Первый поцелуй
16 февраля 2023 г., 23:18
Прохладный ветер обдувал лицо, легкие наполняла одна свежесть, и Рем глубоко вдыхал этот вкусный воздух. Сегодня, как и во все обыкновенные утра после полнолуния, он чувствовал себя жижей подтаявшего снега, в которую наступил лесничий Хагрид. Голова раскалывалась, будто бы по-настоящему ударили по макушке чем-то тяжелым и раскололи ее надвое, слабость сковывала все тело, ужасно хотелось спать, подташнивало. Хорошо хотя бы, что под действием этого зелья, которое великодушно — правда, Рем был очень ему за это благодарен — варил Снейп каждый месяц, Ремус не наносил сам себе увечья, как это обычно бывает. Оборотню не дают свободу, не дают луну, и он в звериных порывах каких-то инстинктов начинает сам себе раздирать руки, ноги, живот. С возрастом получалось все лучше это контролировать, но все же без зелья подобное иногда случалось.
Так вот, сейчас, чувствуя себя, мягко говоря, не очень, Рему было очень благостно на душе. Возможно потому, что этот февраль напоминал скорее наступающую, маячащую на горизонте весну: ветерок, растаявший снег, голые деревья, который вот-вот начнут потихоньку зеленеть, веселые дети и оживленные подростки, тоже чувствующие запах весны. Рем увидал их всего краем глаза — старался не попадаться им на глаза, потому что сегодня у него отгул, как и каждый месяц. У него попросту не хватит сил качественно и интересно провести три пары, так что пусть уж лучше этим займется Снейп, который так этого жаждет.
Он плелся по мосту к крылу спален преподавателей, чтобы завалиться в свою, лечь на мягкую подушечку, приоткрыть на проветривание окно и уснуть в свежести и уюте, забывая о том, что было этой ночью. Нет, не то, чтобы там было что-то особенное, что с Ремусом никогда раньше не случалось, но все же он не хотел вспоминать ни одно свое полнолуние, и это — не исключение.
Его в очередной раз захватили воспоминания и настольгия. Конечно, это было естественно, когда он соглашался на работу в Хогвартсе, он прекрасно понимал, что ему каждый день придется сталкиваться с возвращением к прошлому. И сейчас было какое-то особенное настроение — как раз для воспоминаний.
С этим мостом было много ассоциаций: они с Мародерами прогуливали здесь пары (да, и Рем тоже иногда прогуливал), они с Лили ходили здесь после дежурств старост, они с Сириусом забирались сюда ночью, чтобы посмотреть на пейзаж, а потом начать неистово целоваться и делать это полночи или пока кто-то из них не скажет о том, что больше не может и нужно найти более уединенное место. Да, Мерлин побери, опять Сириус. Рем скоро крышей поедет, но а как по-другому? Он уже смирился с тем, что так и не смог оставить его в прошлом. Нужен какой-то другой выход из положения — работать в Хогвартсе, когда он здесь, совсем рядом, и пытаться игнорировать его поиски Министерством и тот факт, что они так резко и непонятно расстались много лет назад, просто не получится.
Сириус. Сириус. Сириус, Сириус, Сириус. Сколько можно, черт возьми.
Какое предательство, какие убийства — сердце Рема не обращало внимание даже на такие вещи и до сих пор не могло уложить в себе, как все это могло произойти. Как и мозг, кстати, но это уже другая история.
Ладно, нужно как-то отойти от этого. Рем думает об этом слишком много.
Он прищурился и посмотрел вдаль, на окрестности Хогвартса. Вот дорога, по которой всегда едут кареты, запряженные фестралами, с детьми после поездки на Хогвартс-экспрессе. Они, кстати, навевают не меньше воспоминаний, чем этот мост: идя по этой дороге Ремус однажды чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. На первом курсе потому, что его взяли в Хогвартс, а на шестом потому, что Сириус признался ему в любви и всю поездку до школы они целовались. Ну вот, опять. Что-нибудь другое.
На этой же дороге Сириус спросил его про первый поцелуй… Он был не с ним. Мерлин, Ремус вспомнил, ему тотчас стало немного неловко перед самим собой, а еще смешно. Он помнит свой первый поцелуй.
