Сезон дождей

За год, проведенный во Франции, Драко отвык от местного климата. Погода в Британии теперь не баловала солнечными днями, западные ветра принесли монотонные затяжные дожди. Малфой шмыгнул носом чувствуя, как по телу пробежался щекочущий озноб подступающей болезни. Сад Менора был прекрасным местом в любое время года. Однако осенью он приобретал особенно приятную, мрачную атмосферу, которая хорошо резонировала с готической архитектурой особняка. Но несмотря на всю любовь, которую Драко питал к дому, сейчас он бы предпочел оказаться где-нибудь на вилле под жгучим солнцем, которое просушило бы его до костей. Снейп, как обычно, не спешил. Они договорились встретиться ровно в полдень, однако бывший профессор явно пренебрегал условностями этикета. — Приветствую, – Драко постарался скрыть раздражение в голосе, протягивая руку волшебнику, который появился с опозданием в пятнадцать минут. — Зачем вы хотели меня видеть? – Снейп мрачно перешёл к делу, пропуская любезности. — Давайте пройдемся, профессор, – предложил Драко. Он по привычке использовал это обращение. Несмотря на то, что Малфой уже давно покинул стены Хогвартса, между ним и Северусом оставалась формальная дистанция, которую ни один из них не хотел преодолевать. Они двинулись по выложенной плиткой дорожке вглубь сада, огибая мраморную летнюю беседку, которая привычно пустовала в это время года. — Знаете ли вы способы обойти Непреложный обет? – Драко решил сразу перейти к главному вопросу. — Зачем вам это? – холодно поинтересовался Снейп, искоса взглянув на собеседника. — Дело в том, что я занимаюсь одним очень перспективным проектом, – обтекаемо начал Малфой, – и мне необходимо найти способ нарушить магическую клятву. Иначе все мои усилия будут напрасны. А это, как вы понимаете, не то, что я бы хотел предоставить Тёмному Лорду. — Что за проект? – голос Снейпа исказился от недовольства. — Это не так важно, — уклончиво ответил Драко. Ему не хотелось раскрывать Северусу всех деталей. — Суть самого дела не имеет значения. Гораздо важнее понять — существует такой способ или нет. — Я не стану помогать вам в ваших авантюрных делах, Драко, — сухо ответил зельевар. — Помимо этого я не знаю способов обойти Непреложный обет. И даже если бы знал, то не сказал бы, так как не понимаю, какие цели вы преследуете. — Мои цели очень просты – служение Тёмному Лорду, — с натянутой улыбкой отметил слизеринец. — Как вы знаете, он оказал мне честь занять место покойного Яксли, и с тех пор я работаю, только ради процветание власти нашего Повелителя. Помогая мне, вы помогаете быстрее положить конец Ордену Феникса, который до сих пор представляет угрозу. При упоминании Сопротивления бывший профессор едва заметно нахмурился. — Я отошёл от дел, Драко, и вам это прекрасно известно. Конечно, я всегда был верен нашему Лорду и служил ему много лет, но я уже не молод и болен, и от меня вряд ли будет какой-то толк. К тому же я обещал вашей матери, когда она ещё была здорова, что буду приглядывать за вами. И держу это обещание до сих пор. То, что вы затеяли, не вызывает у меня доверия, и я не намерен в этом участвовать. — Но вы также поклялись моей матери, прежде чем болезнь окончательно лишила ее рассудка, оставаться верным нашей семье и помогать мне, — Драко использовал запрещенный прием, чтобы надавить на зельевара. Он знал, что когда миссис Малфой заболела, Северус был одним из первых, кто пытался ей помочь, но как и все остальные, оказался бессилен. Нарцисса была одной из немногих, чьим обществом Снейп никогда не пренебрегал, и между ними были весьма доверительные отношения. Драко предполагал, что болезнь матери оставила шрам даже в черствой