Сезон дождей

У Гермионы было две новости. Плохая заключалась в том, что она не догадалась спросить у Греты, в какой конкретно город она и ее земляки собирались идти. Хорошая же состояла в том, что в Грампианских горах было не так много крупных поселений. Всего три. Поэтому Грейнджер собрала небольшой отряд, и они разделились на группы, каждая из которых отправилась в свой город, чтобы ждать там появления волшебников. Грейнджер с Джорджем Уизли с раннего утра дежурили в Форт-Уильяме. Городок одной стороной прилегал к побережью залива, а другой поворачивался к подножью горы, которая закрывала его своей гигантской спиной, как великан. Гермионе никогда не доводилось бывать тут раньше. Место было живописное и в обычные дни, должно быть, притягивало много туристов. Но сегодня с утра шел нудный, монотонный дождь, и желающих прогуливаться по окрестностям в такую погоду практически не было, а большинство заведений было закрыто в столь ранний час. Гермиона с Джорджем уже обошли город и теперь, не найдя ничего подозрительного, взяли небольшой перерыв и заняли столик у окна в единственной открытой кофейне, ожидая знака от Греты. Грейнджер в очередной раз отругала себя за то, что не условилась с девушкой заранее, как именно она даст о себе знать. Поэтому они просто прислушивались и присматривались ко всему подозрительному, как нюхлеры к золоту. Перед Джорджем на столе громоздилась гора чашек из-под кофе и белых комочков из салфеток, которые он смял в бумажные снежки от скуки. Гермиона же ограничилась зелёным чаем и пыталась читать, однако то и дело отрывалась от страницы и поглядывала в окно, в надежде заметить какое-либо изменение в пейзаже. — Как же меня достал этот дождь, — пробурчал Джордж. – Сейчас бы куда-нибудь на острова. Просушиться на солнце да пить сладкие коктейли у тёплого океана. — Это тебе Джинни рассказала? – с улыбкой поинтересовалась Гермиона, она уже слышала что-то подобное от подруги. — Ага, – мечтательно протянул парень, – говорят, есть такие острова, где вода розовая, но не от крови, а от каких-то кораллов. И песок мягкий, как шелк. Гермиона растянула улыбку ещё шире, ей было радостно видеть Джорджа таким нормальным. После смерти Фреда он впал в глубокую депрессию, из которой они все долго помогали ему выбраться и вернуться к жизни. Фред был убит примерно в то же время, когда Рон лишился пальцев. Кто-то выследил его на задании в магловском Лондоне и целенаправленно и жестоко расправился с ним, словно сводил личные счеты. Они пытались найти убийцу, но все было тщетно, у него не было особенных врагов, кроме тех, что были у них всех. Пожирателей Смерти. Тогда казалось, что несчастья посыпались на семью Уизли одно за другим. Молли чуть не сошла с ума, материнское сердце не могло вместить столько боли за Рона и Фреда одновременно. Конечно, сейчас Джордж все ещё нес глубокую рану в своем сердце. Людям, у которых никогда не было близнеца, было тяжело понять, что он испытывал. Но в последнее время, казалось, он словно возродился и даже вернулся в Орден, увлекшись изготовлением взрывчатки. Неожиданно ярко-бордовая вспышка разделила небо надвое. Луч, похожий на струю крови, брызнул вверх откуда с земли. Гермиона сразу поняла, что это было. Грета. Грейнджер вскочила из-за стола и бросилась прочь из кафе в направлении источника вспышки. Джордж последовал за ней, задержавшись лишь на секунду, чтобы бросить на стол пару магловских купюр за кофе. Но официантка за барной стойкой даже не обратила внимание на это, завороженно наблюдая за непонятным фейерверком в небе. Необычные происшествия были редкостью в этих местах. Пробежав несколько метров, Гермиона испугалась, что потеряла нужное направление. — Туда, – прокричал Джордж, обгоняя ее и указывая налево. Грейнджер резко свернула за ним, и чуть не поскользнулась на влажной от дождя брусчатке. Они бежали по пустующим улочкам, разгоняя серую хмарь дождливого утра, пока наконец не наткнулись на человека, облаченного в канареечного цвета плащ. Грета суетливо оглядывалась по сторонам, прижав руки в груди, и была похожа на только что оперившегося, беззащитного