Я пришла к тебе с приветом

— Алиса, сколько на корабле продовольствия? — я поднялся и сделал шаг к пульту управления, будто так она могла меня лучше слышать. — Хватит на двоих, долететь куда-нибудь, где можно будет подзаправиться? — я пропустил мимо ушей последние слова этого Перевёртыша. Сейчас эти его знания, украденные невесть из чьей головы, были вовсе никому не нужны. — Ваш запрос некорректен, — ответил корабль. — Чтобы дать на него ответ, я должна знать параметры этих двоих, и сколько они употребляют… — Я и он! — я махнул рукой в сторону Перевёртыша, что так и продолжал сидеть около задраенного люка. — В среднем. На двоих людей. — Я была рассчитана для путешествия одного, — в голосе робота будто прорезались нотки обиды. — Количество питания и жидкости соответствующее. Оно было частично израсходовано в полёте до гостиницы на астероиде «Прометей» и частично по дороге сюда. — Что ты врёшь, я ничего не ел! — вставил Перевёртыш. — Разве? Странно… значит, мои датчики сбоят и данные неточны… В любом случае, ближайшая точка, где можно, как вы выразились, «подзаправиться», что, как я понимаю, означает «пополнить запасы продовольствия и воды», это тот же астероид. Для одного еды будет достаточно. Для двоих вас — если экономить и голодать. — Я могу вообще не есть всю дорогу, — сказал Перевёртыш не поворачивая головы, — но на астероид обратно не полечу. — Логично. Я тоже не горю желанием, — меня немного мутило и качало, будто я стоял на палубе морского корабля, а не космического. — А кроме астероида? — Самое оптимальное для вас — опуститься обратно на планету и пополнить запасы. Воду можно взять прямо из моря, у меня есть встроенные фильтры для очистки и опреснения. Биологические организмы, что водятся здесь, пригодны для вашего питания. Я смогу сделать из них запас для перелёта. — Ага. Чтобы под нами сожгли ещё один остров… — пробубнил я, мечтая убраться от планеты как можно дальше. — Это был не остров. Эту фразу корабль и Перевёртыш сказали одновременно. Я повернулся к нему. Он пока не делал попыток встать, но учитывая, что его организм шутя залечил две сквозные дыры от бластера, с ожогами должен справиться на раз-два. — С чего такие выводы, Перевёртыш? — Во-первых, настоящий остров так бы не затонул, — он чуть потёр лодыжки, будто подгоняя процесс заживления стоп. — Во-вторых, вулкан этот подводный… Явно не вулкан. Это я так о нём думал, чтобы проще было. Думаю, это всё одно устройство. Ну или два, взаимосвязанных. Платформа, которую можно замаскировать под остров, и средство для уничтожения жизни на ней путём кипячения воды вокруг с последующим погружением платформы. — Замысловатое слишком устройство, не находишь? — я еле доковылял до капитанского кресла и рухнул в него. — Смысл кипятить воду, если платформу можно затопить? Если это было такое запланированное убийство меня — что так заморачиваться? Я мог просто утонуть. Жабры не отрастил пока. — Могли. А могли и не утонуть. А тут настоящие острова не так далеко есть, и морские течения. Взялись бы за какую-нибудь пальму и догребли. — И что? Без корабля я всё равно отсюда бы не выбрался. — Но могли бы жить. Как Робинзон. И почти в раю. Тепло, светло, и место довольно проходное. Кто-нибудь бы подобрал. Я прав, Алиса? — Склоняюсь, что эта версия возможна. Планета пригодна для жизни. Климат в данном полушарии комфортный для вашей формы жизни, островов наблюдается много, пальмы на этих островах содержат мякоть, пригодную для утоления голода и восполнения жидкости. Кроме этого растёт много плодов, также пригодных для питания ваших видов. Некоторые образцы местной фауны тоже пригодны, даже в сыром виде. — Тогда тем более странно это всё, — я уже решительно ничего не понимал, и чувствовал всё нарастающий озноб и головную боль. — Вам необходима медицинская помощь, профессор, — сказал корабль. — Мои датчики фиксируют повышение температуры и