Я пришла к тебе с приветом

Воспоминания — это я. А я — это мои воспоминания. Память о том, что я делал, читал, о чём думал, переживал, делает меня мной. Но сколько из них действительно мои? Я знаю, что создан для определённых целей. Превращаться в другую личность, убивать по заказу, какое-то время отдыхать, ожидая нового заказа. С каждым новым разом всё меньше остаётся меня. С каждым разом я всё больше боюсь, что то хрупкое «я», что я так старательно собираю из осколков, однажды исчезнет окончательно. Что я перестану бояться. Что я… перестану быть кем-то. Так и буду меняться, как внешне так и внутренне, к радости начальства, и потеряв себя. Им не нужен я, моя личность. Им нужен Перевёртыш как объект. Единственное известное существо, способное менять облик, красть чужую память, выполнять грязную работу… Я этого не хочу. Я не хочу больше быть тем, для кого постоянные чистки и изменения сознания — норма. Я никогда этого не хотел, но у меня нет выбора. Я не знаю, как это прекратить, куда и как сбежать. И кого попросить о помощи. У меня есть четверо самых близких мне людей. Моя команда. Девушка, которую я люблю, и которая, как я думаю, любит меня. Лучший друг, и он же мой первый помощник. Ещё двое других. Ни с кем из них я не мог обсудить это. Я не знал, что делать, был близок к отчаянию… Но спасение пришло, откуда я не ждал. Не знаю, могу ли я улыбаться, но теперь, сейчас я — больше не я. Больше не Перевёртыш. А огромный ящер, один из тех, что обитает на Лазурной. Когда он схватил меня, сжал своими ротовыми пластинами, и боль накрыла моё сознание, я… я стал им. Потеряв своё тело, я взял под контроль его. Не самое лучшее будущее, что я бы хотел, но определённо лучше того настоящего, что я имел. Беря в пасть спасательную капсулу с профессором, я уже контролировал это тело. Я уже был им. Вытянув шею и вывернув голову, я посмотрел на два космических корабля, что стояли на берегу. На изящную Алису и на свой, на котором я летал со своей командой. Мы называли его просто Первый, как он значился в реестре кораблей нашей группы. Я просто смотрел на него и думал. Пытался вспомнить что-то, что было где-то в глубине моего… теперь уже моего сознания, но не мог. Хотя и знал, что это важно. Времени у меня было мало. Чем дольше я торчу тут, тем больше вызываю подозрений, ведь оба корабля, наверняка, ведут запись. Так, у обоих вполне убедительная сцена гибели меня и профессора. Глядишь, тогда они, те кто послали меня убить его, решат, что миссия выполнена, и отстанут от нас. Мы останемся тут, на Лазурной. Заманчиво. Будь я по прежнему в своём человеческом теле, я бы усмехнулся. Чувства, что я испытывал к профессору, не поддавались моей логике. Да это было и не важно. Мы могли бы жить здесь. Вдали от всех, кто желал его смерти и моей… недожизни. Я бы охотился для него, защищал от хищников. Профессор известный космозоолог, уверен, он поймёт, что я разумен. Догадается, кто я теперь. Правда… будет ли он счастлив, как Робинзон, запертый на этой планете? Или проклянёт меня, за то, что я обрёк его на эту судьбу? Ведь я даже поговорить с ним не смогу. Ничего объяснить. Спросить его мнение. Я так и ждал, глядя то на свой корабль, то на Алису, как вдруг услышал голос у себя в голове. «Капитан»? Уверен, я вздрогнул. Всем своим массивным телом, так, что по воде пошла рябь и даже берег, на который я опирался, чуть содрогнулся. «Вы слышите меня, капитан?» «Да, я слышу. Но кто со мной говорит? И как?» «Первый. Ваш корабль. Вы не помните этого, должно быть, но в тело этого ящера был вживлён специальный передатчик. Команда говорила о нём. Чтобы управлять ящером для устранения преступника». «Не похоже, что кто-то управляет мной. Или сейчас начнёт?» «Нет. Это была ложная информация для них. На самом деле — чтобы нам с вами говорить. Это не моя идея, а ваша, но сделали мы это с вами вместе. Вы изучали и предполагали разные повороты событий». «Интересно… тот я, что продумал это, был предусмотрителен. Но Первый, разве нашу беседу не могут засечь остальные члены команды?» На какое-то время меня накрыла тишина. После этого диалога она показалась пугающей и ватной. «Первый?» «Их больше нет. Вы убили их». Холод прошил меня от головы до