птенца. — Грета, нельзя оставаться тут, — Гермиона схватила ее за руку и потащила в ближайший переулок. — Твои люди еще не ушли? — обратилась к ней Грейнджер и девушка, прочитав по губам ее слова, отрицательно покачала головой. — Плохо, значит они тоже видели твой сигнал, и уже ищут тебя. Надень это. Гермиона протянула ей джинсы и толстовку, которые заранее сложила в рюкзак. Грета застопорилась и недоверчиво оглядела предметы одежды, особенно ее смутили брюки. Она аккуратно стянула с себя плащ, оставаясь в одной тонкой льняной рубахе. Джордж, на секунду увидев очертания ее худого тела, которое практически просвечивалось через ткань, тут же смутился и отвернулся. Гермиона помогла девушке одеться, и натянула капюшон ее толстовки пониже, чтобы скрыть лицо. Из-за угла послышались грубые голоса. Фред выглянул и увидел мужчин, одетых в такие же ярко-желтые плащи, как у Греты. — Давайте быстрее, они уже здесь, — он подбежал к девушкам и схватил их за руки, готовясь аппарировать. Грета дернулась от его прикосновения, но Гермиона положила ей руку на плечо, давая понять, что все будет нормально. — В Глазго, а от туда до Лондона, — скомандовала Гермиона, и прежде, чем водоворот аппарации поглотил их, она успела бросить Инсендио в канареечного цвета плащ Греты. Огонь поглотил ткань за считанные секунды, уничтожая последнюю связь Греты с родными местами.

***

Малфой прислал Грейнджер книги совиной почтой через несколько дней после их встречи. Два раза она виделась с его домовыми эльфами в лондонских переулках, чтобы забрать то, что просила закупить по списку. Драко оказался исполнительным партнером, и уже через неделю у нее было почти все необходимое для работы. Только один раз эльфы доставили ей не те книги, и Гермионе пришлось писать Драко, чтобы он заменил их. Второй раз они встретились в магловском Лондоне спустя неделю. Была уже середина октября, и Грейнджер трижды обернула шершавый шарф цвета охры вокруг подбородка, скрывая нижнюю часть лица. Она заметила Малфоя на углу улицы. Он даже не старался слиться с толпой или казаться уместным, его высокая, облаченная в буро-коричневый плащ фигура выделялась, как темная скала в море, о которую разбивался суетливый человеческий поток, разделяясь на две части, а затем снова смыкался за его спиной. — Ты не мог одеться менее приметно? – недовольно прошипела Гермиона, подцепив Малфоя за кончик рукава и утягивая его из толпы. — Грейнджер, твой шарф буквально самое яркое пятно на этой улице, – язвительно отметил Драко. Они нырнули в ближайший безлюдный переулок, загнутый в бок от основной улицы. — Нам надо будет попасть в Дартмур, – быстро пояснила Гермиона, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они точно остались одни, – это неблизко, поэтому придется аппарировать несколько раз. — Ладно, – осторожно согласился Малфой. Чутье подсказывало ему, что он на пороге чего-то важного, что Грейнджер готова поведать тайну того загадочного здания из воспоминаний Финнигана, поэтому он не хотел спугнуть ее. Гермиона обхватила запястье Драко, и их затянуло в стремительный поток аппарации. Межпространственный скачок был довольно резким, однако он не выворачивал нутро наизнанку, как бывает у неопытного волшебника. Это было похоже на быстрый прыжок вверх на месте с полным приземлением на пятки, когда вибрация проходит по телу от земли до макушки. Они проделали так несколько раз, прежде чем оказались на месте. Графство Девон, куда они направлялись, находилось достаточно далеко от Лондона, однако Гермиона проделывала этот маршрут десятки раз, поэтому точно могла представить в голове все промежуточные точки аппарации. Суровая природа Дартмура встретила их равнодушным пейзажем в холодных тонах. Множественные складки-холмы собирались на серо-зеленой ткани равнины в местах изгиба рельефа. Ветер здесь, не находя преград в виде людей и домов, непрерывно рвался вперёд, захлебываясь от собственной скорости. Драко напрягся, вспоминая похожа ли эта местность на увиденное в воспоминаниях Финнигана. Грейнджер махнула рукой, предлагая ему последовать за ней. Идти было тяжело, потому