Сезон дождей

Гермиона надела защитные перчатки и осторожно подняла артефакт. Драко не понимал, что в нем особенного. Он выглядел, как обычный круглый камень, размером с теннисный мячик. — Как тебе удалось достать его из коробки? — спросил Малфой, наблюдая за тем, как Грейнджер ставит Мнимую Смерть в центр стола, на специально сооруженный постамент. — Это было самое простое. Надо было зажать маленькие кнопочки по бокам коробки, и крышка сама поднималась вверх. Элементарный механизм. Мы сглупили. — Ну, насчёт мы я бы поспорил, — хмыкнул Малфой и подошёл к столу, рассматривая камень. — И что он делает? — Сейчас покажу. Отойди в сторону, — Грейнджер направила палочку на Мнимую Смерть и выпустила заклинание. Луч врезался в камень, но тот не сдвинулся с места. Несколько секунд ничего не происходило, а затем на поверхности артефакта проступили световые прожилки, он задрожал, словно готовясь взорваться, и из него начали вылетать беспорядочные вспышки, похожие на те, что выпустила Грейнджер, только усиленные в несколько раз. Лучи попадали в стены и потолок, но сетка, натянутая по всему периметру комнаты поглощала их, не давая заклинаниям сработать. Одна из вспышек прилетела в стену рядом с Малфоем, и ощутимая вибрация прошлась по всей конструкции. Драко отшатнулся в сторону, хорошо помня, как ненадежно тут все держалось. — О таком надо предупреждать заранее, Грейнджер, — он на всякий случай отошёл подальше от артефакта, не уверенный, что тот больше ничего не выкинет. — Извини, — буркнула Гермиона на автомате. Малфой ее мало интересовал, сразу после того как артефакт сработал она подбежала к нему, измеряя что-то прибором, похожим на большой термометр, и занося данные в блокнот. Затем Грейнджер подошла к стене и начала измерять расстояния между следами, оставшимися в тех местах, куда попали заклинания. — Кстати, – она замерла с растянутой рулеткой в руках, вспоминая, что хотела спросить, – ты узнал, кто напал на нас в Стамбуле? Нас подставил мистер Браун? Гермиону волновал этот вопрос. Она подписала договор о передаче своих прав на Проект этому человеку, а потом ее попытались убить. Повториться ли это снова? Находилась ли ее жизнь под угрозой теперь? — Нет, это не он. Какой смысл мистеру Брауну убивать тебя до того, как ты закончишь свой Проект, – Грейнджер нахмурились и вопросительно посмотрела на него, Драко развел руками, продолжая. – Я имею в виду, что он вообще не будет тебя убивать. Не до, не после. Скорее всего кто-то из его людей или посредников узнал о том, что ты ищешь Мнимую Смерть и продал информацию о твоем местонахождение местным бандитам за кругленькую сумму. Ты хоть знаешь сколько предлагают за твою поимку? Очень много. Поэтому эти головорезы и хотели тебя похитить. Опасность давно стала верной спутницей Гермионы в этой жизни, она не удивлялась, что все так обернулось. — Что ты делаешь? — Драко облокотился на стол и убрал руки в карманы, разглядывая Грейнджер. — Пытаюсь установить, меняется ли характер, скорость и частота отражаемых лучей в зависимости от заклинания. Собрав результаты измерений, с помощью математической статистики я смогу рассчитать, с какой вероятностью луч вылетает под тем или иным углом. — И что ты собираешь делать с артефактом дальше? Как ты хочешь управлять им? — Малфой вспомнил, что на встрече с мистером Брауном во Франции Грейнджер говорила что-то о подчинении сознания. С тех пор у него не было возможности разузнать, что же она имела в виду. — Ну, суть в том, что Мнимая Смерть отражает точно такую же магию, какую и поглощает. Только усиливает ее. Я могу направить в артефакт любое заклинание, и получу точно такое же, только мощнее в несколько сотен раз. — И ты хочешь таким образом применить Империо? — Драко на ум не приходило ничего другого, связанного с подчинением сознания и воли. Грейнджер замерла на секунду и прекратила писать. Она посмотрела на Малфоя, раздумывая стоит ли делиться с ним информацией. — Да, можно и так сказать, — она нехотя приоткрыла ему завесу тайн. — И зачем нужно усиленное в несколько раз заклинание Империо? Почему нельзя применять обычное? — Потому что я хочу использовать его на многих людях. Очень многих людях, — от слов Грейнджер у Драко по спине пробежал холодок. Малфой был уверен, что, когда она говорила о людях, она имела в виду Пожирателей Смерти. — Но для этого тебе нужно, чтобы Мнимая Смерть рассеивала магию равномерно, по всей площади скопления людей, а не выстреливала просто беспорядочными лучами в разных направлениях, — заключил Драко, и Грейнджер понравилось то, что он быстро уловил суть. — Да, — подтвердила гриффиндорка, — и с этим связана моя новая задача. Ты должен будешь мне помочь кое в чем. Малфою не понравилась формулировка. Он точно ничего не должен был Грейнджер, но пока она была такой на редкость разговорчивой и делилась полезной информацией, он не стал ей перечить. — Мне нужно будет попасть в Национальную лондонскую библиотеку редких книг и рукописей, — объявила Гермиона. Попасть в этот архив было непростой задачей еще до войны. Библиотека хранила самые древние магические книги, собранные со всего мира. Для того, чтобы в нее пройти, нужно было подать официальный запрос на посещение и получить персональное одобрение. Помимо всего прочего, библиотека всегда была доступна только для чистокровных волшебников, и провести туда главную грязнокровную преступницу всей магической Британии было по-настоящему невыполнимой миссией. Малфой мог бы подумать, что Грейнджер специально выдумывает все более изощренные задачи, чтобы он наконец бросил все, если бы это не было в ее интересах. — Я не удивлюсь, Грейнджер, если в следующий раз ты захочешь попасть на приём к королеве, — фыркнул Драко. — Уверена, ты сможешь что-нибудь придумать. Я же делаю свою часть работы здесь, — Гермиона указала в сторону артефакта, — и не жалуюсь. В какой-то мере, Малфоя даже забавляла эта дерзость. То, как она думала, что может помыкать им, потому что он связан обетом — за этим было интересно наблюдать. Как социальный эксперимент, в котором учёный на самом деле являлся объектом исследования и даже не подозревал об этом. Драко нравилась идея, которую хотела реализовать Грейнджер. Впервые план Ордена начал приобретать четкие очертания. Если она собиралась использовать этот артефакт на Пожирателях Смерти, то его точно так же можно было применять и к орденовцам, и к грязнокровкам, и к кому угодно. Это было универсальное оружие. Если все действительно будет так, как рассказывала Грейнджер, то ему оставалось только дождаться, когда Гермиона закончит свою работу и забрать все ее наработки вместе с Мнимой Смертью. Если он предоставит Волдеморту нечто подобное, то это станет переломной точкой во всей войне. Ради этого он готов был потерпеть нелепые попытки Грейнджер сделать вид, что она тут главная. В конечном итоге, ее все равно ждёт жестокое разочарование, так пусть порадуется хотя бы сейчас, пока есть возможность.

