Прекрасное далеко...

      Как давно я уже не слышал твоего волшебного голоса. Как давно не утопал в прекрасных карих глазах. Как давно не чувствовал твоих настоящих прикосновений, не ощущал, как трепетно ты касаешься рукой моего тела, как даришь тепло моей коже… я давно не чувствовал мурашек, будто бы забыл, как спирало дыхание, когда ты подходил так близко и говорил мне: «Андрюш, ты принадлежишь мне…»       Такой хриплый, низкий бархатный голос, что сводил меня с ума и сводит до сих пор. Я уже который раз пересматриваю концерты. Пока что остановился на концерте 2002 года, где мы максимально взаимодействовали друг с другом. Объятия, шепот. Я до сих пор помню твое дыхание и жаркий выдох: «После концерта, Дюш»       Я вновь закрываю видео, понимая, что уже схожу с ума. Смотрю на свои творения: куклу, что так похожа… Вспоминаю, чем я занимался с подобием тебя и меня просто пробирает смех. Какой же ты дурак, Андрей Князев. После я открываю свои собственные видео. Наблюдая, как мой 3Д Горшок начинает двигаться, как стаскивает свой плащ, как шевелит мышцами. Это уже перестало мне быть интересным, ибо я просто пересмотрел этот ролик уже в тысячу раз. Меня тошнит от однотипности. А рисовать новые я пока просто не в состоянии. Не успеешь толком продумать все, как уже снова надоедает. Даже та идея с голограммой. Я пересматривал множество раз хорошее видео с концерта, где Мишку и меня видно во всех подробностях, где можно все четко разглядеть… Вначале меня это устраивало, как и все то, что я рисовал. Потом я вновь переключался на видео, ища спасения в них. Но как и подобает — вскоре мне попросту это надоело. Я пересматривал домашние архивы, которые не найти ни на одном сайте в интернете, то, что было наше личное, никому не данное, неизвестное. Я смотрел, как с камеры мне улыбался Мишка. Мое любимое было видео, где я стою на берегу какой то реки. Внизу обрыв. На мне кожаная куртка, на голове ковбойская шляпа. Миша стоит сзади, и, не видно на камере, обнимает меня за талию. — И на кой черт все это снимать, Андрюш? — Как же! Буду приезжать домой и пересматривать в моменты моего одиночества, — я улыбнулся и повернулся чуть к Мише, — и понимать, что вот он ты, так рядом, со мной. — Ну раз так, тогда надо как-то это все закрепить. — Бархатисто проговорил он. — Как же? — я улыбнулся в камеру, но Мишка вдруг закрыл своей огромной ладонью объектив и жадно поцеловал меня. — Ммм! Открой. — Я постарался сдернуть его руку, и именно в этот момент стал виден наш поцелуй, чувственный, в чем то дикий, такой нежный, принадлежащий только нам двоим. — Тшшш… не для посторонних глаз, — уже тише прозвучал в камере голос Миши и он вновь закрыл камеру рукой. Разговоры сменили звуки поцелуев, а спустя двадцать секунд запись прервалась, но зато она включилась вновь чуть позже. Когда мы вместе с Мишей, полуголые, изнеможённые и раскрасневшиеся лежали на этом самом овраге и я снимал довольное лицо Мишки. — Посмотрите на этого человека и запомните его лицо, — весело говорил я, — самый беспощадный сексуальный маньяк в округе. — Не убиваю свою жертву, а трахаю ее до смерти, ебана, — проговорил Мишка в камеру и провел языком по своим верхним губам.       На этом запись прекращалась. Я закрывал глаза и понимал, насколько мне не хватает вот этого шута с рогами. Такого, как Миша, даже со всеми его психами и проблемами, было не сыскать. Мне казалось, что если люди любят говорить о второй половинке — то моя — это Миша. Но половинка не в плане любви, а именно половинка моей души, второе полушарие мозга, вторая рука или нога. Мишка был половинкой меня самого. Половинка сердца, вторая почка… Да, может прозвучать смешно, но так я понимал наше с ним существование. Ясен пень, что сейчас вы можете спросить: «Как же ты тогда ушел от него, раз вы были одним целым?» А я отвечу — пускай раздельно, но Миша был здесь в этом мире, и наша ниточка не была оборвана. Но теперь, ее оборвали… и момент этого обрывания был настолько болезненным, как если бы вам вытащили нервную систему из всего тела. Я не знал куда деваться.       