Сезон дождей

В субботу днём блошиный рынок в Портобелло был полон туристов. Гермионе приходилось просачиваться сквозь толпу и все время оборачиваться, чтобы не потерять Малфоя из виду. Хоть его и трудно было не заметить среди маглов, Грейнджер все же считала, что было бы удобнее, если бы их не разделяло несколько метров, когда они направлялись в одну точку. Но Драко упорно не хотел к ней приближаться и все время оставался где-то позади, поэтому она бросила попытки подстроиться под него и следовала намеченному маршруту. Несколько дней назад, сразу после подписания договора Фридрих Браун выслал ей письмо, в котором было указано, как добраться до Мнимой смерти. Их путь начинался с блошиного рынка Портобелло в Лондоне. Оказавшись на месте, Малфой понял, что беспорядок в лаборатории Грейнджер был просто ничтожным, по сравнению с тем, что он увидел тут. Множество разноцветных лавочек были забиты разного рода антиквариатом, винтажными аксессуарами и одеждой, фарфоровой посудой и статуэтками, серебряными украшениями и столовыми приборами, шкатулками и вазочками, старыми фотоаппаратами и клаксонами, трубками Шерлока Холмса и прочим барахлом, который приманивал сюда маглов со всего мира. Малфой увидел, что Грейнджер остановилась около какого-то прилавка, разглядывая безвкусных розовых керамических слонов. Он поморщился. Толпа маглов и так была не самым приятным местом, где он мог оказаться, но присутствие в ней Грейнджер делало все ещё хуже. После поездки во Францию Драко на всякий случай решил держаться подальше от грязнокровки, потому что именно она стала катализатором его прошлого приступа. Но все его планы провалились, когда мистер Браун прислал им координаты местонахождения Мнимой Смерти (старый мерзавец, конечно же, все это время знал, где находится артефакт), и Драко пришлось отправиться на его поиски вместе с Грейнджер. Гермиона купила маленького розового слоника со сколотым ушком и помахала Малфою, ожидая, когда он подойдёт. — Зачем тебе эта дрянь, Грейнджер? – Драко наконец-то приблизился к ней и покосился на игрушку в ее руках. — Это порт-ключ. Так было написано в письме, – Гермиона потрясла фигуркой перед его лицом, но Малфой остался не впечатлен. – Активируется ровно в три часа. Так что нам надо поспешить. Они свернули в ближайший проулок и обхватили слоненка с двух сторон, словно пытались разломить его пополам. Когда-порт ключ сработал, они оказались на ещё одном блошином рынке. Только на этот раз он был гораздо больше. Вместо аккуратных туристических лавочек товар тут, по большей части, лежал на коврах и покрывалах прямо на земле, и старьевщики, располагавшиеся поблизости активно зазывали покупателей, выкрикивая что-то на незнакомом языке. — В каком мы городе? – Малфой почувствовал, что ему стало непривычно жарко в плаще, после сырого и промозглого воздуха ноябрьского Лондона. — Стамбул, – ответила Гермиона. – Никогда бы не подумала, что наш лондонский блошиные рынок связан с турецким, — восхитилась она, оглядываясь вокруг. — Почти все подобные места соединены друг с другом в одну огромную сеть по всему миру, – объяснил Малфой, обходя ее. – Это очень удобно. Волшебники таким образом переносят товар из одной точки в другую, избегая пошлин, налогов и деклараций. Хотя в последнее время Министерство и пытается это отслеживать. Куда нам теперь? — Тут сказано, что надо найти что-то похожее на шкатулку. Там должна быть изображена императрица Жозефина, жена Наполеона, – Гермиона ещё раз пробежалась по строчкам из письма. — Замечательно, найти банку среди горы барахла, – Малфой недовольно вздохнул, предвкушая многочасовые поиски на жаре. Они попали в магическую часть рынка. Там и тут продавались волшебные палочки, амулеты и обереги от сглаза, засушенные травы и целебные порошки, мантии с вышитыми полумесяцами, парящие ковры и старые фолианты на турецком. Внимание Гермионы привлекла железная птица, похожая на павлина. Она сидела на тоненькой жердочке и распускала свой металлический хвост, как веер, исполняя