Я пришла к тебе с приветом

Внутри капсулы я в безопасности. Не знаю в который раз повторил себе эту фразу. Спасательная капсула рассчитана на то, чтобы дрейфовать в космосе, что ей желудок какого-то ящера. Я закрыл глаза, хотя вокруг и так был кромешный мрак. Но так я хотя бы мог убедить себя, что это из-за того, что я так решил, а не потому, что оказался в такой ситуации, никак её не контролирую, и что делать — не представляю. Хотя — очень хорошо представляю. Ничего. Ждать, пока… хм… вот чего? Ящер отрыгнёт явно несъедобный крупный предмет и я окажусь снова в море? Или капсула пройдёт через его пищеварительный тракт и выйдет естественным образом? Или зверь сдохнет от несварения, и тогда… Я вздохнул и попытался успокоить себя дыхательной гимнастикой и растиранием ладонями бёдер. С каких это пор я, учёный-биолог, полжизни отдавший на то, чтобы привозить в земные зоопарки самых невообразимых инопланетных зверей, так стал отзываться о животных? Я же всю жизнь их любил и заботился о них. Я снова открыл глаза. Ничего не изменилось. Всё тот же непроглядный мрак вокруг. Вздох. Я мог бы включить подсветку, чтобы хотя бы понять, где нахожусь. В плане, точно ли внутри этого мастодонта, что Перевёртыш назвал… Перевёртыш. Я не хотел о нём думать. Я запретил себе. Я снова и снова прокручивал в голове момент, когда Перевёртыша на моих глазах перемалывали челюсти этого ящера. Я пытался убедить себя, что его раны не были фатальными и он сможет восстановиться, регенерировать, как делал уже не раз. Я пытался убедить себя, что видел недостаточно чётко, был далеко, и его не расплющило в кровавый фарш. Что это мне только показалось. Вздох. Я мог бы включить подсветку, но боялся того, что увижу. Всё же, внутренности водоплавающего ящера — это не то, что я хотел бы видеть вокруг себя. А ещё… я боялся увидеть в содержимом желудка кости или ещё какие останки Перевёртыша. Моя капсула чуть покачивалась, из чего я сделал вывод, что ящер плывёт. Интересно куда? На глубину? Или просто — подальше от острова? В любом случае, мне лучше просто подождать. А ещё лучше — поспать. В случае нужды, я могу сделать себе снотворный укол, тот встроен в панель управления, но я боялся, что не справлюсь с искушением и введу чересчур большую дозу, для куда более долгого и глубокого сна, чем я могу себе позволить. Я не хотел погружать себя в анабиоз, из которого неизвестно выйду ли. Снова вздох. Сколько я уже здесь? Может быть прошли минуты, а может быть — часы. Я совсем потерялся во времени из-за темноты и обуревавших меня эмоций. Перевёртыш не мог умереть. Не должен был. Нет, не таким идиотским образом! Классическое спасение меня запиранием в этой капсуле и самопожертвование, так как для него тут места уже не хватило бы. Да и времени не было. И ящеру нужно было что-то слопать. Если Перевёртыш умер, я никогда ему этого не прощу! И им! Этим его… друзьям-команде! Тоже мне. Если они убили его… Если они намеренно убили его... Блондин повернул рычаг на их корабле, и почти сразу же вынырнул этот… ну пусть эласмозавр, как назвал его Перевёртыш в честь земного динозавра. Я постарался устроиться поудобнее и переключиться с мыслей о нём на мысли о себе. Не так-то легко принять, что я, совсем недавно бывший уважаемым человеком, успешным учёным, объявлен врагом человечества и приговорён к смерти. И не какой-то бандитской группировкой. По мою душу рыщут представители Галактической полиции, а это значит, что даже если мне повезло уйти от них сейчас, они не оставят меня в покое. Нет, даже если мою капсулу на их глазах заглотил этот эласмозавр, они не примут мою гибель на веру и не оставят поисков. Галактическая полиция не остановится, пока не получит неопровержимых доказательств. А главное… они сумели вызвать этого ящера из воды один раз, вдруг они сумеют заставить его всплыть и второй? Странно, что до сих пор не заставили. Может, у них там раскол мнений? Блондин и та, красивая девушка, явно не были согласны в этом вопросе. Наверное, я всё же задремал. Этому способствовали темнота и покачивание, а также тот факт, что одни и те же мысли крутились в голове, а сколько это могло продолжаться? Плюс воздух. Нет, задохнуться мне здесь не грозило, всё продумано на долгое время пребывания в безвоздушном пространстве, но всё же содержание кислорода таково, чтобы вызывать сонливость. Это лучшее, что могли сделать для бедолаги вроде меня, ожидающего помощи. Капсулу всё также покачивало, но… как-то по-другому покачивало. Не знаю, как объяснить, но я это ощутил. Эласмозавр плыл несколько иначе, чем в начале нашего пути. Быстрее, беспокойнее. Что-то вот-вот должно было случиться. И кое-что случилось. Вокруг меня стало светлее. Определённо. Я закрыл глаза и даже прикрыл ладонями, чтобы частично защитить от возвращающегося света, а частично всё по той же причине — не хотел видеть внутренности, среди которых застрял. Но вот покачивание прекратилось. Капсула встала и замерла. Замерла так основательно, что у меня появились все предпосылки полагать, что она уже не внутри ящера. Но как это объяснить? Мы