ухудшение общего состояния. Ваше тело подверглось воздействию высоких температур и высокой нагрузки, вам надлежит… Что там по её мнению мне надлежит, я уже не запомнил, очевидно, потеряв сознание. *** Очнулся я действительно будто в раю. Светло, тепло, удобно. Свежий воздух. Огляделся и понял, что лежу в кровати, а та стоит недалеко от открытого люка. Так, чтобы я легко мог выглянуть наружу. Выглянув, я увидел знакомый пейзаж. Светло-жёлтый песок, бирюзовый океан, и местную звезду, по положению которой определил время как местные два часа пополудни. У этой планеты даже суточное время было почти как на Земле, с крохотной погрешностью. Чуть пошевелился, и Алиса тут же доложила довольно громко. — Профессор очнулся. Довольно быстро в зоне видимости появился Перевёртыш. Из одежды на нём были всё те же шорты и футболка. Интересно, сколько прошло времени. — Вы были без сознания двое местных суток. Звезда эта красивая дважды взошла, дважды села. Лихорадка, шок, не знаю, я не очень хорош в медицине, — он подошёл к люку и остановился так, чтобы я мог смотреть прямо на него. — Вы не заметили на адреналине, но вас довольно сильно обожгло… Да и я не очень лёгенький. А вы меня до корабля несли. Считай, на руках. — На плече, — поправил я. — Честно… сам не понимаю, как у меня сил хватило. Как ты сказал — на адреналине, видно, дотащил. — Алиса мне говорила чем вас колоть и что в капельницы ставить. Показала, как это делать. Она вам жизнь спасла. — Ага. Она, — я попытался сесть и понял, что пока не могу. Ладно. Можно и полежать. Лежал два дня, полежу и третий. — А ты чем в это время занимался? — Заготовкой продовольствия, естественно. Воды и еды, — он сел на песок, спиной ко мне, лицом к океану. — И на воду смотрел. Как волны на берег накатывают и откатывают. Удивительное зрелище. Сколько не сморю, не надоело… Я этим зрелищем тоже насладился сполна. Алиса настаивала, что меня в таком состоянии никуда вести нельзя, тем более на дальние расстояния, тем более без достаточного количества белковой пищи, и мы… да, мы просто остались на этой планете, что называлась очень красиво: Лазурная. Не иначе по цвету океанской воды. — Если это было покушение на вас, странно, что до сих пор никто не явился проверить, как всё прошло, — сказал Перевёртыш на третий день. Мне тоже это казалось странным. А странным вдвойне, что мы все эти дни будто взяли перемирие. Или отпуск. Он ничего больше у меня не спрашивал про эвакуацию и свою Ганимеду-Ганимеда. Хотя… он мог задать этот вопрос Алисе, пока я был в отключке. Он же теперь знал точное название, и что там, собственно, происходило. Я всё хотел у него уточнить… но не уточнял. Первое время мы всё молчали. Я лежал, болел. Он за мной ухаживал, выполнял все предписанные Алисой процедуры под её чутким руководством. Потом уходил добывать еду и воду, оставляя меня внутри корабля, но так, чтобы я видел и пляж, и океан, и, большей частью, его. Потом, потихоньку, мы стали разговаривать. Сначала это были реплики: «Как самочувствие?» — «Да вроде ничего». Потом… просто болтали на разные темы. Я посетовал, что потерял всё своё оборудование. Только и сохранился, что рабочий халат, в котором я тогда был, и сейчас висел рядом, чтобы я его видел. Я всё хотел попросить этот халат подать, посмотреть, что в карманах есть… но не просил. Говорили о всякой ерунде. Как тут красиво, как спокойно. Действительно, как в раю. Ни я о себе, ни он про себя... Подводные вулканы больше не возникали, океан не кипел. А он… Перевёртыш… когда изредка всё же смотрел на меня, то делал это так… я не мог, я не знал, как интерпретировать этот взгляд. Однажды он меня спросил: — Профессор, вы ведь на стольких планетах побывали, столько разных зверей видели. Скажите, а единороги вам не попадались? — Это земные, мифические, в виде лошади с рогом во лбу? — Да. — Нет. Ничего и близко похожего. А что? — Красивые они, — он