восточные мелодии. Грейнджер остановилась, очарованная красотой изделия. Когда Малфой подошёл к ней, птица вдруг встрепенулась, напрягла свои железные гланды и завопила что-то по-турецки. Слизеринец вздрогнул, оступился и налетел на медные котелки для зельеварения, начищенные до блеска и расставленные на земле позади него. Павлин закричал еще сильнее, привлекая внимание посетителей рынка. Хозяин котелков подскочил с земли и начал сыпать на Малфоя ругательствами за то, что тот испортил его товар. Гермиона поспешила утащить Драко оттуда, пока не началась потасовка. Взглянув на мрачное лицо парня, она подавила смешок и решила никак не комментировать эту ситуацию, чтобы не раздражать его еще больше. Они медленно продвигались между рядов, стараясь найти хоть что-то, отдаленно напоминающее шкатулку из письма. Задача была не из лёгких, рынок был огромный и запутанный, и чем дальше они шли, тем больше Гермиона волновалась, что они пропустили нужную вещь. Солнце уже начало двигаться к закату, проливая розовые от смущения потоки света на начищенную серебряную посуду, когда они не обошли еще и половины. Грейнджер вспомнила, что не ела ничего с самого утра, и решила угоститься кофе по-турецки и местными сладостями. Волшебник за прилавком у нее на глазах поджег алый платок. Тот вспыхнул, как факел, и истлел за секунду, а из его пепла возникла маленькая голубая чашечка с крепким ароматным напитком. Гермиона с удовольствием отпила восхитительный кофе и предложила Малфою угоститься, но он отказался. После инцидента с птицей все, чего он хотел, это поскорее найти шкатулку и убраться из Стамбула. — Зря ты не стал пробовать рахат-лукум, – констатировала Гермиона, слизывая остатки белой посыпки с кончика указательного пальца. — Я не стану есть то, что лежит на открытом прилавке, практически у самой земли, – Малфой брезгливо поморщился, вспоминая это зрелище. – И подумай о том, что до тебя его могли потрогать руками десятки людей. После описаний слизеринца съеденный рахат-лукум уже не казался Грейнджер таким прекрасным. Она подумала, что ему должно быть тяжело живётся с таким мышлением закостенелого сноба. Гермиона смотрела на вещи проще и умела наслаждаться моментом. — Может у тебя мизофобия? – предположила гриффиндорка, вспоминая реакцию Малфоя на беспорядок в ее лаборатории. — Что это? – Драко недовольно посмотрел на нее, ожидая какой-то подвох. — Патологическая боязнь грязи и микробов, – пояснила Гермиона. — Нет, Грейнджер. У меня нет никакой боязни. Это элементарные правила гигиены и … — Смотри! – девушка резко оборвала его и указала на расстеленный на земле палас, на котором были разложены золотые подвески, кольца и прочие безделушки. Но внимание Грейнджер привлекло не это. В центре ковра стояла шкатулка, на крышке которой в аккуратной овальной рамке помещался портрет Жозефины. Рядом с товаром сидела маленькая старушка, скрюченная настолько сильно, что едва ли доставала Гермионе до пояса, так что издалека ее можно была принять за увесистый круглый валун. Малфой попытался объясниться с ней на английском и французском, но она ничего не поняла. В итоге они сошлись на том, что Драко отсыпал ей увесистую горсть галлеонов, раз в триста превышающую реальную стоимость шкатулки. Старушка радостно закивала, сгребая крючковатыми пальцами деньги себе в карман, и на ее изъеденном морщинами лице появилась трещина, напоминающая улыбку. Шкатулка оказалась металлической коробкой, наподобие тех, в которых продают печенье или сладости. На крышку краской был нанесен портрет императрицы. Коробка была увесистой и едва ли помещалась на двух раскрытых ладонях Гермионы. Как только заветная вещь оказалась у нее в руках, Грейнджер тут же попробовала ее открыть. Но крышка не поддавалась. Она попробовала с разных сторон, но все оказалось безрезультатно. — Дай сюда, – Малфой нетерпеливо выдернул шкатулку у нее из рук и попробовал ее открыть. Но крышка не сдвинулась с места. Драко потряс коробку, но она ответила абсолютной тишиной. Могло