с капсулой прошли полный цикл по пищеварительной системе, или он нас отрыгнул? Нет, всё было довольно плавно, насколько я мог судить. В любом случае, теперь мне предстояло всё же открыть глаза и посмотреть, что произошло. Открывал я не спеша, давая себе привыкнуть к свету. И меня никто не торопил. Когда я сумел убрать руки от лица, на миг я подумал, что это всё было дурным сном. Сном во сне. Что я так и спал в капсуле, неподалёку от Алисы, и Перевёртыш сейчас подойдёт со своим супом из моллюсков. Вокруг я увидел всё тот же пейзаж: голубое небо, море, песок. Я снова снаружи, а не в желудке этого ящера?! Но как? Прозрачный купол капсулы позволил мне достаточно осмотреться, но напрягало то, что я не видел ящера. Он что, выпустил меня из своего желудка и уплыл? Куда вероятнее, что он затаился где-то неподалёку и ожидает, когда я выберусь наружу, чтобы слопать уже меня. Капсулу он раскусить не сумел, вот и оставил «улитку», чтобы сама выползла из своего «домика». Я повертел головой, но так его и не увидел. Сам корпус капсулы частично закрывал мне обзор. Что делать, не могу же я сидеть тут вечно. Нужно выглянуть и оценить обстановку. Очень осторожно я нажал клавишу и открыл капсулу. Прозрачный верх разомкнулся, и я ощутил знакомые запахи воды, местной растительности, и даже нагретого песка. Повернувшись ещё самую чуточку, я ещё чуть высунулся наружу и… увидел, наконец, этого эласмозавра. А точнее, его морду, что лежала параллельно капсуле, но чуть ниже её уровня. Специально прячась. Его голова была размером с мою капсулу, а глаз — с мою голову. И этот ящер смотрел на меня. Спокойно и не отрываясь, его глаз, расположенный практически на боку морды, был направлен ровно на меня. Не на всю капсулу целиком, а именно на то место, откуда я должен был выбраться. Перепуганный донельзя, я плюхнулся обратно, вслепую пытаясь отыскать кнопку закрытия. Ну конечно, он дождался, когда я выберусь, и… Он не сделал попытки меня вытащить и съесть. Наоборот. Он издал какой-то звук, что мог быть расценен мной как печальное фырканье. Разочарование. Грусть. Как у пса, что очень скучает по хозяину. Я замер. И снова посмотрел в этот глаз. Он же, видя, что я больше не убегаю, очень осторожно поднял голову и чуть повернул её на длинной гибкой шее, чтобы посмотреть на меня уже двумя глазами. Я видел очень много животных за свою жизнь. Должно быть, больше, чем людей. Я видел очень развитых животных, но всё же не дошедших до состояния, чтобы их можно было причислить к разумному виду планеты. Я был готов поклясться, что в глазах этого эласмозавра светился интеллект. Это был не зверь. Это было разумное существо. Возможно, не менее разумное, чем я. Но почему тогда, оно так поступило с Перевёртышем? Он же ничем не угрожал… Очень медленно я выпрямился. И уже стоя в капсуле во весь рост, не горбясь и не прячась, снова посмотрел на ящера. Он продолжал смотреть на меня. — Доброго дня, — сказал я на том же языке, на котором говорил с Перевёртышем. Космолингве, что знают во всех уголках вселенной, все известные разумные виды. И… Он мне кивнул. Наклонил голову, сильнее изогнув шею. Да что же это… — Вы, эм… как бы… рад знакомству, — я рискнул и выбрался из капсулы, чтобы осмотреться получше. Насколько я мог судить, это был не тот остров, где произошла наша встреча с галактической полицией. Никаких признаков как их корабля, так и Алисы. Похоже, этот динозавр перевёз меня сюда, на безопасное расстояние. Но почему? Что сподвигло его? И откуда он вообще такой взялся? Я читал о фауне Лазурной, читал и об этих животных, самых крупных из открытых здесь. И нигде не было ни намёка, что у них может быть разум! — Вы… понимаете, что я говорю? Он снова кивнул. И… снова вздохнул. Как взрослый, вынужденный беседовать с глупым ребёнком, не понимающим очевидных вещей. Я снова посмотрел ему в глаза. Что-то до боли знакомое было в этом взгляде. Я не просто смотрел на представителя разумного вида, я будто видел кого-то знакомого. Мысль, что молнией сверкнула в голове, была настолько нереальна и нелепа, что я ляпнул её, не успев обдумать. — Перевёртыш?! И он снова кивнул. Прикрыв глаза. — Ты?! Но как? Превратиться в такую махину невозможно! Никакие законы сохранения материи… — я едва не прикусил язык. Он продолжал смотреть на меня. — Он всё же съел тебя… Уничтожил твоё тело. Но ты, оказавшись внутри… уж не знаю каким образом, слился с ним? Ты стал им? Взял под контроль его тело? Я готов был поклясться, что морда этого ящера растянулась в улыбке. Он снова кивнул. А потом мягким и плавным движением опустил эту самую морду, прижимаясь ко мне носом. Чуть толкая, правда, как пёс, что очень рад видеть хозяина. И снова чуть фыркнул. Вокруг моих ног взметнулись бурунчики песка. Мои руки легли на его морду. Обхватили. — О, господи… — не уверен, что кто-то кроме коренных землян ещё так говорит. — Боже… А ты не можешь… отделиться от него обратно? Восстановить своё тело? Последовал грустный вздох. Я почти машинально погладил его влажный нос. — Боже, малыш… и что же нам теперь с тобой делать?