Сезон дождей

— Вы отправляетесь вдвоем? – Лаванда недоверчивым взглядом окинула Гермиону. — Да, – Рон проигнорировал недовольное выражение лица девушки, – Гарри тоже рвался, но Грюм ему запретил. — Тебе бы тоже следовало не ходить туда, милый, – Браун подошла к Рону и аккуратно поправила воротник его рубашки, выбившийся из-под куртки. — Неужели нельзя было хотя бы отправить тебя туда с кем-нибудь другим? — Лав, – Уизли несильно сжал пальцы девушки, убирая их от своей шеи, – прекрати. Я прошу тебя, сейчас совсем не время для этого. Лаванда вздохнула и отошла от Рона. Она оперлась бедрами о стол и сложила руки на груди, с презрением посмотрев на Гермиону. Грейнджер лишь закатила глаза и не стала ничего говорить. Они с Роном должны были отправиться на встречу с Малфоем с минуты на минуту, и ее голова целиком была занята мыслями об этом. У Гермионы с Лавандой ещё со школы было много поводов недолюбливать друг друга. В каком-то плане они были словно две противоположности, так что их взаимная неприязнь была неудивительна. Все усугублялось ещё и тем, что Браун до сих пор ревновала Уизли к Грейнджер из-за их недолгих отношений в начале войны. Но несчастный случай, произошедший два года назад, создал новый виток нетерпимости в их взаимоотношениях. Рон лишился двух пальцев на правой руке из-за Гермионы. Она тогда только подступалась к своему будущему Проекту, который еще даже не оформился у нее в голове в полноценную идею, и ставила эксперимент над темным артефактом, который удалось перекупить на черном рынке. Грейнджер хотела попробовать перенаправить сильный поток магии в нужное ей русло. Мальчики только вернулись с поисков крестражей и вызвались помочь. Рон нарушил правила безопасности, вышел за ограничительный барьер, и кончик его пальца попал под направленный мощный поток энергии. Это было похоже на сильнейший химический ожог. Проклятье распространялось с невероятной скоростью по поверхности кожи и глубже – в мышцах. Два его пальца стали полностью черными за несколько секунд. Гермиона знала, что проклятье имеет необратимое действие, поэтому приняла единственное возможное в тот момент решение. Она парализовала руку Рона и с помощью простого режущего заклинания отделила два пораженных пальца от остальной кисти. Грейнджер немедленно аппарировала вместе с Роном в лазарет Центрального штаба, где ему оказали всю необходимую медицинскую помощью, чтобы он не умер от кровопотери. Парвати, которая стажировалась в лазарете, сказала, что Рону повезло, что Гермиона отреагировала так быстро, иначе он мог бы полностью лишиться руки. Но все понимали, что потерять указательный и большой пальцы на рабочей руке для волшебника ничем не лучше, чем лишиться целой конечности. Рон больше не мог держать палочку правой рукой, не говоря уже о том, чтобы вычертить даже простую руну. Уизли не винил Гермиону в произошедшем и утверждал, что он сам случайно оказался в опасной зоне во время эксперимента, а она наоборот спасла его. Но Грейнджер все равно испытывала гнетущее чувство вины за то, что случилось. Могла ли она предупредить друга заранее? Могла ли она помочь ему иначе и не ампутировать пальцы? Она снова и снова прокручивала эту ситуацию, пытаясь понять, что можно было бы изменить. Рон тренировался сутками, повторяя всевозможные руны, начиная с первого курса обучения в Хогвартсе, он переучивался вычерчивать их левой рукой. К удивлению Гермионы, друг проявил невероятное упорство и трудолюбие, которое она никогда не замечала за ним в школе. Лаванда не отходила от Рона, помогая ему практически заново учиться колдовать. Гермиона не знала точно, но, наверное, они сблизились как раз в этот период и вскоре стали встречаться. Техника заклинателя – это то, что оттачивалось и доводилось до совершенства в упорных ежедневных тренировках годами. Будешь недостаточно быстро и четко накладывать заклинания, ты – покойник. Все понимали, что во время войны это вопрос выживания. Поэтому для Рона это было так важно, поэтому Гермиона чувствовала огромную вину перед ним. Но Уизли достиг невероятных успехов за короткий срок. Грейнджер практиковалась с ним в дуэли несколько месяцев назад, и он ничем не уступал ей. Это поражало ее и заставляло невероятно гордиться лучшим другом. Несмотря на успехи Рона, этот случай окончательно разобщил ее и Лаванду. Браун не упускала случая, чтобы пустить гневный взгляд в сторону Грейнджер или какой-нибудь резковатый намек. Лаванде просто нравилось, что она могла хоть и не открыто, но винить кого-то в этой трагедии. Признать, что любимый человек пострадал из-за глупой случайности, было для нее гораздо тяжелее. Гермиона не обижалась на нее. Рон был счастлив в отношениях, и это было главное. Грейнджер просто постаралась свести контакт с Лавандой к минимуму. К счастью, для Гермионы это было несложно, так как она большую часть времени проводила в лаборатории. Такие ситуации как сегодня, когда они находились в одной комнате дольше пары минут, были исключениями, вызванными, как правило, неординарными обстоятельствами.