душе зельевара. Последней просьбой Нарциссы было, чтобы Снейп не оставлял Драко. Малфой знал об этом, но до сегодняшнего момента никогда обращался к бывшему учителю за помощью. — Если не хотите помочь мне, то помогите Нарциссе,— продолжил Драко. — В Париже есть врач, который запатентовал новый эффективный метод лечения болезней мозга. Он может помочь маме. Но для этого мне надо вывезти ее из Британии. А вы знаете, что наш Повелитель не отпустит ее сейчас. Он не доверяет мне до конца, думает, что я приобрел влияние на французского Министра Магии и якобы хочу вывезти из страны всю семью, чтобы вести игру против самого Темного Лорда. Что, конечно же не является правдой, - поспешно добавил Малфой. – Доносчики и завистники всегда распускали грязные слухи про нашу семью и вставляли палки в колёса. Однако моя семья тут, в Британии, – это гарант моей верности и рычаг давления. Я хочу доказать нашему Повелителю свою преданность, во чтобы то ни стало, чтобы он позволил мне отправить Нарциссу во Францию. Они обогнули обширный пруд и остановились на маленьком каменном мосту, который изогнулся как кошка, вставшая на дыбы. Драко положил локти на холодные шершавые перила и проследил за желтыми листьями, медленно стекающими по поверхности воды. Снейп молчал некоторое время, рассматривая свое отражение. Драко достал сигарету, поджигая ее кончик палочкой. — Если позволите, профессор, я закурю, – произнес Малфой, выдыхая облачко дыма. Северус ничего ему не ответил. – Климат Британии сводит меня с ума, я чувствую, что простудился. — Как Непреложный обет связан со всем, что вы сказали? – наконец заговорил бывший декан после продолжительной паузы. — Каким образом вы собираетесь заполучить расположение Темного Лорда? — Я узнал кое-что, – Драко понял, что Снейп не будет ему помогать, если не узнает всю правду целиком, поэтому увиливать больше не было смысла. — У Ордена есть некий склад, или штаб. Не знаю точно, что это. Но это место засекречено. Его держат в тайне практически ото всех. И самое интересное – там нельзя использовать магию, чтобы не нарушать какой-то особенный магический фон. — И? – нетерпеливо уточнил Северус, он все ещё не понимал взаимосвязи. — И я вышел на Орден. Написал им письмо с предложением о помощи: якобы я хочу финансировать их самый секретный проект. Мы встретились в Лондоне неделю назад, и вчера они прислали мне ответ, что согласны на дальнейшее сотрудничество только при условии заключения Непреложного обета. И теперь у меня есть неделя, чтобы узнать, каким образом его обойти. — И вы делали это все, не поставив в известность Темного Лорда? — Не хотел быть голословным, – Драко затушил сигарету и растворил бычок в воздухе, – я планирую прийти к нему и рассказать все уже после заключения обета. Лицо Северуса, которое до этого было неподвижно словно у каменного изваяния, неожиданно исказилось злобой. — Планируешь прийти и рассказать? Да ты хоть знаешь, мальчишка, – прошипел Снейп, грубо схватив Драко за плечо, – что за это сделает с тобой и всей твоей семьей Темный Лорд? Ты хоть представляешь, какому риску всех подвергаешь? Северус склонился к нему, заглядывая в глаза. Малфой резко дернулся, вырываясь из его рук. — А сколько я приобрету, если это дело окажется успешным? – Малфой с вызовом посмотрел на профессора. – Я знаю, на что иду. Помогите мне обойти обет, и Темный Лорд будет счастлив, что у него ещё остались такие подданные, как я. Которые не боятся рисковать ради дела. — Ты считаешь, что можешь все, Драко? – выплюнул Снейп. Его лицо презрительно исказилось от бравады Малфоя. – Но ты лишь глупый избалованный ребёнок, который не понимает, во что ввязался, и думает, что