***

— Доставку заказывали?! — крикнула Гермиона, перехватывая большую коробку в руках поудобнее. Она несколько раз ударила ботинком по двери, ведущей на гостиную, поторапливая собравшихся. — К нам пожаловала сама Гермиона Грейнджер, — Джинни распахнула створку, проявляясь на пороге. — Будьте внимательны, она постоянно забывает, что можно пользоваться магией. Уизли пропустила подругу в комнату и отвесила шутовской поклон, размахивая руками. Грейнджер с облегчением поставила коробку на стол и удивилась собственной глупости. После многодневной работы в лаборатории она действительно даже не подумала о том, что в Центральном штабе можно уже не таскать тяжести самой, а пользоваться Вингардиум Левиоса. — Что тут? — Невилл склонился над коробкой, разглядывая содержимое. — Нет-нет-нет, — Гермиона замахала руками, прогоняя всех любопытных. — Тут какие-то взрывоопасные ингредиенты для Фреда, несколько флаконов с барсучьим жиром для лазарета, что-то…— Грейнджер задумалась рассматривая банку со слизью, в которой плавали какие-то конечности, похожие на щупальца осьминога. — Что-то очень странное не знаю для кого. В общем, все, что достал для нас Грек. — Ммм, — Джинни достала на свет банку, набитую рыбьими глазами, которую успела умыкнуть из коробки. — Нас ждет чудесный ужин. Ты так не считаешь, Невилл? Долгопупс позеленел от отвращения, взглянув на содержимое банки, и поспешил отвернуться. Уизли засмеялась и вернула ёмкость на место. — Что тебе рассказал Грек? — Джиневра развалилась в кресле, закидывая ноги на кофейных столик. Видимо, это привычка была общая во всей семье Уизли. — На самом деле, не так уж много хорошего, — поделилась Гермиона. — Он говорит, что Пожиратели серьезно взялись за чёрный рынок в последнее время. И что хуже всего — за магловский тоже. Стали отслеживать любые всплески магии в радиусе порядка двадцати километров от Лондона. Понятное дело, что все обнаружить невозможно, но работать стало гораздо труднее. — Поздно же они спохватились, — цокнула Джинни, закатывая глаза. — Три года сидели и не дергались, а теперь решили, что настало время? Может, это все потому что мы прикончили этого…Как его? Яксли. Он, вроде как, у них был раньше в разведке. — Да, скорее всего, что сменился человек наверху, — согласилась Грейнджер. — Яксли был идиотом, а этот взялся за дело серьезно. — Эх, знали бы, что так будет, не убивали бы этого придурка, — Джинни хохотнула, и Невилл прыснул в кулак. — А вообще Крис предложил новую тему. Он говорит, надо создать компанию… — Какой еще Крис? — перебила Гермиона, не понимая о ком идёт речь. — Ну этот, что держит бар в восточном Лондоне, — махнула рукой Джинни. — Так вот он говорит, что надо зарегистрировать компанию по магловским документам. Назвать ее как-нибудь по-загадочнее, типо «Элизиум», купить рекламу по телевидению и распространять товар через этих… Как он там сказал, Невилл? — Дистрибьюторов, — помог ей парень. — Да вот, точно. Через них. И пусть ПСы перекрывают хоть все камины в Лондоне. Нам будет все равно. — Ага, и попасть не в Азкабан, так в магловскую тюрьму за мошенничество, — скептически оценила эту идею Грейнджер. — Ой я тебя умоляю, Гермиона, — Уизли посмотрела на подругу, как будто та сказал величайшую глупость. — Эта проблема решается парочкой Обливиэйтов для полиции. И все. — Джин, — Грейнджер постучала пальцем по виску, растягивая имя подруги, — я говорила тебе меньше летать, чтобы не надуло. Вот теперь посмотри на результат. Уизли-младшая фыркнула, разочарованная тем, что Гермиона не восприняла план Криса всерьез. Она надеялась презентовать эту идею Грюму на ближайшем собрании. Ей казалось, что это была отличная, а самое главное — оригинальная мысль, если разобраться со всеми юридическими тонкостями. — Что у вас там такое? — Грейнджер указала на проход в соседнюю комнату, где на протяжении всего их разговора, не переставая мигал свет. — Не можете сменить лампочку? Джинни обернулась и приподнялась в кресле, чтобы посмотреть, что так удивило Гермиону. — Ааа, ты об этом, — хихикнула Уизли и бросила хитрый взгляд на Невилла. Тот кивнул головой и улыбнулся, давая понять, что догадался в чем дело. — Нет. Это у нас тут обычное явление с некоторых пор. Грейнджер нахмурилась, не понимая, о чем говорят друзья, и направилась в соседнюю комнату. Зайдя внутрь, она увидела, что на полу рядом с выключателем сидела Грета, которая попеременно щёлкала переключателем вверх-вниз, любуясь тем, как свет, то появляется, то исчезает. Почувствовав в комнате присутствие еще одного человека, она резко вздрогнула и обернулась. Гермиона неуверенно помахал ей рукой, надеясь, что не напугала девушку. Грета расплылась в улыбке и закивала ей в ответ. С того момента как Гермиона с Джорджем привели ее в Орден, девушка не сильно изменилась. Она лишь сменила бесформенную льняную рубашку на более привычные джинсы и футболку. Грета по-прежнему ходила с тем же коротко стриженным ежиком светлых волос, и не носила обувь, предпочитая передвигаться по дому босиком. Джинни удалось убедить ее надевать кроссовки хотя бы при выходе на улицу, чтобы не вызывать лишние вопросы у прохожих. — Как ты? — Гермиона присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девушкой. Грета растерянно посмотрела на нее, а потом быстро показала что-то жестами. Гриффиндорка нахмурилась, не понимая, что она имеет в виду. — Она спрашивает, можно ли использовать на тебе легилименцию, чтобы ответить, — раздался позади голос Невилл, парень встал в проходе, опершись плечом о дверной косяк. — Да, мы объяснили, что вторгаться в чужое сознание без спросу нельзя, так как это слишком интимно и может напугать человека, — пояснила Джинни, пролезая вперёд вслед за Долгопупсом. — Поэтому мы все выучили, что значит этот жест, — Уизли повторила движения Греты. Грейнджер посмотрела на Грету и кивнула, давая разрешение. «Со мной все хорошо. Мне нравится тут. Спасибо, что помогли мне, Гермиона», — раздался в голове знакомый голос. Грейнджер улыбнулась, радуясь, что адаптация девушки идёт даже легче, чем она предполагала. — Вообще