Я пришла к тебе с приветом

— Некоторое время назад — Я положил ноги на низенький столик, купленный мною лично на барахолке одной из планет — иметь такой в каюте привилегия капитана! — и удобно устроился в своём кресле с мягкой спинкой. Нужно было… Но не успел я погрузиться в размышления, как красная лампочка на датчике двери сменилась на зелёную, раздался звуковой сигнал, оповещая, что у меня посетитель. — Войдите. Дверь втянулась в стену и на пороге обнаружился мой первый помощник. Конечно, кто же ещё. Волнуется о предстоящей миссии больше меня. Я посмотрел на его голову, что касалась притолоки, мощные плечи, сильные руки, и улыбнулся. Наверняка он считал, что капитаном должен быть он, а помощником я, но с высшим командованием не спорят. — Привет, Коржик. Что хотел? — Капитан, столько раз просил придумать что-нибудь другое! — в его голосе я не уловил злости. Только бесконечную усталость и грусть. — А почему нет? — я поднялся со своего стула, нарочно крутанувшись на нём, вытянулся и чуть потрепал его светлые волосы. — Ты весь такой золотистый, включая ресницы. И пахнешь постоянно чем-то сладким! — Мы хотели, чтобы вы поднялись на мостик и рассказали нам о задании. Если уже можно. — Можно… — я вздохнул. — Но вам что-то не нравится. — Да. Гложет какое-то предчувствие нехорошее, как раз хотел всё ещё раз обдумать… Ладно, идём. Мы поднялись на мостик, где уже ожидали остальные трое членов моей команды. — Доброго времени, Шоколадка. Ты прекрасна, как всегда! Любого другого она ударила бы за такое обращение ногой с разворота в живот, но мне прощала. Знала, что я не со зла и без желания её обидеть или унизить. Мы с ней имели схожие вкусы в музыке и чтении, иногда беседовали в неформальной обстановке. Она была очень красива. Кожа оттенком точь-в-точь молочный шоколад, пышные чёрные кудряшки, как шапочка одуванчика, вокруг головы, желтый комбинезон казался нарисованным на теле, тёмные глаза сегодня она подвела золотыми стрелками. Если бы не субординация и строжайший запрет капитану на шашни с подчинёнными, я сделал бы её своей любовницей. — Доброго, капитан, — в её голосе тревоги было ещё больше, хотя она и старалась говорить ровно и спокойно, как всегда. — Приветствую, Гений! — я не удержался и потрепал рыжие лохмы нашего мастера навигации. Он напыжился и надулся, от чего проявились обычно незаметные веснушки. Глаза сквозь защитные очки смотрели обижено, но я только рассмеялся. — Ладно, Лисёнок, мир. Я всех люблю трепать по волосам, ты же знаешь за мной такую слабость, — меня радовало, что он так и носит подаренный мной деревянный значок в виде рыжего лиса, купленный там же, где я приобрёл свой стол. Вообще, я всегда привозил сувениры всей команде, каждый раз, как покупал что-то себе, хотя не заставлял хранить их в дань уважения мне. Силачу Мастеру я молча протянул руку и опять чуть не взвыл от его железного рукопожатия. Что поделать — тоже своего рода традиция перед заданием. Ещё раз окинул взглядом всех. Все они смотрели на меня. С тревогой. Они всегда так смотрели, когда на задание я уходил один, оставляя их «следить и прикрывать». Ну а что делать? — Итак, ребята, наша новая цель,— я запустил проектор, и в воздухе, чуть выше наших голов, повисло объёмное изображение лица человека. — Профессор Селезнёв. Известный биолог с Земли, а также детский писатель. Создатель небезызвестных криобомб. Согласно официальной версии, озвученной мне, приговорён к смерти за создание этих самых бомб. Согласно неофициальной, за то, что требует расследования случившегося в лаборатории, когда под действие этих самых бомб попали не только вирусы, но и работники. Ну и разглашения о случившемся, чтобы подобное не