что порывы ветра бросались на лобовое столкновение. — Куда мы идём? – недоверчиво поинтересовался Драко, оглядываясь вокруг. — Скоро увидишь, – не оборачиваясь ответила девушка. Она уверенно шла впереди, раскачивая свой кудрявый хвост в такт движениям, как маятник. Малфою ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Он тихо выругался, когда его нога в очередной раз увязла в болотистой желеобразной почве дартмурской пустоши. Бесконечная лента луговой травы стелилась кругом, то резко вздымаясь вверх, образуя холмы, то плавно опускаясь вниз, впадая в равнину. Они молча взобрались на очередной пологий серый склон, и затем подталкиваемые уклоном сбежали вниз. Грейнджер не оглядывалась, отчётливо слыша, как Малфой периодически полушепотом сыплет проклятиями у нее за спиной. Когда они оказались на равнине, Драко наконец-то увидел то самое здание из красного кирпича. Их разделяло лишь сухое вересковое поле, на котором кое-где еще виднелись не опавшие лиловые цветочки. — Что это? – наконец не выдержал парень, вырывая полы своего плаща из тонких цепких веток вереска. — Это моя лаборатории. А там, – девушка указала вправо, и Малфой заметил ещё одну небольшую каменную постройку, стоящую в отдалении, – мой дом. Гермиона считала, что нет смысла скрывать местоположение лаборатории от Малфоя дальше, после того как он дал Непреложный обет. Она убедила, Грозного глаза и Кингсли в том, что иначе Драко не будет ей доверять. — Что ещё за лаборатория ? – нетерпеливо спросил парень. Малфоя бесила неизвестность, но ещё больше его раздражало то, что Грейнджер выдавала ему информацию частями. — Сейчас увидишь, – бодро отозвалась девушка, вышагивая впереди. — Почему мы не могли аппарировать сюда сразу? – логично поинтересовался Драко, пока Грейнджер возилась с ключами у двери лаборатории. — Я хотела убедиться, что за нами нет хвоста, — Гермиона наконец отворила дверь, пропуская его внутрь. Оглядев обстановку, Драко сразу понял, что это был не секретный склад или штаб. Казавшееся снаружи довольно обширным, внутри здание словно сжималось в два раза под пристальным, изучающим взглядом Малфоя. Все здесь находилось в парадоксальном беспорядке, который был таким обширным и всеобъемлющим, что имел собственную внутреннюю структуру. В центре помещения стоял потёртый пыльно-синий диван, с неуклюжим как хромая собака кофейным столиком перед ним. Параллельно каждой из трех стен, «буквой П» диван окружали длинные столы. Они были нещадно захламленные всевозможными пробирками и склянками. Отдельно, прижавшись к противоположной от входа стене, помещался стенд, где была протянута словно кишка изогнутая стеклянная колба, в которой активно бурлила и пенилась загадочная зеленая жидкость. Витиеватая трубка заканчивалась маленьким золотым краником, через который по капле просачивалось отфильтрованное содержимое. Справа располагалось нечто похожее на кухню, однако идентифицировать ее можно было лишь по раковине и навесным шкафчикам. Все остальные поверхности были, как близнецы, похожи друг на друга: нагромождения ампул, пробирок,спиртовок и таких предметов, назначение которых Драко даже не мог предположить, мастились друг на друга как Вавилонская башня. Некоторые предметы походили на манометры, или глобусы, расколотые пополам так, что можно было разглядеть их внутренности, состоящие сплошь из медных шестеренок. Было здесь и нечто похожее на стеклянные шары, которые используют для прорицания, однако внутри них клубились и вспыхивали разноцветные разряды молнии. Справа от двери стояла вертикальная палка на треноге, напоминающая вешалку для пальто, однако лапы ее торчали горизонтально во все стороны и на них располагались все те же стеклянные шары, наполненные искрящимся газом, что делало эту конструкцию похожей на рождественскую ёлку. Эта елка непрерывно вращалась вокруг своей оси, как витрина в магазине. И, конечно же, повсюду были книги. Они располагались практически везде и становились такой неотъемлемой частью пространства, словно просачивались между бесконечными вазочками, колбами и котлами так, что неподготовленный глаз не мог сразу