Инкуб.

Сколько бы раз Чуя не появлялся перед Дазаем, сколько бы раз не нависал над ним на прямых руках, пока обнаженный и прекрасный брюнет смотрит на него карими глазами из под трепещущих ресниц, каждый раз Чуе кажется, что взгляд Дазая, он говорит так много, много всего сразу. Желание, потребность, вожделение, благоговение. И синева Чуиных глаз, Дазаю казалось, что смотря в них он тонет в темных водах бескрайнего океана, пока волны удовольствия омывают всё его существо снова и снова. — Дазай… Ты нервничаешь, когда я не могу оторвать от тебя взгляда? — тихий низкий голос инкуба разрезал тишину спальни, где уже было совсем нечем дышать, просто от того, что они любуясь друг другом возбуждаются сильнее с каждой секундой. Дазаю не нужно отвечать, ведь его щеки мгновенно алеют, когда он вдруг осознает, что «слишком голый» лежит под Чуей, настолько готовый к ласкам и бесконечному удовольствию. Это не первый раз. Не первая ночь, и далеко не первый призыв инкуба, но Дазай отводит взгляд в сторону. Наклоняясь и сокращая расстояние между ними, Чуя улыбается. — Ты прекрасен, вот и всё. Посмотри на меня, Осаму. Как только Дазай возвращает взгляд, он уже чувствует прикосновение ладони к своему твердому и уже изрядно мокрому члену. Непроизвольный стон срывается прямо в улыбку Чуи. Медленные, но размашистые движения по всей длине стояка, наконец-то. Дазай прикрывает глаза, растворяясь в моменте, и кажется его тело тонет в матрасе, проваливаясь под Чуей, его весом, его ласками. Гравитация. Убедившись, что Дазай расслаблен как следует, Чуя, отсаживаясь, просит: — Развернись, малыш, встань на колени. Я знаю, ты любишь, когда я вбиваюсь в тебя сзади. Всё же смущенно закусывая губу, Дазай принимает указанную стойку. — Ноги чуть шире, детка. Вот так. Прогни спину слегка. Дазай послушен, а голос инкуба магнетизирует, и Дазай будет вознагражден сполна за свою покладистость. Он это знает. Теплые ладони на его ягодицах, гладят, сжимают, приятно, черт, как же это приятно. — Не волнуйся, — словно читая мысли, а может и вправду их читая, произносит инкуб, — я сделаю тебе хорошо. И острый кончик языка уже выводит круги по проходу Дазая, лаская и полизывая, играючи и дразняще, инкуб не намерен сегодня, да и когда-либо, оставить Дазая без разрядки. Чуя проталкивает язык внутрь, растягивая отверстие своим влажным мускулом, поедая Дазая и сходя с ума от того, как брюнет отзывается на ласки, сжимаясь на языке в себе кольцом мышц, стараясь втянуть его в себя ещё глубже. — Чу… Чу-уя…ещё… ещё Чууя Язык Чуи умело толкается между пульсирующими стенками, трахая Дазая нежно, это пока, пока он не погрузил в него свою подрагивающую эрекцию. Дазай это обожает, всё это, от самого начала до конца. Невероятный Чуя, лучшая находка в его жизни. Та книга, с призывными словами. Отстраняясь, Чуя занимает позицию сзади, наслаждаясь видом перед собой и переводя горячую ладонь на поясницу Дазая, другой направляет свою набухшую алую головку к влажному кольцу мышц. — Твои бедра дрожат, малыш… Это потому что я вынул свой язык? Потерпи секунду, сейчас. Головка проскальзывает без труда, как и широкий член растягивающий податливые мышцы, Чуя постепенно входит до упора. Трение члена о его проход затягивает узел внизу живота Дазая, теперь ему нужно, чтобы Чуя трахнул его, выебал без остатка, заставляя стонать, плакать и кричать. Кричать от страсти и кайфа, до слез приятного кайфа. Чуя набирает темп, отводя бедра, пальцами сейчас глубоко впиваясь в бока Дазая и насаживая его на себя. Небесной красоты рыжие волосы инкуба спутались на его лбу и шее, пока первые капельки пота стекают по вискам и очерченным кубикам его пресса. Он до секунды знает, сколько толчков нужно, чтобы оргазм настиг Дазая. Он изучил этого человека вдоль и поперёк, знает, как сделать, чтобы идеально, и если честно, уже после первой их ночи инкуб считал Дазая своим. — Ты сдержива-ешь себя… ‘Саму?