повторилось. Чтобы люди знали, что эта разработка замораживает всё и всех, и это фатально. А не «остановка времени» во время аварии, и людей потом разморозят и спасут. Это расследование, как вы понимаете, никому не нужно. Я посмотрел на них, все покивали. Я никогда не считал нужным скрывать от команды свои мысли и рисовать нас героями. Чёрное красить в белый, белое в чёрный. Все они знали кто мы есть. Наёмные убийцы, устраняющие тех, кого нужно устранить. Мы не восторге от этой работы, но другой у нас быть не может. Каждый из нас по своей причине здесь, и выбор простой. Либо это, либо избавятся уже от нас, или тех, кто нам очень дорог. Вот я. Выходец из тех секретных лабораторий, с Ганимеда. Способный менять облик и считывать чужую память. Не нужно долго гадать, для чего именно я был создан. Идеальный убийца. Другого применения быть не может. Если бы не та история с «заморозкой», таких, как я, были бы сотни. Если не тысячи. Я до сих пор думаю, что криобомба профессора — это не борьба с вирусом, а намеренный саботаж. Кто-то ценой своей жизни буквально «заморозил» эту разработку, полностью уничтожив все материалы, всех причастных к этому, всех, кто хоть что-то знал и мог продолжить работу. И очень вовремя. Как раз во время эвакуации землян, что шла через Ганимед. Тогда разбираться с этим сразу было некогда, а потом уже стало и не с чем. Возможно, я не единственный случайно выживший образец, но о других я не знаю. Почему мне так повезло? Я не могу доверять собственной памяти, слишком часто её меняли. Но что я помню — в последнюю минуту меня вывели через чёрный ход, вроде как отвезти на какую-то научную конференцию, прежде чем за нашими спинами всё стало обращаться в мёртвый белый лёд. Мы побежали. Мои спутники бежали не так быстро как я, и мы потеряли друг друга. Потом я затерялся в толпе тех, кто эвакуировался. Но я не знал ничего об этой жизни, за стенами лаборатории, был растерян и привлекал к себе внимание странным поведением. Пару раз сменил облик, но это не помогло. Тогда я ещё не был готов убивать тех, в кого превращался, чтобы занять его место. Меня задержала галактическая полиция. Вопросы, допросы… Спрашивать они умеют. И вот передо мной встал выбор — стать одним из них или разделить судьбу всех из моей лаборатории… Я ещё раз посмотрел в лицо каждому из своей команды. Я не знал их имён, а они моего. У нас были только буквенно-цифровые коды, но я придумал каждому прозвище. Мы не должны были ничего рассказывать о себе друг другу. Не должны были доверять и дружить. Но мы хорошо сработались вместе, справлялись со всеми заданиями, и нас пока оставили командой. — Он должен умереть от «несчастного случая», — я вынырнул из воспоминаний и мыслей. — А мы должны будем запротоколировать это и подтвердить. Видеозаписи, расследование, все дела. Идея такая, — я сменил изображение на вид планеты. — Лазурная. Континент — фактически курорт по меркам человека. Тёплый климат, песок, море. За свои достижения профессора отправят туда, как бы на отдых. Но попутно он хочет изучить живущих там всевозможных созданий. На деле же… — я сменил изображение, чтобы всем хорошо был виден механизм, хотя оценить его мог разве что… Мастер присвистнул. — Да… Сколько туда денег угрохано, я даже думать не берусь. Но это не только ради убийства профессора, это ещё и испытания этой крошки. Для последующих «несчастных случаев» с особо неугодными. Итак. Своеобразная бомба, замаскированная под подводный вулкан. Если же наш профессор каким-то чудом выживет, — я вывел изображение своего любимца, прекрасного подводного ящера, что я называл именем одного из земных динозавров. Плывущий в толще воды, во всей своей красе и