же заметить их, выделить из общей массы вещей. Как рассматривая стеклянную мозаику с расстояния, невозможно разглядеть отдельные квадратики, что составляют плавный переливчатый узор. — Ну вот, это моя лаборатория, – уже с меньшим энтузиазмом повторила вновь Грейнджер видя, что лицо Драко выражала нечто среднее между растерянностью, отвращением и шоком, – здесь немного не прибрано, но я сейчас делаю ремонт, так что… Гермиона отошла влево и резко дернула за ширму, которая сложилась гармошкой, открывая обзор на второе помещение. Малфой перевел взгляд и понял, что пространство слева было отделено перегородкой, за которой скрывалась еще одна комната. Стены комнаты были выкрашены в совершенный белый, и она была не такой захламленной, как основная. Скорее наоборот, она вообще была полупустой. Там не было ничего, кроме пары стульев и металлических балок закрепленных вертикально и горизонтально вдоль стен, так чтобы образовывать квадраты с белой сердцевиной посередине. — Это будет зона для экспериментов, – Гермиона прошла за ширму и как экскурсовод обвела руками помещение, – пока я только начала тут ремонт. Мне нужен был металл, который твои эльфы доставили недавно, без него я не могла ничего сделать. Я хочу создать здесь нечто вроде клетки Фарадея. — Клетки чего? — Малфой скривился и тут же продолжил, не давая ей объяснить. – Послушай, Грейнджер, я уже сказал, что не буду участвовать в твоих бредовых идеях. Вы говорили, что у вас есть план. Я повторю еще раз. Где этот чертов план? Драко пока не знал, как ему относиться к тому, что он нашел лабораторию Ордена. С одной стороны, это могло быть успехом, так как на это место явно были наложены чары Фиделиуса и другие защитные заклинания. А значит здесь действительно скрывали что-то важное. А с другой – обстановка этого помещения наводила его на неутешительные выводы о психическом состоянии владельца. Владелицы, если быть точнее. — По-моему я уже дала понять, что весь план только у меня в голове, – Гермиона злобно сжала кулаки, она не могла позволить Малфою унижать ее идеи здесь, в самом сердце ее детища. – У меня не было денег и возможностей все это время, и гребаный год я возилась с тем мелким хламом, который могла достать на черном рынке, чтобы сделать хоть что-то. Пока такие как ты только осложняли мне задачу, пытаясь убить. Грейнджер почувствовала, как подскочил ее пульс. Она должна была держаться и не срываться, иначе толку не выйдет. Гермиона повторяла эту мантру, чтобы успокоиться. — И здесь, в этой лаборатории ты работаешь над своим Проектом? – спросил наконец Драко после некоторого молчания, в течение которого Грейнджер уже подумала, что он сейчас просто уйдет. Неожиданный скрежет не дал ей ответить: металлическая балка, которую Гермиона закрепила на потолке сегодня утром, перед приходом Малфоя с лязгом оторвалась, с корнем вырывая винты и повисла, удерживаясь на оставшемся креплении. Гермиона дернулась, ощущая как бетонная пыль насыпалась ей за воротник. — Вот черт, – выругалась девушка и тут же полезла на стул предусмотрительно оставленный в центре. Малфой некоторое время наблюдал за ее потугами вернуть балку на прежнее место, удерживая ее на весу одной рукой, а затем потянулся за палочкой, чтобы приладить ее на место с помощью магии и перестать лицезреть убогие мучения Грейнджер. — Нет! – резко выкрикнула Гермиона и конструкция покачнулась, балансируя на ее ладони. — Здесь нельзя использовать магию, я поддерживаю тут особый магический фон, чтобы ничего не влияло на чистоту эксперимента. То же, что она сказала и Симусу. Значит Малфой действительно был в том самом месте из его воспоминаний. Драко не стал задавать лишние вопросы и просто убрал палочку. — Помоги мне лучше, Малфой, – девушка почувствовала, как затекла ее правая рука, подпирающая балку, пока левой она шарила в кармане куртки в поисках оставшихся винтов. Драко однако продолжал стоять не двигаясь, и лицо его выражало крайнюю озадаченности. Никогда прежде он не занимался и не думал заниматься ничем подобным, тем более без магии. — Пожалуйста, – протянула Гермиона, однако не жалостливо, а