***

Орден решил выбрать местом встречи зачарованный бар, на востоке магловского Лондона, так как Грюм посчитал это самым безопасным вариантом. Встречаться в магическом мире было слишком рискованно – это могло быть ловушкой. Казалось, что это уютное заведение с мягкими диванами и множеством кашпо в стиле Прованса, не могло сыграть Малфою на руку и должно было сбить его с толку. Хозяином бара был магл Крис, чей брат-волшебник погиб несколько лет назад от рук Пожирателей Смерти. Мужчина искал возмездия и жаждал справедливости, поэтому Аластор предложил ему оказывать посильную финансовую помощь Ордену, пообещав, что смерть его брата будет отомщена. Крис любезно согласился предоставить свое заведение как площадку для переговоров и закрыть бар для посетителей на один день. На противоположной стороне улицы, на случай засады, расположились несколько орденовцев, одетые в магловскую одежду, чтобы не вызывать подозрения. Несколько минут Гермиона и Рон сидели за пустующим деревянным столиком в центре и напряженно ждали появления Малфоя. Уизли отстукивал дробный нервный ритм пальцами правой руки по столешнице, тогда как левой, здоровой рукой, он крепко сжимал палочку, готовый выпустить заклинание при первом подозрительном звуке. Гермиона старалась успокоить свое сознание и оградить его от лишних мыслей. Она поджала губы и, сцепив руки в замок, сидела не шелохнувшись. Дверь отворилась с характерным звоном золотистых колокольчиков, висящих над входом. Внутренности друзей синхронно сжались от этого звука. Высокий мужчина в черном плаще показался в проеме, стряхивая с себя капли дождя. Это действительно был Малфой. Гермиона предупредительно обхватила Рона за запястье. Так она давала ему знак, чтобы он держал себя в руках, и одновременно с этим пыталась успокоиться сама. Она не была уверена в дипломатических способностях Рона и в том, что он не поведется на какую-нибудь провокацию Малфоя, которую тот выкинет специально. Грейнджер надеялась, что ей хватит сил стать связующим звеном в этих переговорах. Неким буфером спокойствия и рассудительности. Если, конечно, Малфой действительно хотел вести с ними переговоры и все это не было обманом. Гермиона не оставляла мысли об этом ни на секунду. Все мышцы в организме девушки напряглись, как у пантеры, готовящейся к прыжку, при взгляде на фигуру Малфоя, но он просто остановился в дверях, спокойно осматриваясь. Гермиона не видел его с того момента, как ее с мальчиками схватили и привели в Малфой-Мэнор несколько лет тому назад. Воспоминания об этом дне до сих пор вызывали у Грейнджер нервный тремор рук, и ей казалось, что она слышала сумасшедший смех Беллатрисы снова и снова, как будто его записали на кассету и заставили звучать на повторе в старом хрипящем проигрывателе. Малфой откинул мокрые волосы со лба и посмотрел прямо на их столик в центре. Он не выказал ни явного отвращения, ни злобы, хотя по поджатым губам и слегка сведенным бровям можно было предположить, что он напряжен не меньше Рона или Гермионы. Грейнджер с подозрительностью параноика проследила, есть ли в руке Малфоя палочка или что-либо еще, представляющее опасность. Когда она убедилась, что он, хотя бы внешне, безоружен, ей стало легче. Окинув взглядом фигуру Драко, девушка отметила что он уже не тот, каким она его помнила: черты лица стали жестче, острее, утратили детскую мягкость и болезненность, а сам он не был больше таким худощавым. Весь его вид был более сдержанным и собранным, чем Гермиона когда-либо помнила. Малфой осмотрел их пару и остановился взглядом на том месте, где пальцы Гермионы впивались в руку Рона. Драко с удивлением отметил, что Уизли лишился двух пальцев. Грейнджер заметила, что, должно быть, пережала запястье друга так, что его