… Инкубу не верится, что его собственное дыхание уже настолько сбилось, но сладкие стоны Дазая, где они. Чуе нужно их слышать. — Не стоит сдерживаться, дет-ка.. Покажи, насколько хорошо тебе сейчас. Дазай в твердой хватке инкуба, выгибает спину сильнее, кусая губы и крепче сжимая простыни в своих кулаках. Слова Чуи.. Противостоять им невозможно. И Дазай стонет, так громко, что улыбка мгновенно украшает красивое лицо инкуба. — Ах.. ахх… Чуя… да.. Чууя…. ах… Его стоны всегда напоминали инкубу отчаянный плачь и мольбу, два в одном, инкуб в конце концов служил удовольствию, но сейчас ему казалось, что служит он Дазаю. И только. Пробивая путь к оргазму, Чуя ускоряется, резво ударяясь пахом в ягодицы парня, толкаясь членом ещё глубже, лаская толстой плотью простату, Дазай мычит, скулит, потребность растет посекундно, а Чуе бы хотелось заниматься сексом всю ночь, но сейчас Дазай от поступательных движений уже весь раскачивается, вздыхая и пытаясь не рухнуть с прямых рук, он смотрел вниз на подушки под собой, и ему казалось, что его зрение уже мутнеет. Было не просто хорошо или приятно, было приятно до боли и слез, то, какую заполненность ему дарит чертов инкуб, живущий в словах написанных в книге. Но это же вроде всё реально? И сбитое дыхание, и дымка пота, и дрожь по всему телу, каждый раз как член давит на простату… Это реально, будь все проклято. — Кончи для меня, Осаму.. Ты.. Ты хорошо постарался.. Ты был таким послушным для меня… Дазай вскрикнув кончает на словах, даже не осознавая, что оргазм был так близко. Его тело сотрясается, и он сгибает руки в локтях, опускаясь ниже, но упасть на постель не даст крепкая хваткая Чуи на бедрах, и твердый член, что по-прежнему растягивает его проход. Давая парню время спуститься с десятого неба на землю, Чуя выводит свой орган и, облизывая губы, наблюдает, как кольцо мышц сжимается на пустом месте. Капли спермы вытекая безбожно капают на простынь из припухшего от трения и растяжки отверстия Дазая. В этот раз Дазаю сразу уютно заснуть не удастся, чтобы инкуб исчез в темноте незаметно. Слишком уж перепачкана постель и он сам. — Присядь, Осаму. Дазай ведомый манящим голосом делает все машинально, всё ещё тая всем существом в посторгазменном моменте. Чуя подхватывает его под коленками и лопатками, поднимая с кровати, и позволяя парню оплести его потную шею руками и опустить голову ему на плечо. — Давай теперь позаботимся о тебе, чудо, — перехватывая парня удобнее Чуя, ступая босиком по холодному полу, направляется в ванную комнату. — Какое же ты месиво каждый раз после секса, Дазай. Говоря это совсем беззлобно, Чуя слегка смеется. Дазай вдруг издаёт тихий вздох. — Твоё… я твое месиво, Чуя. — Значит, мы — месиво. Ведь мы одно целое. Дазай ничего не отвечает, лишь чуть крепче оплетая инкуба своими руками. — Малыш? Дазай поднимает уже слегка сонный взгляд карих глаз на Чую, кто замер с ним на руках у входа в ванную и ждёт. Дазаю нелегко далось сказать то, что он скажет следующим. Но он знает, что за победу во внутренней борьбе, он будет вознагражден вновь и вновь. — Навсегда.