Сезон дождей

Непреложный обет условились заключить в полдень в лесу Нью-Форест, в Гэмпшире. Малфой настоял на своем месте для заключения клятвы, и Орден вынужден был согласиться. Когда Гермиона с Роном оказались на месте, Мартин под Оборотным зельем уже ждал их. Приняв как можно более непринужденный и расслабленный вид, он стоял облокотившись о дерево и скрестив руки на груди. Парень смерил оценивающим взглядом прибывших и, оттолкнувшись от ствола, двинулся к ним на встречу. Он был одет в военную форму Малфоя и ничем не изменял его фирменному мрачному обмундированию. — Приветствую, – Мартин натянуто улыбнулся, это было самой сложной частью всего представления — сделать так, чтобы они с первых слов не раскусили его. Но орденовцы, казалось, ничего не заметили. Гермиона от волнения проигнорировала его слова и посмотрела на Рона в поисках поддержки, но тот отошел от нее, внимательно исследуя лес на случай ловушки или засады. — Это текст Непреложного обета, – Грейнджер протянула Мартину сверток пергамента. – Мы внесли все правки, о которых ты писал. Прочитай ещё раз. Если тебя все устроит, то начнем. Он развернул свиток и быстро пробежался глазами по написанному. — Все устраивает, – ответил парень, возвращая Грейнджер листок. Малфой велел, Мартину соглашаться на все и не затягивать время, чтобы действия зелья не истекло. — Удивительная сговорчивость, – донёсся откуда-то сбоку недовольный голос Рона, который, не найдя ничего достойного внимания в чаще леса, вернулся к ним. Солнечный свет тяжело просачивался через массивные наслоения листвы на верхушках деревьев. Было прохладно и зябко. И Гермиону прошиб неприятный озноб то ли из-за погоды, то ли из-за слов Рона. Нечто похожее на предчувствие, которое она, однако, не смогла бы точно описать. Словно кто-то невидимый сзади выдохнул ледяной воздух ей в районе седьмого позвонка. — Давайте тогда приступим, – предложила Гермиона, оглядывая парней. Мартин согласно кивнул. Их руки замерли в немом рукопожатии, и Грейнджер ощутила прохладную сухую кожу чужой ладони. Рон встал напротив них, наподобие священника у алтаря, готовясь скрепить Непреложный обет. Грейнджер подняла взгляд и увидела, что Малфой с интересом наблюдает за ней. Ей казалось, что он испытает отвращение, соприкоснувшись с ней, скажет что-то мерзкое или будет спешить разорвать контакт, но он просто смотрел на нее. Холодно, с легким любопытством, но без неприязни. Он никогда так раньше не смотрел на нее, почему-то она была совершенно уверена в этом. Шепчущий ветер забрался к Гермионе под куртку, вызывая дрожь во всем теле. — Стойте! – воскликнула Грейнджер, резко вырывая руку. – Подождите. Сердце Мартина екнуло, предчувствуя неладное. Игнорируя вопросы Рона, Грейнджер достала закреплённый на бедре нож, который всегда носила с собой. Клинок достался ей на память от Тонкс, на его белой костяной рукояти были высечены инициалы Нимфадоры. — Я хочу проверить кое-что, – пояснила Гермиона, протягивая руку. – Дай свою ладонь, Малфой. Пожалуйста. Мартин едва заметно выдохнул и на его губах заиграла полуулыбка. Все было так, как и предупреждал Малфой. Он легко вложил свою руку в раскрытую ладонь Гермионы. — Сомневаешься? — усмехнулся парень. Его самоуверенность, заставила Грейнджер усомниться в правильности своего намерения, но она не желала отступать. Она плавно рассекла ладонь парня и приложила палочку к напухшему разрезу, шепча заклинание. Гермиона почувствовала, как тонкая нить магии протянулась от его руки вверх, складываясь в слова. Фамилия Малфой загорелась над ними синим свечением, как неоновая вывеска. Мартин посмотрел на мерцающее подтверждение того, что их с Драко обряд кровосмешения прошел успешно, и удовлетворенно хмыкнул в точности так, как это делал мистер Малфой. — Гермиона, все хорошо? Мы можем не проводить обряд, если ты… — залепетал Рон, склонившись к ее уху. — Нет-нет, все в порядке, Рон, – уверенно успокоила друга девушка, – я просто хотела перестраховаться. Она списала все на нервы. Все-таки не каждый день заключаешь Непреложный Обет с Пожирателем Смерти. Ее шестое чувство шалило, давая помехи на всю нервную систему. Гермиона настояла на том, что именно она должна заключить клятву с Малфоем, потому что Гарри и Рон вскоре вновь уйдут на поиски крестражей, и ей придется работать со слизеринцем большую часть времени, так что отступать уже было поздно. Мартин залечил порез, и они вновь переплели ладони. — Клянусь, не передавать ни в каком виде третьим лицам информацию, полученную от Гермионы Грейнджер, Рона Уизли и Гарри Поттера, а также от любого другого члена Ордена Феникса. Также клянусь содействовать по мере возможностей Ордену Феникса до конца войны, — он повторил слово в слово то, что было написано в пергаменте Грейнджер. Нить обета засветилась и оплела его руку до локтя. — Клянусь, сделать все, что в моих силах, чтобы предотвратить поимку, арест, убийство, а также любое другое нанесение вреда семье Малфоев в случае победы Ордена Феникса, – твердо проговорила Гермиона. Вторая серебряная нить обвилась вокруг руки девушки. Две тонких струйки чистой магии задрожали, как серебряные колокольчики, и погасли, растворяясь на коже. Грейнджер оттянула рукав куртки, разглядывая то место, где была нить, но ее кожа была абсолютно чистой. Мартин испытал чувство облегчения, словно невероятный груз наконец-то спал с его плеч. Они договорились, что Гермиона напишет Малфою о следующей встрече, и аппарировали. Опушка опустела, и только легкий треск в воздухе, нагретом от сильной магии, все еще ощущался в лесной тишине, напоминая пощелкивание поленьев в костре или рокот неизвестной птички.

