Truth is not trith

      Прошло около часа после ссоры с Арторием. Торфинн корил себя за несдержанность. Да он сам своих же слов испугался. "Я не твой сын". Да как ему вообще в голову могло такое прийти? Это же как запрещенный удар ниже пояса. За тринадцать лет Торфинн ни разу не чувствовал себя обделенным морально или материально, ни разу не слышал упреков в том, что он не родной ребенок, ни разу не слышал жестких отказов, как это делали другие родители, и на разу не боялся наказания от своего приемного родителя, даже когда заслуживал его. По сути, Арторий был просто идеальным отцом, и парня это всегда устраивало, пока Лейф не намекнул на то, что это странно. И Торфинн поверил, повелся на то, что не может одинокий мужчина без личной жизни быть просто так добр и лоялен к приемному мальчику с амнезией. Ну а сейчас парень искренне жалел о своих словах. А пойти и извиниться было банально страшно.       Да и что сказать? Что слова вылетели из его рта прежде, чем он подумал? Так это же еще хуже. Получается, что подсознательно он не считает Артория отцом. А ведь Каст такого не заслужил. Даже Кнуд, имея родных и близких, часто говорил о том, что завидует другу в этом плане. Да и глядя со стороны никто и подумать не мог, что Торфинн приемный. Парень сделал вывод, что нужно было сразу попросить прощения. А сейчас это будет выглядеть просто ужасно. Арторий же явно был шокирован этими словами. "Чувство, будто я ему в душу плюнул", - думал Торфинн и понимал, что так оно и есть. Но набраться смелости и поговорить с родителем он так и не смог.       А вот Арторий был куда взрослее и уравновешеннее. Поэтому спустя полтора часа после их конфликта, Торфинн услышал тихий стук в дверь комнаты и приглушенный голос родителя.       - Я могу войти?       Парень сразу сел на кровати и растерянно произнес:       - Да, конечно.       С приходом отца комната наполнилась приятным сладковатым запахом какао. А руке Артория была чашка с напитком. Он прикрыл за собой дверь и подошел к кровати. Торфинн удивленно посмотрел на чашку, а потом немного подвинулся, позволяя отцу сесть рядом.       Какао. Этот напиток Торфинн всегда получал в детстве после кошмаров. Он дарил успокоение и непривычную тогда для ребенка родительскую заботу. И от такого жеста со стороны отца стало еще более стыдно и неприятно от самого себя.       Однако Арторий просто протянул парню чашку и спокойно произнес:       - Держи. Я надеюсь, что это тебя хоть немного успокоит. Торфинн, я понимаю, что не могу заставить тебя считать себя и свои слова последней истиной, и я понимаю, что не смотря на все эти годы, нас никогда не будет связывать родственная кровь. И я не должен навязывать тебе мнение о том, что ты мой сын, если ты...       - Прости, - перебил парень. - Я не должен был так говорить. Просто я растерялся и разозлился из-за того, что ты ушел от ответа. То, что сказал Лейф очень похоже на правду и я...       - Ты все еще веришь в то, что услышал?       - Я не знаю. Но, - Торфинн посмотрел на родителя, - я сожалею о том, что сказал. Ты не навязываешь мне ничего. Я уже и думать забыл о том, что ты усыновил меня. И у меня нет никого ближе тебя. Ты был рядом со мной и всегда поддерживал меня. А я сказал такие ужасные слова в твою сторону. Прости меня.       