Время лечит, говорили они… Неправда, нихера оно не лечит. Вот прошло уже почти десять лет, а я по прежнему временами оказываюсь в такой яме, что не знаю, что делать дальше. Хочется закричать от бессилия, хочется разрезать вены, дабы обрести новую ниточку с моим Мишей в новом мире. Но нет. Я просто не позволял себе этого сделать, пусть и очень хотелось…

***

— Меня встретил? Невозможно же, е-мое! — Горшок закуривает, вытянув ноги. Его колючки высоко поставлены, плащ дополняет весь образ. — Отвечаю, Мих. Вот шел и просто… ну вот ты. Завис даже. — Не, Андрюх, может у тебя уже это… галлюны от нехватки меня? Ты к врачу вообще ходил? — он выдохнул дым и прищурил глаза. Улыбнулся, что были видны клыки и отсутствие передних зубов. — Не ходил, ты что? Да если я приду и скажу хотя бы малую часть из того, что в моей жизни происходит, то меня сразу определят в комнату с белым потолком. Не, нахер мне такое, я лучше потерплю. Да и я тебе отвечаю, не галлюн это был, а вполне реальный человек! Ты мне не веришь что-ли? — Верю… охотно… но… — он вдруг посмотрел на меня серьезно. Взгляд стал проницательным, темным. Голос стал громким, и будто бы звучал с неба. — Ты сходишь с ума, Андрюш… — С чего ты так решил? Я просто встретил твою копию, и не более… — Я же вижу, что творится в твоих мыслях, я вижу то, о чем ты сейчас думаешь… — И о чем же я думаю? — О том, как хорошо было бы найти реального человека, который бы мог сыграть меня. Чтобы по настоящему. Чтобы ты мог снова окунуться в омут в нашу с тобой историю и заново все сделать, как угодно тебе… — Что за бред, Мих? — я почувствовал себя неуютно, но упорно продолжал стоять и смотреть на изменившегося Горшенева. Он стал высоким и будто бы окутывал меня со всех сторон. Свет померк и мы будто стали проваливаться в пустоту. — Снова плакать будешь… — отдаляющийся голос произнес мне, — по реальности происходящего.       Я резко проснулся и в поту сел на кровати. Но же было такому присниться! Сон одновременно и пугал и радовал — ведь Миша приснился мне, спустя столько месяцев. Помимо того, что я перестал его видеть вот так после того раза, так и он перестал являться ко мне во снах, как бы я этого не хотел. Тут для меня был настоящий подарок.       Я потер виски и встал, чтобы умыться. Прохладная вода немного успокоила бешеное сердцебиение, я наконец-то смог нормально вдохнуть. Взглянул на себя в зеркало, изучая взглядом покрасневшие глаза и сонную моську. Да, так дальше нельзя. Мой режим окончательно сбился, я уже не понимал, где ночь, а где день, спал тогда, когда хотелось. Сны были сумбурными и не запоминались… за исключением сегодняшнего. Весь свой разговор с Мишкой я запомнил в подробностях. И самое ужасное — я ведь и вправду проснулся с этой мыслью. — Надо найти тебя… нет. Надо найти актера, кто бы сыграл тебя так же хорошо. А еще лучше… снять видео… Но сначала найти.       Я загорелся идеей. Сел за компьютер, нашел нужного человека и кинул в сеть клич о том, что приглашается актер для исполнения роли Михаила Горшенева. Нужно было всего лишь снять небольшой ролик на текст, что я написал сразу же, как только сел за компьютер, а потом прислать на мою электронную почту. По этим видео я собирался найти для себя оптимальный образ. Оптимального человека.       