вздохнул. — Так хотелось, чтобы хоть где-нибудь такие были… Единорогов ему, видите ли захотелось... А чего не русалок с эльфами? Хотя это не животные. Не знаю почему я спас его. Только ли из-за любопытства, кто или что он такое? Так сейчас я держал это любопытство при себе. Даже Алису не спрашивал. А она ведь сказала в первый день после катастрофы «ваших видов». Что-то ведь она сканирует, как-то нас идентифицирует. И причисляет к разным, получается. Я не знал как назвать то, что тут происходило, и что между нами было. Да ничего не было! Должно быть, на его сознание всё сильнее накладывалось сознание человеческой Алисы, и он всё больше проникался ко мне симпатией, как к отцу… Как к отцу, конечно. И про однополую любовь он просто так брякнул. Вот это спасибо. Вот этого добра и счастья такого нам не надо! И даром и за деньги! Я не извращенец какой! Дни летели, один похожий на другой. Видимо, лечение дало свои плоды, потому что скоро я смог садиться, сам вставать, и — самое для меня важное — сам доходить до туалета и справляться там сам. В прежние дни меня доставляли туда на подвижном кресле, а внутри Перевёртыш помогал. Было неловко. И он же… и женского пола легко может быть. У меня было лёгкое подозрение, что хотя фигуру и торс он себе мужские оставил, как у парня, под шортами у него ничего не выпирало. Даже когда они мокрые насквозь были. Под шортами, может, он себе всё как девушка оставил. Для… простоты обслуживания? Или для чего? — Алиса, что ты знаешь о покушении на меня? — это я спросил в первый же день, как очнулся. — Информация отсутствует. — Ты можешь просканировать дно в месте, где был этот «остров не остров» и посмотреть что там? — Информация недоступна. Меня смущало это всё. Как затишье, даже не перед бурей… бурю мы уже пережили. А как… не знаю, как перед чем. И это «чем» свалилось на нас, когда мы спали. Объясняя это отсутствием места (корабль был рассчитан на одного пассажира), Перевёртыш укладывал меня спать в отсек со спасательной капсулой, а сам ложился в обычную постель. С этой постели его и сдёрнуло среди ночи. Я хотел бы вскочить тоже, да не мог, пока он не вытянет капсулу. Или Алиса. Но я попросил её. Очень тихим шёпотом: — Включить обзор! Из своего положения я видел только ноги в специальных скафандрах. Плотно прилегающих к телу, серебристого цвета. Межгалактическая полиция, чтоб её. Но что им… — Профессор Селезнёв? — спросили они, и я увидел плюхнувшегося на задницу… себя. В своём родном халате. — Руки за голову. Именем галактики, вы арестованы. — Послушайте, это какая-то ошибка! — сказал он совершенно моим голосом. Как он звучит в записи. Перевёртыш, что б тебя! Ты что творишь?! — Никакой ошибки нет. Спасибо, Алиса, за наводку, координаты и удержание объекта на месте. — Всегда пожалуйста, — спокойно доложил корабль, — это был мой долг. — Больше никого нет? — Никого. Прилетала дочь профессора, я привезла её с астероида Прометей, но она погибла. — Точно погибла? Не этот убил? Перевёртыш так и сидел, заложив руки за затылок. В мою сторону даже не косился. — Нет. Это было… — Мы знаем, что это было. — Может, и мне расскажете? — спросил Перевёртыш. — В этом нет нужды. Профессор, раз уж вы такой живучий, придётся закончить дело нам. За преступления против человечества и человечности, вы приговорены к смерти. Нам разрешено привести приговор в исполнение немедленно. — Может, скажете хотя бы, в чём оно состоит, это преступление? — А вы шутник, однако, профессор. Я не видел его лица. Он сидел ко мне спиной. Они своими бластерами могли порезать его на части. И вышвырнуть в океан, на корм местной фауне. Могли сжечь до золы. После такого даже он не регенерирует. — Алиса! — зашипел я. — Не дай им убить его, слышишь?! Алиса, что угодно делай! Ты слышишь меня? Если она так ничего и не сделает, я приготовился заорать во всё горло и обнаружить своё местоположение. Но… продолжал молчать.