Сезон дождей

— Мы должны создать сеть информаторов, – Малфой обвел пальцем карту Британии, очерчивая круг работ, и посмотрел на своего помощника Джека. Спенсер усердно покачал головой, подробно записывая все сказанное в блокнот. — Таким образом, в каждом более менее крупном городе у нас должен быть свой человек, который сообщал бы нам, если заметит подозрительную активность. — Свой человек? – Спенсер оторвался от записей и посмотрел на Драко. – Пожиратель Смерти то есть? Малфой тяжело вздохнул. Ему было интересно, как парень вообще дожил до семнадцати лет да еще вступил в ряды Пожирателей Смерти, будучи таким наивным. — Да, Пожиратель Смерти. Обязательно вооруженный до зубов и в полном обмундировании, чтобы его было заметно издалека, – ответил Малфой и саркастично поджал губы. Но Спенсер его шутки не понял, и закивал головой, делая пометки в блокноте. — А один человек на город? Или несколько? — Джек нахмурился, не поспевая записывать все в точности за Малфоем. — Спенсер, мать твою, соберись, – резко окрикнул его Драко, и парень вздрогнул и захлопал большими голубыми глазами, не понимая, что сделал не так. — Конечно же, никаких Пожирателей. Информатором должен быть человек неприметный, которого никто не будет подозревать. Желательно кто-то из местных жителей. – Ааа, – протянул Спенсер, смутно начиная улавливать ход мыслей Малфоя. — Ни что не должно указывать на то, что информатор как-то связан с нами, – продолжал Драко. – И даже сам информатор не должен знать, на кого работает. С ним надо выходить на контакт через третьих лиц, либо под Оборотным. Путать концы, иначе говоря. Ты понял? — Ага, – утвердительно закивал головой Джек. Малфой скептически оглядел его. Умственные способности помощника вызывали у Драко некоторые сомнения, но обучить его все равно казалось проще, чем искать нового человека и вводить того в курс дела. Тем более Спенсер был хоть и бесхитростным, но преданным и исполнительным. Поэтому Драко решил работать с тем материалом, что у него уже был. — Таким образом, у нас получится паутина, которая опутает всю Британию. Что-то происходит тут, – Малфой указал на красную кнопку, которая протыкала карту на севере страны. – И уже через несколько минут я узнаю об этом здесь, – Драко ткнул пальцем в Уилтшир, где находился Малфой-Менор. — Теперь понимаю, – Джек с восхищением оглядел карту на столе, представляя план будущей паутины, которую они развёрнут вместе с Малфоем. – Все будет исполнено в лучшем виде, сэр. — Надеюсь, – без особого энтузиазма произнес Драко, он знал, что все равно ему придется контролировать весь процесс от начала и до конца. – Итак что у нас дальше? Спенсер потянулся к папке, которую все это время зажимал подмышкой. — Здесь все отчёты за прошедший месяц, – Джек подал Малфою документы. — Как вы и велели, мы обращали внимание на любую подозрительную магловскую рекламу в газетах, по радио или телевидению. Мы пытались найти любые подсказки, которые указывали бы на причастность Ордена. Результаты пока что не особенно впечатляют. Драко раскрыл папку, бегло просматривая собранные отчёты и вполуха слушая Спенсера. — По нашим наблюдениям, чаще всего "чудо-лекарства" и "магическое исцеление" обещают от облысения и кхм… эректильной дисфункции. Но вряд ли это как-то связано с Орденом. Если они и продают зелья на магловский рынок, то делают очень осторожно, так что вычислить их трудно. — Ясно, – Малфой ожидал чего-то подобного, но проверить на всякий случай надо было. – Не приостанавливать поиски. Рано или поздно они должны засветиться где-нибудь. А это ещё что? Драко достал из папки розовую рекламную брошюру. " Опытная ведьма подарит вам волшебное наслаждение", – гласил заголовок, под которым располагалось изображение привлекательной девушки в весьма откровенном наряде. — А, это. Это я от себя положил, – быстро пояснил Спенсер, поймав удивленный взгляд Малфоя. – Мне дали рекламку в магловском Лондоне на Эбби-роуд. Мне она