язык жестов это прикольно, — рассуждала вслух младшая Уизли. — Я вот выучила, как будет « я тебя люблю». Но на большее я пока не способна. В отличие от Невилла. Вот он хорошо освоился. Подруга ткнула Долгопупса в бок, но тот неловко поежился, смущенный ее неожиданной похвалой. — Правда? — Гермиона искренне удивилась и посмотрела на парня. — Да, я так. Только немного. Самые основные вещи, — Невилл неуверенно почесал затылок, они явно вгоняли его в краску этим разговором. Грейнджер еще немного разузнала у Греты о ее жизни в Ордене, а потом они с Джинни ушли, оставив их с Долгопупсом вдвоём, чтобы не стеснять его общение с девушкой своим присутствием. — Грета не говорила ничего о том, почему решила сбежать? — поинтересовалась Гермиона, когда они вернулись в гостиную. — Нет, ничего. Но знаешь, думаю ей было несладко там, — произнесла Джинни и вмиг стала серьёзнее. — Недавно Джордж принёс хлопушки. Ну знаешь, такие, ничего особенного, которые стреляют разноцветными огоньками. Грета почему-то очень сильно испугалась их и забилась в угол, словно они ее убьют. Но я стараюсь ни о чем ее не расспрашивать. Захочет, сама расскажет. Ей нужно время, чтобы привыкнуть ко всему. Я просто показываю ей всякие интересные штуки иногда. Даже прокатила один раз на метле. Знаешь, когда рядом с тобой такой человек, которому все окружающее в новинку, ты сам словно заново открываешь мир вместе с ним. Гермиона широко улыбнулась и почувствовала, как от слов подруги у нее в груди расплывается тепло.

***

— Оборотное? – Гермиона откупорила флакончик с зельем и и осторожно поднесла его к носу, по первым нотам аромата безошибочно определяя, что перед ней. — Да. Выпей и надевай это, – Малфой протянул ей аккуратно сложенную одежду. – Ты пройдешь в библиотеку в чужом теле. Других вариантов нет. Грейнджер забрала стопку одежды у него из рук, ощущая подушечками пальцев гладкую шелковистую ткань. Сверху Драко положил маленькие туфли на невысоком каблуке в тон всей остальной одежде. Размер обуви показался Гермионе значительно меньше, чем носила она. — И кем я буду на этот раз? – Грейнджер недовольно покосилась на него, выглядывая из-за горки одежды. Она помнила прошлый раз, когда они летели в самолёте. Ей не хотелось опять оказаться в дряхлом, малоподвижном теле, которое придется таскать на себе, как мешок с мокрыми тряпками. — Асторией Малфой, – беспечно ответил Драко. Брови Гермионы подскочили вверх от удивления. Выбор был неожиданным, но она рассудила, что все же это было лучше старушки. Грейнджер зашла к себе в дом, оставляя Малфоя ждать на улице. Она поднялась в спальню на втором этаже под самой крышей и выпила Оборотное. Гриффиндорка почувствовала вязкий горьковатый привкус на языке, словно прожевала корень какого-то растения. Малфой вместе с одеждой отдал ей и коробку с четырьмя флакончиками Оборотного, чтобы она могла обновлять его действие. Грейнджер прикинула, что при такой пропорции и консистенции его должно было хватить часов на шесть. Зелье, которое варили они в Ордене, действовало девять часов всего при трёх баночках. Они потратили много времени для того, чтобы вывести оптимальную формулу. Грейнджер почувствовала, как ее тело начало меняться. Трансформация не была болезненной или резкой, все произошло плавно. Конституция тела Астории не сильно отличалась от ее собственного. Гринграсс была лишь ниже ростом и немного уже в плечах и бедрах. Самое сильное изменение претерпели волосы. Ее объемная кудрявая копна превратилась в жидкие, но блестящие и ухоженные локоны по лопатки. Гермиона стянула с себя одежду и разложила на кровати то, что отдал ей Драко. Совершенно случайно Грейнджер заметила на предплечье длинный продольный порез. Он был свежим и только начал заживать, неприятно напухнув по краям, как спелая ягода. Вначале Гермиона даже испугалась, но быстро сообразив, что рана принадлежит не ей, она тщательно осмотрела все тело. На другой руке был похожий, едва заросший прямой порез. На бёдрах, ключицах, груди, животе – практически везде куда, могла дотянуться рука человека – были бледные шрамы, расходящиеся в разные стороны. Страшная догадка пронзила Грейнджер. Малфой. Он сделал это со своей женой? Девушка аккуратно подошла к окну и выглянула из-за шторы. Драко расхаживал у порога дома, ожидая ее. Словно почувствовав ее взгляд, он оторвался от созерцания мрачного пейзажа Дартмура и посмотрел наверх. Парень поднял руку и постучал пальцем по тыльной стороне запястья, как бы указывая на время. Гермиона резко задернула штору и отошла от окна. Нет, это не мог быть Малфой. Зачем Драко приносить Грейнджер Оборотное с волосом Астории, если он сам нанес жене эти увечья? Он мог выбрать кого угодно другого. К тому же многие шрамы были слишком старые, чтобы принадлежать руке Драко, учитывая то, что он женился только несколько недель назад. Некоторые порезы располагались в странных местах, например, на внутренней поверхности бедер. Было больше похоже на то, что Гринграсс нанесла их…Сама? Грейнджер покачала головой, разгоняя рой непрошеных мыслей. Она напомнила себе, что Астория была женой Пожирателя Смерти, и что бы ни происходило в жизни Гринграсс, не Гермионе в этом разбираться. Иногда скелеты должны оставаться в своих шкафах. Гермиона натянула узкую юбку карандаш бледно-зеленого цвета, легкую шифоновую блузу и пиджак в тон. После того как ее нога уменьшилась, туфли Астории уже не казались такими маленькими, они сели как влитые, обхватив лодыжку ремешками. Грейнджер собрала волосы в низкий пучок, она часто видела такую прическу у Гринграсс на их с Малфоем многочисленных фотографиях в газетах. Накинув болотного цвета шерстяное пальто поверх, Грейнджер вышла из дома. Драко оглядел ее, оценивая образ. На его взгляд, она выглядела вполне приемлемо. Девушка подошла к Малфою, и он взял ее за руку, готовясь аппарировать. — И да, Грейнджер, без глупостей. Не забывай, что ближайшие несколько часов тебе надо вести себя соответственно статусу, если ты не хочешь, чтобы нас раскрыли, – предупредил ее Драко, прежде чем они трансгрессировали.