Арторий вздохнул:       - Если ты хочешь узнать правду о своих кровных родственниках, я ни в коем случае не стану запрещать тебе этого. Но я знаю, что ты бываешь вспыльчивым и иногда горячишься. Я прошу принимать тебя взвешенные решения, - он накрыл свободную руку сына своей. - И не смотря на то, что ты уже взрослый, я все равно буду о тебе переживать. Всегда.       Торфинн отставил чашку на пол, а потом забрался на кровать с ногами и обнял родителя:       - Извини. Мне очень стыдно за свои слова. И спасибо за какао, - уже отстранившись произнес парень.       Он потянулся за своей кружкой, когда Арторий так же забрался на кровать с ногами и сел ближе к изголовью. Родитель устроился на подушках и посмотрел на Торфинна с ожиданием, пока тот подвинется ближе. И парень так и сделал - так же облокотился на подушки, держа в курах чашку с какао и согнул ноги в коленях, устраиваясь удобнее.       - Вернемся к твоему вопросу, - уверенно произнес Арторий. - Ты уже достаточно взрослый, чтобы понять меня. Я не лгал в том, что сказал тогда. Я действительно очень хотел стать родителем. В один момент я понял, что готов стать отцом. Но я не могу иметь детей. Мне очень трудно сближаться с людьми, я предпочитаю доверять только себе. И моя проблема скорее отталкивает, нежели вызывает понимание. Я уже не в том возрасте, чтобы заводить интрижки или начинать новые отношения. Усыновить мальчика из приюта - было для меня лучшим решением во всей жизни. - Арторий вздохнул и приобнял сына. - Да, я рассматривал несколько мальчиков. Но я остановился на тебе как раз потому, что ты не помнишь о своей семье. Может, это и к лучшему - так я тогда подумал. Я думал, что это станет новым началом для нас обоих. У меня совершенно не было опыта общения с детьми, а ты не знал, что такое "отец". И когда ты впервые назвал меня папой, я испытал невероятный восторг. Ты был не уверен во всем, напуган, ты боялся отказа. От тебя отказалось множество потенциальных семей. Но ведь проблема была вовсе не в тебе, а в них. У тебя была своя история, свои страхи и переживания, свои чувства. И если учесть это все, то ты очень отзывчивый и добрый ребенок. Ты не заслуживал всего того отношения и всех тех отказов. Но я рад, что ты сейчас здесь, со мной. И даже если в один момент, ты решишь, что я не подхожу на роль твоего родителя, я никогда не перестану считать тебя своим сыном.       После такой длинной и чувственной речи Торфинн окончательно почувствовал себя ублюдком, который растоптал чужие чувства. Он не знал, как правильно вести себя сейчас. Но он точно хотел обнять отца в ответ, что он и сделал, шепча слова извинения:       - Прости. Я должен был сначала выслушать тебя. Я никогда не задумывался о таких вещах. Ну, - он сполз ниже, устроившись на животе Артория, - вроде возможности зачать ребенка или о желании создать семью с кем-то. Теперь я считаю себя ужасным человеком.       - Торфинн, ты просто еще молод. Это нормально - учиться на своих ошибках. Но, - мужчина печально усмехнулся, - я солгу, если скажу, что твои слова не задели меня. Я сам забыл думать о том, что усыновил тебя. Ты самый родной и близкий для меня человек.       С этими словами Арторий зарылся пальцами в волосы своего сына. Он тяжело вздохнул и принялся поглаживать парня по голове. От приятный аккуратных прикосновений Торфинн и сам не заметил, как задремал.       Однако отец не стал беспокоить парня. Арторий просто устроился на подушках удобнее и прикрыл глаза, засыпая с приятной тяжестью на себе.

