Лазарь

– Пидор – третье по счету матерное. Вадим ждёт когда у Волкова окончательно нервы сдадут, тянется схватить попкорн и чувствует как ведро выбивают у него из-под руки. – Надо было тебя добить! – эврика! Олег отрывает жопу, протискивается в узкое пространство между приборной панелью и коленкой Вадима, трётся пахом и уперевшись ладонями делает рывок, перетекая с за руль. Ключи уже вставленны, остаётся только их провернуть. – Надо было – Вадим соглашается, пристегиваясь. Жизнь его научила никому кроме самого-себя за рулём не доверять. Волков выжимает педаль в пол, крутит баранку с таким усилием будто это боевая машина, а не блатная иномарка и вытаскивает их с парковки на проезжую часть. – А ещё надо было просто встать на колени и сказать "Вадичка, помоги пожалуйста, я мента проебал" Он громко смеялся, гоняя ботинком рассыпавшйиеся по всему полу попкорн. Шутил, так делать, конечно, было не надо. Тогда бы ему пришлось поступаться планами, любовно посмотреть в черные глаза и кивнуть головой, обещая что-нибудь как в фильмах великое. Звезду с неба, мужика с операционной кушетки, не все ли одно? Но благо Олег даже в наивысшем отчаянии так делать бы не стал. Он и сейчас вместо того, чтобы в ногах покорно ещё пару минут посидеть, пока не начнут поджимать, рванул разруливать сам. Делай потом думай – так это называется. Это не было хорошо или плохо, просто эту природную вспыльчивость нужно было ставить константой в уравнение и дергать иксы, пока не получишь нужный результат. Вон, когда Вадику прилетело, сначала затеял эвакуацию, позицию занятую трудом многих человеко-часов и жизне-потерь слал и только потом понял, что прилетит по шапке. У Олега и теперь была такая задача номер "раз" и тоннельное зрение, благодаря которому он не видел ничего вокруг. И Вадим, как умелый дирежер, внимание это переключал: – Они тебе его за "спасибо" отдадут? – он щёлкнул пальцами открывая бардачок, от туда на Волкова посмотрела пустота. Оружия в машине не было. Бомбу он бросил там, на площади возле Главного Управления. Кого "его" и кто "они" Вад конечно же знал, хоть обсуждать это никто и не планировал. Это было совсем не сложно: проследить за Волковым после буфета, посмотреть за копеечку записи камер в округе и увидеть как гражданин полицейский сам сел в зловещего вида авто, а дальше номера плюс база. – Богажник? – Олег спрашивает коротко, но наконец несколько сбавляет ход, до нужной больницы оставалось ехать не больше пяти минут и, если не с оружием, то вариант был только врезаться в нее влобовую, надеясь вместе с бетонными блоками сокрушить весь капиталистический строй. – Пус-той – Вадим делит слово на слова, чтобы до того точно дошло и открывает на телефоне новигатор. Там засечка на карте - гаражный комплекс в тридцати минутах дороги. – Я по твоему идиот на тусовку ОМОНа тащиться с небьющимися стволами? Волков глядит на карту и совсем сереет, будто Игоря там двадцать четыре часа пытали, а на двадцать пятый железно пустят пулю в висок. Глупость. Но сам он, видимо, теперь настолько напряжён и на взводе, что и этого не поймёт. Они разворачиваются через сплошную, благо Олег не решается на бессмысленный и беспощадный лобовой штурм. Хотя сожаление об этом с каждой минутой все сильнее оседает на его лице, заламывая кожу на переносице буграми. Игорь не должен был туда попадать. Не должен был признаваться ему в любви. Не должен был соглашаться изначально на этот сюр. Но Гром оказался слишком хорошим человеком, чтобы достаточно его ненавидеть. Спустя двадцать пять минут Олег держал в руках автомат, собираясь снова стать человеком плохим. Ему казалось, что в новой жизни переменилось так много, но в итоге сам он остался как был. Обычно люди считают, что убивать это сложно морально. Что