***

Облако пыли поднялось в воздух, и его частички беспорядочно затанцевали в лучах солнечного света. Гермиона задержала дыхание. Она аккуратно установила проектор на треноге в центре комнаты. Аппарат был стареньким, Гермиона нашла его в подвале одного из штабов еще несколько лет назад и забрала себе. Грейнджер надеялась, что сможет найти ему применение в исследованиях. Она и не предполагала, что он понадобится ей для встречи с Малфоем. Или для переговоров. Гермиона не знала, какой характер будут носить их встреча теперь, после заключение Непреложного Обета. Грейнджер ждала слизеринца в том же магловском баре, где состоялась их первая встреча. Крис, владелец бара, предусмотрительно сдвинул столы и стулья к стене, освобождая ей площадку для проектора. Девушка провела ночь, подготавливая свою речь и собирая материалы. Гермиона должна была ввести Малфоя в курс дела, но в тоже время не хотела пока раскрывать ему важные детали. Полный рассказ всей теории занял бы не один час, да и смысла в нем было немного, потому что она будет уточнять и совершенствовать свои идеи по мере работы. Поэтому Грейнджер решила не спешить и выдавать Малфою информацию порционно. Гермиона уже и не помнила, когда нервничала так в последний раз. Долгие годы во время войны все ее волнения были связаны с близкими людьми или предстоящими операциями. Теперь же она ощущала себя так, будто снова оказалась в Хогвартсе и должна была подготовить доклад по всему курсу расширенного зельеварения для Снейпа. И маленький перфекционист в ней превращался в огромного монстра, заставляя ее снова и снова прокручивать в голове свою речь, искать в ней слабые места, продумывать ответы на возможные вопросы и аргументы. Малфой появился в дверях за пять минут до назначенного времени, и надоедливые колокольчики над входом, поприветствовали его уже как старого знакомого. — Малфой, – Гермиона взглянула на Драко и отметила, что на этот раз он выглядел иначе. На нем не было ни портупеи, ни тяжелого кожаного плаща или мантии, лишь выглаженный чёрный костюм и белая рубашка. Впервые он оделся на встречу с ней не как на поле боя. Драко не видел Грейнджер с их встречи в этом баре две недели назад. Из переписки он понял, что вопреки его ожиданиям, ему придется вести дела в основном с ней. Очевидно, Грюм настолько ему не доверял, что отправлял на встречу лишь тех, кого было не жаль. Но Малфоя это не задевало, он был здесь, потому что хотел узнать план Ордена, а не увлекательно провести время. В остальном же, все шло так гладко, что если не учитывать гадкое чувство отвращения к самому себе, преследовавшее Драко последние дни после смерти Мартина, он даже испытывал легкую эйфорию от череды успехов. — Грейнджер, – Драко растянул ее фамилию вместо приветствия и оглядел помещение, – ты будешь одна? — Да. Одна. Эм…Присаживайся? – Гермиона поежилась от самой себя, так неуверенно и жалко прозвучала эта фраза. Что с ней такое? Она не должна была робеть перед ним. Девушка оглянулась, подыскивая подходящий для Малфоя стул среди груды составленных в кучу предметов мебели, но Драко опередил ее и Акцио призвал к себе первый попавшийся. Гермиона решила быть сдержанной и вежливой с Малфоем, насколько это было возможно. Ведь они теперь были кем-то вроде партнеров. Грейнджер даже попыталась улыбнуться, но вышло так неестественно, что она тут же пожалела об этом. — Итак, – Гермиона прокашлялась и направила палочку вверх. Белый лист экрана, закрепленный под потолком, шумно опустился вниз разворачиваясь. — Я подготовила проектор, чтобы наглядно продемонстрировать то, о чем буду говорить. Она проигнорировала недоуменный взгляд Малфоя, с которыми он осматривал ее оборудование. Гермиона взмахнула палочкой, закрывая жалюзи на окнах, и комната погрузилась в мягкий полумрак. — Несколько лет назад я впервые всерьез заинтересовалась исследованием происхождения магии и ее источников, – проектор тихо зашипел, приводя картинки на экране в движение. – Меня всегда удивляло, что в магическом мире так мало интересуются этой темой. Драко откинулся на стуле наблюдая, как на экране появилось изображение витиеватой цепочки. — Это ДНК, – пояснила Гермиона, – магловское открытие. Ммм… говоря совсем простым языком, это молекула, элементарная частица, которая содержит набор наших генов, то есть всего того, что делает нас уникальными. Например, в моем ДНК было заложено, что у меня будут вьющиеся волосы и карие глаза, а в твоём – светлые волосы и…хм, в общем, твой цвет глаз, – она открыла вдруг, что до этого момента никогда не задумывалась о том, какого цвета у Малфоя глаза. Это совершенно точно не входило в круг ее интересов. — Так вот, возвращаясь к магии, – Грейнджер продолжила свой монолог. Драко не прерывал ее на комментарии, и она не знала, хорошо ли это. Из-за яркого света проекта невозможно было разглядеть выражение его лица. – Иногда в ДНК происходит нарушение, и тогда возникает мутация, отклонение от нормы. На мой взгляд, магия – это и есть мутация. Это многое объясняет, и даже удивительно, что магическое сообщество игнорирует этот вопрос. Но сейчас не об этом. Я провела сравнительные анализы четырех видов крови: чистокровного волшебника, полукровки и маглорожденного, а также магла. В каждый образец крови я ввела специальные индикаторы, которые должны были показывать наличие или отсутствие у человека магических способностей. Я