целуя и вскоре отпуская. — Прости, перед тобой невозможно устоять, — признался Минхо уставившемуся с широко раскрытыми глазами Чану. Чан ушёл, как допил чай, сказав, что должен спасти Чонина от Феликса, но пообещал встретиться завтра, что является улучшением. Один шаг вперёд.

***

Они встретились в парке. Чан уже был там с Феликсом, сидел рядом и показывал на синюю птицу на ветке. Минхо откашлялся, подходя к ним, и Чан быстро повернулся, ярко улыбаясь ему. — Привет, — поздоровался Чан. Прежде чем Минхо смог ответить, Феликс бросился на воспитателя, крича, что любит его и скучает по нему, и тот поднял его на руки и прокрутил в воздухе, а мальчик разразился приступом хихиканья. Повсюду много цветов. Чан и Минхо шли рядом друг с другом, касаясь руками, следуя за ребёнком впереди, который разглядывал цветущие растения. Феликс обернулся и подбежал к ним. — Мистер Ли, я хочу мороженое. — Не думаю, что твой хён это одобрит, Ликси. Феликс надул губы, и тут Минхо явно проиграл битву. — Хорошо-хорошо, пошли, давай купим тебе мороженое. Чан недоверчиво взглянул на него, а Ли пожал плечами. — Я очень уступчивый, ясно? — возразил он, и Чан начал смеяться. Минхо купил всем мороженого, и они сели на скамейку возле детской площадки. Феликс поспешил к горке, как только доел сладость, спускаясь по ней и громко хохоча. Минхо смотрел за играющим мальчиком, широко улыбаясь. — Ты души в нём не чаешь… — тихо сказал Чан, долго наблюдая за воспитателем. — Да, я же говорил тебе, я забочусь о Феликсе. Они приглядывали за малышом, что уже стоял возле качелей, упрашивая девочку слезть, чтобы он покачался. Та отказалась, и Феликс теперь держал качели, не позволяя играть. — Ой-ой… — Я пойду за ним, — вздохнул Чан, поднимаясь. — Нет, сиди, я пойду, — настаивал Минхо и бросился к Феликсу. Он осторожно пытался оттащить мальчика от качелей, но тот вцепился железные поручни, а выражение раздражения на лице Минхо заставило Чана рассмеяться. Однако улыбка исчезла при виде подбежавшей к качелям женщины, извиняющейся и заставляющей ребёнка слезть с качелей для Феликса. Чан видел, что она заговорила с Минхо, и они начали над чем-то смеяться, свободные качели остались давно забытыми, а Феликс и другая девочка отвлеклись на что-то другое. Чан ждал, пока вернётся Минхо, но тот всё ещё стоял возле качелей. Женщина похлопала его по руке, улыбаясь, и кровь внутри Чана забурлила. Внезапный всплеск эмоций, охвативший его, был таким сильным, что всё, чего он хотел, это вернуть Минхо к себе. Он продолжал смотреть, как Минхо достает свой телефон, и предположил, что он записывает её номер. Он быстро отвёл взгляд, когда тот повернулся и направился обратно к нему. — Значит, Феликс нашёл себе другое занятие, — сказал Минхо, пребывая в блаженном неведении. — Судя по всему, ты тоже, — пробормотал себе под нос Чан, но Ли разобрал слова. — Что? — Женщина, — проворчал Чан в попытке скрыть раздражение в тоне, но безуспешно. — Чан… ты ревнуешь? — Что? Нет, я не такой. — Чан, ревновать — это нормально, я чувствую себя таким счастливым. — Как бы то ни было, ты словно очень хорошо проводил время с ней, почему вернулся? Минхо рассмеялся. — На самом деле она просто сказала, что печёт торты на заказ, и я записал её номер, потому что подумал, что однажды нам он пригодится, например, на день рождения Феликса или ещё чего. Ой. — Я не ревновал, — насупился Чан. — Конечно, — дразняще улыбнулся Минхо. Они направились к озеру красивого тёмно-синего цвета, чтобы съесть ланч, приготовленный Чаном, и Феликс громко воскликнул, очарованно удивляясь воде. Мальчик сидел на коленях у Минхо и жевал уголок бутерброда, и всё было слишком по-домашнему, подумал Чан. Как только Феликс закончил, он лег на Минхо и задремал. Тот провёл рукой по мягким волосам ребёнка, массируя его кожу головы. Чан обнаружил учащающееся сердцебиение и в этот момент понял, чего хочет. Весь этот день доказывал, что впускать другого человека в свою жизнь нормально. Ему это нравилось, он этим наслаждался и хотел, чтобы так было всегда. Он посмотрел в сторону Минхо. Парень, который совсем недавно появился из ниоткуда и упрямо зациклился на нём. Желание закричать кипело внутри Чана, и он норовил закричать, выпустить все свои заблокированные эмоции. Минхо любит его. Он сказал это, а что насчёт Чана? — Знаешь, отсюда я почти слышу, как бурлит твой разум, — тихонько хмыкнул Минхо. Чан нервно прикусил нижнюю губу, глядя в сторону: — Я думал о тебе. Тот вопросительно обернулся. — Минхо, ты лучшее, что случалось с нами за последнее время, — наконец сказал он, опустив голову, чувствуя разливающийся жар по лицу. На этих словах Минхо показалось, что он парит в воздухе. Чан глубоко вздохнул, продолжая: — Феликс — мой дом, мое всё. Но я вижу, как ты заботишься о нём и обо мне, и знаю, что не могу перестать избегать того, что из раза в раз пыталось сказать мне моё сердце. — О чём ты, Чанни? — спросил Минхо, стараясь сохранить ровное дыхание. — Ты был прав, я знал, что чувствую к тебе, но просто боялся, — Чан сделал паузу, глядя на Феликса, мирно дремлющего на коленях Минхо, и отвёл глаза, вскоре снова сталкиваясь с Минхо. Чан никогда не думал, что способен принять кого-то ещё в свою жизнь, был обескуражен, когда Минхо не отказывался от них, но втайне радовался, что этот парень никогда не переставал пытаться. Чан никогда не ожидал, что испытает чувства к кому-то, но собирался сказать человеку перед собой, что чувствовал к нему на самом деле, три слова, которые он должен был сказать, но не сказал из-за банального страха. Чан глубоко вдохнул и медленно выдохнул, глядя в глаза, что заставляли его чувствовать себя в безопасности. — Я люблю тебя, Минхо. Эмоции замерцали в глазах Минхо от осознания, что Чан действительно сказал эти слова. — Чан… — выдохнул Ли, теряясь. — Я люблю тебя, и ты нужен мне в жизни, Минхо, — повторил он более твердо. Минхо наклонился ближе, нежно взяв подбородок Чана, и легко поцеловал его, наслаждаясь тем, насколько идеально двигаются их соприкасающиеся губы. — Я люблю тебя, Чанни, — прошептал Минхо между поцелуями. — Обещаю, я позабочусь о тебе и Феликсе. Они разорвали поцелуй и встретились взглядами. Минхо смотрел на Чана так, будто он значил для него весь мир. Чан знал, что Минхо каким-то образом стал частью счастливой семьи, как на рисунке Феликса. Отныне всё будет хорошо.