скорее нетерпеливо и раздраженно. Драко наконец сдвинулся с места и подошёл к ней, перехватывая балку двумя руками и прижимая ее к потолку. Он был выше Грейнджер, поэтому дотягивался до нее без стула, однако ради этого ему пришлось вытянуться, как оловянный солдатик, в стойку и встать на носки. Грейнджер наконец стряхнула затекшую руку и извлекла из кармана два крупных винта. — Убери локоть чуть в сторону, я не вижу ничего, – Гермиона недовольно цокнула, и Малфой поменял положение так, что теперь одна его рука была у девушки за спиной, а другая – перед ней. Ей пришлось извернуться и удержаться на краешке стула так, чтобы не соприкоснуться с ним и одновременно с этим закрепить балку на место. — Это буквально самое идиотское занятие, которое мне доводилось делать в жизни, Грейнджер, – выплюнул он, ощущая всем телом неловкость и отвращение от того, что волосы Гермионы настойчиво электризовались и липли к его плащу. — Почему я не удивлен, что оно как-то связано с тобой? Гриффиндорка хотела съязвить, что он потратил три года на служение Волдеморту, и это явно было бесполезнее. Но она промолчала рассудив, что глупо злить человека, который удерживает над тобой металлический предмет. — Все, – победно объявила Гермиона, опуская руки. — И зачем это нужно? – спросил Драко, расстегивая плащ, в котором ему стало душно. — Говорю же, клетка Фарадея. Вот черт. Ещё и здесь, – Грейнджер увидела, что на соседней балке, который располагалась перпендикулярно той, что они только что закрепили на место, тоже разболтался крепеж. Она явно была не сильна во всех этих монтажных премудростях, и было не удивительно, что вся конструкция здесь держалась на чистой вере в лучшее. Гермиона спрыгнула со стула, перетаскивая его чуть правее, чтобы было удобнее работать. — Можешь подержать ещё и здесь, пожалуйста? – как бы невзначай бросила она, вновь взбираясь на стул с отверткой. — Грейнджер, – голос Малфоя прозвучал угрожающе, – не держи меня за одного из своих идиотов на побегушках и не уходи от вопросов. — Я не ухожу от вопросов. Клетка Фарадея была изобретена маглами, и названа она в честь известного ученого-магла. Видишь это, – Гермиона указала в угол, где замотанная в рулон лежала металлическая сетка, – она из шибуичи. Из этого металла делают сердцевину наручников для заключённых в Азкабане, потому что он поглощает любую магию. Когда я натяну ее между этими балками, она не будет пропускать посторонние магические поля внутрь этой комнаты. Как ты понимаешь, я не могу нанять бригаду рабочих сюда, чтобы они все сделали за меня. Поэтому не стой там, а помоги мне. Это в твоих же интересах. Чем раньше мы закончим с этим, тем быстрее перейдем к следующему этапу. Видимо, последний аргумент особенно убедил Драко, и он аккуратно повесил плащ на ближайший стул и двинулся к ней. Он вновь зафиксировал балку над ними, пока Грейнджер выкручивала одни винты, чтобы заменить их на другие. — И почему тогда здесь нельзя использовать магию, если эта сетка все равно будет поглощать все? — Ну во-первых, – сипло от напряжения начала Гермиона, – потому что я не до конца уверена в ее эффективности, всё-таки это все строится лишь на моем предположении, что шибуичи сработает так, как нужно. А во-вторых, я работаю ещё и в другой части лаборатории, где тоже необходимо поддерживать нейтральный магический фон. А шибуичи слишком дорогой, чтобы я могла обложить им все вокруг. — Почему так важна именно эта часть, что ты защищаешь ее дополнительно ещё и сеткой? – Малфой перехватил балку поудобнее, он почувствовал, как наливаются свинцом его мышцы от длительной статической нагрузки. — Потому, что если мы добудем артефакт….