показалась странной. Видите там слова "ведьма" и "волшебный". Я решил сохранить ее на всякий случай и показать вам. Правда не совсем понятно причем тут наслаждение? Драко ещё раз посмотрел на брошюру, а потом Джека. На секунду он подумал, что помощник издевается над ним. Но Спенсер так искренне глядел на Малфоя своими наивно распахнутыми глазами, что не оставалось сомнений – он правда не понимал, о чем эта реклама. Малфой вдруг рассмеялся, и парень смутился, не догадываясь, что сделал не так. — Спенсер, ты же вроде бы полукровка? – спросил Драко, прекращая смеяться. – А знаешь о маглах меньше меня. Как так? Джек вдруг весь побледнел, подобрался, застигнутый врасплох вопросом Малфоя, и на выдохе выдал: — Мой отец был маглом, и он умер вскоре после моего рождения. Меня воспитывала мать. И я с рождения не интересуюсь маглами и презираю все магловское, и я вступил в Пожиратели Смерти, чтобы искупить… — Все хватит-хватит. Ладно, – прервал Драко эту заученную наизусть тираду. – Понял я. Забирай все это. Малфой кинул на стол папку с отчетами и вернул Джеку сомнительную брошюру с дамочкой в эротическом наряде. — Так как вы думаете, надо все же проверить это место? – не унимался помощник, разглядывая рекламку. – Оно может быть связано с Орденом. — Проверь-проверь, Спенсер, – отмахнулся Драко. – Только на выходных, в рабочее время не надо. Малфой бросил взгляд на часы, накинул пиджак и двинулся к выходу из кабинета. Спенсер последовал за ним, убирая брошюру во внутренний карман мантии, отдельно ото всех документов. Он хотел поинтересоваться, почему проверять это место, обещающее "волшебное наслаждение", надо именно в выходной. Но передумал, не желая в очередной раз подвергаться насмешкам. — Это все? – спросил Малфой, когда они покинули его кабинет. — Нет, не совсем. Помните, месяц назад вы поручили мне найти родителей Гермионы Грейнджер? Так вот. Кажется, некоторую информацию о них удалось добыть. Драко нахмурился припоминая. Он действительно хотел найти родственников Грейнджер и использовать их как рычаг давления на нее, для того чтобы она стала более сговорчивой и закончила Проект как можно быстрее. Шантаж должен был мотивировать работать ее результативнее, по мнению Малфоя. Но со временем он отказался от этой идеи. Постепенно Грейнджер начала все больше доверять ему, и приоткрывать завесу тайн, касаемо Проекта. Она все еще невероятно бесила Драко тем, что из нее приходилось вытягивать информацию по кускам. Но тем не менее, это было лучше, чем заставлять ее работать угрозами и шантажом. К тому же Малфой понял, что ее исследования были во многом творческим процессом, поэтому ограничивать ее сейчас значило обрезать крылья на корню и убивать огромный потенциал. Драко решил, что будет ждать и позволит этому делу развиваться естественным путём. — Они скорее всего находятся в Австралии, — неуверенно подал голос Спенсер, поглядывая на Малфоя, который после его слов впал в глубокую задумчивость. — Мы могли бы отправиться туда и найти их, чтобы… — Нет, — резко оборвал его Драко. — Этого не надо. Мы не будем трогать ее родителей. — Но, — Джек запнулся. Он окончательно перестал понимать логику своего начальника. Спенсер просидел над телефонной книгой месяц, обзванивая все клиники и стоматологии Лондона, чтобы узнать, не работали ли у них когда-нибудь некие Грейнджеры. После этого парню еще долго казалось, что монотонный гул телефонных гудков стоял у него в ушах, даже когда он спал. И теперь Малфой говорил, что все это было зря. — Все-таки мы могли бы хотя бы проверить, — неуверенно предложил Спенсер, в надежде, что Малфой сжалится и его работа не окажется напрасной. — Нет, я сказал, — неожиданно строго произнес Драко. — Кто-то еще владеет этой информацией кроме тебя? — Нет, — Джек тяжело вздохнул, понимая, что спорить с Малфоем по этому вопросу было бесполезно. — Вот и замечательно, — заключил Драко. — И держи язык за зубами. Об этом не должен знать никто.

