Любовные заметки

Трафальгар дёрнул на себя стеклянную дверь торгового центра. Ему пришлось зажать мобильник между плечом и ухом, чтобы освободить руку, потому что в другой неизменно был стаканчик с кофе. Третий этаж здесь почти полностью был отведён под миленький коворкинг — Трафальгар должен был встретиться со вторым свидетелем там. — Да, зал должен быть украшен лентами в цвете «дыня крайола», — девушка на другом конце явно пыталась его надурить, поэтому Ло, закипая, чеканил слова ядовито и чуть ли не по слогам. — Нет, никакого пурпурного! Господи, ну мы же... Послушайте, у меня сейчас встреча. Я перезвоню вам через час. А лучше приеду сам. Вся эта затея не нравилась Трафальгару с самого начала: Лами не дала ему контактов второго свидетеля, потому что, с её слов, они с Эйсом хотели устроить им сюрприз. Это могло значить лишь то, что загадочный свидетель со стороны Эйса так или иначе был Трафальгару знаком. Ло поднимался на эскалаторе, смотрел на проплывавшие мимо украшения торгового центра и нервно прокручивал в голове имена вообще всех людей, которых ему доводилось знать. От своего будущего зятя Трафальгар, мягко сказать, в восторге не был: Эйс зарабатывал на жизнь, давая со своей группой концерты в одном коктейль-баре, далёком от класса «люкс». Администрация бара позволяла им проводить выступления не чаще пары раз в неделю, и в остальное время Эйс «для души» подрабатывал там кальянщиком, не чураясь при этом ночных смен. Как ни крути, а для Лами, за спиной которой золотая медаль, два красных диплома и бессчётное количество курсов повышения квалификации, сомнительного качества музыкант — так себе пара. Трафальгар заявил об этом сразу же, как только Лами поставила семью в известность. Родители его поддержали, и их привычно тихий семейный ужин перетёк в ссору. Ло был уверен, что Лами, всегда прислушивающаяся к мнению родителей и старшего брата, прекратит этот фарс и возьмётся за голову, но что вы думаете? Прошло два года, эти двое до сих пор вместе и — мало того! — уже считают до своей свадьбы дни. Ло закинул стаканчик в урну и метнул злобный взгляд в зал. Лами сказала, что Трафальгар непременно узнает второго свидетеля сразу, но людей в коворкинге было не так много, и Ло упрямо не видел среди них знакомых лиц. Перспектива быть свидетелем Лами на свадьбе вызывала в нём смешанные чувства. С одной стороны, в таком случае он официально мог поучаствовать в организации мероприятия и лично проследить за тем, чтобы праздник его любимой сестры прошёл по высшему разряду. С другой стороны, роль обязывала Трафальгара тесно взаимодействовать со свидетелем со стороны Эйса, а Ло был почти уверен, что тот окажется непроходимым придурком под стать жениху. Счастье сестры, однако же, Трафальгар всегда ставил выше собственного комфорта, а потому в просьбе ей отказать не мог. Трафальгар посмотрел на часы — до обозначенного времени оставалось ещё пять минут. У Ло было дурное предчувствие, но он шагнул вперёд, стараясь на нём не зацикливаться. — Траффи?! — послышалось откуда-то сбоку, и от этого мерзопакостного обращения Трафальгару захотелось выблевать только-только выпитый кофе в комплекте со всем своим желудочно-кишечным трактом. — Твою мать.