***

Библиотека располагалась в огромном трехэтажном здании. Высокие цилиндрические колонны удерживали тяжёлые своды верхних ярусов, как великаны. Жёсткие прямые линии окон располагались симметрично вдоль всего фасада. На барельефах были изображены стражники с колючими перекрещенными копьями, и волшебники с поднятыми вверх палочками. Весь внешний облик здания, говорил о том, что это место недоступно простому человеку. Шел мелкий, неторопливый дождь. Поднимаясь по гранитным ступеням, ведущим ко входу, Гермиона заметила, что капли воды отскакивали от ее одежды, как мячики для пинг-понга. На пальто Астории были наложены специальные чары, чтобы защищать его от влаги. Массивные двери распахнулись перед ним, и они прошли в мрачный глухой коридор. Ковры на полу поглощали звуки любых шагов, от чего в помещении стояла глубокая обволакивающая тишина. Они подошли к стойке библиотекаря, расположенной перед лестницей, ведущей наверх. — Рады приветствовать вас, Мистер Малфой, и вашу супругу в Национальной библиотеке редких книг и рукописей, – полностью седая, однако еще не такая старая женщина приветливо им улыбнулась. — Я писал вам запрос на посещение архива. Нам нужен доступ во все зоны, – сказал Малфой. — Да, конечно, – женщина почтительно слегка склонила голову и извлекла из-под стойки длинный пергамент. – Поставьте свою печать вот здесь и здесь, – она указала пальцем в двух местах и капнула туда красным сургучом. Драко достал из внутреннего кармана пальто маленькую золотую печать, и придавил сургучное пятно. Гермиона узнала в отпечатавшемся изображении герб дома Малфоев, который она неоднократно видела на письмах слизеринца. — Прошу, проходите, – женщина развернулась и указала на лестницу. Грейнджер последовала за Малфоем и почувствовала, как они прошли сквозь защитное поле. На мгновение Гермиону обдало холодным страхом, она испугалась, что сейчас магия поймет, что она не чистокровная, и ее прикрытие раскроется. Но ничего не произошло. Они поднялись на второй этаж. Библиотека оказалась не такой, какой Гермиона ее себе представляла. Она выглядела современно и минималистично, но все равно захватывающе. Никаких огромных витиеватых лестниц до потолка, арочных проходов между книгами или узких закоулков между шкафами. Все было предельно просто и прозрачно. Книги стояли вдоль высоких стеллажей, доходящих до самого потолка. Стеллажи, объединенные одной тематикой, были огорожены огромными стеклянными перегородками, и походили на отдельно стоящее кубические здания, внутрь которых можно было пройти, чтобы отыскать книгу. Маленькие узкие лестницы, расположенные между стеллажами, вели к верхним ярусам. Некоторые, особенно редкие экземпляры лежали отдельно ото всех, за застекленной витриной, наподобие музейных экспонатов. На входе в читальный зал их ждала ещё одна стойка, за которой располагалась молодая девушка-библиотекарь. Она слово в слово повторила приветствие своей коллеги и с дежурной улыбкой поинтересовалась, какие именно книги им принести. — Нам не нужны отдельные книги, нам нужен доступ во всю библиотеку, – ответил Малфой. Девушка смутилась, не ожидая такого запроса. — К сожалению, правилами библиотеки запрещено свободное посещение книжной зоны, – неуверенно пролепетала девушка, поглядывая то на Малфоя, то на его жену. Драко открыл было рот, чтобы возразить ей, но Грейнджер опередила его, перехватывая инициативу. — Знаете, ничего страшного. У меня есть список всего необходимого, – она потянулась к сумочке Астории и извлекла оттуда заранее подготовленный пергамент. – Вот. Просто принести все, что сможете найти. Гермиона мягко улыбнулась девушке и протянула список. Та пробежалась по нему глазами, хмурясь все сильнее по мере продвижения к концу. — Что ж, у нас уже очень давно никто не запрашивал подобные книги, – библиотекарь быстро собралась, возвращая на лицо маску дружелюбия. – Поиск займет некоторое время, вы пока можете подождать в читальном зале. Только возьмите это. Она протянула им две пары белых перчаток, похожих на те, что носил кролик из "Алисы в стране чудес". — Книги очень старые, поэтому дополнительная мера предосторожности не повредит, – пояснила девушка. Они миновали стойку библиотекаря и прошли внутрь. Вблизи стеклянные кубы,наполненные книгами, казались гигантскими. Между ними располагались столики, где можно было изучить взятые фолианты. Кроме Малфоя и Грейнджер посетителей не было. Когда девушка-библиотекарь скрылась за стеллажами в одном из кубов, они оказались совершенно одни в окружении молчаливых громад древних книг. Гермиона обошла всю отведенную под читальный зал зону и с восхищением осмотрела разнообразие представленных рукописей. Спустя полчаса,проведенных в томительном ожидании, на столе возникла первая книга из списка Грейнджер. Гриффиндорка, надев перчатки, тут же принялась ее изучать. Вскоре их стол был полностью завален стопками книг. Вначале Гермионе трудно было перебороть трепет перед редчайшими экземплярами, о которых она раньше только слышала и даже не надеялась когда-нибудь подержать в руках. Она осторожно раскрывала их и, не скрывая восхищения, изучала каждую страницу. Но спустя несколько часов исследований благоговение перед сокровищами знаний уступило место прагматизму, и Грейнджер ускорилась и начала сухо и механически просматривать фолианты только на предмет необходимой информации. Малфой поначалу скучающе пролистывал книги, не понимая, что Грейнджер может находить в них интересного. Но потом Гермиона поручила ему переписывать нужные абзацы, чтобы работа шла быстрее. За три с половиной часа Грейнджер успела дважды незаметно выпить Оборотное зелье, просмотреть почти три четверти принесенных книг и найти сотни строк полезной информации, которые они с Драко дословно