ожидала, что три образца крови волшебников дадут одинаковые результаты, а четвертый – отличный. Но оказалось, что все четыре результата получились разными. Картинка сменилась, и на экране появились изображения образцов крови, увеличенных под микроскопом. — Я попыталась установить причину этого явления. Мне удалось немного усовершенствовать свои индикаторы так, чтобы они меняли цвет в зависимости от разного магического воздействия. После ряда экспериментов выяснилось, что кровь чистокровного волшебника всегда окрашивается в синий цвет – оттенок может варьироваться в спектре от светло-голубого до ультрамарина, однако в среднем это всегда будет синий, полукровки – в зелёный, а маглорожденного – в желтый. Тогда как кровь магла остаётся нейтральной. Меня очень удивило это, ведь… — Погоди-погоди, Грейнджер, – Малфой неожиданно перебил ее, – то есть ты хочешь сказать, что этим гениальным исследованием ты установила, что кровь маглорожденных, полукровок и чистокровных отличается? Вау. Я узнал это примерно в девять лет. Могу предположить, что следующим твоим открытием будет, что от происхождения волшебника зависят его магические способности. Мало сказать, что Драко был удивлен. Он был шокирован, хоть старался и не показывать этого. Он ожидал, что Грейнджер просто будет выполнять роль связующего звена, передавая информацию из одной точки в другую, а не читать ему лекции. Но Драко был разочарован даже не в ней (от Грейнджер он вообще мало чего ожидал), а в самом себе. Малфой возлагал столько надежд на план Ордена. Он зашёл так далеко, добыл столько информации, несколько раз подставил себя под удар, заключил фиктивный Непреложный обет, чтобы – что? Получить исследование Грейнджер о ее магической неполноценности? Темный Лорд будет восторге, если вместо разгрома Ордена Драко принесет ему доказательства ущербности всех грязнокровок, полученное благодаря последним научным достижениям. — Нет, Малфой! – голос Гермионы подскочил от возмущения.– Я хотела сказать не это! Не перебивай меня. Пожалуйста. Теперь Грейнджер была даже рада, что из-за света проектора не видит наглое лицо слизеринца. Она со всей силы впилась ногтями в ладонь, стараясь держать себя в руках. Она знала – это не будет просто. — Как я уже упомянула, – продолжила Гермиона собравшись, – кровь окрасилась в разный цвет, но это не значит, что магические способности испытуемых как-то отличались. Это лишь говорит о различном содержании в их крови некого вещества, на которое и действовал индикатор. Чем больше содержание этого вещества, тем ближе цвет к синему спектру, чем меньше – к жёлтому, посередине – зелёный. В Хогвартсе нам практически ничего не говорили о физической составляющей магии, поэтому мне пришлось самостоятельно изучить множество статей. Драко утомленно закатил глаза, узнавая этот кичливый тон – " я прошла всю программу курса на год вперёд, хоть меня об этом никто и не просил". Он все меньше понимал, почему должен тратить свое время на выслушивание умозаключений Грейнджер. — В наиболее современной трактовке, магия – это направленный поток энергии. Так например, известный итальянский волшебник и ученый Вильгельм Эко еще двадцать лет назад высказывал и даже доказывал подобную мысль, однако его идеи не были восприняты всерьез. Если же его предположение окажется правдой, то это многое объясняет. Маглы, например, давно научились управлять энергией, которую они черпают из различных источников. На экране появились изображения паровых машин, огромных ветряков и гидростанции, нефтедобывающих вышек и урановых рудников – всего, благодаря чему маглы имели доступ к энергии. Но внимание Малфоя привлекло не это. Он заметил, что Грейнджер добавила замершую колдографию взрыва ядерной бомбы. Драко уже видел подобные магловские фотокарточки и слышал об этой трагедии, когда был в Японии. Ослепительный взрыв невиданной мощи стер с лица Земли тысячи людей за считанные секунды, а ещё десятки тысяч умерли в следующие дни от его последствий. Жестокость произошедшего лишний раз укрепила в Драко веру в варварскую сущность всех маглов и отвращение к ним. Они не щадили даже друг друга, страшно было представить, как бы они обошлись с волшебниками, узнай об их существовании сейчас. Но Грейнджер, по мнению Малфоя, находила в этом чудовищном оружии нечто весьма увлекательное. — Мы же, волшебники, можем черпать энергию из совершенно другого, альтернативного источника, который не доступен для маглов и происхождение которого остаётся неизвестным, – глаза Гермионы загорелись, она подходила к самой захватывающей части своего рассказа. – Пропуская поток энергии через себя, мы преобразуем его из одного вида в другой и в итоге получаем результат заклинания. Чем сильнее заклинание, тем больше энергетический поток. Однако каждое такое волшебство оставляет в организме след, который совершенно не ощутим для нас. Я назвала это сгустками пассивной магической энергии – той энергии, что не трансформируется в заклинание, а накапливается в наших клетках, как осадок, а затем передается генетически. В рамках одной человеческой жизни это сопоставимо с чайной ложкой соли в озере. Однако если мы рассмотрим целые поколения, то сможем увидеть, что у чистокровных волшебников, которые веками заключали браки только с себе подобными, накоплен огромный запас сгустков пассивной магической энергии. Именно на них и реагировали мои