показаться, что шкатулка и вовсе пустая, если бы не ее внушительный вес. Неожиданно тонкий луч заклинания врезался в стену прямо над макушкой Гермионы. Она вскрикнула и тут же отпрыгнула в сторону, наступая ботинком на разложенный рядом товар. Грейнджер не поняла, что произошло, но в следующую секунду боковым зрением увидела, как Малфой достал палочку, отражая ещё несколько заклинаний, летящих в ее сторону. Старьевщики закричали, напуганные происходящим. Несколько вспышек заклинаний угодили в сложенную горкой на земле посуду, и та с грохотом разлетелась в разные стороны. Гермиона ухватилась за палочку в кармане, но Драко что-то прокричал и дернул ее за руку, утягивая назад, в лабиринты рынка. Они побежали, и Грейнджер почувствовала, как воздух вокруг раскалился от вспышек заклинаний, следующих за ними по пятам. Они неслись не разбирая дороги, прямо через расстеленные паласы с товаром. Продавцы что-то истошно вопили им вслед. Вечерело, и рынок уже достаточно опустел, но тем не менее они то и дело врезались в прохожих на пути. — С дороги! – Драко на ходу направил палочку прямо на какого-то дебелого мужчину, который загородил собой узкий проход и выставил руки вперёд, защищая таким образом свой товар. Мужчина вряд ли разобрал, что Малфой выкрикнул, но после того как Драко выпустил несколько заклинаний подряд, пролетевших в нескольких сантиметрах от грузного тела торговца, он отпрыгнул в сторону, освобождая им дорогу. Они свернули в переулок, и Гермиона почувствовала, что увязла в какой-то разноцветной ткани, натянутой между стенами домой. Видимо, это и пытался защитить мужчина. Грейнджер выпустила несколько Конфринго, и атласные паласы разлетелись на ошмётки. Грейнджер обернулась через плечо и увидела, что их преследовали как минимум трое мужчин. Нападающие свернули за ними в проулок, выпуская в них проклятия одно за другим. Малфой тащил ее за запястье, уводя то влево, то вправо. Грейнджер не успевала сориентироваться, все пространство вокруг сошлось в одну точку впереди, оставляя за пределами крики прохожих и взрывы. Она попыталась атаковать преследователей не глядя, но это было бесполезно. Стреляя наугад она только тормозила и теряла скорость. Резкое и обжигающее осознание того, что Драко сам не знает, куда они бегут, пронзило ее. У них не было шансов, они не ориентировались на этом рынке. Возможно, если бы они разделились, у них было бы больше возможностей для маневров, но сейчас было не время для предложений. Грейнджер несколько раз попробовала аппарировать, но ничего не вышло. На магических рынках всегда стояли антиаппарационные чары, чтобы мелкие воришки и карманники не могли хватать товар прямо с прилавков и исчезать. На секунду Гермионе показалось, что они оторвались, они свернули в проулок, где уже не было торговцев, а стояли просто огромные тюки, набитые товаром. Малфой затащил ее в первую попавшуюся дверь и запер их. Грейнджер замерла и закрыла нос и рот ладонью, чтобы ее частое, горячее после бега дыхание не было так слышно. Она обвела взглядом помещение. Это был большой склад, заставленный почти до самого потолка различными коробками и сундуками, на каждом из которых была прибита табличка с именем. По-видимому, именно здесь волшебники хранили весь свой товар. — Черт, где они? – хриплый мужской голос донесся снаружи. Преследователи говорили по-английски, без акцента. Грейнджер, тяжело дыша, припала к щели между досок, которыми было заколочено окно склада. Трое мужчин были совсем рядом от них. Все видимые части их тел, включая голову и лицо, покрывали татуировки. Гермиона присмотрела, не узнавая никого из них. — Чего встали? – с ходу завопил четвертый нападающий, догнав троицу. Он был бритоголовый, неожиданно низкого роста. На его коже также не было пустого места, каждый свободный дюйм тела покрывали чернильные узоры. — Живо обыскать тут все! – гаркнул коротышка, и остальные покорно начали выполнять его приказ. – Они не могли уйти отсюда. Девку не трогать, она нужна живой! Парня можете убить, на