Любовные заметки

Трафальгар провожал взглядом капли воска, лениво ползущие вниз по новогодним свечам. Подсвечник был неподходящий и странный, а потому воск неминуемо попадал на поверхность стола и застывал на ней в мутную лужу, такую же неаккуратную, как и попытки Луффи привнести романтику в их с Ло отношения. Моне уехала на новогодние к родителям и, к приятному удивлению Трафальгара, даже не стала звать его с собой. Это было не очень на неё похоже, но избавило Ло от необходимости выдумывать какие-то отмазки, что было очень кстати — скрывать свои встречи с Луффи ему становилось всё более утомительно. — Честно говоря, я надеялся, что ты пригласишь меня в гости, — осторожно начал Луффи, пытаясь сокрыть свою претензию за натянутой улыбкой. Весь вечер Монки смотрел на Трафальгара каким-то потухшим, печальным взглядом, и эта серая обречённость в чужом лице его раздражала. Когда они только познакомились, Луффи был извечно весел и лёгок на подъём, и это — именно то, чего Трафальгару не хватало в его обесцвеченной работой и бытом жизни. С Луффи было приятно проводить время, он заразительно смеялся, внимательно слушал и шёл на близость с той отдачей, на которую Моне спустя годы совместной жизни была больше уже неспособна. Ло просил его лишь об одном — не влюбляться. — Луффи-я, ты же знаешь, — Трафальгар устало коснулся пальцами своего лба. Но время шло, и Луффи становился всё ближе и ближе к тому, чтобы переступить обозначенные границы. Та волнующая игривость, с которой Луффи смотрел на своего преподавателя раньше, утекала из его глаз уверенно и безвозвратно — Трафальгару было жалко наблюдать за этим. Всё чаще Ло приходилось иметь дело с вопросами о том, что же между ними сейчас и что между ними будет дальше, и как бы он ни пытался на корню пресекать подобные разговоры, всё равно понимал, что рано или поздно Монки неизбежно выйдет из-под контроля. Даже когда они трахались, и Луффи — разгорячённый, напряжённый, классный — выстанывал его, Трафальгара, имя, Ло видел в глазах любовника какую-то безотчётную, примешанную к исступлению тоску — это бесило. Трафальгар был взрослый, опытный и эмоционально абсолютно зрелый, он как никто другой понимал, что любви не существует — существуют лишь люди, с которыми хочется быть, и люди, с которыми быть не хочется. Как только представитель первой категории начинает всё усложнять, он неизменно попадает во вторую — и, к сожалению, Луффи любил усложнять. — Мне... — Луффи обхватил ладонями кружку с парящим чаем. — Мне уже так тошно от всего этого, честно. Ты же никогда её не бросишь. — Не надо опять начинать, — хмуро сказал Трафальгар. — Я подумаю об этом позже. — Я слышу это каждый раз. Почему, Ло? — спросил Луффи, позволяя себе чуть повысить голос. — Я же люблю тебя. Идиотское слово резануло Трафальгару по ушам, и он резко поднялся из-за стола. — Если бы ты любил, то не ебал бы мне мозг, — осадил его Ло. — Пойду за пивом схожу. Не провожай. Луффи знал, что он не вернётся, — алкоголь к тому времени уже не продавали.

***

Новогодние прошли незаметно, в одиночестве и в полузапое: нужно было выходить на работу. Моне вернулась от родителей на пару дней позже обещанного и ничего не рассказывала, а Трафальгару, если честно, было бы и неинтересно слушать. В университете всё было, как обычно, только Луффи упорно не попадался ему на глаза; с их последней встречи проходили дни, а Монки так и ни разу не позвонил — Трафальгар в своих мыслях искренне благодарил его за это. Всё-таки, Луффи был довольно смышлёным парнем, у которого, конечно же, всё ещё впереди. Спустя пару недель Луффи всё же начал появляться на его лекциях. На Трафальгара он не смотрел и старался к нему не приближаться, заходил в аудиторию с верхнего входа аккурат к началу пары и тихонько садился с краю последнего ряда, чтобы, когда занятие закончится, так же тихонько уйти. Раньше, когда они с Луффи ещё были вместе, во время лекций Трафальгар то и дело натыкался на жгучий взгляд его огромных загадочно-чёрных глаз, и это становилось нешуточным испытанием для Трафальгаровой выдержки: хотелось взять Монки прям там, при всех, на исписанных непотребщиной партах лектория. Но сейчас, когда Трафальгар, подстёгнутый любопытством, позволял себе задержать на Луффи взгляд, видел лишь его осунувшееся горько-безразличное лицо и ничего не выражающие глаза. В нём не осталось ничего из того, что привлекало Трафальгара раньше, увы; на самом деле, в планы Ло совсем не входило разбивать своему любовнику сердце — просто так вышло, а Луффи стоило с самого начала к нему не привязываться. Нет, конечно, у них с Луффи были и хорошие моменты, и воспоминания о них особенно ярко вставали у Трафальгара перед глазами каждую пятницу, когда он традиционно хоронил пронёсшуюся рабочую неделю бокалом чего-нибудь. Он даже достал из закромов пару припрятанных фотографий с их летнего круиза — то была неделя потрясающего секса и таких же потрясающих видов; иногда они трахались прямо на балконе их каюты, рискуя быть застуканными в любой момент, а потом курили, смотрели в небо, считали звёзды — здорово было. Трафальгар начал пить по субботам тоже, но не то чтобы он тосковал слишком сильно — ему просто нужно было ещё немного времени, чтоб забыть. В середине апреля Моне положила перед ним заявление о расторжении брака. Это случилось за завтраком, когда Трафальгар пил кофе, хотя, стоит сказать, с похмелья он куда больше обрадовался бы баночке пива. Моне разрушила их семью всего одним совсем будничным жестом, а после как ни в чём не бывало отвернулась к плите, чтобы продолжить готовить свои ёбаные сырники без глютена и сахара. — Как это понимать? — спросил Трафальгар, вонзаясь напряжённым взглядом в её спину. — Прости, — легко сказала Моне. Она поливала сырники тонкой струйкой мёда, чтобы потом выложить рядом несколько порезанных на четвертинки ягод клубники — Трафальгар ненавидел мёд, клубнику и свою бывшую жену. — У меня кое-кто появился. Думаю, не расстроишься. — И почему ты так думаешь? — хрипло сказал Трафальгар. Ло давно знал, что что-то происходит, равно как знал и о том, что Моне не ездила к родителям на новогодних. Она обновила гардероб, сменила парфюм, начала надевать под офисные юбки чулки с кружевными кромками и больше не делала Трафальгару замечаний, когда он пил, не просыхая, — лишь с какой-то отстранённой жалостью посматривала на него. Это нормально — думал Ло; они оба взрослые люди, и нет ничего зазорного в том, чтоб найти себе кого-то на стороне. Но какого же чёрта так радикально? — Твой мальчик, — Моне ласково ему улыбнулась, и Трафальгар подумал, что уже давно не видел её такой. — Видела ваши фотки с круиза. С «командировки». Ты так на него смотришь. На меня никогда так не смотрел. — Я не люблю его. Моне лишь пожала плечами. Ни Трафальгар, ни его чувства более её не трогали, и в тот момент она официально перестала нести за них ответственность.