индикаторы, вводимые в кровь. У полукровных волшебников таких сгустков гораздо меньше, а у маглорожденных – совершенно нет. Это и объясняет различие в цветах образцов крови, которое я получила. Гермиона выдохнула и наконец прервалась. Она даже не заметила, что во время рассказа у нее резко подскочил пульс, а в горле пересохло, слова она пробежала полумарафон. — До всего этого я дошла самостоятельно, – Грейнджер вскинула подбородок, наконец-то довольная тем, как уверенно и складно она звучала. – Так что не исключено, что через пару десятков лет чистокровные волшебники столкнутся с проблемой исчезновения магических способностей, когда уровень сгустков пассивной магии превысит в их организме критический. Но это мало волнует меня сейчас. Гораздо важнее, что это открытие послужило всего лишь началом отсчета в моей работе. Грейнджер замолчала и потушила проектор, обозначая, что на этом ее речь подошла к концу. Она настороженно посмотрела на Малфоя, ожидая, как он отнесётся к её словам. Грейнджер обхватила себя руками, понимая, что бесполезно отрицать свое волнение. Малфой зажмурился и потёр пальцами переносицу, как бы пытаясь прийти в себя после услышанного. Они же не могли делать это всерьёз? Это не мог быть лучший план Ордена Феникса. Потому что иначе выходило, что Пожиратели Смерти вот уже столько лет не могут победить кучку больных на голову волшебников. — Это конечно все очень увлекательно. Тебе даже удалось вызвать у меня некоторую ностальгию по Хогвартсу, – Малфой ядовито улыбнулся, вкладывая всю злобу, которая циркулировала по его организму в эту эмоцию, – настолько талантливо ты в своей речи сочетаешь безумство предсказаний Трелони и бесполезность уроков покойной Бербидж. Но у меня есть один маленький вопрос. Я похож на идиота, Грейнджер? — Что, прости? – Гермиона опешила от его злобного тона. – Малфой, что ты..? Но она не успела договорить, так как Драко резко встал и направился в ее сторону. Гермиона инстинктивно подалась назад и поясницей уперлась в край стола. Она сжала палочку в заднем кармане джинс, готовясь применить ее в любой момент. — Что все это значит? – он несдержанно обвел рукой помещение, не отводя от нее пристального внимания своих глаз. Малфой словно пытался раздавить ее под напором своего взгляда. – Вы сказали, что у вас есть чертов план. В чем он состоит, Грейнджер? Ты не слова не сказала о нем, прочитав мне вместо этого часовую лекцию о магии. Поэтому я и спрашиваю у тебя. По-твоему, я идиот? — Погоди-погоди, Малфой, – Гермиона вскинула руку в предупреждающем жесте, пытаясь немного остудить накаленную атмосферу, – это все имеет отношение к моему плану. К нашему плану. Косвенное отношение. Но имеет! – зачастила она. – Я лишь пыталась объяснить тебе общий подход, который я буду использовать в своей работе. Предстоит ещё очень многое сделать и изучить, прежде чем я получу реальный результат. Для начала нам надо будет достать один артефакт, изучить его, поработать с потоками магии… — Какой артефакт? – Драко перебил ее, и голос был натянут от раздражения и нетерпения. – И зачем? — Если магия – это действительно поток энергии, то это все меняет, Малфой. Весь подход к изучению, который был до этого, – сбивчиво начала объяснять Гермиона. – Больше не надо будет возиться с этой мистической чушью о темных обрядах, талантливых и бездарных заклинателях, пророчествах и прочем. Я буду изучать магию с сугубо научной точки зрения. И для начала мне нужно будет добыть артефакт, способный накапливать большое количество энергии. Если я смогу расширить его канал пропускания, я буду иметь возможность управлять потоками магии так, как мне необходимо. Больше не будет никаких ограничений в виде палочек, заклинаний или врождённых способностей волшебника. Это будет революция для всего волшебного сообщества. Но для этого нужно время. — Сколько времени? – скептически спросил Драко. Малфой не верил ни одному ее слову, он не понимал, она специально морочит ему голову или правда сумасшедшая. Но что-то в ней, в том, как она говорила, как ярко горели ее глаза, заставляло его колебаться. — Не знаю, все будет зависеть от множества факторов. Может год или больше, – Гермиона неуверенно закусила губу, раздумывая. Год. Это очень долго. У Малфоя не было столько времени. Когда он ввязывался в эту авантюру, он надеялся, что сможет разоблачить какой-то план нападения Ордена, секретный штаб, склад с боеприпасами, что угодно. Но не безумную Грейнджер с теориями о магии. У него не было года, его мать не сможет ждать столько времени. Драко чувствовал, как злость пенится где-то внутри. Грейнджер просто… разыгрывала его? Не мог же это быть действительно лучший план Ордена, в который они готовы вкладывать все деньги и силы? Но и отказываться от всего сейчас, когда он зашёл так далеко, было бы глупо. — Месяц, Грейнджер. Если через месяц я не увижу, каких-то значимых результатов, то можешь даже не надеяться, что я буду спонсировать этот бред, – жёстко отрезал Драко. — Ладно. Обещаю, результаты будут, – Гермиона старалась звучать как можно более непринужденно, и обещание легко слетело с ее губ, хотя, на самом деле, она не была уверена даже в том, что за год получится реализовать все задуманное. Но Малфою было не обязательно об этом знать. Это был первый шанс за столько лет по-настоящему продвинуться в исследованиях, и она не собиралась так легко его терять. – Я