него плевать. Гермиона почувствовала, как рука Малфоя сжалась на ее плече. — Лезь наверх, – почти одними губами прошептал Драко и подтолкнул ее в нужном направлении. Гермиона подняла голову и увидела, что почти под самым потолком по периметру всего склада шел узенький железный балкончик. Скорее всего он был нужен, чтобы дежурить там, охраняя товар. Грейнджер осторожно, ступая практически бесшумно, отошла от окна и , не увидев лестницы, начала взбираться на коробки. Потолок здесь был выше обычного, почти в три человеческих роста. Она обернулась назад, чтобы посмотреть, следует ли Малфой за ней. Но он почему-то остался стоять внизу. Гермиона слишком поздно догадалась, что коробка с артефактом все ещё была у него. Драко, стараясь не создавать лишнего шума, пытался спрятать жестянку между каких-то сундуков. Бывают такие моменты, когда все звуки, кажется, исчезают, весь свет сходится в одну точку, как луч прожектора, и твой разум словно покидает тело, наблюдая за происходящим со стороны. Когда Грейнджер почти добралась до балкончика, когда она обхватила его прутья руками, чтобы подтянуться и залезть наверх, когда Малфой наконец-то спрятал банку с Жозефиной, когда четверо преследователей уже почти поверили, что упустили их, именно в этот момент нога Гермиона соскочила с опоры, она потеряла равновесие и повисла на перекладине, а сундук на самом верху покачнулся и упал вниз. Грейнджер почти в замедленной съемке наблюдала за тем, как ящик летит вниз, совершая один полуоборот, как он сталкивается с полом и раздается тяжелый, пронзительный лязг соприкосновения металла с бетоном. Гермиона успела забраться на балкончик, посмотреть на Малфоя и поймать его какой-то невероятно тоскливый и разочарованный взгляд, направленный прямо на нее. И в следующую секунду дверь склада взорвалась, Грейнджер прижалась к трапу балкончика, чувствуя как все перекрытия, удерживающие его, задрожали. Она услышала шум и треск заклинаний, легла ничком и накрыла голову руками, а когда Гермиона осторожно приподнялась, чтобы посмотреть, что произошло, Малфоя уже не было. Взрывное заклинание попало в мешок с сахарной пудрой, и облако белой сладкой пыли поднялось в воздух. Когда оно начало оседать на пол, Грейнджер увидела, что двое мужчин повалили Драко лицом на пол, заламывая его руки за спину. — Обыскать тут все! – крикнул коротышка. Двое мужчин разошлись в разные стороны, осматривая лабиринт из коробок. Один из них, с татуировкой орла на груди оказался совсем рядом, прямо под Грейнджер. Она закрыла рот ладонью, стараясь дышать как можно тише и не шевелиться. Ей повезло, что пространство наверху практически не освещалась, и она скрывалась в тени. Другой нападающий остался с главарем. Он отыскал палочку Малфоя на полу, которую тот выронил после взрыва, убрал ее за пояс и связал ему запястья. Мужчина был внушительных размеров, с огромными мускулистыми руками и бычьей шеей, и на фоне коротышки выглядел, как полувеликан. Амбал усадил Драко на пол, слизеринец дернулся, пытаясь вырваться, но мужчина тут же бросил в него красный луч Круцио. Малфой как-то неестественно выгнулся, застонал и завалился на бок, ударяясь головой об пол. Коротышка махнул рукой, давая сигнал прекратить пытку. — Где девка? — он вцепился в волосы Малфоя и поднял его голову, заставляя посмотреть в глаза. — Я не знаю, — хрипло выплюнул Драко, все еще ощущая последствия Круциатуса во всем теле. Он смотрел прямо в искаженное злобой лицо головореза, приказывая себе не поднимать взгляд наверх, в сторону балкончика, где была Грейнджер. Коротышка отошёл от него и махнул головой, приказывая приспешнику повторить заклинание. Новая короткая вспышка боли пронзила Малфоя. Драко запрокинул голову назад и почувствовал, что сухожилия во всем теле натянулись до скрипа, как канаты. Малфой когда-то читал, что с помощью правильной техники дыхания, можно облегчить боль от Круциатуса. Но теперь, когда ему выпала возможность проверить это, он понял, что все написано было ложью. Воздействие