пальцы онемели, но Рон не обращал на это внимания. Драко со скрежетом отодвинул стул за их столиком и сел. Он мельком взглянул на бледное лицо Уизли с посеревшими веснушками и огрубевшими чертами. И на долю секунды задержал взгляд на Грейнджер. Он столько раз пересмотрел воспоминание Финнигана, что теперь ему казалось, что грязнокровка существует только там, в его голове. Увидеть же ее в реальной жизни — было для него так странно и нелогично, словно Грейнджер была оптической иллюзией, вызванной действием дурмана. Он отметил, что ее взгляд теперь отличался, он больше не был жизнерадостным, а раздражающая улыбка не светилась на ее лице. В целом Грейнджер показалась ему безликой, сухой и строгой. Словно ее вышколили и зачистили наждачкой, стирая все, что могло быть в ней живого. Она смотрела на него удивительно острым и суровым взглядом, и темные пятна под глазами особенно выделялись на довольно юном лице. Драко резко захотелось уйти отсюда, от пристального внимания ее темных глаз, но он одернул себя, понимая, что это просто бессознательное отторжение, которое не должно помешать делу. — Малфой, – прервал молчание Рон, выдавив фамилию парня сквозь зубы. — Уизли, – ответил ему Драко, и уголки его губ нервно дернулись вверх. Он был рад, что рыжий опередил свою подружку и первым заговорил с ним. Грейнджер вниманием Малфой не удостоил. — Что ты хотел нам предложить? – сразу перешёл к делу Рон, чем невероятно порадовал Гермиону, которая боялась, что он начнёт перекидываться с Малфоем ненужными оскорблениями. — Сотрудничество, – говоря это, Малфой неопределенно повел плечом в сторону ровно настолько, чтобы его жест можно было расценить как возможность различной интерпретации этого слова, а не как неуверенность. — Что конкретно, Малфой? – с нажимом спросила Гермиона, но она не была уверена, что после долго молчания ее голос прозвучал так, как она бы того хотела. Драко впервые за все время задержал на ней взгляд дольше секунды, но затем вновь обратился к Уизли, готовясь продолжать диалог только с ним. Грейнджер задело это, словно он мог считать ее недостаточно серьезной или просто приложением к Рону. Хотя Гермиона и знала, чем больше враг тебя недооценивает, тем выше твои шансы нанести ему неожиданный удар, ей все равно было трудно пересилить свою уязвленную гордость и смириться с тем, что с ней, видимо, не собираются считаться в этом разговоре. Ее роль связующего звена, которую она сама на себя возложила, провалилась в самом начале. Драко было некомфортно от стесненных обстоятельств, в которых он находился. Ему хотелось, сказать что-то ядовитое или жестокое, чтобы стереть упрямое выражение лица Грейнджер и привести Уизли в бешенство, но он знал, что это ничего ему не даст. Ему нужно было, чтобы Орден согласился на сотрудничество, но в то же время, Драко не хотел, чтобы они посчитали, будто он зависим от их решения. Малфой должен был соблюдать баланс, а в обстановке, где каждый готов выпустить Аваду при любом неосторожном движении другого, это было особенно сложно. Поэтому Малфой вновь посмотрел на Уизли и пояснил с напускной скукой: — Я готов предоставлять материальную помощь Ордену, если у вас есть некий план победы над Сами-знаете-кем. Я знаю, в каком положении находится Сопротивление, так что не думаю, что у вас есть большой выбор, – он натянуто улыбнулся, внутренне радуясь тому, что удачно перевернул разговор, поставив Уизли и Грейнджер в зависимое от него положение. Ему нравилось смотреть, как на их лица расцвело знакомое оскорбленное выражение, хотя он не произнес пока ни одного грубого слова. — Ты не можешь знать, в каком положении мы находимся, Малфой. И ты, — Рон выразительно проткнул пальцем воздух, указывая на то место, где сидел Драко, — явно