Прошло пара дней. Я зашел на электронку и ужаснулся от количества записанных видео. Я пролистал пару страниц и нашел несколько хороших образов. Включил видео. Один переигрывал, причем сильно. Мне не зашло. Казалось, что он пытается показать Горшка в образе, кривлялся и скакал, как полный придурок. Второй был лучше, голос хрипловатый, взгляд немного безумный. Движения резкие — не как у настоящего Мишки. Я представил его рядом с собой. Поморщился. Нет, это тоже не то. Открыл третье видео, уже ни на что не надеясь. Ну не умеют эти люди передать Мишку. Просто не умеют. Но вот здесь… не было образа. Не было пустых кривляний… Он заговорил не смотря в камеру, и я просто выпал. Голос, почти похожий. Волосы темные. Пока мало было судить. Я ждал, пока этот человек повернется лицом, и он удовлетворил мое желание. Его профиль появился в экране и я выдохнул. Похож. Нет никакого пафоса, нет надуманных гримас и полного искажения его личности. Я моментально скопировал адрес и нашел его профиль на почте. — Константин. — Прочел я. — Ну что ж… будь что будет.       Я направил ему письмо, с таким текстом, что мне понравилось его видео и я хотел бы встретиться вживую, чтобы понять, насколько он подойдет. Местом встречи предложил мою старую квартиру, где я не жил, но имел в собственности. Идеальное место, чтобы нам никто не помешал. Спросил также где живет обладатель этого чудесного голоса. Подумал и отправил. Сложил руки лодочкой около лица и выдохнул. Все, процесс запущен.       Но чем дольше шли минуты моего ожидания, тем больше мне казалось, что не стоило этого всего делать. Дурак, дурак, Андрей! Зачем же ты так, повинуясь мимолетному желанию впутал в это совершенно незнакомого человека? Но ведь это не только мне нужно, правда ведь? Я ведь… не ищу жертву для убийства, а всего лишь хочу найти человека, похожего на Миху… Да кого я вообще обманываю? Я просто тупо ищу замену Мише! Просто ищу физическое тело, к которому я бы мог прильнуть как к родному, которому я мог бы сказать, как люблю… которого я бы мог потрогать и ощутить. Обнять, прижать к себе покрепче…       Я взял фото, что стояло у меня на этом же столике. На нем Мишка… улыбается, сидит на стульчике в плаще… Это 2000 год… Мишка временами был таким забавным… — Я так скучал по тебе такому… а сейчас скучаю… даже по угашенному… по самому дурному… но зато осязаемому… живому… моему… — по щеке скатилась слеза и капнула пятнышком на стол. Ну вот, опять эмоции. Я поцеловал фотографию и поставил обратно. Вытер мокрый след на щеке, выдохнул. Ноутбук оставил открытым. Сам прошел на кухню, налил себе водички, выпил практически залпом. Мой слух уловил еле слышимое «Бульк». Это пришло сообщение. Я мгновенно сорвался с места и побежал в комнату. И вправду, внизу экрана был маячок, что мигал зеленым. Ник отправителя горел как «@PlotnikovK». Я с замиранием сердца открыл сообщение и принялся читать написанный текст. После прочтения у меня просто отлегло. Парень оказался очень вежливым и порядочным, написал, что приятно удивлен, что я обращаюсь к нему напрямую лично, и что это для него честь. На встречу он согласился, сказал, что сможет быть завтра в пять вечера. Меня это более чем устраивало, а потому я написал, что готов его принять в это время и все обсудить.       Время, после этого сообщения стало тянуться очень медленно. Я не мог дождаться, когда наконец увижу этого парня вживую, когда смогу прикоснуться, скажем так, к запретному. Может показаться, что я маньяк какой то, но на самом деле, меня не столько интересовало тело, в понимание «секс», сколько тактильный контакт с тем, кого я видел во снах и с кем уже какое время не мог поговорить.       Я ждал каждый день. Я каждый день надеялся на встречу с Михой. Да, он дал понять мне, что теперь наша с ним связь будет почти что нереальна, но я продолжал верить, что однажды все-таки смогу его увидеть, ощутить его присутствие. Мне не хватало его. Не хватало рядом, на кого я бы мог опереться, выдохнуть и просто расслабиться. Понять, что не один, что защищен.       