переписали на пергаменты. Гора листов перед ними росла, как бамбуковый тростник. Малфой почувствовал, что его кисть онемела и затекла. Он даже в Хогвартсе никогда не писал так много. По мере продвижения их почерк становился все более рваным и отрывистым, и Грейнджер надеялась, что после ей удастся разобрать написанное. Гермиона чувствовала себя неудобно в чужом теле. Несмотря на то, что одежда Гринграсс явно была зачарована так, чтобы доставлять минимум неудобств хозяйке, Грейнджер все равно было бы комфортнее в своих джинсах и толстовке. Ноги в колготках чесались, а ступни затекали в туфлях на каблуке. В итоге Гермиона аккуратно разулась и скинула пиджак, надеясь что такая вольность будет простительна чистокровной аристократке. — Что ты тут написал? — Грейнджер критически осмотрела последний листок, который Малфой положил на стопку сверху. — Где? — Драко оторвался от пергамента и рассеянно взглянул на гриффиндорку. — "Ты отделишь тонкое от грубого осторожно и …" , — Гермиона зачитала вслух по листочку. — А дальше? Какая-то неразбериха. Грейнджер потянулась к Малфою, чтобы ткнуть пальцем в непонятную строку, но случайно задела чернильницу и влезла в ее содержимое шифоновым рукавом блузки. — Вот блин! — Гермиона чертыхнулась, отбросила злополучный листок и начала возиться с жемчужной пуговкой на рукаве, пытаясь его расстегнуть. — Я сведу все пятна, когда вернусь домой, — пообещала Грейнджер. Она испачкала правый рукав, и ей было не сподручно накладывать очищающие заклинания на саму себя прямо сейчас левой рукой. Она решила просто закатать рукава блузки повыше, чтобы избежать повторения произошедшего. Но Малфой, кажется, пропустил все ее слова мимо ушей. Неожиданно он потянулся к ней, взял за запястье и развернул ее руку, рассматривая предплечье. — Что это, Грейнджер? — Драко шокировано осмотрел ее кожу, и Гермиона вспомнила о глубоких порезах, которые заметила еще утром. — Откуда я знаю, что за шрамы на теле у твоей жены, Малфой? — Грейнджер понизила голос и зыркнула на парня. Несколько секунд они смотрели друг на друга, словно только что столкнулись лбами и пытались прийти в себя. Затем Драко резко разжал ее руку и, не произнеся ни слова, уткнулся в свои записи. Он понял, что сглупил. Вопрос Грейнджер поставил его в тупик. Но шрамы на руках Астории выглядели такими свежими и болезненными, что он подумал… Он не знал, о чем он подумал. Гермиона еще некоторое время сверлила взглядом макушку парня, а потом вернулась к книгам. Но мысли о произошедшем не давали ей покоя. По крайней мере, Грейнджер теперь окончательно отмела версию о том, что это Малфой изувечил свою жену. Он выглядел шокированным не меньше чем она, когда увидел эти шрамы. Он выглядел так, словно узнал о них впервые. Все это было странно, и Гермиона чувствовала себя так, словно наступила в грязную, дурно пахнущую лужу. Она мало разбиралась в тонкостях отношений между чистокровными аристократами, но вряд ли не знать, как выглядит тело твоей жены — было одним из обязательных пунктов брачного договора. Гермиона с силой заставила себя вышвырнуть эти мысли из головы и сосредоточиться на работе. Когда она хотела разузнать что-то о браке слизеринца, она не имела в виду это. Постель Драко Малфоя — это последняя область, где ей стоило искать на него компромат.

***

Когда они закончили работу, Гермиона аккуратно уменьшила стопку пергаментов и убрала их в сумочку. Она покидала библиотеку с тревожными мыслями, ей казалось, что она что-то упустила или забыла, и шанса восполнить пробел больше не предоставится. Но им надо было идти. Действие Оборотного было не бесконечным, да и усталость наваливалась, как марево, не давая сосредоточиться. Грейнджер попрощалась с девушкой-библиотекарем и последовала за Малфоем по лестнице, ведущей в главный холл. После того странного оборванного диалога они разговаривали друг с другом только по мере необходимости и на отвлеченные темы. Уже у самого выхода Малфой неожиданно столкнулся с Антонином Долоховым. — Драко, — Пожиратель растянулся в хищном оскале, словно специально поджидал его тут все это время. — Какая встреча! Я думал, что буду единственным посетителем в выходной день. Какими судьбами? Драко мгновенно напрягся и обернулся, чтобы посмотреть, где Грейнджер. Завидев Долохова, она остановилась, как вкопанная, не зная, как реагировать. — Астория, дорогая, иди сюда! — Малфой весь преобразился, как будто стряхнул с себя дремоту, и обратился к ней таким ласковым тоном, что Гермиону покоробило. Она осторожно направилась к нему, вспоминая, что ей надо соответствовать образу. Гермиона выпрямилась и натянула на лицо улыбку, она надеялась, что мышечная память Гринграсс сделает все как надо, и ее гримаса будет выглядеть естественно. — Астория собирается получить высшее образование в магическом отделении Сорбонны, — Малфой приобнял Грейнджер за плечо, и она приказала себе прильнуть к нему ближе, а не отпрянуть, как умоляло ее сознание. Каждая мышца в теле девушки задеревенела, и казалось, что с таким же успехом слизеринец мог обнимать огородное пугало, вместо нее. — Мы так редко видимся из-за моей работы и ее учебы, что я решил пожертвовать выходным и провести его вместе, помогая ей с подготовкой к вступительному экзамену, — Драко продолжал осыпать Долохова какой-то несусветной ложью, и тот кивал, проглатывая все. — И что же вы собираетесь изучать? — неожиданно обратился к ней Долохов. Гермиона проглотила слюну, скопившуюся во рту, чтобы ненароком не плюнуть Пожирателю в лицо вместо ответа. Она напряглась, вспоминая, какие вообще направления существовали в Сорбонне и что из этого могло подойти Астории. — Изящные искусства, — выдавила Грейнджер и почувствовала, как рука Малфоя едва заметно сжалась на ее плече. Драко