было таким острым и сильным, что он даже не успевал вдохнуть, не то что проделать несколько циклов дыхания, как рекомендовали специалисты, который очевидно сами никогда не испытывали ничего подобного. — Ну что? Не вспомнил, где твоя подружка? — коротышка вновь подошел к нему, когда пытка прекратилась. Вероятно, ему доставляло удовольствие преимущество в росте, которое он теперь имел над полулежащим Малфоем. — Не подружка она мне, — слова со свистом вырвались из лёгких Драко, — мы познакомились только сегодня. Я не знаю, кто она. — Врешь, урод, — почти прошипел бритоголовый, дергая слизеринца за волосы. — Зачем тогда убегал? — Вы погнались я и убегал, — просто ответил Драко и хотел по привычке пожать плечами, но даже намек на это движение вызвал тянущий спазм в мышцах по всему телу. Коротышка наконец отпустил его и отошёл, Малфой с облегчением уронил голову на грудь, больше не ощущая тянущей пятерни у себя в волосах. Амбал продолжал стоять по правую руку от него, целясь палочкой прямо в солнечное сплетение слизеринца и ожидая команды, как цепной пес. Драко не знал, почему не выдал Грейнджер. Ему казалось, что в этом вроде как не было смысла, потому что он сам ее спрятал. Он решил, что потерпит столько, сколько сможет, а потом, когда станет совсем невыносимо, укажет на балкон, в надежде что к этому времени Грейнджер уже уберется оттуда. — Если вам нужны деньги, то я могу дать столько, сколько нужно, — Малфой решил воспользоваться минутным замешательством, возникшим у коротышки, который явно не знал, что еще предпринять. — За деньгами вопрос не станет. Развяжите меня, и я сразу же выпишу вам чек на любую сумму, который можно будет обналичить в любом банке мира. — Молчать! — главарь банды взбешенно завизжал и со всей силы ударил слизеринца ногой по лицу. Тяжёлый ботинок попал куда-то в район скулы, задевая челюсть и нос, и Драко почувствовал себя так, словно на полной скорости проехался лицом по бетону. Влажная густая кровь заструилась по подбородку. Шея хрустнула, как будто все позвонки с первого по седьмой подпрыгнули и поменялись местами. На одно мгновение Малфой подумал, что ослеп. Он напрягал зрение, но видел лишь мутную пелену перед глазами, и только спустя несколько секунд он догадался, что это всего лишь слезы застилали глаза. Гермиона, которая все это время сидела притаившись наверху, отвела взгляд, не в силах больше наблюдать за страданиями Малфоя. Она надеялась, что головорезы уйдут, когда поймут, что Драко ничего не знает, но они не собирались останавливаться. Поэтому Грейнджер решила, что надо действовать. Гриффиндорка предполагала, что если склад находился на самой окраине рынка, то тут антиаппарационные чары уже не должны были действовать. Это было логично — разрешить трансгрессию в зоне склада. Как бы иначе они доставили сюда весь этот товар в таких больших количествах. Грейнджер не была уверена в правильности своего предположения, но времени разбираться у нее не было. Как и шанса на ошибку. Гермиона сгруппировалась, подтягивая ноги к груди, достала свой нож, привычным, успокаивающим движением провела пальцем по инициалам Нимфадоры на рукоятке, и аппарировала прямо за спину к амбалу. Не мешкая она тут же выпрямилась и воткнула клинок в широкую жилистую шею мужчины. Он был высоким, и ей пришлось напрячься и вытянуться, чтобы нож вошел под правильным углом. Лезвие, преодолевая сопротивление мышц, мягко воткнулось в плоть по самую костяную рукоять. Мужчина покачнулась, и вся его туша начала падать прямо на Гермиону. Грейнджер выставила локоть вперёд, пытаясь не сломаться под тяжестью чужого тела, и рывком выдернула нож. Она достала палочку Малфоя из-за пояса головореза, а затем аппарировала прямо к Драко. Гермиона резко схватила слизеринца за рубашку и аппарировала в отдаленное место склада, скрытое за нагромождением коробок, которое заприметила еще сверху. Коротышка слишком поздно понял, что произошло, и его истошный истеричный крик раздался на весь склад: — Грязнокровка тут! Малфой посмотрел