сейчас не в том положении, чтобы ставить нас перед выбором. Гермиона почувствовала, что Рон начинает разгораться, как не потухшие в костре угли, на которые подул ветер. — С чего ты решил, что у нас есть какой-то план, Малфой? – Гермиона постаралась задать этот вопрос самым невинным тоном. Девушка хотела узнать, как можно больше фактов, прежде, чем Рон взорвется, как бомба замедленного действия. В переговорах Уизли был не аккуратнее слона в посудной лавке. То, что Малфой до сих пор держался спокойно, казалось ей невероятной удачей. Услышав голос гриффиндорки, Драко даже не посмотрел на нее, словно она была просто предметом интерьера. Он ждал этого вопроса. "Потому что я видел тебя в воспоминаниях Финнигана, Грейнджер," – это было первое, что пронеслось у Малфоя в голове, но он не хотел раскрывать все козыри сразу. В конце концов, они захотели бы вернуть пленного, а это уже было опасно. — А разве никакого плана нет? Я отследил поставки на черном рынке. В последнее время кто-то активно закупал шибуичи – магический сплав меди и серебра. В различных точках Британии. В больших количествах. Редкий сплав и достаточно дорогой, он не используется ни для производства бомб, ни в одном из известных мне зелий. Но вот в алхимии, он применяется довольно часто. Так зачем же он мог кому-то понадобиться в таких количествах во время войны? В Британии появился кружок юного алхимика, о котором я не знаю? Что ж тогда я бы хотел туда вступить. И я готов заплатить за членство в этом обществе, – глаза Драко едва заметно сузились, и он выжидающе посмотрел на гриффиндорцев. Что-то внутри Гермионы резко дернулось от его слов. Она действительно несколько месяцев назад просила Грюма найти на черном рынке сплав шибуичи, он нужен был ей для лаборатории. Но это ещё ничего не значило. Ровным счётом ничего. Малфой просто блефовал. – Почему ты думаешь, что мы имеем какое-то отношение к этому кружку юного алхимика? – Рон сам не заметил, как с его языка слетела метафора, так удачно придуманная слизеринцем. Голос друга был глухим, но Гермиона слишком хорошо его знала, поэтому сразу почувствовала нотки недовольства и сдерживаемой ярости, а ещё волнение. Похожую смесь эмоций ощущала и она сама. Девушка предупреждающе взглянула на друга, а потом вернула свое внимание Малфою. Драко откинулся на стуле и распахнул плащ, потянувшись рукой во внутренний карман. Гермиона рефлекторно сжала палочку в руке под столом сильнее и задержала дыхание. Она кинула быстрый взгляд на Рона и отметила, что он тоже напрягся и отвел левую руку так, чтобы было удобнее резко направить ее вперед. Секунда. И в руках Малфоя блеснуло нечто белое. Это была сигарета. Всего лишь сигарета. Гермиона выдохнула и расслабила ладонь, почувствовав, как та вспотела. Драко аккуратно поджег папиросу палочкой. Рон неотрывно следил за ним и не двигался до тех пор, пока тот вновь не убрал древко в карман плаща. Гермиону жутко разозлило то, как Малфой спокойно затягивался, хотя она буквально чувствовала, что напряжение вокруг них натянуто, как дрожащая тетива лука, готовая выпустить отравленную стрелу в любой момент. Грейнджер была уверена, что Драко сделал это специально, чтобы сбить их с толку и показать свой контроль над ситуацией. Гермиона не любила чувствовать себя уязвленной или глупой, а Малфой явно играл с ними, прощупывая их. Тонкая струйка дыма змейкой сбежала с кончика его сигареты, и он наконец ответил: — Разве ваше присутствие здесь не подтверждает наличие у вас некого плана? Даже если это никак не связано с тем магическим металлом. Думаю, бессмысленно играть в отрицание. Я готов предложить вам свою помощь. — Если ты хочешь говорить о сотрудничестве, Малфой, – спокойной начала Гермиона, – то почему бы тебе не