Вот блин, – Гермиона оборвалась на полуслове. Винт, который она старательно пыталась вкрутить, выскользнул у нее из рук и покатился куда-то в угол. Ей пришлось спрыгнуть со стула за ним вдогонку. — Когда мы добудем артефакт, я буду работать с ним именно здесь, — продолжила девушка, возвращаясь на место. – Это очень сильная тёмная магия, и мне нужно место, чистое от любых магических шумов. — О каком артефакте, ты говоришь ? – выдохнул сквозь зубы Драко, ощущая что его руки стали совершенно каменными. Гермиона на секунду сбилась, задумалась и перевела взгляд от начищенной до безжизненного блеска металлической балки вниз. И случайно уперлась взглядом прямо в сильную, налитую молочной кислотой, дрожащую от напряжения руку Малфоя. Его бугристая мышца перекатывалась, как шарик по бильярдному столу, под тканью натянутой, накрахмаленной рубашки. Грейнджер почувствовала, как вспыхнула раскаленным углем сетчатка, когда в ее поле зрения попало чёрное пятно его татуировки, змеиный кончик которой выглядывал из-под закатанного рукава на левом запястье. Краем глаза она заметила, что на тыльной стороне его ладони белел длинный диагональный шрам, который можно было получить если резко закрыться рукой от режущего заклинания. От Малфоя пахло смесью бергамота, сандала и табака. И Грейнджер замерла с отвёрткой в руках, и прикрыла глаза, на секунду позволяя представить себе, что на его месте стоит не опасный убийца и Пожиратель Смерти, а всего лишь земной человек. Плоть которого, как и плоть любого другого, способна поглощать в себя запахи и сохранять на своей коже шрамы. Гермиона разжала веки спустя мгновение, длившееся не дольше одного взмаха ресниц, и перевела взгляд к бугорку его кадыка в окружении бледных продолговатых молний-шрамов, повторяющих тот, что был у него на руке, и обрывающихся у самого подбородка. Грейнджер с силой заставила себя вновь посмотреть на металлический каркас на потолке, разрушая наваждение. — Мнимая смерть. Артефакт Мнимая смерть, – хрипло выдохнула она наконец, вкручивая последний саморез на свое место и стараясь больше не смотреть на Драко. – Я узнала о нем давно. Но убедиться в том, что мне нужен именно этот артефакт смогла только сейчас, благодаря твоим книгам. Добыть его — это следующий этап. — И где его достать? – Малфой с облегчением отпустил балку и стряхнул руки, сгоняя онемение. — Ну, – Грейнджер ловко спрыгнула со стула, оглядывая результат проделанной работы, – я думаю, что этим должен заняться ты. Я без понятия, где его взять. Слизеринец посмотрел на нее, вскинув бровь. Опять эта наглость и ожидание, что он будет бегать по ее приказу, как собака за костью, не зная цели и смысла, получая пустое удовлетворение от того, что она подкидывает ему кусок новой информации снова снова. — Для чего тебе нужен этот артефакт, Грейнджер? – он посмотрел на нее бесстрастно, как энтомолог, который придавливает ногтем жука на стекле, чтобы пересчитать количество его лапок. Гермиона ощутила взгляда Малфоя так отчётливо, как будто вдруг почувствовала давление всех слоев атмосферы. — Артефакт способен накапливать колоссальное количество магии. Я хочу спровоцировать выброс энергии, управляемый выброс… — Зачем? – раздраженно прервал ее Малфой. – Это будет что-то наподобие магловской ядерной бомбы? — Что? – опешила Грейнджер. – Нет. Конечно, нет. Никакой бомбы. Я собираюсь сделать нечто другое. И никаких массовых смертей или чего-то подобного. — Тогда что? В чем твой план? — вкрадчиво, почти по слогам надавил Драко. Гермиона поняла, что любой их разговор с Малфоем всегда будет обречен на обмен невербальными угрозами. Это было похоже на то, как шар на дорожке для боулинга отклоняется от прямого направления и вместо того, чтобы выбить страйк, скатывается в желоб сбоку. Или гоночный болид, несущийся на все всей скорости, не заходит в плавный поворот, а слетает с дистанции перед самым финишем. Между ними просто не было характерного щелчка сцепления, необходимого для правильной работы механизма. — Слушай, ты предоставил мне книги и металл, я поделилась с тобой местоположением своей лаборатории и некоторыми идеями, – решительно затараторила Гермиона. – Это равноценный обмен, тебе так не кажется? Когда ты найдешь артефакт, то я расскажу тебе, что мы будем делать дальше. Информация в обмен на помощь. Идет? Драко почувствовал, что холодный разряд ярости пробежался по телу, но он смогу купировать его усилием воли. Он глубоко вдохнул и провёл ладонью по лицу, снимая раздражение. Малфой понял, что не было никакого смысла прижимать Грейнджер к стенке, от