Я пришла к тебе с приветом

Щёлкнула зажигалка, аккуратно подпаливая кончик сигареты. Я медленно и со вкусом сделал первую затяжку. Наверное, я единственный человек ещё сохранивший эту привычку. Вообще, знающий о ней. И ещё помнящий одну шутку: «С тех пор, как человечество победило рак, курить стало неинтересно». Смешно. Я сидел и смотрел на море, на ленивый бег волн, и знал, что могу смотреть так хоть весь день. Но сегодня взгляд то и дело упирался в тело, лежащее как раз между мной и морем. Когда я выстрелил этому созданию в лицо, оно выглядело точь-в-точь как моя дочь, Алиса… Точнее, как она выглядела бы, если дожила до этого возраста. Но потом оно стало меняться. Никогда в жизни я не видел ничего подобного. А я — биолог, специалист по самым разным формам жизни, самых разных планет! Тело юной девушки на моих глазах превратилось в тело молодого парня. Такое же стройное и подтянутое, разве что не загорелое, а очень бледное. Только поэтому я не сделал пока ещё одного выстрела. Хотя, кто знает, прикончило бы это его или нет. Может это глупо, но я захотел узнать, что это за существо. Откуда прибыло. Оно называло какую-то планету, спросило о ней, но я не запомнил. Я курил, наслаждаясь теплом, шумом волн и полным отсутствием мыслей в голове. Зачем? Очнётся, само расскажет. И оно очнулось. Застонало. Начало открывать глаза и тут же заслонило их ладонью. Перевернулось на живот и его стошнило на песок. Что ж… интересная реакция на бластер. Я чуть передвинулся и всё также смотрел на море. Периферическим зрением следя за этим существом, конечно же. Оно было очень похоже на человека. Очень. Я не заметил никаких деталей, что указывали бы на инопланетное происхождение. Но учитывая, что несколько минут назад этот перевёртыш выглядел в точности как Алиса, верить этому нельзя. Вот он сел на песок и посмотрел на меня. На бластер в одной моей руке и на сигарету в другой. — Я думал, уже давно никто не курит. С тех пор, как человечество победило рак, — он замолчал, а я повернулся, наконец, к нему. — Только не говори, что ты с Земли. Странное существо поднялось на ноги, шатаясь добралось до воды, плюхнулось в прибой, несколько раз прополоскало рот, умылось, вернулось, почти упало на песок и посмотрело на меня. — Нет. Но на моей станции… то есть, на астероиде, где я работал в гостинице, один из начальников с Земли, — он закопал песком то, что исторг его желудок. И отодвинулся от кучки, снова сев между мной и морем. — Надо же… Удивительная штука — относительность времени. Нашей родной планеты уже давно нет, а те, кто родились на ней, ещё встречаются. — Я думал… вы убили меня… — он ощупал место выстрела на теле, затем на лице. — Было такое ощущение, что пронзило насквозь… — Я работаю с животными. Часто — очень крупными и агрессивными животными. Они не очень хотят покидать родные места и отправляться в зоопарки. Но мне платят за живых, а не за чучела. Хотя для человека два выстрела были бы смертельны… Думаю, ты ещё жив из-за удивительных свойств своего тела… Можешь регенерировать, раз изменяешь облик? Кто ты? Повтори ещё раз — откуда. И зачем прилетел сюда, раз ты… не Алиса. Мне приходилось делать хорошую мину при плохой игре. Я понятия не имел, почему это создание до сих пор живо. И как его прибить. Оно посмотрело на меня. Смотрело долго. Не знаю, что хотело увидеть. Что понять. — Сначала расскажите вы. Пожалуйста. Что случилось с ней… вашей настоящей дочерью. И кем была та… которую я… заменил. Я считал её память. Не всю, что успел, самое нужное, чтобы найти вас и не выдать себя сразу. И… её воспоминания… были памятью Алисы. Не поклонницы, что играет в неё. «Косплеит», если можно так сказать. Я бы это понял. Оно ещё память может считывать… Менять облик и забирать память. И таких, как он, где-то есть целая планета? Я снова затянулся. Как же давно не говорил о ней с кем-то, кто знал о её… — Ей было шесть, — я выдохнул дым, нимало не заботясь, что это существо закашлялось. — Мы встречали очередную делегацию в космопорту. Алиса уже не раз бывала там, и не всегда со мной. Она хорошо знала, куда можно заходить, а куда нет. Но она была и очень непоседливым ребёнком. Живым, любознательным, и склонным к проказам. Вертелась, стараясь увидеть всё и сразу. Я крепко держал её за руку и велел не отходить ни на шаг. Но… понадобилось пожать щупальца членам очередной делегации, а у них там целый ритуал, где задействованы две руки. И я отпустил её ручку. На