подготовила список того, что надо будет купить для лаборатории, – девушка протянула слизеринцу свёрнутый в трубочку пергамент, – тут есть также и книги. Их надо добыть в первую очередь. Малфой развернул свиток и быстро пробежался глазами по написанному. — Ты хоть представляешь сколько это стоит? – Драко поражала наглость Грейнджер. Она собиралась тянуть из него деньги в обмен на эфемерные обещания успеха. Ему потребовалось приложить огромное усилие воли, чтобы остаться стоять на месте и продолжать вести с ней диалог, а не бросить пергамент под ноги и уйти. — Металл из списка дорогой. Но без него никак. И, кажется, ты говорил, что деньги не станут проблемой? – Гермиона вскинула брови, глядя прямо в глаза Малфою. Они были серые. Теперь она это отметила. Она все ещё не разжимала руку на палочке. Их по прежнему разделяло шагов пять, и Драко не стремился сократить дистанцию, но гриффиндорка все равно не сводила с него взгляд. — Я не меценат, Грейнджер. Если окажется, что я потратил свои деньги впустую, то ты будешь работать на меня до конца своих дней, чтобы все вернуть. А потом твои дети. И внуки. И так далее. — Малфой прищурился, скользя взглядом по ее лицу, он хотел увидеть понимание или страх, но Грейнджер была не из тех, кто легко поддавался угрозам. — Не подумай, что я тебя запугиваю. Я просто хочу, чтобы ты, как можно разумнее распоряжалась своим и моим временем. — Хорошо, я поняла тебя, – натянуто ответила девушка и даже постаралась выдавить из себя улыбку. — Я пришлю тебе сову с дальнейшими указаниями, – бросил ей Малфой вместо прощания и поспешно удалился, хлопнув дверью так, что один из колокольчиков, кажется, отвалился. Гермиона вновь осталась одна, и неприятная горечь невысказанных оскорблений в адрес Малфоя осела на ее языке. Она знала, что Драко был мерзавцем и просто запугивал ее, чтобы показать свою власть над ситуацией. Если бы эти деньги были нужны лично ей, Гермиона чувствовала бы себя униженной. Но они были нужны для дела, поэтому девушка решила игнорировать его слова. Пусть исходит ядом сколько ему угодно. Малфой думал, что она растечется перед ним лужицей благодарностей, расписывая все свои идеи, а он будет насмехаться над ней и решать, что нужно реализовывать, а что нет. Ну уж нет. Малфой уже согласился закупить все необходимое для исследований, а она даже не рассказала ему и десятой части своих идей. Так что Гермиона в любом случае считала себя в выигрыше после сегодняшней встречи. Малфою придется принять, что играть они будут по ее правилам. Ее смирение – это ложная кротость загнанной в вольер тигрицы. Пусть слизеринец обманывается этим сколько угодно. Она собиралась использовать его финансы, ресурсы и возможности, и в этом не было ничего личного. Гермиона часто смотрела на людей, как на свои ингредиенты для зелья. Грюм ассоциировался у нее с корнем асфоделя: порошок из него она всегда добавляла в Напиток Живой Смерти. Она тратила много времени на то, чтобы перетереть жесткие несгибаемые коренья. Это было требовательное растение, но при добавление в зелье оно всегда давало надежный результат. Перемалывая коренья в порошок, Гермиона всегда думала о том, что это похоже на их отношения с Аластором. Рон был как анютины глазки, собранные в лунную ночь. Они были цвета ее первой любви, цвета который всегда ассоциировался с домом, цвета его глаз. Гермионе было достаточно лишь нескольких верных движений в ступке, чтобы раскрошить в пыль голубые лепестки. Порошок из цветков анютиных глазок использовался во множестве зелий и был совершенно безопасен, он никогда не оставлял ей ожогов. Гарри всегда был полынью. Полынь не была только магическим ингредиентом, она широко использовалась и в магловской медицине. Она была чем-то вроде полукровок в мире растений, принадлежала сразу к двум мирам. Как и Гарри. Ее зеленые листья всегда ассоциировались с глазами друга, а горьковатый запах напоминал Гермионе о ее первом сваренном зелье и о том, как всегда почему-то пахла мантия Гарри на первом курсе. Грейнджер казалось, что большинство ее воспоминаний о школьных годах теперь стали хрупкими потускневшими листьями полыни, которые она может растереть между пальцами и от них ничего не останется. Но и Малфой был просто одним из компонентов в зелье. Гермиона как-то провела несколько часов подряд, пытаясь добыть яд живого акромантула, которого они перекупили на черном рынке за баснословные для Ордена деньги. Убить существо и собрать жидкость уже с мертвого было непозволительной роскошью, так как было неизвестно, удалось бы достать ещё одну такую особь. Им повезло, что паук был подростком и еще не достиг гигантских размеров взрослого самца. Они держали акромантула в клетке в подвале. Гермионе пришлось выпустить в него несколько десятков Парализующих подряд, прежде чем она смогла подобраться к его жвалам, чтобы сцедить яд. Грейнджер до сих пор с содроганием вспоминала кривые, покрытые жесткой щетиной лапы существа рядом со своим лицом. Вряд ли Малфой был кем-то страшнее акромантула. Он был закрытым, отстраненным и жестоким, но она провела несколько лет в лаборатории, разгадывая загадки, совершенствуя зелья и работая с ядовитыми реактивами. Так что кем бы он ни был, Гермиона была уверена, что в конечном итоге он станет просто перетертым ингредиентом в очередном ее зелье, и она использует его и даже не получит ожогов на руках, как напоминание.