ему все по плечу. Подумай о том, что станет с Нарциссой из-за твоего безрассудства. Последние слова Северуса всколыхнули в Драко все нехорошие, болезненные чувства, которые он тщательно запирал внутри себя. Ему захотелось вдруг сказать зельевару что-то, что причинит ему глубокую боль, такую же, какую он причинял ему, упрекая Нарциссой. Но Драко не дал эмоциям вырваться наружу. — Я думаю о Нарциссе каждый грёбаный день, – вкрадчиво, угрожающе понизив голос ответил Малфой. – Вы все похоронили ее. Вы думаете, ее уже не спасти, и жалобно смотрите на то, как она сходит с ума. Но ей не нужна ваша жалость. И только я, думаю о том, как ей помочь. Драко умолк, яростно стиснув челюсти. Из-за вспышки гнева согревающие чары рассеялись, и жгучий воздух заполнил его легкие. Снейп ничего не ответил и отвернулся, сжав пальцами широкие камни моста так, что сухожилия на его серых руках натянулись от напряжения. — Так или иначе, но способов обойти Непреложный обет нет, – наконец жестко отрезал профессор. — Я исследовал множество книг, и там упоминались различные варианты, – возразил ему Малфой. – Некоторые пишут, что можно использовать кровь дракона, чтобы сделать клятву не действительной. Также предлагают создать… крестраж, — Драко запнулся на секунду, как будто даже упоминание этого слова было преступно, — есть вероятность, что при нарушении обета, умрет часть души, заключённая в неодушевлённое предмете, а ты останешься жив. — Все это ничем не доказанные и крайней опасные способы, – прохладно отметил мужчина, – если хотите умереть, то действуйте. — Это ещё не всё, – запротестовал слизеринец, – есть ещё один способ. Но он действительно рискованный. Драко остановился, раздумывая, стоит ли говорить об этом зельевару. Снейп перевел на него взгляд, ожидая продолжения. — Вместо меня Непреложный обет может заключить другой человек под Оборотным зельем. Клятва ведь накладывается на душу, а не на тело. Если вместо меня магический договор заключит кто-то еще в моем теле, то заклинание свяжется с ним. Северус смерил Малфоя взглядом, значение которого было невозможно разобрать, и поджал губы. Мужчина двинулся вперёд, уходя с обдуваемого всеми ветрами моста. Драко пришлось последовать за ним, ожидая ответа. Он ненавидел быть зависимым от кого-то и особенно остро ощущал свое уязвленное положение, когда ему пришлось догонять Снейпа. — С кем вы будете заключать обет? — наконец соизволил поинтересоваться профессор. — На переговорах были грязнокровка Грейнджер и Уизли. Я предполагаю, что с кем-то из них. — А мистер Поттер? — нахмурившись спросил Северус. Всем ещё со школы было известно, что они неразлучны. — Думаю, они не подпустят его ко мне даже близко, так как опасаются ловушки, — с отвращением проговорил Драко. — Они поймут, что это не вы. Вы учились вместе много лет, думаю они хорошо вас знают. — Я найду талантливого человека,— заверил его Малфой. — У меня есть неделя, чтобы обучить его всему. Он запомнит мою манеру поведения и речи. Голос можно изменить с помощью магии. К тому же мы не виделись несколько лет, за это время люди сильно меняются. — Дело не в этом, — оборвал его Снейп. Он на секунду умолк, обдумывая, стоит ли продолжать. — Обет действительно связывается с душой. — наконец как бы нехотя выдал он. — Но существуют еще и клятвы на крови. Если у них будут хотя бы малейшие сомнения в том, кто перед ними, то они захотят убедиться, что вы это действительно вы. И с помощью вашей крови это можно легко сделать, если знать нужные заклинания. Драко задумался. Он не рассматривал такой вариант развития событий, хотя это было вполне очевидно. Магия на крови достаточно древняя и сильная, и обмануть