***

Трафальгар нервно перестукивал пальцами по столу. Он думал о том, что в последний раз они виделись с Луффи на встрече выпускников четыре года назад, где едва ли пьяно не подрались. Киду пришлось оттаскивать Трафальгара на улицу и силком впихивать сигарету ему в зубы. «Какой же ты конченный, Д. Ватер» — повторял он, как мантру, и отчасти был в этом суждении прав. Ло и сам понимал, что им обоим стоило уже вырасти из их школьных обид, хотя, конечно, вспомнить было что. Трафальгар до сих пор с гадким наслаждением прокручивал в голове тот момент, когда увёл у Луффи из-под носа роль Ромео в школьной постановке по мотивам небезызвестной трагедии Шекспира. Луффи тогда был понижен до Тибальта и умер на сцене от Трафальгаровой руки, так и не дотянувшись до прелестной Джульетты, которая по тем временам очень ему нравилась. Трафальгар думал, что подобное унижение на публику сможет как-то приструнить не в меру наглого Монки Д. Луффи, но на деле оно лишь послужило причиной, по которой их до этого вполне мирная неприязнь мерно переросла в обоюдную ненависть. Луффи был невыносимый, лишённый в отличие от Трафальгара всякого воспитания, и в своей безнадёжной прямоте он плевался ядом очень умело, точно зная, за какую ниточку надо дёрнуть, чтобы у Ло перед глазами всё начинало рябить от бешенства. Ублюдское «Траффи», кстати, придумал тоже Луффи, и в школьных коридорах оно ползало за Трафальгаром тенью вплоть до самого выпуска. Монки заносчиво улыбался, когда его команда по волейболу оказывалась опять лучше всех; Трафальгар колко осаждал Луффи за очередной заваленный тест и недвусмысленно намекал на его тотальную необременённость интеллектом. Один раз Луффи спровоцировал Трафальгара влезть в драку едва не под кабинетом директора, в результате чего родителей их обоих вызвали в школу, и если Луффи отделался парой смачных тумаков от своей опекунши, то Ло пришлось куда хуже. Его родители очень остро реагировали на любой даже малейший проступок, и после того случая ещё долго не выпускали сына из-под довольно жестокого морального прессинга. В отместку Ло уверенной рукой начеркал на стене крытого путепровода мобильный Луффи с припиской «обслуживаю мужчин»; по прошествии лет Трафальгар, конечно же, понял, что использовал гадкий приём, но на тот момент им с Кидом это показалось отличной идеей. Несколько раз они даже имели честь засвидетельствовать, как Луффи посылает очередного ухажёра по телефону, и по дурости наблюдать за этим им было очень смешно. Встречаясь в школьных рекреациях, Ло с Луффи либо показательно брезгливо обходили друг друга за версту, либо наоборот подходили нарочито вплотную, чтобы от души задеть недоброжелателя плечом и перекинуться парой ласковых. Жирную точку в их войне поставил Луффи, и если до этого все их перепалки давали Трафальгару больную мотивацию прыгнуть ещё выше и кому-то что-то доказать, то после того происшествия Ло на пару недель выпал из жизни в приступе непреодолимой апатии. Трафальгар ходил в музыкальную школу по классу фортепиано. Заниматься музыкой ему нравилось, и хотя он не выделялся среди других детей каким-то незаурядным талантом, благодаря усидчивости и взращенном в нём прилежании добивался неплохих высот. Юношеский максимализм не обошёл Трафальгара стороной, а потому после каждого успешного участия в показательном концерте он всё плотнее убеждался, что музыка — его призвание. Родители, настаивающие на карьере врача, не были обрадованы таким поворотом событий, но Ло упорно продолжал стоять на своём и втихую готовился к вступительным в музыкальный колледж. Спустя долгие месяцы скандалов, криков и ссор, мать с отцом согласились пойти на уступку, но с одним условием: Трафальгар должен поступить на бюджетной основе. Колледж предлагал всего восемь бюджетных мест по интересующему Трафальгара направлению, и конкурс был огромным. Но Ло, уверенный в своей исключительности, с красным дипломом музыкальной школы и несколькими заслуженными медалями — ему и в голову не могло прийти, что что-то может пойти не так. Однако, когда спустя пару дней после вступительного экзамена на доске перед колледжем вывесили рейтинг абитуриентов, Ло занял лишь девятую строчку в нём; Монки Д. Луффи замыкал почётную восьмёрку, и разницы в несколько баллов с лихвой хватило, чтобы безвозвратно лишить Трафальгара его больной мечты. Сейчас Ло проходил интернатуру и бесконечно любил то, что делает, но горечь поражения и уязвлённой гордости навсегда отпечаталась в его памяти. — Что же, — сказал Трафальгар, открывая нужную заметку в телефоне. Как бы противно ему ни было находиться рядом с объектом первой в его жизни ненависти, ради Лами он должен терпеть. — Не рад тебя видеть, но, кажется, нам надо много чего обсудить. Я набросал примерное банкетное меню и, надеюсь, сегодня договорюсь с декораторами. Хотелось бы узнать точное количество гостей со стороны Эйса, в идеале, поимённо — чтобы оформить приглашения и подсчитать количество алкоголя. Также нужно решить вопрос с гостиницей, свадебным тортом, фотографом, транспортом, и... Да, чуть не забыл. Придумать оригинальный хэштег для соцсетей. Озвучив все пункты, Трафальгар поднял на Луффи выжидательный взгляд. Лицо Монки изображало мыслительную деятельность очень убедительно, и на секунду Ло в действительности готов был поверить, что у них получится сотрудничать плодотворно. — А я надеялся, что у Лами будет симпатичная свидетельница, — выдал Луффи, пренебрежительно морща нос. — А я не сомневался, что со стороны Эйса будет какой-то долбоёб, — парировал Трафальгар. Луффи сузил взгляд: — Слышь.

