Мертвецы не ходят по земле

Дневник главного инспектора Джона Строка, июнь 1904 года. Возможно, мне все же стоит прислушаться к людям, которые заботятся обо мне. Я допускаю и то, что мог просто обознаться в том тумане, что мое сознание подводило меня, выдавая желаемое за действительное. Я стараюсь не думать об этом много. Разум и глаза могут обмануть меня, но сердце мое всегда было честным; и его сильный и быстрый стук, который я ощущаю теперь все чаще, глядя в глаза человека, владевшего моей жизнью последнее месяцы, странно успокаивает меня. Сумасшедший всегда последним замечает свою беду, если судьба не сжаливается над ним, позволяя до конца жизни оставаться в блаженном неведении. Я же несчастен и ощущаю всю силу моего душевного напряжения, особенно тяжело по ночам. Странные сны все продолжают мучать меня. Мне снится, будто я стою на улице, покрытой туманом. Он сковывает, обволакивает меня, не давая пошевелиться. Я чувствую, как мои руки и ноги тяжелеют, я словно стою в чем-то очень липком и не могу оторвать стопы от земли. Человек в плаще мелькает среди толпы, которая, будто не замечая тумана и не испытывая перед ним суеверного страха, заполняет всю узенькую улицу. Я чувствую, что она все сужается и вот-вот станет моей могилой. Человек то появляется, то исчезает, и я почему-то чувствую, что он может помочь мне выбраться. Я зову его, не зная ни имени, ни фамилии, и тут он оборачивается, чтобы поразить меня своим взглядом. Я забываю, как дышать и застываю, глядя на Робура, пока он молча смотрит на меня, не двигаясь с места, несмотря на толпу, которая вдруг начинает куда-то бежать. Я собираюсь с силами, чтобы снова позвать его, но ладонь Тома Тернера вдруг зажимает мне рот, лишая меня этой возможности. Я просыпаюсь с криком и потом долго не могу прийти в себя, слушая, как бьется мое сердце в темноте. Я надеюсь, что Грэд не слышит моих кошмаров, я не хочу беспокоить ее еще сильнее. Я чувствую, что должен сам со всем справиться, и пусть с каждым днем дело кажется все более запутанным, я уверен, что истина как всегда лежит на поверхности, просто нужно научиться ее замечать.

***

Несмотря на все попытки Грэд задержать меня дома, я все же выскользнул на улицу, чувствуя себя мальчишкой, пытающимся ослушаться мать. Был выходной, но я все равно бездумно шел в сторону участка, убеждая себя, что просто гуляю. Сам не отдавая себе отчет, я брел, разглядывая свои ботинки, а когда поднял голову, оказалось, что ноги завели меня все на ту же улицу, где после пожара в булочной, несмотря на все старания дворников, все еще оставались черные следы сажи. Я остановился, разглядывая стену, невольно содрогаясь. Огонь уничтожил магазинчик внизу, а затем принялся за лепнину, добрался до резного балкончика, иссушая все растения, украшавшие его, и подточил занавески. Никто так и не убрал их, наверное, хозяева покинули квартиру и так и не вернулись, опасаясь, возможно, еще одного пожара. Было неприятно и тревожно смотреть на разрушения, оставленные огнем. Я заставил себя отвернуться и только тогда заметил паренька, как и я, единственного разглядывающего стену и почерневшую пасть витрины. - Что ты здесь делаешь? - спросил я его, окликнув. Возможно, ему просто было интересно, а может быть он был свидетелем пожара и что-то знал. Парень вздрогнул, испуганно обернувшись на меня. Секунду поразмыслив, он бросился наутек, и не долго думая я бросился за ним следом. Если он был свидетелем, я не мог упустить его, а если же он был виновен и поэтому убегал, то я тем более обязан был догнать его. - Да стой же ты! - крикнул я ему, но это было безрезультано, так как парень и не думал сбавлять скорость. Оставалось надеяться только на случай, и вскоре он мне, к счастью, предоставился. Мы свернули куда-то с главной улицы, где, я боялся, что он, зная все потайные ходы, уйдет от меня, но, видимо, он и сам не ожидал, что заблудится, так как удрученно вскрикнул, наткнувшись на тупик. Я остановился вместе с ним, пытась отдышаться после неожиданного забега. - Я просто хотел поговорить, - сказал я, - ты что-то знаешь о пожаре? - спросил я его, глядя на упрямое лицо. Парень плотно сжал губы, показывая, что не намерен отвечать. - Если ты не виновен, почему тогда побежал? - я спрашивал без давления, стараясь не пугать его еще сильнее, но он все равно отвернулся, отказываясь говорить. Я вздохнул. Когда я вошел с перепуганным парнем в участок, он тут же завопил: "Отпустите, я не вор, я просто хотел посмотреть, правда!" Я подавил невольное желание закрыть уши руками, и усадил его на стул, уверяя, что никто его не подозревает. На миг он замолчал, насупившись, будто собирался заплакать. Я не ожидал, что самой сложной частью расследования окажется допрос случайного вероятного свидетеля. - Как тебя зовут? - спросил я как можно спокойнее, садясь за стол напротив него. - Джек, - всхлипнул он. - Я не вор, отпустите, пожалуйста. - Никто не думает, что ты вор, Джек, - также спокойно заверил я его. - В том доме был пожар, ты случайно не видел никого, кто мог бы показаться странным? Попробуй вспомнить, пожалуйста, ты очень поможешь. Джек опустил глаза и пнул ногой ножку стола. - Я не помню. - А почему ты тогда побежал, если не имеешь отношения к пожару? - спросил я, внимательно следя за ним. - Я испугался, что вы меня примете за вора. А я не вор, - упрямо добавил он. В конце концов пришлось отпустить его, ничего не добившись. Работать мне сегодня было не нужно, поэтому я, подождав, пока Джек отойдет подальше, чтобы снова не напугать его, тоже вышел из участка.