прижал девушку к себе еще ближе, и ей стало интересно, они с Гринграсс действительно вели себя так все время. Если да, то от этой сладости стошнило бы даже Джинни, которая поедала шоколадные эклеры пачками. — Изящные искусства? Немного странный выбор в наше время, не находите? Во время войны, я имею в виду, – Долохов как-то плотоядно улыбнулся и скользнул взглядом по ее лицу. — Ну почему же, – Гермиона резко ожесточилась, ей захотелось уделать Пожирателя хотя бы словесно, если она не могла физически. – Когда мы победим, кто-то же должен будет построить новое общество, свободное от всяких пагубных идей. Как это сделать проще, чем не через искусство. Вы так не считаете? — Возможно, – Пожиратель на секунду сконфузился от холодного, жесткого тона миссис Малфой. – Вы явно разбираетесь в этом вопросе больше меня, так что не буду спорить. Я вообще-то прибыл сюда по поручению Темного Лорда, поэтому буду вынужден вас покинуть. Мне надо успеть до закрытия библиотеки. — Ну что ж, было приятно повидать тебя, – Драко поспешил закончить этот разговор, пока Грейнджер не занесло куда-нибудь не туда. Когда они вышли из на улицу, Гермиона почувствовала облегчение. После нескольких часов, проведенных в библиотеке, и встречи с Долоховым осенний воздух показался освежающим, как прохладный душ. — Думаешь, он о чем-нибудь догадался? — девушка посмотрела на Драко. — Откуда мне знать, Грейнджер? — он облокотился на перила лестницы и закурил. Гермиона остановилась на ступеньках, не зная, что делать дальше. Ей показалось невежливым аппарировать вот так, не дожидаясь Малфоя, после стольких часов совместной работы. Она посмотрела на носки своих туфель, капли дождя отскакивали от них и разлетались в разные стороны, как крошечные гейзеры. Гермиона вернулась к мыслям об Астории. Она думала, что это было иррационально и нелогично, что такая девушка, как Гринграсс, которая имела так много возможностей в жизни в отличие от нее, была такой очевидно несчастной и травмированной. Словно бы в этом мире никто не был достоин счастья, кем бы он ни родился. — Малфой, – Гермиона окликнула Драко, и он затушил бычок и взглянул на нее. – Ты можешь сделать для меня ещё кое-что? Идея пришла к Грейнджер спонтанно. Она была почти уверена, что Драко откажется, потому что это не было связано ни с Проектом, ни с Орденом. Это было лишь ее личным желанием. — Что? – Малфой устало выдохнул, ожидая, что придумала девушка на этот раз. — Ты не мог бы, – Гермиона вцепилась руками в ремешок сумки, сбивчиво пытаясь объяснить свою просьбу. – Не могли бы мы, сходить ещё в Косой переулок? Я не была там уже очень давно, и я подумала, когда ещё выпадет такой шанс. Ненадолго. У меня ещё есть один пузырек Оборотного. Драко слегка удивлённо посмотрел на нее, он ждал чего-то другого. — Ладно, – согласился Малфой после некоторого раздумья. Он ещё с утра смирился с тем, что этот день потерян. Так не все ли равно, что он походит еще час-другой по Косому переулку, если других планов у него не было? Заодно сделает доброе дело, которое, возможно, зачтётся где-нибудь после череды его грехов. Грейнджер, на удивление, сегодня почти не раздражала его, возможно, потому что большую часть времени она выглядела, как Астория, и не преследовала его своим пристальным взглядом карих глаз. — Только час, — отрезал Драко и положил руку ей на плечо, готовясь аппарировать. — И ради Мерлина, не заводи ни с кем разговоры. У тебя плохо получается делать вид, что ты обычный человек.

***

Гермиона прохаживалась между полок во Флориш и Блоттс, полными лёгкими вдыхая знакомый аромат книг. Это было так непривычно. Просто прийти сюда после стольких лет, как обычный человек, не боясь быть пойманной, не оглядываясь на каждый шорох и посторонний звук. Просто иметь возможность прикоснуться к книге рукой, не ожидая укол боли, потому что твоя кровь грязная. В такие моменты ей хотелось рыдать. Просто было смириться с вынужденной ограниченностью своей жизни, привыкнуть к ее кастрированному образцу, если все время сидеть в лаборатории и не выходить за пределы штабов. Но столкнуться вот так с осознанием того, что кому-то было позволено гораздо больше просто по праву рождения, всегда было больно. Грейнджер осмотрела перья, выложенные на витрине. Когда-то она покупала их здесь десятками. Казалось, что мир тогда был другим. Чище, светлее, проще. А теперь он бесповоротно и навсегда изменился, и как раньше уже не будет никогда. Даже если они победят. Она нашла учебник по Истории Хогвартса, бережно раскрыла его, провела подушечками пальцев по гладким новеньким страницам, словно пыталась через чернильные буквы перенестись назад, в то время, когда увесистые книги были единственной тяжестью в ее жизни. Со стороны это выглядело странно. Малфой еще мог понять, если бы девушка выглядела, как Гермиона Грейнджер. Но то, что Астория Гринграсс стояла над раскрытыми книгами, аккуратно проводя пальцами по страницам и мечтательно прикрыв глаза, как будто была медиумом, который через предметы пытается связаться с духами, окончательно сводило его с ума. Почему-то Драко был не удивлён, что они будут торчать во Флориш и Блоттс. После целого дня в библиотеке его тошнило от книг, но Грейнджер, видимо, предпочла бы жить в таких местах. Он сидел, подперев голову рукой, и ощущал себя родителем, который ждет, когда его ребёнок наиграется с уродливой болотной жабой, и они наконец пойдут домой. Когда они вышли из лавки, дождь уже перестал идти, и на небе появился размытый акварельный круг, напоминающий солнце. — Мистер Малфой, — донёсся откуда-то крик, и яркая вспышка на мгновение ослепила Драко. — Можно несколько вопросов, касаемо новой реформы Министерства в отношении кентавров? Когда Малфой проморгался, он увидел, что их окружили