Запрещённая любовь

      Солнце стояло в зените, но это не мешало окружающим наслаждаться природой. Сладкий, нежный аромат цветов, растущих рядом со школой, заполнил класс. К клумбам слетались и пчёлы, и бабочки, чтобы полакомиться прелестным нектаром. Одна смелая залетела в аудиторию через открытое окно. Крылья красно-бурого оттенка напоминали мне такого же прекрасного человека, как сама пёстрая. При взгляде на неё, в голове возникал его очаровательный облик. Переключившись на преподавателя, я моментально впился в них… В глаза цвета кофе с молоком, которые умоляли окунуться с головой без раздумий, утонуть. Взъерошенные тёмные кудряшки симпатично свисали на полусонное лицо Юнги. А очаровательные пухлые губы, словно нетронутые ещё людьми, сводили с ума. Желание впиться, стать первооткрывателем росло с каждым разом. Я должен быть первым, он будет моим. Звонок на перемену резко прервал мечтания и любование юношей.       — Всем спасибо, на сегодня всё, урок окончен. Счастливых выходных, ребята, — ангельская мелодия расплылась по классу, словно колыбельная. Улыбка засияла во все тридцать два зуба, одарив всех учеников ослепительностью. — Не забудьте сделать домашнее задание, отоспитесь, хорошо питайтесь и следите за здоровьем!       «Ах, какой Мин заботливый. Так бы и украл его, связал и спрятал в подвале, чтобы он был только моим, — пуская слюни на учителя, я непоспешно собирал вещи, — даже не удивительно, что моё сердце заполучил именно такой мужчина. Как не влюбиться в такого лапочку?».       Однако чувства, от которых невозможно скрыться, каждый день заточенным до идеала ножом разрезали душу на мелкие кусочки. Привязанность и ревность сжирали, словно голодному волку кинули кусок мяса. На глазах, будто пелена, затмевающая реальность, пока я боготворил преподавателя. Казалось, что он спустился с небес по белоснежной лестнице. Никого лучше не было, нет и не будет. Лишь он один такой изящный, мускулистый, добрый…        — Пак Чимин, вам чем-то помочь? — нежный голос Юна помог выбраться из транса. Пронзительный взгляд мужчины скользил поверх стопки бумаг.       — А, извините, замечта… — не успел договорить, как бросил взгляд на класс. Я даже не заметил, как здесь стало пусто. Замешкавшись из-за неожиданности, неуклюжесть взяла вверх, и тетради с грохотом повалились на пол. — Ох, прошу прощения, — с запинкой слова извинений полились ручьём. Щёки моментально стали похожи на спелое яблоко. В этот момент хотелось провалиться сквозь землю.       — Тише-тише. Всё в порядке, не стоит так переживать, — подскочив с рабочего места, учитель подошёл ближе, успокаивал своим пленительный голосом, — это всего-то номенклатура, которую мы сейчас быстренько поднимем.       Стыд сжирал заживо, не дал вымолвить и словечка. Всё что я мог себе позволить — стоять, как неуспокоенный дух, и наблюдать за тем, как мускулистые руки Мина поднимали вещи с пола. Нет бы, взять и посодействовать или, хотя бы, отблагодарить, но нет же! Вместо этого стоял, как щенок, поджав хвост.       — И… извините! — это всё, что получилось выдавить вдрожащем голосом, пока ноги неслись прочь из кабинета.       «Нужно бежать… бежать подальше отсюда», — только об этом я и мог думать: как умчаться прочь, спрятаться где-нибудь, как кроту и сидеть в тёмной норе, чтобы никто не трогал и не нашёл.       Забежал в уборную, быстрым шагом укрылся в кабинке. Дыхание сбилось, сердце стучало, как бешеное. Ощущение, что я пробежал целый марафон. Мне хотелось просто испариться подобно лучу солнца, погрузиться в пучину или вовсе оказаться в бездне, лишь бы стереть этот случай из жизни. Перемотать время назад и всё исправить. Не повести себя, как идиот, как никчёмный мальчишка.       — А-а-а, ну почему, почему же я такой затупок, — крик раздался глухим эхом, а руки били бестолковую голову, ведь это она виновата в том, что я повёл себя так. — Почему ты ничего не можешь сделать, почему не можешь признаться в своих чувствах? Зачем убиваешь себя изнутри…       Мысли грызли, словно паразиты, а слёзы выступали наружу, вместе с ними сердце рвалось на куски.       — Говорят, поплачешь, и станет легче, да? Так почему мне всё равно так плохо, почему мне не становится легче? — я проклинал себя за чувства, за нерешительность и слабость. Разум заполняли дурные мысли о том, что чувства не взаимны, заставляла страдать и утопать в горе. Жизнь казалась Наракой, из которой нельзя выбраться. Замкнутый круг, медленно и осторожно уничтожающий тебя, похож на день сурка. Каждый раз одно и то же…       Со мной играли в жуткую игру мои же чувства. Сам уничтожал себя. Заставил делать вид, что ничего нет, стать бесчувственным. Пытался внушить, что это всего лишь детская забава, что это всё пройдёт. Стал хладнокровным с окружающими, скрывался от всех. Но от правды никому не убежать. В конечном итоге я нанёс себе только вред. И намного больше, чем, если бы, просто признал истину. Признал то, что всё серьёзно: все эмоции, чувства, скачущие внутри.       — Разве я виноват в этом? Виноват в том, что полюбил Юна, что не могу забыть его, выбросить чувства на помойку? — пытался успокоить себя, признать, что нет моей вины. — Разве мы выбираем тех, кого любить, а кого ненавидеть? Но почему так больно от всего этого? Зачем людям нужны чувства, лучше бы мы были бездушными роботами… Тогда чувства к Юнги не причиняли столько боли.       — Зачем же вы так, милый Пак? Не всё так плохо, как может казаться, — тихий, но такой ласковый голос раздался рядом. Эту мелодию можно узнать везде.       — У…учитель? Но как… — ошарашенный, пытался понять, как я не услышал шагов Мина.       «С какого момента он здесь? Что мог услышать?» — мысли, как карусель, крутились в голове, не давая покоя. Тревога поступала напролом, в обход любым преградам. В горле стал ком, руки покрылись капельками пота.       — Может, ты выйдешь, и мы спокойно поговорим? — мягкий голос успокаивал, внушал доверие. — Не бойся, я не кусаюсь.       Словно под чарами колдуна, руки потянулись к защёлке на кабинке. Неторопливо с режущим уши скрипом дверца потихоньку отворилась. Облокотившись на раковину с очаровательной улыбкой, стоял Мин Юнги во всей красе. Его харизма пленяла меня всё время, но сейчас я не мог поднять голову даже на капельку, чтобы хоть на миг восхититься творением высших сил.       — В… Вы всё слышали? — я знал ответ на вопрос. Знал и всё равно спросил. Пытался внушить то, что ещё есть надежда, не всё потеряно, что не всё так плохо. Может он даже не услышал слов, может просто пришёл на всхлипы.       — Сегодня слишком чудесная погода, чтобы быть таким грустным, — с весёлой ноткой в голосе, произнёс учитель. Через мгновение, рука Юна оказалась на подбородке и лёгким движением подняла его. Ритм сердца участился, а глаза взирали на улыбающиеся лицо, нежные, ласковые ладони вытирал слёзы. — Не стоит плакать. Это того не стоит, поверь.       — Вы так и будете игнорировать мой вопрос? — желая услышать чёткий ответ, со злостью проговорил я. Даже, если правда будет убийственна, это того стоит.       — Ах, дорогой Чимин, зачем же так всё усложнять? Ты и так знаешь. Не нужно спрашивать то, на что не хочешь получить ответ. Иногда правда бывает жестока. Но в этом ли случаи… — недоговорив, он замолчал и выглядел настолько задумчивым, будто упал на дно океана и не может выбраться.       — Но… — руки сжались в кулак, пытавшись собрать всю силу и уверенность. Прикусив губы, я сосредоточился, сказал что-то в ответ. Людям дана речь, дабы разговаривать, но почему даже это не получается сделать. Несмотря на все усилия, ни одно слово не было произнесено.       — Давай сделаем так: ты сейчас пойдёшь домой, а я сделаю вид, что ничего не произошло. Просто забудь это, как страшный сон. Это только очередной кошмар, приснившийся в ночи — всё также мило улыбаясь, проговорил Мин.