ее не представлялось возможным. Собеседники прошли мимо застекленной оранжереи, где работали эльфы. Малфой посмотрел на своё отражение, которое преломлялось в стеклах. — И что же тогда делать? — в голосе слизеринца слышалось разочарование. — Магия на крови очень опасная вещь. Вы думаете, у них хватит сил ее использовать? — Не недооценивайте своих врагов, Драко, — нравоучительным тоном предостерег зельевар, — вы сказали, что там будет мисс Грейнджер. Она была одной из лучших учениц на моем курсе. Думаю, ей не составит труда использовать даже такую магию. Не обманывайтесь ее происхождением. — Получается, моя идея бессмысленна? Они остановились на развилке дорог. Тропинка справа — вела вглубь, к парку оживающих мраморных скульптур, а слева — огибая оранжерею, возвращалась назад к Менору. Северус молчал, глубоко погруженный в свои мысли. Снейп явно не хотел раскрывать Драко информацию, которая могла бы помочь ему обойти магическую клятву. Малфой всегда чувствовал, что бывший декан не так прост, как кажется, однако своими наблюдениями ни с кем не делился. — Не совсем, — загадочно протянул Северус после продолжительного молчания и какой-то внутренней борьбы, — вы можете провести ритуал кровосмешения, чтобы породниться с любым человеком. Это достаточно сложно, но вполне реально. Иными словами, кто-то станет вам как родной брат, и тогда магия крови просто покажет, что человек принадлежит к роду Малфоев. — То есть вы предлагаете мне породниться с чужим человеком? Но это же опасно. Тогда он будет иметь доступ ко всей родовой магии, к нашим хранилищам в банках, к Менору. Ко всему. — Да. Все верно. Но это все, что я могу предложить вам, Драко. Решайте сами. Снейп как-то отстраненно посмотрел на Малфоя, словно он перестал его интересовать. Холодно и бездушно. Впоследствии Драко думал, что именно этот взгляд стал решающим. Ему нравилось находить такие крошечные закономерности и знаки судьбы, чтобы скинуть с себя хотя бы сотую толику ответственности за принятые решения. Драко решил, что избавится от своего новоиспеченного родственника сразу после заключения магической клятвы, и тогда семейным ценностям Малфоев и тайне обета ничего не будет угрожать. — Вы сможете помочь с ритуалом? — как можно более буднично спросил Драко. — Нет, — безапелляционным тоном ответил зельевар, — я помог вам всем, чем мог. Дальше действуйте сами. — Ладно, — Драко кивнул не глядя. Присутствие Северуса действительно было не обязательным, Малфой был уверен, что справится со всем сам. — Я вас понял. Спасибо, профессор. Драко протянул ему руку для рукопожатия, но Снейп лишь прохладно откланялся и растворился в воздухе черным маревом. Малфой перевел взгляд на то место, где только что стоял зельевар и подумал, что порой ему также хотелось раствориться из своей жизни. Но решение уже было принято, нить судьбы какого-то человека дрожала, готовая оборваться с легкой руки Малфоя. Воздух вокруг вдруг показался удушливым и смрадным, неприятно налипшим тонким слоем грязи на коже. Драко приложил ладонь ко лбу, пытаясь понять, не вызвано ли это ощущение поднявшейся температурой. Однако он знал, что даже когда окажется в тепле собственной постели и примет зелье от простуды, это чувство все равно будет дышать ему в затылок и скрести ногтями по коже, вызывая мурашки отвращения. Потому что от него не уйдёшь, как не скинешь с себя, подобно мантии, ответственность за чужие жизни. Все это оседает чёрным смогом в морщинках на твоём лице, остаётся невидимой грязью под ногтями, въедается в зрачки, пропитывает волосы. И уродство твоей души, всегда будет следовать за тобой, как изогнутая синяя тень неизменно следует за путником в полдень.