***

      И вроде бы на следующий день жизнь вернулась на круги своя, учитывая приятное утро, вкусный завтрак и непринужденную беседу с отцом для Торфинна. Если бы не очередное сообщение от Лейфа по пути в университет. "Могу ли я рассчитывать на встречу с тобой сегодня?" - писал Лейф. Он попросил о встрече в одном из ресторанов в центре города. Торфинн помнил вчерашнюю беседу с отцом, не хотел снова предавать его. Но с другой стороны стояли освобождение Свена и слова Эрикссона о родной семье Торфинна, которые оказались правдой. Взвесив все "за" и "против", парень решился ответить согласием. Он убедил себя, что этот человек не сможет снова заставить сомневаться в честности Артория, а узнать о кровных узах - очень важно для Торфинна. Да и его отец сказал о том, что не может, и не будет препятствовать этому.       Встреча была назначена вечер, как писал сам Лейф - около пяти. Для Торфинна это было идеальным временем - как раз после пар и не слишком поздно, чтобы заставлять отца волноваться. И по логике вещей, Арторий даже не узнает о ней.       Ожидаемо, что Кнуд не появился в университете сегодня. После вчерашнего восторга в связи с освобождением Свена, не трудно было догадаться, что парень решит провести время в кругу семьи, раз даже его дядя и брат приехали из-за границы. И Торфинн отнесся с пониманием к этому, сказав, что Кнуд просто приболел, учитывая все случившееся накануне. И ему поверили, сделав Кнуду поблажки и не став относиться к нему уж слишком требовательно, назначая отработки по предметам.       Торфинн не любил подобные заведения. Здесь все всегда было слишком светло и вычурно. Белые стены, бардовые занавески на окнах, столы из черного лакированного дерева, мягкие стулья с обивкой в тон шторам и, конечно же, посетители в деловых костюмах и с толстыми кошельками. Парень не чувствовал себя неловко, он просто искренне не понимал причины, по которой люди готовы отвалить кучу денег ради красивой обертки и обычной еды, поданной под вычурными названиями.       Лейф уже ждал его за столиком в самом центре зала. Администратор провел парня к нужному месту, сразу же начав мило улыбаться, узнав богатого человека в очередном посетителе, который готов сорить деньгами. Хотя на самого Торфинна смотрели с немым неодобрением. Ну конечно - ни дорогого костюма, ни прилизанной прически, куда уж ему до этих странных толстосумов.       - Спасибо, что пришел.       Парень присел напротив своего "дяди" и осмотрелся. Сначала Торфинн подумал о том, что его тошнит от этого места, а уже потом о том, что Лейф будто говорит заготовленными фразами. Но он быстро отбросил последнюю мысль - очевидно же, что этот мужчина просто старается быть добродушным и не сказать лишнего своему новоявленному племяннику.       В меню не оказалось ничего, что Торфинн хотел бы себе заказать, кроме чая. Поэтому парень остановился на нем. Однако Лейф все понял иначе:       - О, я все оплачу. Заказывай, что тебе угодно.       Торфинн замер. Он будто вернулся в свое детство. Все, кто хотел усыновить его до Артория, делали так же - привозили Торфинна в место, которое ему даже примерно не было интересно и говорили брать все, чего он только пожелает. Однако парень отмел и эти мысли. Ему уже не четыре, он знает, что ему можно, а что нет, да и Лейф же наверняка не из злого умысла - просто попытка расположить племянника к себе. Однако рыбный ресторан - это не то место, где Торфинн со своей залеченной болезнью может разгуляться.       - Я не голоден, - ответил парень. - И спасибо тебе за Свена. Это было очень великодушно с твоей стороны.       От этих слов на лице Эрикссона сразу же расцвела улыбка. Он снова попытался предложить Торфинну что-то заказать, но тот остался непреклонен в своем мнении, повторив, что ничего не хочет. И после этого между ними повисло молчание. Пока Лейф не заговорил первым снова:       - Тебе здесь не нравится? Наверное, мне стоило узнать, что тебе интересно. Прости за это упущение. Просто мне нравится это заведение, и я хотел бы тебя с ним познакомить.       - Не люблю рыбу. А здесь, - парень кинул на меню, - в основном только она.       Да еще и жаренная или сырая. Снова начинать лечение после такого "вкусного" обеда совсем не хотелось.       - Полагаю, что в следующий раз мне стоит выбрать что-то попроще. Я знакомился с твоей историей из приюта. И почему-то подумал, что такое место тебя впечатлит.       "Плохо знакомился", - подумал Торфинн, зная, что в его старом деле из детского дома точно написано о заболевании. И парень снова подумал о том, что будто сидит перед очередным потенциальным родителем, который не удосужился уделить должного внимания полученным на ребенка бумагам.       - Считаете, что я не бывал в таких местах ранее?       Лейф смущенно улыбнулся после этого вопроса:       - Я не могу знать. - Он вздохнул. - Мое впечатление о твоем приемном родителе совсем другое. Для меня неожиданно, что ты, - он задумался, подбирая нужно слово, причем так, чтобы не особо оскорбить Артория, чтобы Торфинн не вспылил и не ушел. И Лейф его нашел. - Самодостаточен.       - Мне повезло с отцом, - сухо заметил парень и замолчал, когда к ним подошел официант с их заказом. - Так почему ты считаешь иначе? Вчера я поговорил с папой о прошлом и убедился, что он не имел никаких умыслов.       Лейф удивился:       - Что? Торфинн, мальчик мой, сказать можно что угодно.       - То же самое могу сказать и о тебе, - парировал парень. - Как на счет сменить тему? Вчера ты говорил о том, что можешь рассказать мне о моей кровной родне. Я поэтому и пришел.       Мужчина внимательно посмотрел на парня. Во-первых - Торфинн ни разу не говорил "настоящая семья", как это обычно бывает, а употреблял "кровные родственники", во-вторых - он спокойно перешел на "ты" и уверенно сменил неприятную тему, чтобы не провоцировать конфликт, в-третьих - парень вовсе не вел себя так, будто не бывал в подобных местах ранее, скорее он просто не одобрял выбор заведения, но открыто об этом не сказал. Все эти вещи позволили Лейфу сделать вывод, что Торфинн внимательный, проницательный и сдержанный, когда этого требует ситуация. И такие вещи воспитываются в человеке долгие годы. А поскольку парень сказал "повезло с отцом", то Арторий смог вложить в приемного сына достаточно много, при этом не наседая и не навязывая ему ничего. Это очень заинтересовало Лейфа.       - Да, конечно. Спрашивай.       Но Торфинн не торопился с вопросами. Он взял в руки чашку с чаем и несильно подул на горячую жидкость:       - На самом деле, я почитал вчера кое-что. И мне бы очень хотелось, чтобы ты рассказал что-то, чего я не могу узнать нигде. Например, твое отношение к моим покойным родителям и сестре.       - Они были самыми близкими для меня людьми. Твой отец был очень лояльным и часто разрешал тебе и твоей сестре то, чего не следовало бы. Например, гулять допоздна, скупить половину магазина игрушек, которые тебе даже не нужны были. Он выполнял все желания своих детей по щелчку пальца. Твоя мать принимала это все и, наверное, позволяла даже больше Торса. Они очень любили тебя. И даже страшно было, что ты вырастешь слишком балованным и с чувством вседозволенности. Но, - он печально усмехнулся, - может, было бы лучше так, чем то, что есть сейчас.       Торфинн отставил чашку и покачал головой:       - Я не могу скорбеть так же сильно, прости. Но после приюта у меня было буквально все. Так что, - он вздохнул, - хватит пытаться намекнуть, что...       - Я не намекаю, нет. - Лейф откашлялся. - Извини. Эм... На самом деле, я не знаю, как правильно должен вести себя с тобой. Родных детей у меня нет, - он пожал плечами, - а в воспитании племенников поучаствовать особо не получилось. И мне просто по-человечески обидно, что ты отталкиваешь меня, когда я хочу стать немного ближе и доказать тебе, что не желаю зла.       