на Грейнджер, с трудом разлепив веки, словно отходя от тяжелого дневного сна. Вначале ему показалось, что это мираж. Но потом Драко почувствовал, как гриффиндорка возится с верёвками, пытаясь освободить его, и убедился, что ему не почудилось. — Твою мать, Грейнджер, — злобно прошептал парень, окончательно приходя в себя. — Какого черта ты здесь? Я уже почти договорился с ними. — Ага, я видела, — Гермиона хмыкнула, потянула нож на себя и веревки на запястьях Малфоя лопнули. Девушка вытерла остатки крови убитого мужчины о штанину брюк и спрятала клинок в ножны на бедре. — Держи, — Грейнджер вернула Драко древко и произнесла, склонившись как можно ниже к нему. — Куда ты дел чёртову банку? Резкая череда взрывов не дала Малфою ответить. Головорезы, решив больше не осторожничать, выпускали Бомбарды одну за другой в каждый ящик на своем пути. — Не убейте грязнокровку! Она нужна живой! — донёсся голос коротышки, который как заведенный повторял одни и те же приказы. Драко осторожно выглянул из-за угла, но с его места ничего нельзя было разглядеть. — Спрятал у самого входа, — ответил наконец парень, возвращая свое внимание Грейнджер. — Ты можешь аппарировать нас туда? — Гермиона нервно прислушивалась к звукам шагов, зажав палочку в потных ладонях и ожидая нападения в любой момент. И вдруг мир вокруг стал ярче и жарче в несколько сотен раз. В ящик, за которым они скрывались попало взрывающее заклинание, и он разлетелся на мелкие щепки. Драко и Гермиона припали к полу, оглушенный взрывной волной. Где-то в голове раздался гулкий звон, барабанные перепонки задрожали, как стёкла, готовые лопнуть. Придя в себя, Грейнджер откашлялась, прочищая глотку от остатков пыли, и присела согнувшись, прикрывая голову руками. Малфой приподнялся следом за ней, откидываясь спиной на уцелевшую часть коробки. Голоса преследователей прорвались через писклявый шум в ушах и послышались совсем близко. — Я атакую, ты держишь щит, — совершенно бессознательно, подчиняясь зову жгучего адреналина в крови, скомандовала гриффиндорка. — На счёт три. И не дожидаясь согласия Малфоя, она досчитала до трех и резко выскочила из укрытия. Трое мужчин неслись к ней навстречу. Гермиона прицелилась выпуская Аваду, но темно-зеленая вспышка пролетела мимо. Несколько ответных заклинаний устремились к ней, но Драко быстро блокировал их. Гермиона прочертила руну убивающего заклинания еще дважды, и на этот раз оба луча достигли цели. Двое приспешников коротышки упали на пол, словно резко споткнулись обо что-то невидимое. На несколько мгновений все вокруг как будто затихло. Гермиона ощутила, что лежит на полу, и где-то рядом было тело Малфоя. Она разлепила веки, преодолевая боль в висках и вспоминая, что сразу после того, как ее Авада убила двух мужчин, Драко что-то крикнул и толкнул ее в бок, а потом взрыв, прогремевший несколькими секундами позже, разрушил стену позади них, создавая прогал на улицу. Слизеринец зашевелился, подавая признаки жизни, и Грейнджер поднялась и попятились назад, пытаясь уйти с открытого места. Она потянула Малфоя за собой, заставляя его встать и идти. Они добрались до ближайшего укрытия, и уже даже не притаились, а привалились к стене, как замученные до смерти грешники. Грейнджер почувствовала тёплую струю крови, которая спускалась из рассеченной брови вниз, заливая глаз, нос и спускаясь в купидонову арку над губой. — Черт! — тихо выругалась Гермиона и потянулась к ране, чтобы стереть кровь. Драко, все еще находясь в некоторой прострации после взрыва, вздрогнул от ее голоса, как будто его прошибло током. Он резко обернулся и бросил оценивающий взгляд на ее лицо. — Не трогай руками, — Малфой, в неожиданном странном порыве сгреб в кучу ее ладонь так, что мизинец перекрестился с указательным пальцем, не давая ей дотронуться но раны. У Гермионы не было времени осмыслить этот жест, потому что Драко тут же отпустил ее ладонь, и в следующую секунду бордовый луч заклинания рассек пространство между ними, как хлыст. Они отпрыгнули в разные