солдат на войне, стреляя в живую мишень, непременно испытывает муки совести. На самом деле все люди, включая солдат, делятся всего на два типа: тех кто может и тех, кто нет. Волков сам отдавал приказ стрелять и видел как с позорного расстояния патроны летели мимо. Таких бойцов почти всегда стягивали с первой линии, садили за крупнокалиберные пушки, такие где целишься по координатам, а не глядя на человеческий силуэт. За такими орудиями можно вовсе не ощутить тяготы груза убийства: никогда не понятно твой ли снаряд убил. Волков мог в прошлой жизни. И в этой, чувствовал, может. И радовало его лишь то, что он бы никак не сумел применить к этому слово "хочу". Вадим был такой же. В этом они как две капли были похожи, этакий слаженный дружеской дрочкой диверсионный отряд. – Что тебе нужно? – Олег спрашивает, глядя на то как Вадим натягивает футболку поверх бронижелета, становясь ещё шире и монументальнее. Потом криво смеётся, услышав «Решил помочь». Вадим держит интригу ещё долгих десять секунд усиленно делая вид, что оскарблен неверием в его порыв альтруизма, потом сознаётся: – Да любопытно, чё мутят. Тебе мусор, мне бумажки. Олег мысленно заключает, что это на правду уже больше похоже и, проверив все снаряжение, ныряет в красную тачку. Вадим закрывает стеллажи с армейской снарягой, купленной в черную, потом нажимает кнопку на пульте и гаража открывает дверь. Здание больнтцы выглядит так же, как в любой другой день. Варианта всего два: их не ждут или ждут внутри. Автомобиль останавливается прямо посреди широкой лужи напротив входа в государственное учреждение. Олег смотрит на Вадима в ожидании кивка, что можно идти. Дышит часто и нервно. Вместо кивка Вадик двумя пальцами поддевает ручку двери. Три метра до входа. Никто не стреляет. Никого вокруг нет, только какая-то дама прогуливает вдоль тратуара с мопсом. Ощущается это безразличие странным, будто раньше война была всеобщей, а эта, так получилось, только на них двоих. В дверь Олег проходит первый, пищит на металлодетекторе, словно киборг какой. И, понимая что намерения свои держа автомат опущенным вниз в руке, он точно не скроет, вскидывает дуло в горизонталь на ходу. Девушка на стойке регистратуры пищит как мышь, отрывает от клавиатуры пальчики и поднимает руки вверх раскрытыми ладонями к ним. – Где Рубенштейн? Игорь Гром? – Волков спрашивает прямо, наблюдая как перепуганная девушка вертит из стороны в сторону головой. – Он в отъезде! – заявляет она, как ошпаренная отпрыгивая от подошедшего Олега. Он выдергивает пояс из её халата, требует успокоиться, собираясь вязать. Но четкий одиночный щелчок прекращает ее истошные вопли раньше чем пояс оказывается завязан узлом. – Тебя в школе не учили свидетелей не оставлять? – Вадим прав. Есть два вида преступлений: те когда преступник остался безнаказанным и те, где были свидетели. Олег, успевший поймать девушку с круглой дыркой во лбу, аккуратно ее на пол кладет, без споров или претензий. – Куда? – слышит вопрос и оглядывается по сторонам. Он много времени здесь провел и должен был понить. Олег вдруг с удивлением понял – кроме девушки за стойкой регистратуры в больнице не было никого, хотя прежде, когда он бегал курить, в холле почти всегда громко кашляющие старики ошивались. За понорамными окнами на остановке затормозил автобус. Парочка таких стариков и старух вывалились из него и зашагали в сторону здания. Они надвигались на них отрядом самоубийц, опасным только тем что ещё имели глаза чтобы увидеть и голоса, чтобы полиции рассказать. – Надо заблокировать дверь – сказал Олег. Сказал и полез в щиток, долго пытаясь найти там нужные тумблеры и глядя на приближающихся ко входу мертвецов. – Да дай ты! – Вадим боднул его в бочину и щёлкнул главным. Свет погас сразу