***

Драко вошел в комнату и увидел женский силуэт, обрамленный мягким светом, сочащимся из окна. Хрупкая, как фарфоровая куколка, девушка стояла, рассматривая пейзаж за стеклом, но, услышав скрежет двери, она вздрогнула и резво повернулась на одной ножке, словно балерина из маленькой шкатулки для украшений его матери. Так Малфой мог разглядеть ее лучше: классические туфли Мэри Джейн на невысоком каблуке, светло-голубое приталенное платье, аккуратно подобранная прическа, пара прядей из которой осторожно скользили вдоль ее сосредоточенного бледного лица, которое он приглядевшись узнал. Это была Астория Гринграсс, младшая сестра Дафны. Она могла сойти за чопорную воспитательницу из интерната для благородных леди, если бы не ее странный взгляд, который портил сдержанный образ. Драко часто доводилось видеть напуганные и молящие лица, на которых врожденная гордость и строгое воспитание пускали рябь, придавая им необъяснимо болезненное выражение. Именно такое лицо предстало сейчас перед ним. Малфой не думал, что факт свадьбы с таким человеком как он мог сильно напугать или озадачить Асторию, ведь наверняка с детства ее готовили к чему-то подобному. Он списал ее странное выражение лица на обычное волнение, которое было вполне свойственно молодой девушке на встрече со своим потенциальным мужем. Драко усмехнулся про себя этим мыслям и коротко кивнул Гринграсс в знак приветствия. — Здравствуй, – первым нарушил молчание Малфой и плавно опустился в кресло напротив окна, – должно быть, ты уже знаешь, зачем тебя сюда позвали? — Да, знаю, – Гринграсс едва заметно кивнула головой, игнорируя его приветствие скорее от волнения, чем намеренно. – И я согласна, – добавила она после секундной паузы. Драко не смог скрыть удивления. Это оказалось одним из самых быстро разрешаемых дел за последняя время. Он понимал, что в чистокровных семьях брак – это тонкий и хитрый процесс заключения сделки, состоящий из длительного вычисления, кто и сколько приобретет в конечном итоге. Заключение брака с Малфоем вряд ли у кого-то вызывало сомнения в своей выгодности, однако была и другая сторона, которую многие, должно быть, чувствовали, но никогда не посмели бы озвучить. Выходить замуж за него – значит становиться мишенью для Темного Лорда. Его будущая жена должна была стать очередной ниточкой, с помощью которой Волдеморт управлял бы марионеткой-Драко. Поэтому Малфой не ожидал, что Астория согласится на этот брак так легко, но она, видимо, не понимала, что собственноручно рисует у себя на спине большой кружок мишени. Для Драко жениться на ком-то вроде младшей Гринграсс было выгодно. Он планировал разыграть с ней большую и высокую любовь для газет и окружающих и тем самым убедить Темного Лорда, что молодая жена стала его новым драгоценным бриллиантом, ради которого он сделает все, что угодно, его фальшивой Ахиллесовой пятой. Ему нужен был человек, к которому, в глазах окружающих, и что важнее Темного Лорда, он был бы привязан больше, чем к родным матери и отцу. И тогда, когда Волдеморт захочет сместить свой извращенный вектор внимания на новую жертву, Малфой любезно предоставит ему Асторию и сможет вывезти Нарциссу из страны. Но для этого невеста должна была убедительно сыграть любовь или действительно полюбить его, это было не так важно. Главное – чтобы все им поверили. Гринграсс выглядела напряженной, как будто уже чувствовала, что ее ведут не под венец, а на гильотину. И Драко сомневался, сможет ли Астория сыграть роль его драгоценного бриллианта. Как бы Малфой не хотел усложнять это уже разрешившееся в его пользу дело, ему нужно было понять, что представляет из себя Астория. Вздохнув он встал и в два коротких шага оказался прямо перед девушкой. Он заглянул в ее серо-голубые глаза, напоминающие мутную мыльную воду и произнес: — Астория, ты представляешь, чему подвергаешь себя, соглашаясь на брак со мной? Сейчас идет война, если ты заметила, – он говорил снисходительно, словно учитель неразумной ученице, – и мои враги могут захотеть использовать тебя, чтобы добраться до меня. И не только враги… Опасность может поджидать тебя где угодно, в случае если ты решишь стать моей женой. Он надеялся, что она была не глупа и осознавала, какую именно опасность он имел в виду. — Да, понимаю. Очень хорошо понимаю. Я знаю, какой ты человек, – ее голос был тонким, но уверенным. Она говорила без осуждения, серьезно и рассудительно. – И именно поэтому я согласна. Драко вопросительно изогнул бровь. Что младшая Гринграсс могла о нем знать, если за всю жизнь они едва ли перебросились друг с другом десятком фраз? Он сомневался, что она могла располагать какой-либо информацией о нем