После такого высказывания, Торфинн немного расслабился и задал несколько вопросов, на которые сразу же получил ответы. Лейф более не пытался поднимать тему о приемном отце парня, поэтому дальнейший обед прошел более спокойно. Торфинну удалось узнать о предпочтениях своих погибших родителей, то, чем они жили, чем занимались, как им удалось заиметь такое огромное состояние. Это все было очень интересно, и парень бы продолжил слушать и задавать вопросы, если бы не телефонный звонок. Торфинн напрягся - это был Арторий.       - Я на минуту.       Лейф лишь махнул рукой, и Торфинн поспешил ответить. Он направился в сторону уборных и остановился в коридоре у дверей.       - Да, алло.       - Торфинн, тебя ждать на ужин? Уже почти семь, - голос отца звучал привычно спокойно. - Я думаю, что мог бы приготовить тебе ту лапшу. Ты где?       Торфинн проклял чертову музыку в этом отвратительно вычурном заведении. Он поджал губы, но решил, что не будет лгать. Он доверяет отцу, да и вчера они говорили о том, что Арторий будет не против, если Торфинн узнает о своих кровных родственниках немного больше.       - Пап, я сейчас... В общем...       - Встреча с дядей?       Парень вздохнул и виновато произнес:       - Да. Просто не знал, как тебе правильно сказать.       Проницательность Артория иногда просто поражала. Торфинн ранее всегда был в восторге от того, как просто его отец может читать людей, но никогда не думал, что это будет не в его пользу.       - Торфинн, говори как есть. Я буду уважать любое твое решение. Просто прошу не лгать мне.       - Пап...       - Тебя ждать на ужин?       "Его это задевает", - расстроенно подумал парень. Поэтому поспешил ответить:       - Конечно. Лейф притащил меня в рыбный ресторан, так что вкусный ужин - то, что нужно.       Арторий вздохнул:       - Как скажешь. Через сколько ты будешь?       - Думаю, что минут двадцать. И пап, - Торфинн улыбнулся, - ты, правда, не злишься?       - Малыш, я уже сказал, что думаю по этому поводу. Ты взрослый и я тебе доверяю. А сейчас я начну готовить.       Когда Торфинн вернулся за стол, то Лейф уже оплачивал счет. Парня это немного смутило, ведь он даже еще не прощался. Однако Лейф лишь улыбнулся племяннику:       - Я так понимаю, что ты сейчас домой?       - Да, просто...       - Я понимаю, все хорошо, - мужчина вздохнул. - Я лишь надеюсь, что тебе было интересно меня послушать. И прости, что так прогадал с местом. Хотел впечатлить тебя вкусным обедом, но ничего не получилось, а ты ничего кроме чая и не выпил. Если я могу организовать ужин - то просто скажи, что ты любишь.       Но Торфинн отказался:       - Спасибо. Но ты прав в том, что я сейчас домой еду, так что ужин меня уже ждет.       Лейф выглядел разочарованным:       - Ох, конечно. Наверняка, что твой приемный отец лучше разбирается в твоих предпочтениях.       Это слово совсем не нравилось Торфинну, но он его проигнорировал. "Приемный". Он же не шавка, которую подобрали.       - Послушай, папа ничего не имеет против того, что мы общаемся. Он прямо сказал, что не станет препятствовать, если я захочу узнать больше. Так что...       - Но сейчас ты срываешься и уезжаешь. - Лейф поднялся из-за стола. - Торфинн, мальчик мой, если человек открыто не возражает тебе, это еще не значит, что не он сделает или не заставит тебя сделать так, как выгодно ему. Подумай об этом на досуге.       И как бы не хотелось возразить, Торфинн решил промолчать. Ведь даже сейчас, по телефону, Арторий сначала говорил с явной обидой, а потом заговорил об ужине и доверии. Но парень сразу же попытался отбросить эти мысли.       Однако по приходу домой Торфинн понял, что в голове все еще звучат слова Лейфа. Он посмотрел на приготовленный отцом ужин и присел за стол. Однако аппетита совсем не было.       Арторий попытался поговорить с сыном, но тот сослался на усталость и ушел наверх, в свою комнату. Мужчина провел его взглядом. А потом, постучав в закрытую дверь комнаты и тихо произнес, что всегда готов выслушать Торфинна и ему жаль, если он сделал что-то не так.       А парню лишь оставалось корить себя в том, что снова так просто поверил своему дяде.