мощи, он был великолепен. — Одному такому вживлён чип, управляемый с нашего корабля, — я указал рубильник. — Достаточно будет его повернуть, животинка приплывёт и слопает ту живность, что обнаружит. Вам при этом из корабля не выходить, как понимаете. И заснять процесс поедания во всех деталях. — Я их изучала, — подала голос Шоколадка. Да, я это знал. Это же я рассказал ей о динозаврах, а потом об обитателях Лазурной, так похожих на них. Я бредил Землёй, её историей и культурой, и был рад, что могу с кем-то этот интерес разделить. — Они питаются местными моллюсками. Животными — крайне редко. С чего ему выныривать и есть профессора? — Это объяснение велели разработать мне, — я посмотрел на Шоколадку, пытаясь улыбкой унять тревогу, что так и не ушла с её лица. — Профессор сварил суп из этих самых моллюсков — его придётся сварить нам, если что, и тоже заснять. Пролил. На запах выплыло это чудо. — Шито белыми нитками, как вы говорите, капитан, — она покачала головой. — Для человека эти моллюски ядовиты. И учёный-биолог не будет есть местную фауну, не проверив её. — Будем считать, что он как раз её проверял. Но… вся эта затея с вулканом и ящером очень дорогая, и оставлена как план номер два и номер три. Планом первым буду я, — я чуть перевёл дыхание, и снова посмотрел на каждого из них. — Что, если сработает, будет дешевле, проще, а бомбы, яд и динозавры останутся для кого-то другого. Я уже получил файл нужных воспоминаний. Загружу в свою память, а свои, вплоть до этой минуты, оставлю для хранения на корабле. — Капитан, настоятельно прошу этого не делать! — Коржик даже чуть выступил вперёд. — Уже много раз делал, — я чуть пожал плечами. — По сути, это моя основная работа. Как раз для моих талантов. Я стану этаким… одиночкой мстителем, что имеет личные причины ненавидеть профессора, найду и убью его. Вы же меня найдёте, арестуете, допросите. Может, даже интервью со мной снимете. Потом, когда всё будет сделано — вернёте память. И деньги сэкономим, и дело сделаем. — Капитан… — это начал Лисёнок. Продолжать, он, впрочем, не стал. — Приглядывайте за мной! — я старался держаться бодро, улыбаться, хотя дурное предчувствие росло с каждой минутой. — Все свободны, Шоколадка за мной. Поможешь с памятью. Когда мы вышли и остались одни, она коснулась моей руки. Точнее, того места, где запястье прикрывает манжета форменки. Мы никогда не касались обнажённых участков кожи друг друга. На её лице была уже просто открытая паника. — Капитан… очень прошу… — Мы не можем отказаться от этой миссии, — тихо сказал я. — Как и от любой другой. Она на миг закрыла глаза и снова открыла. — Знаю. Прошу о другом. Дайте дубликат файла вашей памяти мне. Я не уверена, но… Коржик метит на ваше место. Он может… и не спасти вас. Я сдержал улыбку. Печали и боли. О том же самом меня попросили все члены команды. Обвинив в том же друг друга. Коржик был первым, обвинив её. — Хорошо. Только никому. — Конечно. Я любил их всех. Я не хотел верить, что кто-то из них желает моей смерти. Я был уверен, что так оно и есть. — Я… Берегите себя, капитан… Подключая к вискам присоски, я думал не о себе. Не о том, как я переживу эту миссию. Я думал о том, что не знал больше никто. Я не хочу убивать этого человека. Я хочу этого человека спасти. Я обожал его книги в детстве. Даже если не в своём. Я благодарен его криобомбе, что остановила создание совершенных убийц, от которых не было бы спасения. Я чуть подкорректировал выданный мне файл ложных воспоминаний. Я очень надеялся, что это сработает в нужный момент. Закрывая глаза, я думал о том, кем стану, открыв их. И хотел верить, что тот человек спасёт профессора Селезнёва. Раз уж это не могу сделать я.