или его деятельности в рядах армии, кроме той, что доходила до нее из коротких газетных заметок и сплетен. — И что-то же ты знаешь обо мне? – Драко усмехнулся и выжидающе взглянул на Асторию; ему было забавно услышать, какой романтический бред распространяли о нем в узких кругах чистокровных волшебников. — Я знаю, что ты единственный, кто может выполнить мою просьбу, – девушка умолкла, и ее лицо стало совершенно бледным, как будто эти слова были похожи на прыжок со скалы. — Какую просьбу? — Драко вдруг перестал улыбаться и стал совершенно серьезным. — Я все скажу, Драко, – Астория стремительно приблизилась к нему и вцепилась острыми ногтями в его предплечье, притягивая Малфоя к себе, – только сначала пообещай, что никому не откроешь это, что сохранишь все в тайне. Малфой обескураженно смотрел на нее несколько секунд, пораженный такой переменой. На бледном лице Астории появился нездоровый румянец, как у больного скарлатиной, а на поверхности ее мутного хрусталика проступило огромное чёрное пятно зрачка. Наконец он отбросил ее руку от себя и отшатнулся назад. Драко нахмурился, размышляя. С одной стороны, Астория производила на него впечатление эмоционально нестабильного человека, но с другой – если Гринграсс действительно что-то было нужно от него и он это что-то мог ей дать, то она оказалась бы в долгу перед ним и играла роль любящей жены так, как ему надо. Тайная сделка, приправленные глубоко личными мотивами и переживаниями – это лучший клейстер, способный надолго связать Асторию с ним. — Я обещаю, что все, что ты скажешь, не покинет пределов этой комнаты, – вкрадчиво произнес Малфой, и от его слов девушка немного расслабилась, на ее лице отобразилось нечто похожее на благодарность. Гринграсс нервно оглянулась по сторонам, бросила заглушающее заклинание на дверь и вновь приблизилась к Малфою так, что между ними осталась всего пара сантиметров. — Я хочу, чтобы ты убил мужа моей сестры Дафны. Амикуса Кэрроу, – скороговоркой протараторила она, как будто больше не могла держать в себе эти слова. Часы глухо пробили ровно три часа, и девушка нервно дернулась и повернулась в сторону источника звука, как балерина, которой положили в пуанты раскалённые угли. После этого повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным ходом часов. Несколько секунд Малфой пораженно разглядывал ее (он ожидал чего угодно, но только не просьбы об убийстве), но потом он быстро собрался, и его лицо вновь стало холодным и безэмоциональным. — Ты, наверное, больна, Астория. Я не палач и не наёмный убийца. С чего ты решила, что я убью человека по твоей просьбе? Тем более одного из командующих армией. Ты хоть понимаешь, что во время войны даже думать о таком — измена Темному Лорду? — Драко прошипел ей это в лицо, надеясь что упоминание Волдеморта вразумит девчонку, и она поймет, как опасно играть с такими вещами. Ей повезло, что она попросила об этом Малфоя, и он, конечно же, не станет доносить на сумасшедшую, но другой на его месте мог не быть столь милосерден. Однако в глазах Астории не было страха, она даже не дрогнула от имени Темного Лорда. — Нет! Послушай. Драко, — она вцепилась вдруг к лацканы его пиджака, словно намереваясь их оторвать, ее глаза блестели, но слез в них не было, только сухая злоба и решимость. — Дафну выдали за него замуж против ее воли. Он жесток с ней, он избивает ее, издевается над ней. Мы с Даф в детстве поклялись защищать друг друга всегда. Кэрроу хотел жениться на мне, однако Дафна была против, она настояла на том, что я слишком молода для брака. Она спасала меня. Он урод и заслуживает смерти, а я хочу лишь освободить свою сестру, и я готова на все ради этого. Если ты мне не поможешь, то клянусь, я убью его сама или умру! Мне больше не у кого просить помощи. Малфой перехватил запястья Гринграсс, пытаясь убрать ее руки от себя, но Астория держала его мертвой хваткой. Увлечённая своей речью, она не замечала попыток Драко освободиться. Малфой не знал, как реагировать на этот открывшийся поток чужих грязных тайн и отчаяния. С одной стороны, ему была жаль обеих Гринграсс, а с другой — ему совершенно не хотелось как-либо вмешиваться в эту историю и наживать себе врагов в лице семьи Кэрроу. — Если бы ты только мог мне помочь, — Гринграсс на одном дыхании продолжала свою речь, — я бы сделала для тебя все, что угодно. Я была бы самой верной и хорошей женой, если бы ты захотел. Я никогда не сказала бы и слова против. Или если надо, я стала бы твоей служанкой. Или домовой эльфой. Мне плевать, лишь бы спасти Дафну. Это единственное, что мне важно. Она как-то неестественно покачнулась, и Драко показалось, что она хочет упасть перед