везде. И когда лампы перестали жужжать, Волков услышал тихие шаги и голоса где-то сверху и снизу. Нет, они были здесь не одни. Старики столпились у входа виликовозрастной толпой, вынуждая их вооруженных присесть, прячась за стойкой. Какой-то дед боднул тростью раздвижные дверцы, но сенсор отказался работать. Олег выдохнул, лег на живот и прополз за угол, выходя из их поля обозрения, шепотом сообщая Вадиму: – Сюда. Теперь перед ними был длинный темный коридор без окон. Свет телефонного фонарика не мог дотянуться до его конца, но если на том конце кто-то был, то этот кто-то их однозначно увидел. Они так и лежали плошмя, притаившись словно два таракана в хозяйской тарелке. – Романтично – хмыкнул Вадик. – Будет, если возьмёмся за ручки, когда начнем умирать – согласился Олег. В воздухе витало чувство чего-то недоброго. Он, закрыв глаза, пытался вспомнить сколько до поворота шагов. Но прежде чем он успел определиться, Вадим снова спустил затвор, влепояя одинокую пулю в противоположную стену. Теперь, по звуку, было понятно какое расстояние до нее. Эти метры в гробовой темноте казались гребаной бесконечностью. Олег делал шаг и слышал как кто-то вторя его шагу топает по потолку, будто этот кто-то думал как он, делал как он и был им, точно таким же но на этаж выше по лестнице. Он прижался к стене возле поворота на лестницу. Золотистые глаза блестнули ему в темноте. Волков слышал как в Вадика бьётся сердце и чувствал в его запахе адреналин. Думал что где-то там, на этаж выше, где много месяцев держали его, где кто-то вышагивал той же поступью, там должен быть и Игорь. По крайней мере это была единственная ниточка и Олег имел намерение идти по ней до конца. Он выглянул резко, пуская в темноту за углом короткую очередь. Пули стукнулись о металл и зазвенели эхом по коридору а потом на стене мелькнул свет фонарика. Там, ещё за одним поворотом кто-то был. И с этим кем-то из разделяло меньше десятка метров. Вадим махнул вперёд двумя пальцами и первый пошёл, тихо так будто весь он состоит из пуха, а не костей и мяса, даже линолеум под ботинками его не скрипел. Когда Вадим подошёл почти вплотную, света вдруг стало достаточно, чтобы Волков мог отчётливо видеть его силуэт и то как в руках у него мелькает граната. Он должен был молчать, но у него не было времени, чтобы догнать и как-то иначе остановить. Громкое «Нет» эхом пролетело по всем коридорам и, через долю секунды его заглушила беспрерывная пальба. Волков упал, грохнулся как по команде на пол, получая от напарника грубый пинок по плечу: Вадик конечно тоже лежал и тоже руками инстинктивно голову закрывал. Но даже несмотря на это крик сзади слышал, грубый, самоуверенный, злой: – А если он там? Ты подумал? Подумал? – крик этот заставил Вадима заново вспомнить, что идиот Олег всегда в такой же степени, в которой в эту секунду влюблен. – Ну пиздуй тогда, блядь, спасай! – Вадим кивнул в сторону прохода из которого летели пули. Некоторые из них застрявали в противоположной стенеч другие рекошетом отскакивали и осыпали их металлическим градом ещё несколько секунд, пока враг не принял выжидательную позицию. Олег на локтях подобрался к самому углу, сглотнул и достал из кармана телефон, чтобы слегка его наклонив рассмотреть хоть что-то через зеркальную поверхность. Он увидел четыре пары ног, погрузчик, пустые шкафы и какие-то коробки. В обозримом пространстве Игоря не было, но это ещё не значило, что гранату можно было кидать. Курок Волков спустил плавно, на выдохе, попадая в коленную чашечку одному из солдат. Он взвыл, поднимая воем своим шквал огня. – Идут – прошипел Вадик. Олег тоже чувствал глухие удары по полу. Теперь это был исключительно вопрос скорости реакции и везения. Оставалось только как можно плотнее к стене прижаться