Я пришла к тебе с приветом

На моё счастье корабль Алисы был практически автономен, и мне не нужно было слишком сильно напрягаться с управлением. Задать курс, периодически спрашивать, как точно мы ему следуем, и расслабиться в кресле. Да, расслабиться по-настоящему я смог только когда проклятый астероид с проклятыми владельцами гостиницы остались далеко позади. Всё же, я боялся, что они заметят моё исчезновение и о чём-то догадаются… Они заметят его, конечно, же, но теперь я для них недостижим. Успокоившись на этот счёт, я долго смотрел на панель компьютера, набираясь храбрости задать вопрос о судьбе моей родной планеты. Моего мира. Но вот, оттягивать стало сложнее, чем спросить, и я произнёс: — Найди в общепланетарной системе всю информацию об эпидемии и гибели цивилизации на Ганимеде. Время, что длилась тишина поиска, почти убило меня. Я ждал, что вот-вот на пустом мониторе высветятся пейзажи моего родного мира, что я почти забыл на полностью техногенном астероиде, где не было ни единой живой травинки… И вот приятный, и какой-то бесполый голос, возвестил: «Данные не обнаружены». — Как так? — я вскочил бы с кресла, если бы не был к нему пристёгнут. Пристёгнута. Это оказалось сложнее, чем думалось. — Быть не может! Это случилось девять лет назад, если считать по моему биологическому возрасту! Проверь ещё раз, что случилось на планете «Ганимеда». «В планетарной базе нет информации о данной планете, — в искусственном голосе явственно звучали сочувствующие ноты. — Возможно, название дано аборигенами, а в общей базе она называется иначе». — Конечно… Да… Весь остальной мир мог звать её просто буквенным или цифровым кодом. Но название у неё точно есть! Тогда так, найди мне информацию, о всех планетах, на которых был профессор Селезнёв в связи с эпидемией и массовой гибелью жителей! «Данные не обнаружены». — Да что б тебя, железяка! — я еле сдержался, чтобы не треснуть ни в чём ни повинную панель управления. — Толку от тебя. Ладно… спрошу у него сам, как только встречу… А пока... Запусти мне всё что есть в общей базе о нём самом и его семье. Всё время полёта я не сводил глаз с экрана, следя за жизнью того, кого ощущал своим отцом. Всю, начиная с его раннего детства, и заканчивая недавним получением награды, что выражалась в отпуске на планету, очень напоминавшую его родную Землю. И куда мы сейчас держали путь. Я думал. Хотел я того или нет, я думал. Понимал, что мои чувства и эмоции к профессору не настоящие, а отзвуки мыслей его дочери, в которую я, можно сказать, превратился… И конечно же, в связи с этим, мне не хотелось его убивать. Какой-то части меня. А хотелось, наоборот, забыть прошлое, которое, возможно, вовсе не такое, каким я представляю его себе, и жить той жизнью, которую по счастливому стечению обстоятельств получил. Снова иметь любящего отца, который, конечно же, будет рад мне… Может, он пытался помочь моей планете, но не сумел. Это было выше его сил, или просто времени не хватило. Ведь забрал же он меня… Да, сдал в место, откуда потом… ну так это уже не его ответственность и не его вина… У меня голова закружилась. Нет. Нет, это невозможно. Я понял это в самом начале. Долго и достоверно Алису я изображать не смогу. А у неё друзей-знакомых полгалактики. Кто-нибудь меня раскусит. Если я решу «уйти на покой» это будет очень странно. А попытаюсь продолжить её бесконечные приключения — погибну в первом же. Я же не «девочка с Земли, с которой ничего не случится». Мысли просто путались. Во мне бились и боролись две личности. Моя собственная, и та, что я украл, перезаписал поверх своей. Вторая очень хотела победить, но… Я снова сконцентрировался на истории жизни профессора, надеясь, что всё же мелькнёт что-то, связанное со мной. И, видимо, незаметно для себя, заснул. И мне снова снилось, как я сплю на его коленях посреди поляны ромашек, а его пальцы перебирают мои волосы. «Прибытие в точку назначения», — мягкий голос разбудил меня уже после того, как корабль сел, безо всякого моего участия. Некоторое время я не понимал где я и что происходит, куда пропал мой папа и ромашковая поляна, и уже собираясь позвать его, но вот потёр лицо, осмотрелся вокруг, всё вспомнил и осознал. Надо поговорить с её отцом. Не знаю ещё как, но получить от него нужную информацию. И может… может… «Среда снаружи пригодна для вашей