этого она только больше закрывалась от него и шипела, как кошка, которой наступили на хвост. Она была упертая и твердолобая, и даже под страхом угроз не сказала бы больше, чем хотела. — На каком расстоянии отсюда можно применять магию? – безэмоционально, словно смиряясь с внутренними разногласиями, произнес Малфой. — Триста метров от лаборатории вполне достаточно. Что ты собрался делать? – тут же взволновалась Гермиона, не понимая принял ли он ее компромисс или нет. — Идем, – скомандовал Драко и направился к выходу, небрежно прихватив свой плащ. — Но зачем? – теперь уже настала ее очередь плестись за ним в неизвестность. — Скоро увидишь, – вернул парень Гермионе ее же фразу, брошенную на холме. Они вышли из лаборатории и пересекли беспокойное, волнующееся на ветру, вересковое поле. — Давай сюда свою руку, – вновь приказал ей Драко без объяснения причин. Гермиона напряглась не зная, чего от него ожидать. Он собирался причинить ей боль, порезать ее, аппарировать куда-то? — Зачем? – она нахмурилась, инстинктивно отступая на шаг и уводя запястья за спину. — Информация в обмен на помощь. Помнишь, Грейнджер? – с усмешкой произнес Малфой, протягивая ей руку. — Так что давай, помоги мне. Дай руку. Или ты придумываешь правила, которым не в состоянии следовать сама? Гриффиндорка колебалась. Это был дешевый трюк — он хотел взять ее на слабо, показать, что ее компромисс не работает. Но она твердо решила, что не даст, ему победить. Гермиона протянула Драко левую руку, правую удерживая на палочке в кармане. Малфой тут же перехватил ее запястье своими длинными паучьими пальцами. Он достал древко и его кончиком дотронулся до ее тонкой кожи, под которой билась в припадке фиолетовая венка пульса. Быстрая, сконцентрированная в одной точке боль пронеслась по ее предплечью, словно Драко на мгновение приложил раскаленную кочергу. Грейнджер выдернула руку из стальной хватки Малфоя так сильно и резко, что, казалось, содрала кожу на его пальцах. — Какого черта ты делаешь?! – почти в панике прорычала она, ощущая как слезы – закономерная реакция на боль – скатываются по щекам. Малфой слегка нахмурился, он не ожидал, что ее реакция будет такой болезненной. Когда он проделывал это с другими людьми, они не впадали в истерику. Возможно, всему виной было то, что Драко вложил слишком много негативных эмоций в заклинание. Но он не хотел, чтобы она плакала. Смотреть на женские слезы ему всегда было неприятно. — Успокойся, – он двинулся было к ней на встречу, не зная, что предпринять, но она тут же выдернула из кармана палочку. Правая нога впереди, левая отставлена назад, запястье жесткое, чтобы не промахнуться вычерчивая руну – характерная дуэльная поза, которая сразу выдавала опытного бойца. Ее древко было направлено прямо в его грудь. Малфой аккуратно, словно находился в вольере со львом, отвернул рукав своего плаща на правой руке, обнажая ее до локтя. — Что это? – Гермиона вгляделась в кожу на его предплечье с россыпью родинок, а затем перевела на Малфоя вопросительный взгляд. — Это отметки, как у тебя на руке, – спокойно пояснил Драко, дотрагиваясь до черных точек на коже. Грейнджер удивленно посмотрела на его руку еще раз и только теперь поняла, что на самом деле это были не родинки, а черный точки, похожие на татуировки. Она тут же подняла свое запястье и увидела на нем совершенно идентичный чернильный кругляшок. — Для чего это? – Гермиона дотронулась до маленькой точки, она практически не ощущалась под пальцами и уже не болела. — Это средство связи. С помощью таких татуировок мы можем передавать друг другу сообщения. Чем-то похоже на Черную Метку Пожирателя смерти, только не может использоваться для того, чтобы контролировать друг друга. У меня есть по две для каждого нужного человека, – Грейнджер пригляделась и заметила, что точки на его руке действительно располагались не хаотично. Они походили на узор домино. — Значит нужна ещё одна? – предположила Гермиона. Малфой кивнул, и гриффиндорка вновь протянула ему руку, готовясь к очередной порции боли. Но на этот раз было не так обжигающе, это скорее напоминало короткий