Влюбленные

Росен понимал, что что-то идет не так., но отчаянно не хотел в этом разбираться. Он все так же ходил в Академию, оставлял новые записи на стенах и подрабатывал фотками для извращенцев. Его обычная рутина никак не должна была измениться под давлением непонятных событий. Скорее, процессов, которые происходили у него в голове. Росен стал слишком много думать, но о чем он думал — сам понять не мог. Все просто смешалось в необъятный океан обрывков фраз и взглядов, мельком брошенных на друга. Руфо оставался все таким же закрытым и отстраненным. Они практически не разговаривали. В Академии держались как можно дальше друг от друга, дома — рассиживались по своим комнатам, а когда пересекались на кухне, нарочно молчали. Хотя, специально молчал только Вонденберг, Ру же — ничего не интересовало в целом. Он приходил домой, делал домашку, какую-то просто откидывал в сторону, не желая этим заниматься. Перекусывал какими-то пирожными с чаем и шел «работать». Стримы. Иногда Росен видел друга в непонятных нарядах: то горничной нарядиться, то в миниюбке шастает по квартире, то вообще что-то максимально безобразное и постыдное. Вонденбергу стыдно такое на девушке представлять, не то что видеть на Фоэле, с которым они знакомы, кажется, всю жизнь. Вроде бы, все было как обычно. Молчание, возможно, совместный завтрак и снова молчание. В Академию они добирались разными путями. Но что-то все же изменилось. Росен больше не может смотреть на Руфо, как на ничтожное существо, волочащее за собой бессмысленную постыдную похоть. Ру будто снова казался… другом? В тот злосчастный день Росен решил снова зайти на стрим. Подписка на друга была оформлена давно, хоть они и жили буквально через стенку друг от друга, и Рос всегда мог понаблюдать просто открыв дверь. Донатами он не увлекался, просто писал разную хрень в чат, заставляя Фоэля фыркать. Но сегодня… Просто казалось, что его ждет что-то поинтереснее, чем тот разврат, которым Ру обычно увлекается. Росен улегся на свою кровать и достал телефон, быстро открывая приложение. Оно было скачало лишь для того, чтобы насолить другу, но Вонденберг сам не знает, почему до сих пор не удалил его. Когда он последний раз был на стриме? Два? Три месяца назад? Высветилось уведомление о проходящей трансляции, парень сразу же нажал на него. На экране показался Руфо. Рос часто менял ники, хоть и знал, что Ру все равно вычислит его по тупым комментариям. Сейчас Руфо просто сидел на стуле в своей домашней одежде, в той же, в какой и ходил сегодня по дому: коротких шортах, что скорее были женскими, растянутой футболке Вонденберга и длинных гольфах. Руфо улыбался в экран. Рядом не было ни резиновых членов, ни всяких вибраторов и других игрушек, которые Росен периодически находил в ванной. — «Кошмарный Джо», да, я живу не один, — прочитав ник пользователя, ответил ему Ру с экрана и вновь улыбнулся в камеру. — С другом, но на самом деле, мы сейчас не очень ладим, — продолжил Фоэль, качаясь на стуле в разные стороны. Он поджал к себе коленки, обнимая их одной рукой, а другой листал чат. — Нет, «Кристи», он не придет на стрим. Росен тоже просматривал чат, на удивление, не было никого, кто бы писал пошлости. Все просто задавали повседневные вопросы о Ру, не говоря ему раздеться или засунуть в себя что-нибудь, и это удивляло. Подумав минуту, Вонденберг все же решился и быстро настрочил короткое сообщение, а потом снова вперился в видео, ожидая ответа. — «Токсин», привет. Сегодня я останусь в одежде, — хохотнул Руфо. — Просто болтаем, если хочешь, можешь закрыть стрим и прийти завтра. Там уже будет обычная трансляция, — Росену вдруг показалось, что Ру все понял, но он все же отмел эти мысли и продолжил смотреть. Пальцы чуть трусились от какого-то детского чувства стыда, словно его в двенадцать лет родители застукали за дрочкой. Руфо отвечал на какие-то стандартные вопросы парой слов. По типу возраста, роста и специальности, на которой он учится. Иногда приходили донаты с большими вопросами, требующими развернутого ответа. Росен, кажется, не дышал. Он замирал, когда слушал ответы друга. Они очень давно не разговаривали нормально, а сейчас Фоэль сидит на каком-то галимом сайте с кибер-проституками и болтает с извращенцами по душам. Нет, не то чтобы ему впрямь обидно, но все же внутри что-то неприятно кольнуло. — Почему мы не ладим? Ну, это довольно личный вопрос, — начал рассуждать Ру, Росен снова застыл, вслушиваясь. — Я изменился, а ему это не нравится. Да и мне тоже. Да и мы как-то слишком быстро выросли, интересы изменились. Даже не знаю, как на это правильно ответить. Вонденберг сел, поджав колени и откинувшись на стену. Ведь Руфо всего в метре от него, их разделяет только холодный бетон и годы такого же холоного молчания. Почему Фоэль просто не может рассказать о своем проклятье? Почему скрывает его? Его волосы изменились, пульс значительно ускорился, но больше никаких особых изменений, кроме поведения, Росен не видел. И это бесило больше всего. Он уже устал срываться на Ру, устал оскорблять его и кидаться обвинениями, но, кажется, на большее они не способны. Росен не способен. Он не знает, как вывести Фоэля хоть на какие-то эмоции. Казалось, в тот день на рельсах он был таким… живым? Открытым. Хоть это все и было только ради спасения собственных тушек, но Рос все еще не может прогнать эти ощущения из своей головы. То, как Руфо накрыл своими губами губы Росена. И он не может отрицать, что ему не понравилось. Да, Ру хорошо целуется, любая девчонка может позавидовать. Но эта неправильность всего происходящего — убивает. Вонденберг просто хочет вернуть все, как было. Черт, он даже готов вернуться на десять лет назад, лишь вы оттянуть друга от того злосчастного телевизора. Он готов заново прожить эти десять лет. И все ради того, чтобы у них все было хорошо. Росен ненавидит себя за то, что срывается на Фоэля, но ничего не может с собой поделать. Видеть это равнодушное лицо каждый день — невозможно. Он просто надеется, что когда-нибудь они получат желаемое. — Люблю ли я своего друга? — от собственных мыслей отогнал такой знакомых голос с экрана телефона. — Да, конечно. Он правда хороший друг, раз терпит меня. Друг. Что кольнуло сильнее? Само слово или то, с какой легкость Ру его произнес? Может, то, что он все же считает их друзьями? Или то, что дальше этого поверхностного «друзья» они не зайдут. Бред. Пора избавляться от этих навязчивых мыслей. Эта ночь и так преисполнена наваждением, нужно просто написать пару гадких комментариев, испортить Руфо настроение и пойти спать со спокойной душой. Друг, блять.