репортеры. Наверное, кто-то заметил их в книжной лавке, и журналисты тут же слетелись, как назойливые мухи, в надежде выцепить кусочек информации или несколько фотографий. — Черт, — тихо выругался Драко и, склонившись почти к самому уху Грейнджер, сказал, — просто молчи. Гермиона едва заметно кивнула головой, и почувствовала, как Малфой собрал в кулак ткань пиджака на ее спине и потянул ее, как котенка за холку, немного уводя с прохода. От постоянных вспышек у Грейнджер начали болеть глаза. — Мистер Малфой, вы же близко знакомы с Пенси Паркинсон? — женщина в уродливой синей шляпе, пролезла вперёд, отталкивая остальных. — Как вы относитесь к тому, что Ежедневный Пророк номинировал ее на Человека года? — Мистер Малфой, — какой-то тоненький, почти что детский голосок выделился из общей какофонии звуков. Щупленькая низенькая девчушка, совсем еще подросток, юркнула где-то в толпе, как хорёк, а потом возникла прямо перед Драко и Гермионой, оттесняя всю толпу назад. — Газета «Магия будущего». Можно задать вам несколько вопросов? — протараторила юная корреспондентка. Гермиона нахмурилась, она не могла припомнить издания с таким названием. А потом произошло нечто странное. На лице девчонки выразилась такая злоба и жестокость, что оно стало практически уродливым. Она рывком достала палочку и закричала: — Будьте вы прокляты, грязные убийцы! И Грейнджер видела, как рот девушки открылся, чтобы выкрикнуть Авада Кедавра. Но в последний момент что-то робкое, детское вдруг встало в ней на дыбы, взбунтовалось, не давая запятнать душу убийством, и она произнесла нечто другое. Но Гермиона не поняла что. Она просто почувствовала, как правую половину ее лица пронзила горячая боль, словно на нее плеснули кружку кипятка. Грейнджер услышала, как в толпе раздался дикий визг, а потом ее словно засосало в трубочку от коктейля. Малфой аппарировал ее. Грейнджер закричала и осела на землю, дотрагиваясь до лица. Оно горело, словно кожу сначала счистили наждачкой, а потом намазали острым соусом. — Грейнджер, посмотри на меня, — Малфой присел перед ней на корточки и поднял ее лицо за подбородок, заставляя убрать руки. Ее правая щека, веко, лоб и даже белок глаза — все было зеленым. Как будто в нее плеснули краской. — Это всего лишь Обезображивающее проклятье. Больно, но не смертельно. Все будет нормально, — Драко что-то говорил, но Гермиона плохо понимала его. Она почувствовала только, когда он отпустил ее и аппарировала куда-то. Девушка некоторое время сидела на земле в переулке. Она наколдовала себе стакан воды и залпом выпила его. Постепенно боль начала спадать, и смысл сказанного Малфоем дошёл до Гермионы. Всего лишь Обезображивающее проклятье. Оно продержится недели две, не больше. А учитывая то, что она вообще была в чужом теле, оно рассеется тогда же, когда перестанет действовать Оборотное. Когда Грейнджер окончательно пришла в себя, она еще раз прокрутила в голове все произошедшее и все поняла. Девушка-репортёр хотела убить Малфоя и его жену. Но в последний момент испугалась и вместо Авады Кедавры применила какое-то пакостное заклинание для школьников. Что с ней будет теперь? Тревога и паника затопили Гермиону с головой. Драко наверняка аппарировал, чтобы поймать девчонку, ее схватят, а потом казнят. Эту журналистку, которой было не больше шестнадцати лет и которая, наверное, никогда в своей жизни не убивала. Эту девчонку, которая так отчаялась, что решила напасть на Пожирателя Смерти прямо в центре города, зная, что обрекает себя на верную гибель. И за что ее убьют? Никто из Малфоев даже не пострадал, по глупой иронии судьбы ее проклятье прилетело в нее, в Гермиону Грейнджер, в человека, который всю свою жизнь борется против Волдеморта. Это был абсурд. Гермиона вскочила с земли, услышав, что Малфой вернулся. — Где она? — Грейнджер тут же бросилась к Драко на встречу. Вид у нее был безумный. Действие Оборотного практически спало, ее лицо стало прежним, волосы снова превратились в большую кудрявую копну, которая уже почти не удерживалась в пучке. Только глаза не изменились до конца. Один хрусталик оставался мутно-голубым, принадлежащим Астории, а другой — был ее. И вот он-то и прожигал в Драко дыру. — Кто? Девчонка? — Малфой оглядел Грейнджер, пораженный столь быстрой переменой в ней. Еще пару минут назад она плакала и кричала, сидя на земле, а теперь напирала на него так, словно намеревалась раздавить. — Да. Девчонка. Малфой, ее нельзя убивать. Отдай ее мне, — Гермиона стремительно сократила между ними дистанцию и начала торопливо объяснять. — Она ничего тебе не сделала, Малфой. Жена твоя не пострадала, ты не пострадал. Проклятье попало в меня. Ее не за что убивать. Отпусти ее, я заберу ее, помогу ей. Пожалуйста. Драко молча смотрел на нее и не мог поверить в услышанное. А потом все встало на свои места. Он понял, что был слишком мягок с ней, он был слишком добр все это время. И в какой-то момент Грейнджер своим извращенным сознанием восприняла его терпение за слабость. Она действительно, полностью искренне верила в то, что он будет делать все, что она говорит, исполнять все ее приказы. Что он отпустит человека, который хотел его убить, потому что она просит. В этом была вся суть грязнокровок. Отец всегда предупреждал его об этом, и Драко не стоило забывать. Сначала они говорят, что не могут получать образование наравне со всеми, и ты разрешаешь им поступать в магические школы, потом они просят рабочие места, и ты даешь им эти места, затем они хотят должности в Министерстве, и ты вновь идёшь на уступки, и вот уже оглянуться не успеешь, как они тянут руки в твои банковские хранилища, в твои дома, а когда ты наконец отказываешь им, они вопят, что ты обделяешь их, что ты расист. И развязывают войну, чтобы убивать таких, как