***

— Вы думаете, к ней уже можно подходить? – Драко аккуратно выглянул на аллею, вдоль которой располагались кованые лавочки. Самшитовые кусты, стриженые по форме идеальных сфер, скрывали присутствующих от посторонних взглядов. Доктор Войцех выглянул вслед за Малфоем. Они напоминали нашкодивших школьников, которые прятались от строгого учителя. — Думаю, что да, – подтвердил доктор. — Думаете или точно? – слизеринец недовольно покосился на доктора. Его нервы итак сдавали, еще и целитель не стремился облегчить его участь. — Точно, мистер Малфой. — спокойным тоном ответил колдомедик. – Вы можете подойти к своей матери и поговорить с ней. Сейчас ее состояние стабильное. Вы ничем ей не навредите. Доктор Войцех был одним из лучших колдомедиков Британии. Он был единственный, кому удалось остановить стремительную потерю памяти миссис Малфой и вывести ее в ремиссию. Конечно же, ни о каком исцелении речи и не шло. Но остальные целители не смогли добиться и этого. С тех пор доктор Войцех был постоянным лечащим врачом их семьи и ежедневно наблюдал Нарциссу. В глубине души Малфою хотелось, чтобы целитель вовсе запретил ему общаться с матерью. Каждый их диалог причинял Драко невыносимую боль. Но колдомедики в один голос убеждали, что общение с сыном может послужить триггером для сознания миссис Малфой, и память начнет возвращаться. — Ладно, – Драко собрался с духом и вышел наконец из укрытия самшитовых кустов прямо на аллею. Нарцисса сидела на одной из лавочек и что-то вычерчивала кончиком зонта на земле,размокшей от недавнего дождя. На это было тяжело смотреть. Его мать никогда не стала бы сидеть, как безвольная кукла там, где ее посадят, и уж тем более не ковырялась бы в грязи. — Привет, – Драко неуверенно опустился рядом с Нарциссой. От его голоса она вздрогнула и оторвала взгляд от земли. Женщина посмотрела на сына, и ее выражение лица осталось пустым. — Здравствуйте… – миссис Малфой запнулась, пытаясь вспомнить имя. Нарцисса догадывалась, что если какие-то люди подходят к ней, то это не спроста. Они должны были быть знакомы. В такие моменты она срочно пыталась отыскать на задворках сознания хоть какую-то информацию, и ее лицо становилось совершенно растерянным и напуганным, как у ребенка. — Драко, – подсказал ей парень. — Здравствуйте, Драко, – она с облегчением повторила его имя. И из ее уст оно звучало, как заклинание первокурсника – нескладно и неуверенно. Они некоторое время сидели в молчании. Драко не знал, с чего начать, и проклинал доктора Войцеха за то, что тот не дал ему четких инструкций или список тем. Малфой хотел бы просто рассказать о своей жизни, но большая ее часть была такой мрачной, что могла бы травмировать психику даже здорового человека, а не только Нарциссу. Поэтому Драко молчал, пытаясь припомнить обычные истории из своей жизни. Нарцисса, казалось, не обращала на него внимания. Она продолжала выводить зонтиком на земле какие-то узоры. Малфой посмотрел на ее рисунки и на секунду ему показалось, что это руны. На мгновение у него перехватило дыхание. Нарцисса знала руны. Если нынешняя ее версия помнит это, то… Драко прервал свои размышления. Приглядевшись, он понял, что принял желаемое за действительное — миссис Малфой просто рисовала бессмысленные узоры, никак не связанные с рунической магией. — Я начал работать с одной женщиной, – прокашлявшись, произнес наконец Драко. Нарцисса вздрогнула от его голоса, и одна из линий на земле вышла неровной. Малфой решил, что рассказать об их работе с Грейнджер будет проще всего. С этим было связано большинство интересных событий, происходивших в жизни Драко в последнее время. При этом они не казались травмирующими, если пропустить попытку похищения в Стамбуле и нападение в Косом Переулке. Малфой коротко пересказал их с Грейнджер поездку в Марсель, рассказал про блошиные рынки в Турции и Национальную Лондонскую библиотеку, избегая любого описания своих чувств. Он изображал все живо и ярко, но его рассказа был обезличен. С таким же успехом Драко мог читать вслух газетную статью. Наверное, это было не то, чего хотел от него доктор Войцех. — Как зовут эту женщину, о которой вы говорите? – спросила вдруг Нарцисса, отрываясь от узоров на земле. Малфой на минуту задумался о том, стоит ли называть