жизни, — доложил компьютер. — Профессор Селезнёв оповещён о вашем визите и ожидает вас». Фух… Я с трудом расстегнул ремень, совершенно забыв, что он может выпустить меня автоматически, добрёл до шкафа, думая, что нужно надеть что-то… более подходящее, чем шорты и футболку. И обуться, наконец. «Среда снаружи подходит для вашей теперешней формы одежды» — оповестили меня. И я решил забить и забыть. Вздохнул и добрёл до двери. — Открыть. «Хорошего дня», — доброжелательно пожелали мне. Что бы сказал этот искусственный разум, если бы знал, что я сделал с его настоящей хозяйкой… Снаружи меня встретил рай. Корабль сел на специальную площадку посреди пляжа. Насколько хватало глаз, в обе стороны тянулась полоса светло-жёлтого песка. Тёплого. Мягкого. Мои ноги приятно погрузились в него. И этот песок омывал океан. Кристально-чистая бирюзовая вода. Пейзаж дополняли растения, похожие на пальмы, и крохотный домик, сделанный как раз из этих пальм. Стены из стволов, крыша из листьев. Видимо, обиталище профессора Селезнёва. Да… отдых в таком месте — лучшая из возможных наград. Меня немного качало после перелёта, и я, добравшись до полосы прибоя, просто плюхнулся на песок, не обращая внимания, что шорты и трусы моментально промокли. Набегающие и отбегающие волны приятно щекотали кожу, барашки белой пены завивались вокруг запястий. Как же здесь хорошо… — Алиса?! Я обернулся на голос, не в силах встать. Улыбнулся. — Привет, папа. Слово так легко и естественно слетело с языка. — Привет, Алиса, — он улыбался, подходя ко мне. — Давно не виделись. Даже тебя умотали приключения? Не думал, что это возможно. Я кивнул. Смотрел на подходящего ко мне человека и думал. Думал, как начать разговор. — Идём в дом, — он протянул мне руку. — Я там чай поставил, варенье достал, вишнёвое, твоё любимое. Как только мне оповещение пришло, что ты ко мне летишь. Расскажешь, что тебя привело сюда. Я решил начать сразу с нужной темы. — Я хотела спросить тебя о Ганимеде. Так планету называли аборигены, не знаю, как она называется… То ли сказался перепад давления, то ли просто мой организм не привык к космическим путешествиям, но встать у меня сил не было. Как и удивиться, когда в руке профессора Селезнёва сверкнул бластер. Я даже не заметил, что он держит вторую ладонь в кармане широких шорт, пока он не вытащил её. Быстро, резко, профессионально. Я не успел испугаться, как упал на спину, уже по сути убитый выстрелом, но ещё не потерявший сознания. Набегающая волна с шумом накрыла меня с головой и какое-то время я не мог дышать, пока меня не взяли за лодыжку, оттягивая подальше на берег. Он встал надо мной, глядя сверху вниз. Спокойный. Ничуть не удивлённый. — Знать не знаю ни о какой Ганимеде, — сказал он. — А вот ты, тварь, не знаешь того, что моя дочь, Алиса, умерла в шесть лет от рака крови. Очень редкой его формы. Сейчас эту болезнь лечат за месяц, но тогда… тогда увы, именно её вылечить не смогли. Смертность — четыре процента. И она попала в них. — А как же… приключения… — невесть зачем пробулькал я, щурясь от света местной звезды, что бил прямо в глаза. — Выдуманные сказки для умирающего ребёнка, чтобы порадовать её, — объяснил он. — Друг нашёл эти мои записи после её смерти, и опубликовал. Появилась куча поклонников, некоторые принялись косплеить её, и так сильно вживались в роль, что начинали верить, будто они — это она. Переживали кучу приключений уже сами, публиковались уже новые истории про девочку с Земли, с которой никогда ничего не случится. Алиса Селезнёва жила, но они сами погибали. Очень многие из них погибали. Неужели так трудно понять, что не может один человек пройти через всё, о чём написаны мои книжки, и остаться жив? Некоторые прилетали ко мне. И почти все — чтобы убить. По всяким разным причинам. Пришлось научиться бить на опережение. Дуло нацелилось мне на лицо. Странно. Но страха не было. Как и обиды, что я не выполнил свою миссию. И даже не узнал, что же случилось с моим родным миром. Грудь почти не болела. Я лежал на тёплом песке и набегающие волны приятно щекотали кожу. Я перевёл взгляд с дула бластера на его лицо за этим дулом. Как навёл резкость на другой предмет. — Я не собирался тебя убивать… — сказал я, не зная, говорю ли правду или лгу. Увидел его усмешку. А потом — ярчайшую вспышку, за которой последовала тьма.