В одну лунную ночь

В тот день он не мог сосредоточиться. Всё раздражало: шелест перьев, скрип чернильниц, даже голос Блейза, читавшего какую-то статью вслух с особым удовольствием, будто смакуя каждую фразу. — …и в итоге министерство признало провал всей реформы… — продолжал Забини, вытянув ноги к огню. — Блейз, закрой рот, — бросил Драко, даже не поднимая глаз от пустого пергамента. — Ты сегодня особенно мил, — лениво отозвался тот. — Снова плохо спал? — Снова вижу идиотов. Тео хмыкнул, не поднимая глаз от книги. Его всегда устраивало быть фоном. Драко порой завидовал этой способности не лезть в конфликт. Но сам он был другим. Даже если молчал, внутри гудело, как сотня потревоженных пчёл. Всё с того вечера, со двора, только хуже. Гарри чертов Поттер вдруг перестал быть раздражающей занозой и стал... чем-то ещё. Непонятным. Вечером, когда Драко снова вышел подышать, он поймал себя на том, что смотрит на ворота, будто ждал, что Поттер снова появится. И злился на себя за это.

***

Всё случилось на перемене, у одного из отдалённых коридоров, где обычно собирались слизеринцы, предпочитающие держаться отдельно. Драко прошёл мимо троих шестикурсников — Селвина, Макларена и какой-то девчонки с косой до пояса. Они замолчали, когда он проходил, но тут же, стоило ему отвернуться, зашептали: — Смотри-ка, Принц Упавшей Башни снова идёт. Неужели нас ещё терпят рядом с ним? — Удивительно, как он выжил. Я бы на его месте... — Тсс, он же герой войны. Почти как Поттер. Только наоборот. Драко сжал кулаки. Хотел уйти. Хотел. Но нога предательски замедлилась. Он остановился, будто случайно, будто искал что-то в сумке. Внутри клокотало от ярости. И от стыда. Что не может ответить. И тут он услышал голос. Знакомый. Резкий: — Проблемы? Поттер. Гарри Поттер стоял за его спиной, чуть в стороне, руки в карманах. — Или просто слюнки текут, когда Малфой проходит мимо? Тишина. Потом Селвин фыркнул: — Что ты за него заступаешься? Он тебе теперь брат по оружию? — Нет. Но я знаю, каково это — когда тебя третируют за прошлое, к которому ты уже и сам не рад. Гарри не посмотрел на Драко. Он говорил в сторону, будто просто мимо проходил. Но Селвин смолк. Девчонка отвела глаза. А Поттер просто ушёл. Драко стоял с каменным лицом. А внутри — кипел. От унижения. От растерянности. И от чего-то другого, странного.

***

На следующий день, за завтраком, он бросил через плечо: — Знаешь, Поттер, если ты собираешься становиться моим телохранителем — поищи кого-то, кто это оценит. Гарри даже не повернулся. Только бросил: — Пожалуйста. — Я не нуждаюсь в твоей жалости. — Не предлагаю. Просто не люблю, когда люди ведут себя, как свиньи. Даже если речь идёт о тебе. Драко сжал зубы. Хотел ответить. Не смог. Сказал только: — Всё равно… спасибо. Гарри, к его удивлению, кивнул. Без улыбки. Просто так, будто между ними снова — перемирие. Или его призрак.

***

Вечером они отправились в Хогсмид. Им поручили задание — два дня наблюдать за учениками младших курсов, сопровождая их в деревню. Официально — для «адаптационной программы». Неофициально — чтобы поработали в паре. Драко это раздражало. Но он не мог отказаться. Они шли по снежной улице, в сопровождении семи третьекурсников, из которых трое то и дело хотели убежать в «Зонко», двое — в «Сладкое королевство», а двое вообще потерялись, и Гарри их нашёл, пока Драко стоял на пороге и пытался не сорваться. — Надо бы привязать их верёвкой, — буркнул он. — Ага, и повесить на шею колокольчики. Как козлятам. — Или как тебе на первом курсе. Гарри фыркнул, но не возразил. На удивление. После отбоя ребятам выдали пропуск — час на отдых в «Трёх мётлах», пока дети в гостинице под присмотром мадам Розмерты. Они сели в дальнем углу, заказали сливочное пиво. Драко не хотел говорить. Но молчание тянулось. — Я думал, ты возненавидишь меня ещё сильнее после той сцены в коридоре, — сказал Гарри вдруг. Драко пожал плечами. — Я и ненавидел. Пока не понял, что это было не о тебе. А обо мне. — Он взглянул на Поттера. — Иногда ты бываешь невыносимым. Но... не всегда. — Хочешь медаль? — Только если ты вручишь её на коленях. Они усмехнулись. Это было странно. Почти приятно. Вечер проходил тихо. Неуютно уютно. Поттер вдруг рассказал, как Хагрид случайно испёк печенье из когтей мантекоры. Драко — как его мать подсыпала веритасерум в чай отцу, когда тот стал слишком загадочным. Смех был сдержанный, но настоящий. А потом Поттер замолчал. Посмотрел в окно. — Когда ты молчишь, Малфой, мне даже кажется, что ты человек. — Ты только что испортил всю ночь, Поттер. Но он не ушёл. Они сидели до самого закрытия. Впервые не как враги. Не как союзники. А просто… как двое, уставшие от своих ролей.

***

Когда они вернулись, снег валил как сумасшедший. Третий курс сбился в кучу, кто-то чихал, кто-то смеялся. Гарри поднял воротник. — Завтра повторим? — Прогулку с детьми или сливочное пиво? — И то, и другое. Внезапно — не худший день. Драко не ответил сразу. Только спустя пару шагов, не глядя: — Посмотрим, выживу ли я до завтра. Он не видел улыбку Поттера, но чувствовал её. И впервые за долгое время, шаги по снегу не звучали так одиноко.