разряд тока, который вызывает непроизвольное сокращение мышц. Гермиона потерла запястье, и через несколько секунд боль утихла совсем. — Чтобы связаться со мной тебе надо будет приложить два пальца к точкам. Указательный и средний. И сформулировать сообщение, которое ты хочешь мне передать. Малфой, как и сказал, дотронулся до двух точек, который появились у него на запястье, симметрично отражая точки Гермионы. Грейнджер услышала, как в ее голове раздался гулкий, словно откуда-то из трубы, голос Малфоя: “За кровь платят кровью”. — Что? – Гермиона посмотрела на него, ожидая разъяснений. — Ничего, – отмахнулся Драко, однако тут же добавил, – эта фраза написана у нас над камином в гостинной Менора. Сказал первое, что пришло в голову. Теперь попробуй ты. Гермиона отзеркалила движения Малфоя и четко, отмеряя ритм каждого слово подумала: “Берегись Мнимой Смерти. Все не явленное в этом мире опаснее, чем явленное”. — Это должно как-то помочь мне найти чертов артефакт? – Драко попытался усмехнуться, однако свербящее ощущение присутствия Грейнджер в голове, все еще не отпустило его. Он ненавидел чувство чужого вторжения в свой разум, даже такого безобидного. — Не знаю, но я прочла это в одной из тех книг, что ты нашел, – Гермиона достала из внутреннего кармана куртки тонкий прямоугольник размером с ладонь, который на глазах начал разбухать, пока не превратился в тетрадь. – Вот. Здесь я выписала все, что может пригодиться для поисков. Малфой забрал у нее записи и быстро просмотрел исписанные ровным, круглым почерком листы. — Я дам тебе знать если что-то найду. И да, Грейнджер, если весь твой план только у тебя в голове, то как ты защищаешь свое сознание от постороннего вторжения? Драко было интересно, была ли она сильным окклюментом, раз носила столь важные знания в своей голове. Смог бы он незаметно проникнуть в сознание Гермиона, чтобы прочитать ее мысли и тем самым сократить свое время бессмысленного ожидания новой подачки информации от нее? Девушка заколебалась от вопроса Малфоя. — Эм. Я обладаю некоторыми познаниями в окклюменции, поэтому сразу почувствую если в мой разум кто-то попытается проникнуть. Однако если, например, сильный легилимент будет меня пытать, — Гермиона прокашлялась, продавливая тяжёлое слово через гортань, — то я вряд ли смогу закрыть свой разум. — И что же тогда ты будешь делать в случае, если тебя поймают и возьмут в плен? — Малфой нахмурился, рассматривая это как один из вариантов, если Грейнджер и дальше будет оставаться такой же упрямой. Девушка рефлекторно потерла рукой шею раздумывая, стоит ли говорить Драко правду. Это было опасно, с одной стороны, а с другой — Малфой все же дал обет, и это могло стать новым шагом к сотрудничеству между ними. Гермиона прошептала заклинание, и на ее шее появилась тонкая серебряная цепочка с крошечной зеленой бутылочкой вместо кулона. — Это яд. Выпью его, если меня схватят и заберут палочку. И все мои тайны уйдут со мной в могилу. Грейнджер впервые задумалась об этом после пыток в Малфой-меноре. Рон был прав, она так и не оправилась от этой травмы, но даже под страхом смерти не призналась бы в этом. Она боялась боли, боялась, что это повторится. Поэтому всегда носилась с собой флакон с ядом, который сварила сама. Цепочка была зачарованный таким образом, что ее не мог увидеть тот, кто не знал о ее существовании. — И ты думаешь, что тебе хватит решимости убить себя? — Драко запоздало подумал о том, что этот вопрос был уже совершенно не уместен. Но его так удивило откровение Грейнджер, что он на секунду забыл о том, что они вообще-то не были лучшими друзьями, чтобы делиться таким. Порывистый ветер вдруг рванулся куда-то вперёд, сорвав оставшиеся цветки вереска, и взлохматил волосы Гермионы. — Не знаю. Надеюсь, не представится возможности узнать, — просто и как-то невыносимо грустно ответила она и посмотрела Малфою прямо в глаза. Несколько секунд он глядел на нее не отрываясь, пока ветер рвал полы его плаща. Наконец Драко избавился от странного наваждения и аппарировал из Дартмура, пообещав написать, когда ему станет что-либо известно о Мнимой Смерти.