***

Сотрудничать у них ожидаемо не получилось, и единственное решение, к которому им удалось прийти, — это разделить ответственность за организацию таким образом, чтобы ни за что друг с другом не пересекаться. Лами, наблюдая за бешенством старшего брата, выглядела, как нашкодивший котёнок; если бы она знала, что Трафальгара с Луффи связывают такие натянутые отношения, то постаралась бы уладить вопрос со свидетелями на свадьбе каким-то более благоприятным образом. Однако, что сделано, то сделано, и к удивлению Ло, когда настал день икс, оказалось, что со своей частью обязательств Луффи справился в лучшем виде. И путь до ЗАГСа, и сама церемония, и торжественная прогулка после неё — всё прошло без сучка и задоринки, продумано было до последней мелочи, и когда Лами украдкой пожаловалась на чуть натирающие задники туфель, в сумке у Монки нашлась и непочатая упаковка пластырей, и карандашик от мозолей. На банкете всё тоже шло, как по маслу: Луффи очень любезно помогал гостям занимать свои места, своевременно подливал шампанское в пустеющие бокалы и говорил потрясающе красивые тосты. В белом костюме, с изящной розовой бутоньеркой, Луффи притягивал к себе внимание и вёл себя очень обходительно — ему даже удалось разговорить родителей невесты, и Трафальгар сконфуженно наблюдал за тем, как родная мать смеётся с шуток этого смазливого языкастого подлеца. Всякий раз, когда в банкетном зале назревала неловкая ситуация, Луффи разряжал обстановку стратегическим «горько!»; подвыпившие гости охотно его поддерживали и переводили всё своё внимание на молодожёнов. Нужно сказать, с каждым «горько!» Эйс с Лами целовались всё менее охотно, не забывая перед этим метнуть в Луффи пару раздражённых взглядов. Всё шло хорошо, и Трафальгар, бдительность которого была ослаблена очередным бокалом шампанского, потерял счёт времени. Когда же он взглянул на часы, с ужасом осознал, что доставка свадебного торта задерживалась уже на добрых сорок минут. — Трафальгар, ты чем тут, блять, занимаешься? — шикнул Луффи, внезапно оказавшийся рядом. Доброжелательность Монки, которую он так щедро распылял на гостей, на Трафальгара не распространялась. — Там у людей шампанское не налито. Я не могу — надо конкурс подготовить. Ло нервно искал в телефоне контакт кондитерской и не хотел ни с кем разговаривать. — Чёрт возьми, Луффи, я занят, — сказал он. — Торт задерживается. — Чего?! — Луффи подошёл к нему ближе, почти вплотную, и возмущался очень убедительно, но шёпотом — так, чтобы никто из гостей не мог услышать. — Ты издеваешься?! Организация торта была на тебе! Трафальгар заблокировал телефон и уже открыл было рот, чтобы послать второго свидетеля благим матом, как кто-то из зала выкрикнул бесстыдно пьяное: — Горько свидетелям! Луффи, уловив знакомое слово, молниеносно скинул гримасу недовольства с лица и перевёл взгляд в зал. Обычно инициатором «горько!» становился он сам, но внезапно проявленная активность со стороны гостей очень его обрадовала. — Горько? — неверяще спросил он, а после, растягивая в улыбку губы, уже вскрикнул: — Горько! Но на сей раз внимание гостей было приковано к ним, свидетелям, а не к новоиспечённой супружеской паре, которая с мстительным удовольствием наблюдала за происходящим. — Придурок, это нам, — шепнул ему Трафальгар. «Горько» гремело в банкетном зале раскатами, и, казалось, каждый из присутствующих на свадьбе смотрел на них в ожидании зрелищ. Вариантов не оставалось, и Трафальгар положил одну руку Луффи на талию, чтобы второй притянуть его за подбородок к себе. — Чё? — не понял Луффи. — Руки убрал от меня! — Горько свидетелям — традиция такая, — пояснил Трафальгар ему в губы. — Заткнись и целуйся. — Какая, нахуй, тр... Получилось так, что Ло буквально заткнул Луффи рот своим языком, а потому их поцелуй, минуя стадию простого касания и неловких прелюдий, сразу стал чем-то интимным и неприлично приятным. Гости кричали им, хлопали и свистели, но всё это гремучее смешение звуков отчего-то отошло на второй план, когда пальцы Луффи сжали грубую ткань пиджака у Ло на спине. Трафальгар едва нашёл в себе силы разомкнуть поцелуй, но руки Монки не позволяли ему отстраниться до конца. — Траффи, — жарко выдохнул Луффи и подался вперёд, втягивая Ло в новый поцелуй. Собственное прозвище, произнесённое с таким пылким придыханием, заставило Трафальгара покрыться мурашками. «Горько!», выкрикиваемое гостями, стало чуть более неловким и тихим, потому что, по-видимому, никто не ожидал от свидетелей такой отдачи. — Ты свободен? — спросил Луффи, когда они отстранились, и вопрос растворился в его томном, шумном дыхании. Трафальгар опешил — неужели так сразу? И что ему нужно делать? Возможно, следовало сказать, в каком номере он остановился, чтобы этой ночью они могли продолжить начатое; вообще-то, Трафальгар не привык кидаться в омут с головой так быстро, но, если подумать, Луффи понравился его родителям, и это круто меняло дело. — Д-да, — единственное, что Трафальгару удалось выдавить из себя. — Тогда может перестанешь меня лапать и пойдёшь уже разливать ебучее шампанское? Луффи поспешно выпутался из его объятий и ушёл прочь, оставляя Трафальгара один на один со своими мыслями. — Ну пиздец, блин, — проворчал Ло.