стать шпионом для нас. Ты можешь передавать нам информацию о планах Пожирателей и тем самым… Малфой низко и коротко рассмеялся, прерывая ее речь. Его смех был похож на скрежет мебели, передвигаемой по полу. Такой тяжёлый и абсолютно бездушный. — Шпионство — это не для меня, это альтруизм. Оно может длиться годами и не принести никаких результатов. Ты рискуешь своей жизнью, оставаясь все время в тени, и не получаешь за это никаких преференций ни с одной из сторон. Ведь предателей не любит никто. Я не собираюсь подвергать риску свою жизнь ради эфемерного шанса, что Ордену хватит ума правильно использовать мою информацию. Если у вас действительно нет никакого другого плана, кроме как тянуть из меня информацию, то, возможно, я и правда вас переоценил, и нам не о чем говорить, – произнося это Малфой даже не лукавил, он правда так считал. Драко провел много контртеррористических операций во Франции, помогая тамошнему Министру Магии в том числе в поимке шпионов местного Сопротивления. Там тоже находились умники с горячими сердцами, выступающие против сотрудничества французского Министра и Темного Лорда. К сожалению, всех их ждал печальный и бесславный исход. Так что Малфой знал, о чем говорил. — Как ты сможешь скрывать это от своего хозяина? Финансирование Ордена, я имею в виду, — Рон резко перевел тему и, видимо, решил больше не играть в показное дружелюбие. Это у него плохо получалось, да и после выходки Малфоя с сигаретой, он не особенно хотел скрывать то, что готов выпустить в него проклятие прямо сейчас. — Это уже мои проблемы, – Драко с вызовом посмотрел прямо на Уизли и выпустил облако дыма, которое на несколько секунд скрыло часть его лица. — Зачем тебе это? Почему ты хочешь нам помогать? – подала голос Гермиона, она надеялась, что таким образом сможет немного сдержать конфликт, разрастающийся с каждой секундой все сильнее. Драко перевел внимание на Грейнджер так, словно успел забыть, что она тут присутствует, и, вновь отвернувшись, продолжил. — У меня есть свои мотивы, — Малфой знал, что этот ответ их не устроит и что если он действительно хочет войти к ним в доверие, то ему вряд ли удастся долго увиливать. – Скажем так, я заинтересован в победе над Темным Лордом не меньше, чем вы. По личным обстоятельствам. – И это все? – Рон саркастично усмехнулся, и Гермиона внутренне закатила глаза от того, что он продолжает эскалировать конфликт, а не узнает стоящие детали. – Ты думаешь что мы просто так тебе поверим, Малфой? Уизли фыркнул и как-то натянуто рассмеялся от нелепости этого предположения. — Мы не можем тебе поверить просто так. Ты должен это понимать. Нам нужны доказательства. Как мы узнаем, что это все не обман? – Гермиона взяла инициативу в свои руки и честно постаралась сгладить острые углы в речи. — Какие доказательства тебе нужны, Грейнджер? – От того, как злобно Малфой произнес ее фамилию, Гермиона инстинктивно напряглась. Драко больше не мог игнорировать присутствие Грейнджер за столом. Ее неумение молча сидеть и слушать вывело его из себя. Но больше всего Малфоя раздражало то, что он понимал справедливость ее вопроса. Драко правда хотел просто не замечать ее, потому что если бы ему пришлось вести диалог еще и с Грейнджер, то его терпения точно не хватило бы. Ее лицо и голос итак стояли у него поперек горла после многократного просмотра воспоминаний Финнигана. К тому же Драко казалось, что к Уизли в Ордене прислушиваются гораздо больше, чем к грязнокровке. Рыжий был лучшим другом Поттера, и, несмотря на все, он мог считаться мужчиной. А Малфой не знал ни одной страны мира, где военное командование придавало бы большее значение словам женщины, чем мужчины. Скорее всего Грейнджер была здесь и в том секретном месте из воспоминаний, потому