настоящее имя Грейнджер. Вряд ли его мать запомнит эту информацию дольше, чем на пару минут. Но доктор Войцех упорно говорил о триггерах, которые могли заставить Нарциссу вспомнить прошлое. А по мнению Драко, Грейнджер была тем ещё триггером. — Ее зовут Гермиона, — ответил парень, внимательно наблюдая за реакцией Нарциссы. Она слегка нахмурилась, а потом покачала головой. Было очевидно, что это имя ни о чем ей не говорило. Они вновь умолкли на некоторое время, а потом Нарцисса обратилась к нему каким-то совершенно опустошенным голосом. — Знаете, Драко, иногда мне кажется, что у меня был ребенок, — миссис Малфой отложила зонтик в сторону и посмотрела на свои раскрытые ладони, словно намеревалась увидеть там младенца. — Это странно чувство преследует меня, но я никак не могу понять его до конца. Словно я видела очень реалистичный сон, а потом проснулась, и от него остались одни размытые образы. Нарцисса перевела взгляд на Драко, будто ожидала от него помощи или подсказки. И Малфой понял, что если это продолжится еще хотя бы одну минуту, то он не выдержит. Что бы ни говорил доктор Войцех о пользе такого общения, он просто не мог это вынести. Драко запрокинул голову назад, чтобы Нарцисса не могла видеть его лица. Он почувствовал, что в глазах нестерпимо защипало, и в горле образовался тугой плотный комок. Малфой заморгал как можно чаще, стараясь разогнать слезы, но горячая влажная капля все равно обожгла его щеку. Он резко вскочил, не в силах больше находиться рядом с матерью. — Извините, мне надо. Мне надо срочно…Дела, — невнятно пробормотал Драко, не заботясь о том, поняла ли миссис Малфой хоть что-нибудь из его объяснений, и быстрым шагом направился прочь. Он готов был сорваться на бег, но от боли внутри бежать было бесполезно. Малфой приказал себе не оборачиваться и не смотреть на Нарциссу, потому что он чувствовал — еще немного и у доктора Войцеха станет на одного неизлечимого пациента больше.

***

Драко никогда не испытывал страха перед кладбищами. В Меноре было свое фамильное кладбище, где были похоронены все их предки за несколько веков. Когда Малфой был ребёнком, он часто прибегал туда играть и ему по-своему нравилось это место. Там всегда было тихо и безлюдно. Драко не пугали надгробные камни, кованые оградки и скорбящие ангелы. По-настоящему Малфоя всегда страшили лишь могилы — чёрные прямоугольные дыры, от которых веет холодом смерти. Каждый раз, приходя в поместье Тома Реддла, Драко приказывал себе не вспоминать об этом. Потому что весь особняк напоминал огромную свежевырытую могилу, входя в которую каждый посетитель должен был снять с себя все человеческое, как мантию. Волдеморт ждал его с отчетом о Проекте Грейнджер. Малфой сообщил о своём плане Тёмному Лорду сразу после заключения фиктивного Непреложного обета. Реддл был в ярости, узнав, что Драко действовал без его согласия — казалось, что сразу после страха за свою жизнь, он больше всего боялся того, что его передаст кто-то из своих. Но Малфой дал ему посмотреть все свои воспоминания, ничего не утаивая, чтобы Волдеморт мог убедиться в его преданности. Драко был чист помыслами — он действительно хотел уничтожить Орден Феникса и остановить эту войну. Только причины для этого у него были свои. Его не волновали безграничная власть или бессмертие, ему надо было всего лишь безопасно вывезти свою мать из страны и обеспечить ей лучшее лечение во Франции. А пока сопротивление не было окончательно повержено, он не мог этого сделать. — Мой Лорд, — Малфой поклонился, стараясь не смотреть на Волдеморта. За столько лет он так и не привык находиться с ним в одном помещении. Это была какая-то естественная реакция отторжения. Видимо, молодость и здоровье Драко всегда отталкивали от себя смерть и разложение, воплощением которых являлся Том Реддл. — Драко, — Тёмный Лорд приблизился к нему, но Малфой все также не отрывал взгляда от пола. — Как идут твои дела с грязнокровкой? Слизеринец увидел, что посеревшие ступни с уродливыми пальцами на ногах и длинными ногтями оказались совсем рядом с его ботинками. И в это мгновение на него пахнуло сыростью свежей могилы. — Все идет по плану, Мой Лорд, — Малфой старался не дышать, чтобы ненароком не впустить в свои лёгкие влажный, отравленный трупным ядом