Он дошел до конца моста и толкнул дверь в замок, оглядываясь на угол между стеной и ограждением и останавливаясь. По лицу расползлась улыбка. Это было здесь.
Рем снова вдохнул свежий воздух и прикрыл глаза.
***
— Рем! — воскликнула Лили, улыбаясь, помахала ему рукой и подбежала к нему. Тот сидел в углу, уткнувшись лицом в собственные колени, и, когда она позвала его, поднял голову и грустно улыбнулся в ответ, щурясь от солнца. — Привет. — Ты что, уже закончил с ними? Так быстро? — подошла Лили и присела с ним рядом. — Да я не стал их мучать, — пожал плечами он. — Какой смысл вообще наказывать детей? Они ведь от этого не станут лучше себя вести, а лишь разозлятся на взрослых, в особенности на тех, кто придумал правила, и продолжат делать все, что заблагорассудится, потому что могут. — Да, согласна, — кивнула та, немного поникнув. — Меня родители всего пару раз наказывали — ставили в угол, и это было очень неприятно. Стыдно было, да, но больше хотелось еще раз сходить погулять без спроса им назло, чем понять, почему они так строго на это среагировали. — Она вздохнула и немного помолчала, а потом повернулась к Рему — он на секунду уловил свежий запах ее духов. — Не расскажешь, в чем дело? — И как только ты все это понимаешь, — восхитился Ремус, тоже поворачиваясь к ней и мягко улыбаясь. — Ты, конечно, товарищ не самый открытый в проявлении своих чувств, — с деловым видом начала Лили, — но порой у тебя все на лице написано. Что случилось? — Я так устал, Лил, — тихо признался Рем. — От всего. От того, что я староста и на мне все время лежит какая-то ответственность, от того, что мне приходится проводить эти отработки с первым курсом. Я устал от того, что все чего-то от меня хотят и ждут, а я изо всех сил пытаюсь соответствовать этим ожиданиям, но у меня ничего не выходит. Я понимаю, что иногда пытаюсь быть идеальным, и меня это раздражает, потому что я делаю это неосознанно. Я не хочу придираться к себе, но придираюсь к каждой мелочи. И мои друзья, прекрасно зная обо всем этом, поступают вот так… Черт. — Ты о том, что Джеймса, Сириуса и Северуса чуть не исключили? — нахмурилась Лили. — Нет, не рассказывай, если это какая-то суперличная история. — Я оборотень, Лил, — вдруг сказал Рем, сам от себя не ожидая и тут же заткнулся, обливаясь холодным потом. — Я знаю, Рем. — Что? — вытаращил глаза тот. — То есть — ты знаешь? — Я догадалась еще три года назад: случайно заглянула в лунный календарь и… просто поняла, куда ты уходишь каждый месяц. Рем взглянул ей в глаза, не веря в происходящее. Лили мягко улыбнулась, тоже не сводя с него глаз. — И, что? Тебе тоже все равно? — выдохнул он, и вдруг понял, что сидят они как-то слишком близко друг к другу — до ее лица всего несколько дюймов, и можно рассмотреть ее почти не заметные веснушки, желтоватые прожилки в зеленых глазах и чуть блестящие от, наверное, какого-нибудь бальзама губы. — Конечно, все равно, дурак, — тихо ответила Лили и почему-то оказалась еще ближе. Рем прикрыл глаза и подался вперед, чувствуя теплые и очень мягкие чужие губы. Он осторожно прихватил нижнюю своими, действуя инстинктивно, и ощутил, как ему ответили. Так странно, он совсем не так себе это представлял. Дыхание в горле на мгновение замерло… а затем проснулось осознание. Они одновременно отстранились друг от друга, даже немного отпрыгивая. — Нет, наверное, нет, — сбито с толку забормотала Лили. — Нет, — твердо, но так же смущенно произнес Ремус, а потом взглянул на нее и невольно улыбнулся. Лили опасливо подняла глаза и кончик ее губ тоже пополз вверх. Они одновременно рассмеялись, обнялись и договорились о том, что никогда не будут больше этого повторять.