что смертельно любила совать свой нос во все подряд. Или потому что Уизли и Поттер до сих пор боялись ступить и шага без нее и брали девушку с собой, как некий талисман. Так или иначе, Малфой не отводил ей серьезную роль в своем плане, она была для него лишь надоедливым, но мелким фактором. Но ничего не задевало чувства Гермионы сильнее, чем намеренное игнорирование ее персоны. И раздражение внутри девушки разрасталось, словно кто-то несильно, но настойчиво и ежесекундно бил ее маленьким молоточком по темечку. Грейнджер не могла знать, почему слизеринца взбесили ее логичные доводы о том, что Орден не может просто слепо ему довериться. — Непреложный обет, – прервал гнетущее молчание Рон. Они обговаривали с Грюмом Непреложный обет как единственный вариант, при котором сотрудничество с Малфоем будет возможным. И сейчас Уизли предложил его как некий рубеж в переговорах, которые очевидно зашли в тупик. Если Малфой согласится, то они смогут продолжить диалог. В противном случае, все это будет абсолютно бессмысленно. — Ты дашь Непреложный обет, что не навредишь Ордену, никогда не пойдешь против него и обещаешь…– начал было пояснять Рон. — Я сомневаюсь, – перебил его Малфой, – что ты, Уизли, в таком случае можешь гарантировать, что Орден никогда не навредит мне и не пойдет против моей семьи. Драко ждал этого предложения и прекрасно понимал, что это был бы идеальный вариант для всего Сопротивления. Драко Малфой на коротком поводке: связать ему руки обетом, а потом, когда станет выгодно использовать это против него же. Даже если бы он искренне хотел помогать Ордену, такой отказ был бы вполне логичным. Но, по правде говоря, его столь резкий ответ был продиктован еще и тем, что он не знал ни одного способа обойти Непреложный обет. Пока не знал. Драко понимал, что для дальнейшего сотрудничества ему в любом случае придется заключить магическую клятву. Без этого Грюм и Кингсли никогда не поверят ему. Сейчас же ему нужно было только подцепить орденовцев на крючок, выиграть время для себя, чтобы найти варианты обхода обета. И тогда бы успех был полностью у него в руках. Малфой сознательно шел на риск, потому что другого пути у него не было. — Я могу тоже дать Непреложный обет и гарантировать, что тебя никто не тронет, – это был явный плевок от Рона в сторону трусости Малфоя, но, видимо, последнего это не особенно задело. — Ага, и каждый член вашего Сопротивления под предводительством Поттера тоже. Я, конечно, все понимаю, но это бредовая идея даже для тебя, Уизли, – то, с каким язвительным тоном произнес это Малфой, разбивало все надежды Гермионы на возможное сотрудничество. Рон взглянул на подругу в надежде, что она предложит, что-то стоящее. Та в свою очередь подумала о том, что можно проверить Малфоя с помощью легилименции. Но то, что слизеринец собирался обманывать Волдеморта, явно свидетельствовало о том, что он опытный окклюмент и проверять его таким образом бесполезно. Либо же он самоубийца и идиот, что тоже вряд ли могло сыграть Ордену на руку. Гермиона нахмурилась и отрицательно покачала головой. Она предсказывала, что эта встреча вряд ли увенчается успехом, но все же отчасти надеялась, что они смогут прийти к соглашению. Ведь Орден и правда переживал не лучшие времена, а человек с таким состоянием и связями, как Малфой, мог очень сильно помочь ее Проекту. Девушка правда не видела будущего у Ордена, если они не совершат какой-то прорыв в ближайший год. Долгая подпольная война на истощение – это вряд ли было тем, что они могли себе позволить. Из-за отсутствия видимого успеха уже в течении долгого времени моральный дух и воля к победе среди членов Сопротивления сильно падали. Такие, как Гермиона, Рон и Гарри, знали, что в случае падения Ордена их