Музыкальная шкатулка

Несмотря на то, что физический контакт в видении объективно был наименее отвратительной разновидностью подобного взаимодействия, Уэнсдей вынужденно признала, что на смену привычной для неё безэмоциональности пришла вполне себе полноценная злость. Столько усилий псу под хвост! Втянув ноздрями воздух, она в неизвестно какой по счёту раз прикоснулась к виолончели, чтобы констатировать, что результат остался тем же. Точнее, его отсутствие. И это в свою очередь означало, что всё, на что ей пришлось согласиться, было абсолютно зря. Монстр так и не показался. Ни намёком не обнаружил своё присутствие. Не позволил подтвердить её правоту. Каждая встреча Уэнсдей со смертоносной сущностью, охотящейся близ Невермора, отпечаталась в её памяти посекундно достоверно. Следовало признать: у монстра было предостаточно возможностей разделаться с ней, ни одна из которых не была использована. И тогда становилось ясно, что Ксавьер прекрасно контролирует эту часть своей личности. Что ж, один плюс в этом был: очевидно, что попытка сотворить нечто подобное уже не в видении смысла не имеет. Поднявшись на ноги, она быстрым шагом направилась прочь из комнаты. Нужно было спешить на похороны мэра. Быть может, церемония поможет открыть второе дыхание. Придумать, наконец, способ положить конец всем этим убийствам. — Аддамс, бежишь так, будто подожгла школу, — снова этот голос. Окрик в спину. Нелепая попытка острить. — Сегодня в этом нет смысла. Идёт сильный дождь, — не оборачиваясь, Уэнсдей раскрыла зонт. — В отличие от попыток развести пожар в моей душе. Они обречены при любой погоде. — Ты о чём? — Могу поспорить, тебе до смерти интересно! — всё также не оборачиваясь, она поспешила затеряться в толпе студентов.