воздух, окружавший Волдеморта. — Мне удалось узнать, в чем именно состоит план грязнокровки. Она собирается создать нечто, что будет расширять действие любого заклинания на неограниченные расстояния. Несколько десятков метров или даже километры. Для этого она использует артефакт, так называемую Мнимую Смерть. Когда грязнокровке удастся контролировать его, это будет огромный прорыв. Мы получим оружие невиданной мощи. Драко почувствовал, как тёмная мантия Волдеморта обернулась вокруг него. Том Реддл оказался где-то сбоку от Малфоя и положил свою костлявую когтистую руку ему на плечо. Слизеринец продолжил стоять, не двигаясь с места. Тёмный Лорд наблюдал за ним, обгладывал его взглядом, как голодная собака обгладывает кость, с налипшими ошмётками мяса. — И какое же заклинание она собирается использовать? — его шипящий голос забрался Малфою под рубашку, вызывая мурашки отвращения. — Империо, — сквозь зубы выдохнул Драко. Малфой отчётливо чувствовал на себе холодное дыхание могилы, и все живое билось в нем, как птица, запертая в склепе, призывая отстраниться от Волдеморта и уйти сейчас же. Но он продолжал стоять. На секунду Драко показалось, что его ответ сбил Тома Реддла с толку. Но скорее всего это была иллюзия, потому что в мире не существовало ничего, что могло бы поразить развращенную тьмой и властью душу Волдеморта. Удивление — это слишком человеческая черта. — Подчинение сознания десятков или сотен людей одновременно. Это замечательно, — произнес Темный Лорд, и его рука соскользнула с плеча Драко. Он отошёл от Малфоя, и парень почувствовал облегчение, словно от него убрали радиационный урановый стержень, который все это время держали у лица. — Если все будет так, как ты говоришь, то когда мы получим это оружие, мы сможем уничтожить Орден Феникса навсегда. Малфою казалось, что обонятельные рецепторы у него в носу полностью атрофировались от смрадного запаха в помещении, но он все же каким-то невероятным образом почувствовал, как атмосфера вдруг стала еще более удушливой и зловонной, и Темный Лорд произнес: — Ты все делаешь правильно, Драко. Но только одно мне никогда не нравилось в тебе, и ты знаешь, что это. Это твоя непокорность. Ты не видишь грани, перед которой надо остановиться, и думаешь, что тебе все по силам. Но так не бывает. Волдеморт по какой-то необъяснимой причине всегда видел в Драко действительную угрозу своей власти, хотя Малфой никогда не подводил его и не претендовал на большее. Но, возможно, опасения Тёмного Лорда были небезосновательны. Малфой не следовал за Томом Реддлом из слепого страха за свою жизнь или фанатичного почитания. Да, он принял Чёрную метку, потому что так велел Люциус, но вот уже несколько лет он сам выбирал быть преданным Волдеморту по рациональным причинам — потому что это давало силу, власть, гарантировало безопасность его семье и наследию, отвечало его представлениям об идеальном устройстве общества. Но рациональность всегда пугала Волдеморта. Она была неконтролируемая. Темный Лорд чувствовал, как хищник, который замечает малейшие колебания своей жертвы, что как только Драко поймёт, что ему больше не выгодно быть на стороне Пожирателей Смерти, он тут же примкнет к другому лагерю, который предложит ему более выгодные условия. Поэтому Том Реддл всегда ограничивал Малфоя, стремился привязать к себе всеми возможными способами и отрезать любые пути отступления. — Мой Лорд, я предан вам, — твёрдо проговорил слизеринец, не давая усомниться в своих словах. — Если я делаю что-то, что кажется вам непочтительным или оскорбительным, то я готов понести за это наказание. Но вы должны знать, что мною всегда движет только одно — желание укрепить вашу власть во всей Европе и очистить мир от предателей крови и грязнокровок. Так ли много у вас последователей, мой Лорд, которые не побояться идти на риск ради вашего процветания? Драко наконец оторвал взгляд от пола и посмотрел прямо на Волдеморта. Увиденное ужаснуло его — Том Реддл окончательно утратил хоть какие-то человеческие черты, он был похож на скелет, обтянутый синей кожей утопленника. Но Драко приказал себе не отводить взгляд. Молодая горячая кровь — вот чего действительно боялся Темный Лорд. Жизнь, бьющаяся прямо в венах Драко Малфоя, стоящего напротив него. По-настоящему