самого кончика хвоста. «Я… я же убил клонов… вроде как. И видел мой… экипаж на… твоём мониторе. Разговаривал с ними». «Запись, сгенерированная мной. Точнее, с ваших заготовок. И клонов такого уровня не существует. Единственные клоны, которых удалось создать жизнеспособными, были клоны дочери профессора Селезнёва. Больше его успех никто повторить не смог. Это чудо сотворили профессор и его друг. Друга скоро убили, пытаясь выведать секрет, а профессор сумел убедить правительство, что только дал материал, а технологию не знает. Её пытались воспроизвести, но получались умственно неполноценные особи, которые быстро умирали». Можно сказать, я сел. Упёрся крестцом и хвостом в дно. Примерно до половины я так и был в воде, а моя длиннейшая шея — на суше. «Они… они сами… пошли драться со мной? Зная как это опасно и на что я способен? Идиоты! Коржик, Шоколадка, Лисёнок, Мастер… Я был не в себе, но я сам… своими руками… убил свою команду?» «Вы предполагали такое развитие событий». Не будь у меня во рту капсулы с профессором, я бы заорал. Заревел на всю планету. «Но почему?!!» «Была информация, что кто-то из них хочет вас убить. Мы с вами не смогли вычислить — кто. Было принято решение, что если удастся избавиться от всех, это будет приемлемо». У меня горело всё в груди. Я не знал, могут ли ящеры плакать, но, наверное, я рыдал. «Их нельзя было оставлять в живых в любом случае. Кто-то из них мог получить доступ к нашим с вами разработкам и выдать ваши планы руководству. Если кто-то узнает, что вы не погибли, а только сменили облик, да ещё и спасли профессора, они могут просто взорвать всю планету целиком. Вместе с вами обоими. Чтобы уже наверняка». «Они и так могут…» «Могут. Но они не знают. Планета — ценный ресурс. Какое-то время у вас будет». «А ты? Ты ведь тоже… знаешь. И должен вернуться на базу в конце миссии. Хоть на автопилоте. Стереть записи нельзя. Да хоть нашей с тобой беседы». «Вы ведь сами знаете ответ на этот вопрос». «Первый… я не мог дать тебе такой приказ». «И всё же дали, капитан. Но я должен был сначала поговорить с вами, перед его исполнением. Всё объяснить, так как предполагалось, что вы об этом всём не вспомните». «Я тебе запрещаю!» «Первая директива, капитан. Приоритет приказа логичного над тем, что дан на эмоциях. Я сам не хочу… Как ни странно это слышать от искусственного интеллекта. У меня нет чувств и желаний, но я не хочу. И мне страшно». «Так… Первый в этом нет смысла, ведь есть ещё и Али…» Я не договорил, как тонкий, почти невидимый луч лазера прошил её головной отсек. «Первый!» «Поражение блока памяти. Восстановлению не подлежит». Я дёрнулся, пытаясь выбраться из воды, чтобы заслонить, спасти этот маленький лёгкий корабль, который уже привык считать живой девушкой, но тело эласмозавра не предназначено для таких манёвров. Алиса раскрылась, как зонтик, и всё её содержимое — я сумел разглядеть аптечку и синтезатор пищи — выпало на песок. Запрограммированный протокол в случае необратимых повреждений, чтобы команда могла выжить, пока придёт помощь. «Советую профессору разобрать это, что-то может понадобиться вам и хоть как-то помочь скрасить жизнь на планете. И спрятаться получше. Записи о вашей с профессором гибели отправлены правительству. Как и запись о смерти вашей команды. Возможно, на какое-то время это поможет, капитан. А теперь пришло время уничтожить записи, опасные для вашего дальнейшего существования». Он ещё говорил, если так можно назвать наше общение, когда заработали его двигатели. Я мог только смотреть, как Первый отрывается от земли, оплавляя её под собой. Я не ожидал этого, но Алиса поднялась за ним. Чуть блеснул буксировочный трос. Первый забирал с собой всё, что могло хоть как-то выдать нас с профессором. «Прощайте, капитан. Для меня было честью летать с вами. Включаю механизм самоуничтожения. Начинаю обратный отсчёт. Десять. Девять. Восемь». Я не успел ничего больше сказать. Он взмыл быстро, плавно, как и положено хорошему военному кораблю. Я знал, что не стоит смотреть, но не мог не делать этого. Дальнейший счёт я не слышал. Вспышка взрыва была достаточно яркой, чтобы я увидел её на фоне света местной звезды. Теперь даже некого спросить, как она называется.