полминуты. Этого оказалось достаточно. Она беззвучно отошла, а потом убежала в зону прилёта. За все красные линии и предупреждающие надписи. Кто-то забыл заблокировать дверь, и она зашла прямо в красный сектор. Где взлетают и приземляются корабли. Как раз один взлетал. Она замерла, глядя на него. На пламя, вырывающееся из сопла. И конечно не слышала крики персонала. Но их услышал я. Не помню, как бежал туда, как схватил её, когда её вынесли. Обнимал, ощупывал. Рыдал. Она смеялась и не понимала, почему я плачу. Она выглядела абсолютно невредимой. Я мог забрать её домой. Я мог давать ей любые лекарства, водить по любым врачам, но уже никто ничего бы не сделал. Радиация в зоне взлёта моментально убила её костный мозг. Я отпустил руку моей дочери на миг, ради тех, кого уже и помню… И теперь, у неё больше не было будущего. Целой восхитительной, полной приключений жизни, что она должна была прожить. Только два месяца медленного и болезненного умирания на нашей подмосковной даче. Это существо чуть прикрыло глаза. — Да… я помню. Помню эту дачу. И дождь… Как мы стояли в проёме дома и смотрели на дождь… Как течёт вода по листьям деревьев, по веткам и стволам. Как пахнет дождём… Мне нравилось… Я чуть не подавился сигаретой. Отдышался. Ну да. Ворованные воспоминания. — Я увёз её туда, потому что там ей было легче. И было легче мне. Без людей, что ничего не понимали, а только болтали всякую чушь. Алиса не могла спокойно лежать в постели, ей было легче, когда её носили. И я выносил её на руках на улицу и ходил с ней. Однажды мы нашли старую лупу и стали рассматривать траву и всех её обитателей, а потом телескоп — и стали смотреть на звёзды. — Да… это были подарки вашего дедушки, вам, ещё мальчику. Я едва сдержался чтобы не заорать. Какое право он имел, говорить так, будто… — А потом… я начал придумывать для неё сказки. Приключения с ней же в главной роли. Если вечером мы смотрели на звёзды — она отправлялась в космос. Проводили день перед лупой, изучая травинки, песчинки, муравьёв, Алиса попадала в Страну Дремучих Трав, становясь совсем крошечной. Рассказывал это, сочиняя на ходу, садясь с ней перед камерой. Я хотел запечатлеть это, сохранить её смех, её улыбку. Её время со мной… Я замолчал, и осознал, что плачу. — Я не знаю, понимала ли она, что происходит. Я не говорил ей. А потом… она умерла… Это существо придвинулось ко мне ближе, будто не зная, что делать. — Это были страшные для меня минуты, что растянулись в часы, когда любимый ребёнок, накачанный обезболивающими, то терял сознание, то снова приходил в чувство, и спрашивал меня, почему так трудно дышать, почему нет воздуха, ведь мы на улице. И когда же снова пойдёт дождь… В дождь ей становилось легче… Я не плакал по Алисе уже так давно, что забыл, когда это было в последний раз. — Я похоронил её, создав на могиле практически мемориал … Хотел увековечить… сам не знаю что. А сейчас нет даже планеты, ни то что могилы… Всё рассыпалось в пыль. В прах. Перевёртыш молчал, ожидая продолжения. — Из депрессии меня вытягивали друзья. Один нашёл наши записи, пришёл в восторг, и они превратились в книжки. Другой… Да, вот мы и дошли до разгадки. Другой сохранил её генетический материал перед кремацией. А потом, когда наука шагнула чуть дальше, создал нескольких её клонов. С её памятью, её характером. Её тягой к приключениям. Думая, что это обрадует меня. Он смотрел на меня не шевелясь. — Любители моих книг, практически биографы Алисы, не могут разобраться в хронологии. Почему одни её приключения происходят на фоне определённых исторических событий, и ей двенадцать, а другие — явно позже, а ей восемь. Ломают головы, строят теории, считают себя глупцами. А ответ прост. Перевёртыш медленно кивнул несколько раз. — И эти Алисы тоже не жили долго, — сказал он. — Они не были Алисами… Только лишь… дубликаты. Заменители. Я пытался… Но сейчас, не хочу видеть ни одну из них. — И убиваете, при встрече. Моя сигарета закончилась. — Ты тоже убил ту, которую заменил? Мы синхронно усмехнулись. Два убийцы на крохотном острове посреди моря, где нет никого, кроме нас. И, видимо, желающие убить друг друга. Я видел это в его лице. В напряжении позы. И был уверен, что не ошибаюсь. Преимущество, правда, у меня. Всё же в моих руках бластер. Я хотел, чтобы он так думал. Держался как мог уверенно. Он понял, что мой рассказ окончен и настала его очередь. Что на сей раз я подожду, пока он закончит говорить. И не спешил начинать.