ждёт неминуемая смерть. Но всегда были и те, кто рассчитывали на то, что смогут договориться и жить даже при режиме Волдеморта. Да, их жизнь была бы сложной и неприятной, но для них это все же было бы лучше, чем смерть. Не все люди были гриффиндорцами, и это стоило понимать. Однако Рон был другого мнения, в нем говорила больше старая вражда и личная неприязнь, чем рассудительность, и это расстраивало Гермиону. Хотя девушка знала, что окончательное решение будет приниматься на собрании, она заранее понимала, что отказ Малфоя от обета ставит крест на их сотрудничестве. — Ну что ж тогда, будем считать эти переговоры оконченными. Наш ответ – нет, – Рон с грохотом отодвинул стул и поднялся из-за стола. – Если наше решение поменяется мы сообщим тебе, Малфой. Уизли с видом победителя двинулся к выходу. Внутренне он радовался, что его догадки о вероломных намерениях Драко косвенно подтвердились. Его разочарование от неудавшихся переговоров не было таким сильным, как у Гермионы, он оптимистично считал, что для Ордена это небольшая потеря. И, возможно, это и правда было так. Но вот для Проекта Грейнджер это было самым настоящим крахом всех надежд. Гермиона неуверенно пошла за другом. К сожалению, у нее не было аргументов, чтобы заставить Рона передумать, да она и сама не доверила бы Малфою даже старые шнурки от своих ботинок. Она понимала, насколько опрометчиво и глупо было ожидать от него искреннего намерения помочь. Он просто преследовал какие-то свои цели, и в какой-то момент, совершенно случайно они по касательной пересеклись с ее. Обходя столик, Гермиона мельком взглянула на Малфоя последний раз. Он встретился с ней взглядом. Грейнджер показалось, что на его лице промелькнули растерянность и неуверенность, которые явно не предназначались для чужих глаз, и Драко тут же попытался это скрыть. Это невольно удивило Гермиону. Что-то внутри нее дрогнуло, словно в предвкушении. Однако Грейнджер быстро отвела взгляд и догнала Рона, который уже находился в дверях. — На северо-западе Грампианских гор есть одна тайная деревня, скрытая от посторонних. Местные выращивают там очень редкие травы и специализируются на отварах и зельях. Они живут как отшельники. Темный Лорд хотел заручиться поддержкой жителей тех мест два года тому назад, но они не захотели принимать участия в войне. Вы можете попробовать найти их и переманить на свою сторону. Поддержка таких древних магов будет не лишней, – слова Малфоя ударились им в затылок, когда Гермиона и Рон были уже почти в дверях. Грейнджер повернулась и непонимающе уставилась на Драко. Он поднялся из-за стола и протянул им сложенный вдвое листок. — Это координаты деревни. Проверьте сами и убедитесь, что я не вру, – Малфой потряс бумажкой в воздухе, и Рон после некоторого раздумья забрал записку у него из рук. В записке действительно были указаны координаты. Теперь они должны были проверить эту информацию и убедиться, что Малфой говорил правду. Драко все продумал заранее, он не дал им уйти просто так, выждал до последнего момента и все-таки подцепил на крючок. Гермиона перевела вопросительный взгляд на Рона, тот пальцами впился в дверной косяк и выглядел пораженным не меньше ее и немного огорченным. — И да, по поводу обета. Я не даю окончательный отказ и подумаю над вашим предложением. Я пришлю вам сову с формулировкой своих гарантий безопасности и буду ждать вашего ответа, — голос Драко был ровным, но в этом спокойствии Гермиона уловила нотки ликования, словно он победил их. Уизли глубоко вздохнул и наконец произнес: — Мы свяжемся с тобой, Малфой, — с этими словами Рон потянул за руку Гермиону, и они вышли из бара. Последним, что Грейнджер услышала, был звон золотистых колокольчиков над дверью, похожий на заливистый смех.