ним на колени. Он удержал ее за плечи, не давая этого сделать. Малфой усадил ее на кресло, с помощью Агуаменти набрал стакан воды и подал ей. Астория лишь слегка смочила губы и отставила стакан в сторону. Драко отошёл от нее и отвернулся, пытаясь прийти в себя. Гринграсс как будто моментально успокоилась, она не проронила ни одной слезинки и теперь неотрывно следила за ним сухим горячим взглядом, ожидая ответа. Малфой потер переносицу, обдумывая услышанное. Он не понимал, почему судьба, как чокнутая злобная бывшая, постоянно строила козни вокруг него. Почему он не мог спокойно заключить даже фиктивный брак. Ведь он просил отца подыскать ему подходящую, покладистую невесту, которая просто сыграет свою роль влюблённой дурочки на публику и не будет создавать ему проблем. Но, возможно, это был подарок судьбы, который он пока был не в состоянии оценить. Вдруг истеричная, немного сумасшедшая и полностью отчаянная Астория Гринграсс действительно окажется самым подходящим вариантом, потому что до конца дней будет передана ему. Так ли сложно убить Амикуса Кэрроу? Мозг услужливо подкинул ему воспоминания о Мартине, и Драко вновь затошнило. Фиктивный Непреложный обет, фиктивный брак. Почему дорога лжи всегда была усталая грязью и трупами? Но если отбросить муки совести и поразмыслить на холодную голову, то избавиться от Кэрроу не составило бы много труда. За пару месяцев Малфой мог бы подготовить все и обустроить его смерть, как убийство на задании или несчастный случай. Драко не был циничным от рождения, это жизнь сделала его таким. — Астория, если мы все же поговорим о браке, как собирались изначально, — Драко перевёл тему, и повернулся к девушке, впечатываясь в нее холодными кварцевыми глазами, — то вот, чего я от него жду. Он должен быть идеальным, чтобы никто не смог усомниться в искренности наших чувств друг к другу, если ты понимаешь, о чем я говорю. Мы, Малфои, из поколения в поколение чтим традиции и бережем статус нашей семьи. Ты не обязана любить или уважать меня по-настоящему, но на публике, для газет, друзей, родителей, и даже домовых эльфов ты должна сыграть роль безгранично любящей меня жены. Я же в свою очередь сыграю свою роль. — Я поняла, я готова. Я могу исполнить любую роль. Я…— Астория закивала свой фарфоровой головкой, но Малфой поднял руку, жестом прерывая очередной поток речей. — Также, ты должна понимать, что если согласишься стать моей женой, то однажды тебя могут схватить, взять в плен, издеваться над тобой и пытать. Делать вещи гораздо хуже, чем с Дафной, — Малфой осознавал насколько жестоко это звучит, но в ответ на ее честность он хотел нарисовать ей откровенную и неприглядную картину ее возможного будущего. — Тебя могут мучать несколько недель или месяцев, скорее всего в конце концов ты умрешь, потому что я не обещаю, что спасу тебя, если это будет противоречить моим интересам и планам. В глубине души Малфою захотелось, чтобы Астория испугалась и отказалась. Потому что он был не против использовать ее, если бы она вышла за него из-за денег или статуса. Но эта жертвенность ради сестры была слишком благородным поступком. А Драко все же не хотел пользоваться безвыходным положением и отчаянием Гринграсс. — Я не боюсь боли, — из уст хрупкой девушки это могло бы прозвучать, как бравада, но вышло буднично и просто. — Так что, просто сделай то, о чем я тебя прошу. А я сыграю роль идеальной жены. Я хорошо умею изображать социально приемлемые роли. И теперь Драко в этом не сомневался. На Астории уже не осталось и следа былой истерики. Она быстро поправила прическу и платье и выглядела точно также, как до прихода Малфоя. Можно было подумать, что Гринграсс не плакала только, чтобы не испортить макияж. —Хорошо, —Малфой кивнул в знак согласия. Они условились передать нужные бумаги для заключения брака через адвокатов и как можно быстрее объявить о помолвке, чтобы не затягивать с венчанием. Когда Астория уже покидала кабинет, Малфой неожиданно ее окликнул и спросил: — Ты так и не сказала. Почему ты решила, что именно я могу помочь тебе? Гринграсс на мгновение задумалась, а потом пожав плечами, ответила: — Просто почувствовала. Мне показалось, что ты такой человек, который не побоится убить ради собственной выгоды. Другие убивают из страха, ненависти или ради развлечения. И лишь немногие могут так, как ты. Из холодного расчета. Она тихонько притворила за собой дверь, и Драко услышал треск. Это окончательно разбился и рассыпался в прах образ фарфоровой куколки Астории Гринграсс, и внутри оказалась лишь глубокая темнота. Малфой задумался о том, что его всегда каким-то непостижимым образом окружали только сумасшедшие женщины.