***

— Давай еще раз, Мартин, – Драко мягко, но настойчиво похлопал между лопаток парня, который пытался отдышаться, согнувшись над Омутом памяти. Малфой вытянул из себя практически все воспоминания, связанные с Золотым Трио, и теперь они блуждали в тумане его прошлого, как опиумные курильщики. Слизеринец решил, что это будет лучшим способом показать своему подопечному, что из себя представлял он сам и большая часть его жизни. — Погодите, пожалуйста, мистер Малфой, – устало попросил парень, – это требует слишком много усилий от меня. С непривычки боюсь пропустить важные детали. — У нас очень мало времени, – грубо отрезал Драко, – я не могу возиться с тобой весь день. Поверь, на твое место найдется много претендентов. — Нет-нет, – горячо запротестовал молодой человек, – я готов. Готов. На самом деле, претендентов на роль подставного Малфоя для заключения Непреложного обета было немного. Точнее их не было бы вообще, если бы они знали, что их ждет в конце. Но никто не знал. Мартин был полукровкой и младшим ребенком в многодетной семье. Ему было не больше семнадцати лет. Малфоя убедили, что парень был лучшим вариантом. Отец Мартина был обвинен в пособничестве Сопротивлению и брошен в тюрьму еще в самом начале войны, где умер спустя некоторое время. Как потом выяснилось, все обвинения были ложные, но его мать не перенесла смерть мужа, в результате чего тяжело заболела и тоже вскоре скончалась. У Мартина осталось четыре старших сестры. Насколько Малфой понял, одна из его незамужних сестер была беременна. Отец ребенка бросил ее, как только узнал, что она скрывала от него, что была полукровкой, а ее отец — преступником. Детям, рожденным вне брака, тем более не чистокровным, приходилось не сладко. Такого ребёнка могли забрать в приют, а его мать судить за разврат и прелюбодеяния. Малфой помог сестре Мартина оформить документы о фиктивном браке, чтобы им с ребёнком ничего не угрожало, а также нашел ей и другим сестрам приличную работу. В какой-то мере Драко даже считал, что жизнь одного Мартина была слишком дорогим обменом на дальнейшую безбедную жизнь всех четырёх сестер. Но Малфой был готов пойти на все, если парень действительно хорошо выполнит свою работу и успешно заключит Непреложный обет. Они вновь нырнули в Омут памяти, следуя по воспоминаниям Малфоя, словно перелистывая календарь в обратную сторону. Хронологически где-то в районе третьего курса парни оказались на зеленой поляне. Происходила потасовка: юная Грейнджер направила палочку прямо в подбородок Драко, который дрожал от страха. — Это вы? – изумленно спросил Мартин, разглядывая Малфоя-младшего, сжавшегося под напором девчонки. — Вы тут это. Как будто бы, ну, не похожи сами на себя, что ли. Драко проигнорировал его слова, проходя в глубь сцены. Он остановился напротив Грейнджер, разглядывая ее злобное маленькое лицо. Это было не самое приятное воспоминание, однако оно казалось ему важным для того, чтобы Мартин понял характер его взаимоотношений с Золотым Трио. Слизеринец отвернулся зная, что последует дальше. Девчонка ударила его кулаком по лицу. — Ай, – воскликнул Мартин, вздрогнув от неожиданности, – сильно она вас приложила, мистер Малфой. Ну и стерва. — Да, – задумчиво подтвердил Драко, – поэтому не оплошай, парень. Выдашь себя, и она не ограничится ударом в нос на этот раз. Они проследовали дальше по извилистым коридорам его школьных воспоминаний, до тех пор пока не оказались в туалете Плаксы Миртл, где произошла дуэль Драко с Поттером на шестом курсе. Мартин озабоченно собрал в кучку складки кожи на переносице и отвел взгляд, когда Драко-школьник упал плашмя на белоснежный кафель, и множество разрезов от Сектумсемпры кровавыми маками расцвели на его груди. Малфой присел на корточки рядом со своим телом-воспоминанием, и вода, порозовевшая от крови, коснулась его ботинок, как морская пена. Драко разглядывал, как из пробоины в его хрупком теле с хриплыми стонами и свистом потихоньку утекала жизнь. Было что-то совершенно необыкновенное, медитативное и извращенно завораживающее в лицезрении своей почти что смерти. Но мираж рассеялся, когда они вынырнули из Омута Памяти. Мартин некоторое время нахмурившись продолжал смотреть в одну точку, а затем подобрал со стола маленький блокнот с желтыми листами и сделал несколько аккуратных заметок, касаемо увиденного. Он записывал все, что, казалось ему, было необходимым