живая, сильная, обжигающая жизнь, а не жалкий суррогат, разбитый на крестражи, который был у Волдеморта. Он боялся, что эта жизнь откормится и превратиться в гигантскую змею, наподобие Василиска, и он уже не сможет ее приручить, и она поглотит его целиком. Но и избавиться от Малфоя-младшего Темный Лорд не мог, потому что теперь он был единственным, кто держал в руках ключ от заветной победы. — У нас в плену до сих пор сидит мерзкий полукровка Симус Финниган, — произнес Волдеморт, и его голос был липкий и сырой, как земля размытая дождём. — Мы получили от него все, что могли. Теперь от него надо избавиться. Я хочу, чтобы это было показательным торжественным событием. В Ордене его наверняка ценили, поэтому мы должны устроить соответствующую церемонию прощания. Займись этим, Драко. Волдеморт посмотрел прямо на Малфоя, и холод жути пронесся по телу парня, как электрический разряд. Глаза у Тёмного Лорда были совершенно не человеческие — они были мутные и безжизненные, как муляж. Смотреть в них было так же опасно, как заглядывать в темные расщелины в пещерах, где могли обитать мерзкие твари, змеи и паразиты. — Но, Мой Лорд, — Драко старался говорить спокойно, он заставлял себя пересилить, рвущееся внутри чувствовал отвращения. — Это разрушит все мое прикрытие в Ордене Феникса. Если это будет показательная казнь, то орденовцы наверняка узнают из газет о том, что это я убил Финнигана. И тогда это поставит под угрозу всю мою дальнейшую работу с грязнокровкой. Темный Лорд вновь приблизился к нему, и на этот раз они оказались лицом к лицу совсем близко. Волдеморт положил свою руку на плечо Драко и надавил, заставляя встать на колени. И Малфой встал. И это не было унизительно, это было естественно. Потому что ни один человек в мире не захотел бы чувствовать у себя на лице сырой дух могилы и заглядывать в нечеловеческие глаза-трещины. Оказавшись внизу, у ног Волдеморта, Драко почувствовал облегчение, словно сошел с горной вершины, где ему недоставало кислорода. — Что для тебя важнее, Драко? Мой приказ или твоё прикрытие в Ордене Феникса? — опустился на него сверху шипящий голос Темного Лорда. — Ваш приказ, мой Повелитель. Это всегда для меня важнее, — выдохнул Малфой. Тут внизу разговаривать действительно было проще. — Вот и замечательно. Всегда помни, кому ты служишь, Драко. И не подводи меня. Когда Малфой наконец покинул поместье Тома Реддла, он первым делом отправился в Менор и сменил всю одежду. В месте, где он мог свободно дышать, его мысли вновь собрались воедино, и Малфой смог проанализировать ситуацию. Он был в ярости. Гребаный параноик Том Реддл подставлял его. Он специально приказал именно Драко убить Симуса Финнигана, потому что боялся, что слизеринец может перейти на сторону Ордена Феникса. Конечно же, после того, как он показательно казнит одного из лучших друзей Гарри Поттера, никто в сопротивлении уже не поверит в то, что Малфою можно доверять. Это отрежет ему очередной путь отступления. Драко было плевать на то, что подумают о нем орденовцы, он никогда всерьез не рассматривал Орден Феникса как запасной вариант, но это существенно осложняло всю его будущую работу с Грейнджер. Малфой в бешенстве хлопал дверцами шкафов в поисках новой одежды и обдумывал, что ему делать. Похоже, что Волдеморт был готов пожертвовать даже Проектом грязнокровки, и все ради того, чтобы покрепче привязать Драко к себе. Хотя скорее всего Темный Лорд прекрасно понимал, что слизеринец все равно сможет выкрутиться и продолжить подпольную работу в Ордене. В крайнем случае, Волдеморт бы просто приказал Малфою убить Грейнджер, и она бы «унесла все свои тайны в могилу», как сама сказала ему однажды. Но безрассудство и жестокость приказов Темного Лорда невероятно раздражали Драко. Казалось, что весь мир вокруг упорно хотел сделать из Малфоя палача, хотя он никогда не испытывал удовольствия или хотя удовлетворения от убийств. Слизеринец не мог понять, чем заслужил вечное подозрение Волдеморта. Но Малфой просто не знал, что страх за свою жизнь и жажда сохранить власть любой ценой не следуют законам логики. Это иррациональные чувства, которые подчиняются только хаосу. Волдеморт же, внушая всем окружающим ужас на протяжении многих лет, сам был главным рабом страха и хаоса.