ты. Вот что делают такие, как Грейнджер. Вот почему они всегда были и будут врагами. — Ты хочешь, чтобы я отпустил на свободу человека, который пытался меня убить? — Драко с презрением посмотрел на гриффиндорку. — Зачем тебе эта девчонка, Грейнджер? Возьмешь ее в Орден на перевоспитание? Объяснишь ей, как нехорошо убивать людей? Или наоборот надрессируешь, чтобы в следующий раз в меня прилетело не школьное проклятье, а настоящая Авада! Малфой выкрикнул последние слова ей в лицо. Он не хотел больше сдерживать свою ярость на цепи, как растравленную собаку, позволяя себе сорваться Гермиона отшатнулась от него, и привычно потянулась за палочкой в карман, но поздно вспомнила, что сегодня была в юбке, а древко лежало в сумке. — Она не будет больше никого убивать! Ее не должны казнить за эту оплошность. Я просто спасу ее от смерти! Она не сделала тебе ничего плохого, — Грейнджер не понимала, что в ее словах так взбесило Драко. Она никогда не видела его таким. — Казнить за эту оплошность? Так это называется? — Малфой исступленно рассмеялся и посмотрел на Гермиону так холодно, что ей показалось, будто ее обдало жидким азотом. — Ты готова пригреть любую маленькую тварь у себя на груди, Грейнджер. Убирайся отсюда вон. Драко резко вырвал палочку из кобуры и направил на Гермиону. Она втянула носом воздух, заставляя себя проглотить все слова. Спорить с Малфоем было бесполезно и даже опасно, когда она была безоружна. Ей пришлось унизительно долго копаться в сумочке, стоя под прицелом его палочки, прежде, чем она отыскала свое древко и аппарировала. Малфой надеялся, что когда она исчезнет, ему станет легче. Но легче не стало.

***

Когда Драко вернулся в Малфой-Менор, все, чего ему хотелось, это принять душ и провалиться в сон. Он провозился почти до полуночи с этой полоумной девчонкой, которая напала на них с Грейнджер, внося ее в реестр задержанных, а потом проводя допрос. Она ничего не могла толком сказать, только рыдала все время, поэтому Драко с помощью легилименции просмотрел ее воспоминания. Там не было ничего особенного. Она была сиротой, кроме старшей сестры у нее никого не было. Та, чтобы младшая могла учиться, не нашла ничего лучше, чем пойти работать в бордель, где ее убил один из клиентов, который был Пожирателем смерти. Было непонятно, что у них произошло, но после смерти сестры девчонка свихнулась и решила, что должна во что бы то ни стало отомстить всему миру. Обыденная история. Малфой знал множество точно таких же. Когда за дверью раздался цокот приближающихся каблуков, а потом настойчивый стук, Драко захотелось малодушно притвориться, что его нет. Но посетитель продолжал отбивать барабанную дробь в дверь, и Малфой велел входить. На пороге появилась Астория. Но не та, что мучила его сегодня несколько часов подряд, а настоящая. Драко почувствовал, что его тошнит от ее лица, так оно приелось ему за целый день. — Я не стала бы беспокоить в такое время, — Гринграсс быстро процокала в комнату, притворяя за собой дверь, — но я видела, что произошло. Газеты опубликовали снимки. Это все было при толпе репортёров. Драко не посвящал Асторию в свои дела, он просто сказал, что ему нужен будет ее волос, чтобы сварить Оборотное, и приказал ей, сидеть целый день дома и не высовываться, пока он не вернется. Она не задавала лишних вопросов и сделала все так, как он велел. — Да, это, — Малфой устало потер переносицу, вспоминая, что еще не все дела были улажены до конца. — Тебе надо будет скрыться куда-нибудь на время. Чтобы никто ничего не видел. Ни мать, ни сестра. Придумай какую-нибудь отговорку. Проклятье держится две недели, и у людей возникнут вопросы, если ты появишься с чистой кожей. — Но ты же знаешь, что это не выход. Проклятье не смертельное, они все равно захотят проведать меня, — Астория решительно посмотрела на него, словно подталкивая к чему-то. — И что ты предлагаешь? — прямо спросил Малфой, у него не осталось сил играть в намёки. — Ты должен использовать это проклятье на мне, Драко. Малфой посмотрел на нее, надеясь, что она шутит. Но она выглядела вполне серьёзной. Конечно, применить к ней Обезображивающее проклятье было бы самым надёжным вариантом, но Драко даже не догадался рассмотреть его из-за очевидной жестокости. Неожиданно он вспоминал шрамы, которые увидел на ее руках. — Астория, сегодня совершенно случайно, — осторожно начал Драко, наблюдая за ее реакцией, — я увидел шрамы у тебя на предплечье. Это не мое дело, но если тебе нужна какая-то помощь или кто-то… — Нет! — воскликнула Гринграсс, обрывая его, она нервно обхватила себя руками, словно пыталась прикрыться. — Эти шрамы… Это тебя не касается. Малфой знал, что есть такие расстройства психики, при которых человек сам наносит себе увечья. Возможно, нечто подобное было и у Астории. В любом случае, он проявил базовую вежливость, и этого было достаточно, а углубляться ему не хотелось. Одно он понял наверняка — что-то в ней было травмировано так глубоко и сильно, что восстановить это уже было невозможно. — Ладно. Тогда просто сделаем это, — заключил Драко и еще раз взглянул на девушку, чтобы убедиться, что она в здравом рассудке. — Будет больно, — предупредил он, вспоминая реакцию Грейнджер. Малфой обхватил лицо Астории двумя пальцами и прицелился в нужное место. Он вычертил простенькую руну проклятья, и Гринграсс вскрикнула и отпрянула назад, словно ей дали пощёчину. Несколько секунд она глубоко и часто дышала, не проронив ни слезинки, а потом оторвала руки от лица и посмотрела на Драко. Ее пятно немного отличалось от того, что было у Грейнджер, но вряд ли кто-то стал бы с лупой сверять газетные снимки и реальность. Она покинула его с таким же твёрдыми, цокающим звуком каблучком, с каким и пришла. И Малфой наконец-то остался один.