для того, чтобы удачно сыграть Малфоя. Драко не говорил ни слова, он приложил руку к солнечному сплетению, ожидая почувствовать там знакомую режущую боль от Сектумсемпры, но ничего не было. Это все осталось лишь воспоминанием, фантомом, призраком прошлого. — Пока что все, – произнес Малфой, выходя из оцепенения, – досмотрим остальное потом, осталось не так и много. — Хорошо, мистер Малфой, – ответил Мартин, захлопывая записную книжечку и убирая ее в карман. – Мне нужно будет еще более подробно изучить вашу манеру разговора и интонации. А также некоторые детали поведения в стрессовых ситуациях. Вы понимаете, я хочу сделать все на высшем уровне. — Да, – кивнул Драко, – все надо сделать очень, очень точно, Мартин. Шанса на ошибку у нас не будет. Поэтому встретимся сегодня за ужином. Он похлопал Мартина по плечу, направляя его к двери. Ему ужасно хотелось остаться в одиночестве теперь, после такого путешествия в прошлое. — Понимаю, да. Я лишь хотел спросить, – парень замялся у двери, не решаясь продолжить, – что будет, если меня разоблачат. Что тогда? — Ну, – слизеринец прищурился, разглядывая собеседника. – Они либо убьют тебя на месте, либо возьмут в плен и будут пытать, чтобы добыть любую информацию. А если тебе удастся выбраться оттуда живым, то тебя уже убью я за то, что ты меня подвел, Мартин. Парень сглотнул и растерянно опустил взгляд вниз. Несколько секунд он молчал, а затем с жаром заговорил, резко пожимая руку Малфоя. — Спасибо вам за все, мистер Малфой, – Мартин сотрясал ладонь Драко, крепко перетянув ее влажными пальцами. – То что вы сделали для моей сестры, для всех моих сестер, это неоценимо. Я бесконечно вам благодарен, вы сохранили жизнь всеми им. Я не подведу вас, я клянусь. Я всю жизнь буду помнить добро, которое вы сделали для моей семьи. Что-то похожее на слезы блеснуло во влажных глазах парня, и Малфою пришлось приложить огромное усилие, чтобы не выдернуть свою ладонь в ту же секунду, и вытерпеть этот сентиментальный тактильный контакт. — Ну все, хорошо-хорошо, хватит, – Драко аккуратно вытянул свою ладонь из сцепки пальцев и надавил на дверную ручку, притворяя дверь, – просто сделай свою работу хорошо и не подведи меня. — Да-да, конечно, только…, – Мартин опять неловко запнулся, – я бы хотел узнать еще вот что. Эта клятва ничем мне не угрожает? Ну то есть, я не умру? — Конечно, нет, – Драко постарался приятельски улыбнуться, – ты умрешь, только если нарушишь Непреложный обет. А это невозможно, потому что ты больше никогда не будешь взаимодействовать с Орденом Феникса и никогда не увидишь этих людей. Ты не сможешь ни предать их, ни передать им информацию, просто потому что ничего не будешь знать. Ты абсолютно чист перед магической клятвой. Мартин несколько раз настойчиво кивнул, успокоившись таким разъяснением, и поспешно удалился из кабинета. Малфой разглядывал его широкоплечую, немного треугольную, подростковую фигуру, удаляющуюся по коридору. Розовая вода, осколки кафеля, его точно такое же нескладное худощавое тело на полу туалета возникли у Драко перед глазами. — Мартин, стой! – Малфой окликнул его неожиданно для себя самого, и какое-то настойчивое слово зудело на кончике языка, обжигая. Парень обернулся уже практически у лестницы и непонимающе посмотрел на Малфоя. — Я хотел сказать… что ты умрешь. Слизеринец прервался, внутренне заталкивая совесть в самый дальний карман своей души: – Не забудь, что в среду вечером нам надо будет провести обряд. — Да, хорошо, я помню, мистер Малфой, – прикрикнул в ответ Мартин и быстро унесся вниз по лестнице. Драко прикрыл дверь, выдыхая. Иногда он не понимал, почему совесть не стала в роду Малфоев рудиментом за столько лет. И если бы не тот факт, что он был точной копией своих отца и матери и родовые чары беспрекословно слушались его, как признанного наследника, то он бы уже давно подумал, что был дефектным подкидышем из какого-нибудь сердобольного нищего семейства, которые, как в сказках, обязательно появляются в дождливую полночь у порога особняка. Но скорее всего мудрость рода Малфоев заключалась не в отсутствии совести как таковой, а в умении менять ее приоритеты в зависимости от выгоды. Просто, по несчастному стечению обстоятельств, компас моральных ориентиров Драко все время находился в магнитной аномалии жизни, и его стрелка вращалась как сумасшедшая, не умея найти правильного, четкого направления.