***

«Вся моя жизнь — это сказка для взрослых», — Гермиона фыркнула, прочитав заголовок ноябрьского выпуска Ежедневного Пророка. Трудно было придумать более пошлую и глупую подпись — узнавался фирменный почерк Риты Скитер. Грейнджер поморщилась, наблюдая за колодографией Пенси Паркинсон, занимающей добрую половину обложки. До Рождества еще оставался целый месяц, а редакция уже выбрала Человека Года, как будто они были уверены — чтобы ни произошло в декабре, ничто не способно затмить взошедшую звезду Паркинсон. Грейнджер поражала людоедская риторика, которую транслировал Ежеденевный Пророк. Еще пару лет назад сложно было представить, что главную обложку года займёт убийца и Пожирательница Смерти. На колдографии Пенси смотрела куда-то в бок, а потом поворачивалась и переводила взгляд прямо в камеру, одаривая холодным тяжелым взором читателя. У Гермионы по коже от этого бежали неприятные мурашки дежавю. Только однажды она видела подобный взгляд — когда Беллатриса Лестрейндж пытала ее. Грейнджер быстро перевернула страницу, прогоняя воспоминания. Статья про Пенси вышла бессмысленная. Ее спрашивали о предпочтениях в еде, одежде, о занятиях балетом и прочих неважных вещах. Гермионе было интересно, что заставило Пенси примкнуть к Пожирателям, но об этом в газете умалчивалось. Только в самом конце Паркинсон называли преемницей и ученицей Лестрейндж. «Так вот откуда этот взгляд», — подумала Грейнджер и закрыла газету. Она уже намеревалась выкинуть ее в мусорку, когда вспомнила, что в этом же выпуске должны были напечатать про нападение на Малфоя в Косом Переулке. Она нашла их колодографию на третьей странице. Со стороны это выглядело не так ужасно, как ощущалось — девочка поднимала палочку, что-то кричала, Гермиона хваталась за лицо, а спустя пару секунд они уже аппарировали, и на площади остались одни репортеры. Прочитав заметку о нападении на Асторию Гринграсс от начала и до конца, Грейнджер наконец-то выкинула газету, предварительно разорвав ее на несколько частей. Две главные новости выпуска ее жутко бесили, и это был единственный протест, который она могла себе позволить. Грейнджер постоянно возвращалась к мыслям о произошедшем в Косом Переулке. Она была зла на Малфоя, но еще больше — на себя. Как она могла забыть о том, какой он был человек? Драко был оппортунистом до мозга костей, а она в какой-то момент допустила мысль о том, что может ему доверять. Гермионе никогда не стоило забывать, что за внешним лоском скрывался тот, кто хочет просто использовать ее в своих целях. Малфой относился к тому типу людей, кто придерживал для тебя дверь, галантно пропуская вперёд, но лишь для того чтобы ты вошла в комнату, полную опасных ловушек; или подавал руку, когда ты поднимаешься по лестнице, но не потому что он был джентльменом, а чтобы скинуть тебя в лестничный пролёт. Драко носил Чёрную Метку, но сотрудничал с Орденом Феникса. Он дал Непреложный обет, но кто знает, сколько у него еще было таких обетов, сторон и обязательств, скольким он помогал и против кого в конечном счёте играл. Одно было понятно наверняка — тот кто предал однажды, пусть даже и Пожирателей Смерти, способен сделать это еще раз, только уже с тобой. Когда Грейнджер наконец систематизировала всю информацию о слизеринце у себя в голове и пришла к тому же выводу, которого придерживалась изначально — о том, что Малфой был мерзавцем — все встало на свои места, и она смогла спокойно продолжать работу. Гермиону ждал долгий период научных изысканий и сухих расчетов, который в итоге либо приведет ее к прорыву, либо поставит в полный тупик. Грейнджер