***

Кажется, Грэд вышла за покупками, и к тому времени, как я вернулся домой, я ее не застал. Прогулка немного освежила мою голову, даже несмотря на то, что мне пришлось побегать и даже допросить этого Джека. Я поднялся к себе, чтобы записать события этого дня в дневник, и обнаружил у себя на столе конверт, которого раньше там не было. Наверное, в мое отсутствие пришла кореспонденция и Гред заботливо отнесла мне ее в кабинет. Я поднял конверт, рассеянно повертев его в руках, отмечая странность того, что на нем не было никаких пометок, от кого и кому он должен был быть доставлен. Поддев ногтем за край, я вскрыл его и развернул письмо, вложенное внутрь. Мое сердце глухо стукнуло, а затем быстро и болезненно забилось. Еще на том этапе, когда я доставал письмо, я начал догадываться насчет его отправителя, но когда я развернул его, в мой нос ударил знакомый запах чернил, чей аромат за последние полгода въелся мне в ноздри и татуировкой вывел на моем сердце имя того, кто единственный во всем мире имел надо мной подобное влияние. Еще не прочитав содержимого, я покачнулся, хватаясь рукой за спинку кресла. Внизу хлопнула дверь, и я крикнул, зовя Грэд, только что вернувшуюся с рынка. Мы столкнулись на лестнице, поскольку я не мог не выбежать ей навстречу из кабинета. - Грэд, кто доставил это письмо? - дрожащим голосом спросил я, беря экономку за плечи. Она скорее взволнованно, чем испуганно, смотрела на меня. - Ты принесла мне его в кабинет, скажи, кто доставил его, почтальон? - повторил я, невольно повышая голос, и Грэд ахнула, схватившись за голову. - Я не понимаю о чем вы, мистер Строк, - ответила старая женщина, - какое письмо? В ваше отсутствие почта не приходила. Все ли у вас в порядке? - она заботливо приблизилась ко мне, чтобы пощупать мой лоб, но я не смог остаться на лестнице с ней. - Да-да, все хорошо, спасибо, Грэд, - неразборчиво пробормотал я, прежде чем вернуться к себе и захлопнуть дверь, возможно, слишком громко, так как я услышал, как Грэд тихо ахнула за ней и, продолжая причитать, спустилась вниз. Кто-то, (и я даже догадывался, кто), во время моего отсутствия, дождавшись, пока уйдет моя экономка, подбросил мне это письмо. Ошибки быть не могло. Лишь призраки могли быть способны на это. Призраки и он. Снова развернув письмо дрожащими руками, я осторожно разгладил бумагу там, где случайно примял ее, сжимая письмо, словно на нем держалась вся моя жизнь. И я не очень сомневался в этом, чувствуя, как отзывается на него мое сердце, когда я прикладывал исписанную бумагу к груди. Даже если и не жизнь, но рассудок. Великий Боже. Слова плясали у меня перед глазами и мне пришлось сначала немного успокоиться, прежде чем приступить к чтению. "Мистеру Строку, главному инспектору полиции, Лонг-стрит, 34, Вашингтон. Уверен, вы удивлены этому письму, и как оно оказалось у вас. Знайте, это не важно, как и то, кто его отправил и откуда, но наверное, вы человек неглупый и уже сами все поняли. Однако, я заметил, что ваше расследование пожара в булочной зашло в тупик. Я знаю, в чем дело, и мог бы помочь вам, если вы согласитесь встретиться. Но я не хочу раскрывать себя миру, поэтому не вам выбирать время и место, также я не собираюсь писать об этом здесь. Ждите, когда я сам найду вас, и будьте готовы. Без подписи." Таково было содержание письма. Я перечитал его трижды, пока не почувствовал головокружение, и лишь затем поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Робуром, неизменно смотрящим на меня со стены. Уже не было никакого сомнения насчет личностей, заглядывающих в окно, и насчет того человека у сгоревшего магазина. Все было так же, как и год назад: шпионы, странные письма! Больше не было никаких сомнений в том, что Робур, Властелин Мира был жив. Как и почему он спасся тогда, я не знал, но я теперь располагал неопровержимыми доказательствами этого, и на душе у меня становилось так спокойно, как не было уже довольно давно. Однако, почему Робур был заинтересован в деле пожара, мучавшем меня, я все еще не знал. Были ли у него личные мотивы? Это мне предстояло выяснить при встрече. А пока я решил спуститься, чтобы успокоить напуганную Грэд и позволить ей высказать мне все, что она посчитает нужным.