стороны, и Гермиона увидела, что коротышка с совершенно одичалым выражением лица бежал прямо над ними, перепрыгивая с одной коробки на другую. Малфой прицелился и высек в воздухе руну молнии. Луч заклинания попал в цель четко и ровно, словно забивая шар в лузу. Бритоголовый мужчина выкрикнул что-то нечленораздельное, а потом сорвался и упал прямо на землю. Грейнджер осела на пол, переводя дыхание. Ее сердце отбивало бешеный ритм. Она обернулась по сторонам и увидела, удаляющуюся фигуру Драко. У нее не было сил, чтобы окликнуть его или последовать за ним. Гермионе показалось, что прошло не меньше четверти часа прежде, чем Малфой вернулся, держа в руках шкатулку. И гриффиндорка вспомнила. Артефакт. Казалось, что они пришли за ним сюда в прошлой жизни. Малфой молча отдал ей коробку и прихрамывая, направился на улицу прямо через дыру, образовавшуюся в стене после взрыва. Гермиона тяжело поднялась чувствуя, прилив тупой боли во всем теле. Она вышла на улицу вслед за Драко. Он сел прямо на пыльную дорожку, облокотившись спиной на обломок стены. Малфой пошарил в кармане брюк и нашел единственную погнутую и деформированную сигарету. Дрожащими руками он попытался выпрямить ее, и когда ему наконец удалось придать ей надлежащий вид, Драко поджег кончик и затянулся. Обволакивающий серый дым показался ему райским наслаждением, и на мгновение он почувствовал себя самым счастливым человеком в мире. — Нам надо уходить отсюда, Малфой. Пока здесь не собрался весь Стамбул, – Грейнджер возникла над ним, уперев руки в боки и загораживая последние лучи уходящего за горизонт солнца. Драко поднял взгляд и посмотрел на Гермиону. Ее волосы торчали во все стороны, создавая вокруг головы ореол, подсвеченный ускользающими закатными лучами. Все ее лицо было в ссадинах, коричневая дорожка засохшей крови, берущая свое начало над бровью, перемешивалась на щеке с грязью, создавая бурые пятна вместо румянца. И расслабляющий эффект никотина, смешиваясь с эйфорией после пережитого стресса, накрыл Малфоя с головой. Он смотрел на Грейнджер, и вереницы других лиц проносились у него перед глазами. Он вспомнил утонченные бледные черты чистокровных аристократок, сдержанные и высокомерные лица их матерей, жестокие и волевые глаза участниц сопротивления, тех, на ком осталась неизгладимая печать увиденных смертей. Он вспомнил сотни женщин, которых ему довелось знать за всю жизнь. Похожих на куколок, напудренных японок, естественных и притягательных француженок, ярких и жгучих итальянок, пошло разукрашенных и обезображенных наркотиками девушек в публичных домах, болезненных и совершенно сломленных пленниц. Он знал смеющихся громко и смущающихся показывать чувства, он видел тех, кто рыдает навзрыд и терпит боль без единого звука, он встречал таких, кто любит тебя не больше десяти минут, пока ты ей интересен, и тех, кто готов умереть за чувства или за идею. Он вспомнил лицо матери, Пенси, Беллы. Но ни у кого из них он не видел таких живых и горящих глаз, выглядывающих из-под жёсткого изгиба бровей, ровной выражающей упрямство линии челюсти, острого склона скулы, который однако не был утонченным, а придавал всему образу резкости, сжатой, как пружина, линии губ, словно очерченной грифелем карандаша, которая была подвижна, непрерывно изгибалась в то время, пока Грейнджер с жаром что-то говорила, улыбалась или злилась. Гермиона напомнила ему ломаную линию, однако под другим углом ему казалось, что в ней вовсе нет острых углов и что она состоит из сплошных гладких изгибов, как волна. Решительно он осознал одно — что никогда до этого не видел похожих на нее. И Драко не мог понять, замечал ли он это раньше, все эти годы, когда они учились вместе. Или она изменилась и стала такой только сейчас. Все это пронеслось у него в голове за считанные секунды, и осознание ударило его резко и больно, словно обдало горячим паром и обожгло кожу до костей. — Сейчас пойдем, Грейнджер, – ответил наконец Малфой и выпустил облако дыма, чтобы она не могла увидеть его лицо.