сидя и дуло на уровень человеческого роста поднять. Олег делает вдох, замирает, резко спуская курок, когда из-за угла выглядывает винтовка и голова. Первые выстрелы пролетают прямо по уровню человеческого роста, если бы стоял, стал бы уже дуршлагом. Второй волны не случается, мужчина в форме грузчика валится на него. У него вместо носа большое кровавое месиво, выбита верхняя челюсть и язык висит безжизненной щупальцей. Глаза Волкову заливает брызгами кровь. Он на пол минуты трёт их кулаками, нарочно не скидывая труп с себя, потому что кроме этого дерьма нечем прикрыться. В ушах звенит и он не слышит, только по вибрациям чувствует как падает кто-то ещё и ещё. – Айда – рявкает Вадик, даже руку ему подаёт, помогая подняться. Рукавом обтирает глаза, тот заранее мокрый и Олег почти уверен что Вад харкнул на манжет свой. Волков кивает, вертит голову, молчаливо объясняя что довольно его слюнями обтирать и шагает за отбитый угол. В небольшой комнате стоит стеллаж, пастельно-желтое кресло, пустой стол и разбитая стркльбой кружка чая. Игоря нет. Что-то сзади шоркает и Олег инстинктивно оборачивается, видя как Вадим выплевывает в центр комнаты большую коробку заклеенную скотчем и после надрезает его ножом. Светит фонариком, вчитываясь в надписи на бумагах, и его рот издает удивлённое "о". – Что там? – Волков спрашивает инстинктивно, пытаясь понять что делать дальше и куда идти, если кабинет Рубенштейна пуст. – Ты ребят этих не узнал?– Вадик спрашивает и у Олега перед глазами вновь повисает длинный словно щупальца выпавший из глотки язык. А потом ему под ноги кидают досье: фотография одного из убитых, анкета очень похожая на ту, которую Олег сам проходил столько раз и личное дело. Вчитаться Волков не успевает, в коридоре дальше, за поворотом слышатся шаги и это кажется ему единственным шансом хоть что-то узнать. Олег не помнит как шёл туда, выпуская санитару очередь по ногам, чтобы не сбежал. Как заехал ботинком по ребрам с громким криком "Где?". Как на грудь сел и выбил все до единого зубы требуя на свой вопрос ясный и точный ответ. – Они уехали!– повторял здоровый тучный мужик весом вдвое больше самого Олега. – Лабрадорию закрывают. Мы просто паковали оборудование. Просто.. – он кашляет кровью и из глаз брызжут непозволительные мужчинам слезы. Олег в этой темноте, с измазанным кровью лицом и черными абсолютно глазами выглядел демоном, сатаной, кем-угодто, только не человеком. Если быть честными, он в этом момент человеком и не был. Всю его душу залило чувство досады и ярость. Игоря не было. Игоря неясно было где дальше искать. И он бил как сумасшедший, надеясь что сделав достаточно больно. – Куда его увезли?– руки были в крови и с ласкутами кусками кожи, ободранными об осколки зубов. Человек под ним не дышал и не двигался, у него уже не было рта чтобы говорить, остались только остекленевшие с замершими зеленоватыми радужками глаза. Олег понял это, когда его рука проскочила через челюсть насквозь и он едва не упал равновесие от этого потеряв. За стеной выли сирены. В рациях переговаривались голоса. Строй единым организмом шагал по коридору. Олег оглянулся назад, на растормошенную коробку с документами и понял что Вадима больше здесь нет. Он забрал то, что хотел. Заглянул в пасть неведомому великану, удоблетворил интерес и благоразумно не стал учавствать в этой неравной драке. Из коридора выглянул красной точкой фонарик и остановился у Волкова на груди – идеальная подстава: его возьмут и Вадима не будут искать. Через секунду вокруг расцвели светом ещё пять красных точек. Олег поднял руки, ещё теплая кровь неприятно стекла от кисти до локтя. Они уехали. Игоря увезли. Он попздал. По пустой комнате эхом прошел металлический щелчок. Наручники плотно сковали запястья.