***

Моне исчезла, напоследок пожелав ему удачи. Ей потребовалась неделя, чтобы вывезти из квартиры Трафальгара все свои вещи, и сделала она это так качественно, что, можно подумать, никогда у него и не жила. Конечно, им ещё приходилось видеться, потому что бракоразводный процесс оказался чуть сложнее, чем им обоим хотелось бы; после суда они даже разок зашли попить кофе, и потом Моне забрал некто на чёрном ауди, а Трафальгар наконец понял, что всё с ним происходящее — не сон. Луффи с приходом весны начал выглядеть свежее, и болезненные тени ушли с его лица. Он снова начал собирать вокруг себя людей, ездить на выезды арт-клуба и раздаривать свои улыбки всем подряд. Трафальгар помнил эти улыбки на вкус — они сладкие, как сливочные ириски, и их хочется много-много. По коридорам университета Луффи ходил, держась за руку с каким-то смазливым парнем, и выглядел абсолютно счастливым — рядом с Ло он когда-то тоже выглядел так, вот только Трафальгар никогда не разрешал ему брать себя за руки на людях. День недели перестал иметь для него значение — Ло пил тогда, когда считал нужным пить, и затравленным взглядом рассматривал фотографии с их круиза. Он не скучал, и ему было вовсе не плохо в одиночку; так даже проще, на самом деле, — когда тебе никто и ничем не трахает мозг. Трафальгар свободный, успешный, со своей квартирой — если ему захочется близости, он сможет найти себе кого-то на ночь в любом питейном заведении и приятно провести время без дальнейших обязательств и прочих запар. Но близости ему не хотелось, а по ночам он от бессонницы посматривал телик и грустил по той ночной прохладе, которая тянулась с реки, пока они с Луффи, по пояс голые, пытались отличить Малую Медведицу от звёздного скопления Плеяды. — Зачётку открывайте, — сказал Трафальгар, когда Луффи опустился на стул рядом с ним. — Какой у вас билет? — Шестнадцатый, — ответил Луффи. Ло записал номер в ведомость и жестом разрешил Монки начинать. Но время шло, экзаменационную тишину разбавляло лишь тиканье висящих под потолком часов, а Луффи молчал, неопределённо глядя в свой билет. Трафальгар усмехнулся и метнул взгляд в аудиторию, убеждаясь, что никто из присутствующих студентов в их сторону не смотрел. — В чём дело? — сказал он, мягко касаясь пальцами чужого бедра, схваченного грубой брючной тканью. На его руке больше не было кольца — Трафальгар знал, что Луффи заметит это. — Затрудняетесь с ответом? — Мне мерзко, — тихо, почти шипяще произнёс Луффи, и Ло, на секунду теряясь, убрал руку. — Я всё выучил. Луффи ему не соврал и на свой шестнадцатый билет ответил почти блестяще. Трафальгар поставил ему четвёрку, дежурно пожелал удачной защиты диплома и понял, что, наверное, никогда больше его не увидит.

***

Следующий новый год Трафальгар встречал в одиночку. В его разводе с Моне было несколько убедительных плюсов — например, в пустой квартире никто не пытался вселить в него чувство вины за безвылазные запои, и фотографии с круиза необязательно было прятать где-то в недрах рабочего стола — теперь они всегда были у Трафальгара под рукой. Без Луффи тоже было сносно: если бы Ло обладал хотя бы частью решимости, присущей Моне, возможно, они с Монки до сих пор были бы вместе, и тогда Трафальгару приходилось бы оттирать от столов ублюдский засохший воск, потому что Луффи нравилось зажигать свечи так сильно. Трафальгар не любил, не скучал и не хотел вернуть; просто, если бы он мог оказаться в своём воспоминании, то чёртова фотография с их круиза послужила бы отличным порталом туда. И жаль только, что перемещаться сквозь пространство и время люди научились пока что лишь на страницах научно-фантастических книг. Трафальгар скинул Луффи фотографию, снятую на телефон; получилось немного в расфокусе, и глянцевая фотобумага ловила блик от настольной лампы. «Я замужем» — пришло в ответ, и больше Трафальгар ему не писал.