Стрелка часов медленно приближалась к пяти. Я уже находился на своей старой квартире и с упоением ожидал, когда наконец раздастся такой важный мне звонок. Но вот стрелка перевалила за отметку в «12», но звонка так и не последовало… Я встал и подошел к окну, закурил. Начал выискивать среди проходящих во дворе лиц нужное. Быть может, он так же просто не решается зайти?              Пока я думал над этим вопросом, домофон противно запищал, а я весь встрепенулся. Выдохнул, бегом, даже не спросив, кто там, открыл дверь, а затем открыл входную. Оставил ее открытой, сам прошел в глубину квартиры. Осмотрелся еще раз — нет, все чисто, он не должен ничего заподозрить. Как раз раздалось шуршание. Дверь приоткрылась и в проеме показался молодой парень в капюшоне толстовки. — Андрей Сергеевич? Добрый вечер… — Раздевайся и чувствуй себя как дома, — крикнул я, — проходи в гостиную. — Я уселся в компьютерное кресло и повернулся к выходу. Буквально через тридцать секунд в проеме комнаты показалась темная макушка, глаза удивленно и в чем то боязливо оглядывались по сторонам. — Добрый вечер… — снова поздоровался он и поднял на меня взгляд. Карие глаза блеснули, прядь волос упала на лоб. Он убрал руки в карманы толстовки и слегка улыбнулся. — Для меня большая честь сейчас здесь находится, — он подошел и протянул руку. — Здравствуй. Можно на ты, и чувствуй себя как дома… — я пожал ему руку и заглянул в глаза, потом небольшим рывком притянул к себе и приобнял за плечо. Вдохнул его запах. Нет, разумеется не такой… Не Миша. Я нехотя отстранился. — Чаю, кофе? А может коньячку? — Хах, не, я бы от кофе не отказался. — Черный, ложка сахара, без молока? — Как вы узнали? — он удивленно взглянул на меня. — Интуиция… — тихо проговорил я и удалился на кухню. Выдохнул. Совпало. Здесь совпало… я просто назвал тот кофе, что так любил пить Мишка… Иногда он еще использовал взбитые сливки, но чаще такое распитие кофе заканчивалось чем то более… приятным для нас обоих.       Я вернулся обратно и протянул чашку своему гостю. Сел и взглянул на него. — Ну что ж… Расскажи немного о себе, Кость… А там посмотрим, как пойдет. Плотников кивнул и начал понемногу говорить о себе. Я вслушивался в рассказ, но чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимал, что голос Кости остается где то, за кадром, а впереди я отчетливо вижу Мишку. Причем образ самого парня у меня стал расплываться, а Мишкино лицо стало четче. И вот… передо мной сидит уже не Костя Плотников, а Михаил Горшенев. И голос, что даже был так похож у Кости, заменился на бархатный баритон Миши. Мой любимый сел ногу на ногу и уставился на меня с безумной улыбкой. Я выдохнул, не в силах удержаться. — Миш… ты снова пришел ко мне… — мысленно сказал я. Он мне не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. В его руке возникла дымящаяся сигарета, которой он затянулся, с интересом разглядывая меня. — Я столько времени ждал этого, столько мечтал… — так же мысленно обратился я к нему. Я ждал, что Мишка мне что-нибудь скажет, хоть поздоровается или обнимет. Да, плоти у него нет, но есть некая аура, которую я смог бы почувствовать. Всегда чувствовал. Мир для меня перестал существовать, в нем остался лишь я и он — такой вот живой и настоящий. Голос Кости монотонно гудел где-то на фоне, я мало что разбирал в его словах. Мои глаза заслезились и я протянул к Мишке руку, надеясь, что сейчас он возьмет ее, сожмет и скажет: «Не переживай Андро, я рядом». Но вместо этого образ Горшка развеялся также быстро, как и появился, а напротив меня снова сидел все тот же Костя, который явно недоумевал, с чего это я вдруг расплакался, и зачем протянул ему руку. Сложно понять его порывы, но тем не менее, моя ладонь вдруг оказалась в чужих. Мягкие теплые руки сжали ее. — Андрей, с вами все в порядке? — его голос так напоминал голос Миши… почти как он. — Да. Скажи еще что-нибудь… только чуть быстрее и чуть ниже… — Что например? — парень передо мной удивился, а я наклонился к нему уставившись в карие глаза своими и улыбнулся. — Скажи… «Я соскучился по тебе, Андрей».       