***

Несмотря на то, что я действительно начинал чувствовать себя лучше, уже предчувствуя скорую развязку этого дела, мистер Уорд был недоволен и обеспокоен, увидев меня снова в участке на следующий день. С порога он вызвал меня в кабинет и еще долгие несколько минут рассматривал меня из-под нахмуренных бровей, словно подбирая слова, и нервно стуча пером по документам. - Я очень надеюсь, что ваши коллеги пошутили, Строк, - начал он медленно, - когда доложили мне о том, что вчера вы явились в департамент, несмотря на свой законный выходной. - Это была бы очень неудачная шутка, - ответил я, и мистер Уорд нахмурился еще сильнее. - Строк, - вздохнул он и потер глаза рукой, - я не мог бы выразиться яснее, сказав, что вам нужно отдыхать. Вы унижаете меня своим неповиновением, не говоря уже о том, что вы подрываете свое здоровье. Он еще несколько секунд смотрел на меня, пока я, не двигаясь, стоял перед его столом, ожидая, когда он отдаст мне приказ вернуться к работе. - Я отстраняю вас от этого дела, - наконец вздохнул он. - Нет, мистер Уорд, пожалуйста! - у меня кровь отлила от сердца, - Дайте мне еще одну неделю, я уже так близко, я обещаю, что скоро закрою его! - Джон, - сказал он устало, словно не замечая моей дерзости по отношению к начальству, - дело не в том, что дело нужно закрыть, и не моем в недоверии. Я беспокоюсь о тебе. Вероятно, я сам виноват, что отправил тебя на расследование во время заслуженного отпуска. После возвращения ты сам не свой. - Мистер Уорд, - прошептал я, - сэр. Пожалуйста. Всего одну неделю. - Строк! - его тон становился раздраженным. - Я уволю тебя. - Пожалуйста, - продолжал упрашивать я. - Я обещаю, я уйду в отпуск сразу после этого дела. Я сам уволюсь, если вы желаете. Пожалуйста, я чувствую, что уже так близко. Мистер Уорд, уже поднявшийся из-за стола, снова неохотно сел, сдаваясь, как я надеялся, перед моей мольбой. - Вы нашли какие-то новые зацепки? - спросил он, и, словно удовлетворившись моим молчаливым уверенным видом, вздохнул, - три дня, Строк. Возвращайтесь к работе. Я отдал ему честь, радуясь моей победе, и развернулся, чтобы выйти. - Но ради Бога, берегите себя, - послышалось из-за двери, пока она закрывалась за мной, и на моих глазах навернулись слезы.

***

Я провел день в офисе, обсуждая с коллегами, работавшими со мной в команде, и собирая воедино все, что у нас было по делу пожара в магазине мистера Д. Все свидетели видели человека перед самим поджогом, и я уже не сомневался в том, что это точно не была вина электричества или несчастного случая. Человека, возможно отвечающего за пожар, описывали одинаково, однако его приметы не могли бы точно указать на кого-то, потому что они были весьма расплывчаты: средний рост, короткие волосы, возможно, черные, хотя в темноте можно было бы обознаться. Походка слегка неуклюжая - это могло бы действительно нам помочь, если бы у большинства американских бродяг не была такая походка. Допросить всех мы не могли чисто физически. Оставалось надеяться лишь на то, что собирался мне рассказать Робур. Я задумчиво кивал во время разговора с командой, на самом деле уйдя в свои мысли, и лишь надеялся, что Робур решит встретиться со мной до конца расследования, то есть в ближайшие дни, коих у меня осталось не так много. - Пожалуйста, - попросил я, в очередной раз взглянув на его фотогравию на стене, чувствуя, как от предвкушения заходится сердце. Сидя у себя в кабинете, я записывал все, что мы обсудили с командой, пытась вспомнить, видел ли я еще кого-то подозрительного, попадающего под описания. Со стороны окна внезапно потянуло холодом и я потянулся задернуть по-плотнее шторы, но чуть не споткнулся, когда мой взгляд случайно упал за стекло, вновь наткнувшись на знакомого человека в шляпе. Не имея времени ничего объяснять Грэд, я сбежал по лестнице, надеясь, что она уже легла спать и не услышит моего ухода, и выскочил на улицу, боясь снова упустить его. К моему облегчению, незнакомец все еще был там, явно ожидая меня. Как только я оказался снаружи, он молча двинулся вдоль домов, таким быстрым шагом, что я еле поспевал за ним. Несколько раз я было терял его в темноте, но он, словно сам не желая этого, вновь появлялся, пока не растаял вдруг в последний раз за поворотом, куда я побежал следом за ним, чуть не упав, когда передо мной вырос в темноте знакомый продолговатый автомобиль. "Террор!" - промелькнуло в моем сознании, прежде чем меня довольно грубо схватили за плечи и втолкнули внутрь.