Плотников посмотрел на меня так, будто бы увидел перед собой чокнутого психа в шутовском колпаке. Он дернулся назад, словно испугался меня. Глаза его округлились, но рука, сжимающая мою ладонь, при этом никуда не делась. — Тебе одиноко… Андрей? — произнес он так же, как я и просил. Разве что фраза была иной. Я вначале даже и не понял. Неужели настолько все плохо, что человек, увидевший меня впервые, спрашивает о таком? — Почему ты так решил? — спросил я, взглянув Косте прямо в глаза, заставив его ответить на этот взгляд. — Ты ищешь актера на роль Миши, ты просишь говорить как он… и ты смотришь на меня так, будто увидел призрака… — он еще понизил голос и нагнулся ко мне, протянул свободную руку к моему лицу, и стер слезу, что уже образовалась в уголку глаза. — Ты скучаешь по нему… скучаешь так сильно, что готов вновь создать его…       Я опустил взгляд, закусил губу. Это парень прочел меня сразу. Он понял все сразу и скрывать это от него было бы… преступлением. — Да.       Я выложил ему все. Все, о чем думал, свои мысли, переживания, тревоги. Все, чем бы я хотел поделиться с Горшком. Но поразительнее всего, что я остался понятым. Этот Костя принял и понял меня. А еще что самое потрясающее — он согласился быть Горшком. Он согласился играть его, когда как у меня появились просто потрясающие планы. Наша беседа закончилась там, в коридоре, когда я вышел проводить его. В ответ на мои объятия и слова: «До скорой встречи», он улыбнулся и мягко коснулся моих губ своими. — Такое в первый и последний раз, — сказал он и поднял ворот своего пальто. Вышел, оставив меня со сладостным чувством, что я снова больше не один. Что Миша — мой Миша, снова со мной. Я не в коем случае не путал их, нет, я понимал, что человек передо мной — не Горшок. Но я был в неком трансе, когда все это произошло. Все мои мечты разом начали сбываться и не было чувства прекраснее.

***

      Свет прожекторов озаряет сцену. Я выхожу, зрители приветствуют вновь. Мое сердце стучит быстро. Нет, я не боюсь. Я так выходил уже множество раз, множество раз отыграл бис, видел восторженные лица. Но сейчас… у меня мурашки бегали по спине от предвкушения. — Сейчас на эту сцену выйдет человек, который сыграл в новом сериале о нашей группе Мишу Горшка! — я старался говорить спокойно. Не особо то и получилось. Раздался одобрительный свист. Заиграла музыка. Проклятый старый дом. Я не оборачивался на кулисы. Я стоял, с микрофоном наготове и смотрел куда то вглубь зала. Я слышал, как зал заверещал, а это означало только одно — вышел Костя. В образе. В плаще Мишки. Я почувствовал затылком, как он проплыл сзади меня, как коснулся ладонью моей спины, как бы подбадривая. Я не удержался. Развернулся к нему и крепко обнял одной рукой за шею, привлекая к себе, касаясь незаметно губами шеи. В этом жесте не было ничего пошлого. Я не рассматривал этого человека как любимого, любовника, как новую свежую кровь. Миша в моем сердце оставался навсегда и бесповоротно. Но сейчас… этот парень… так походил на энергетическом уровне на Миху, что я просто не мог удержаться. Мне было мало всего этого. И тогда… я просто позволил себе улететь. Позволил себе снова почувствовать, что я не один, что мы с ним снова вместе, снова вдвоем стоим на одной сцене. Поем наши песни, и кроме нас — больше нет никого.       Я оторвался от шеи Плотникова и снова взглянул в зал. Именно тогда, на припеве композиции, в толпе, я увидел его… С сигаретой, да в кожаном плаще… Иглы… и темный взгляд. — Ты слишком далеко зашел, Андрюш…