планировала совместить математическую статистику, теорию вероятностей и магическую нумерологию, чтобы вывести универсальную формулу. Ей предстояло понять, была ли какая-то закономерность в лучах, отражаемых Мнимой Смертью, можно ли было предсказать в какую сторону отправится тот или иной луч, и если да, то с какой вероятностью. Гермиона вздрогнула, отрываясь от работы, когда в дверь лаборатории постучали со всей силы, чередуя удары с грохотом грома за окном. Шел один из последних осенних ливней, яростный и беспощадный. Удары не прекращались. Кто-то настойчиво ломился в лабораторию, и это походило на типичную сцену из чёрно-белого фильма ужасов, предвещающую появление маньяка. Вот только Гермиона знала, что это не убийца, по крайней мере не такой как в старых кинолентах, а Малфой. Он предупреждал, что придет, вот только Грейнджер не понимала, почему он не может войти сам. — Грейнджер, открой! – донесся с улицы взбешенный голос Малфоя, и Гермионе пришлось встать. — Ты разучился сам открывать…Оу, – она увидела, что Драко стоял на пороге с огромной картонной коробкой. – Что это? Но Малфой не ответил, он быстро прошел внутрь, почти оттолкнув ее с порога, и бросил коробку на маленький столик перед диваном. Драко промок насквозь, волосы налипли ко лбу, словно он только вышел из-под душа. Вода стекала по его лицу, заливая нос, уши и рот так, что приходилось отплевываться. Гермиона искоса взглянула на Драко и подошла к коробке, размокшей и потерявшей от воды форму, чтобы посмотреть, что принес Малфой. — Что у тебя тут происходит? – парень окинул взглядом помещение. Все столы, диван и прочие поверхности были застелены коричневым брезентом, на полу повсюду стояли медные тазы и прочие ёмкости, в которые стекала дождевая вода. — Крыша протекает, – Гермиона указала на потолок, который в нескольких местах покрылся бурыми разводами от воды. — Ясно, – Драко покачал головой и брезгливо поморщился. Он не понимал, как можно было работать в такой обстановке. Сложно было представить себе более неуютное место. Драко надеялся, что хотя бы в помещении сможет просохнуть от дождя, но в тут было сыро и холодно. — Это не то, что я просила, – Грейнджер вскрыла коробку и извлекла оттуда длинный металлический пруток. — Я просила пяти миллиметровые, а это десять, если небольше. Она подняла пруток, разглядывая торец, чтобы определить диаметр, а потом недовольно посмотрела на Малфоя. Драко покоробило от ее взгляда. Он был уверен, что именно так смотрела Анна Болейн на короля Англии, когда тот сказал, что не может обвенчаться с ней по законам католической церкви. И именно после такого взгляда правитель решил разорвать все отношения с Ватиканом и изменить судьбу Англии навсегда. Вот только в их случае на кону стояло не будущее государства, а всего лишь коробка железяк. Но для Грейнджер разница была не велика. — Мне надо его согнуть, Малфой. Как я, по-твоему, это сделаю ? — Гермиона обхватила пруток руками и попробовала согнуть его пополам, как силач в цирке. Железка не поддалась ее усилиям, и Грейнджер отбросила ее на стол. Малфой подобрал ее и попробовал проделать то же, что и Гермиона. Но в его руках пруток лишь слегка изогнулся. — Тяжеловато, – заключил Малфой, возвращая все на место. – Но уверен ты сможешь что-нибудь придумать. Я же делаю свою часть работы и не жалуюсь. Гермиона поняла вдруг, что Драко был определенно одним из самых опасных людей, с которыми она когда-либо общалась — он запоминал и анализировал каждое ее неосторожно брошенное словно, любую колкость, звучащую из ее уст, и даже оговорку. Он собирал все эти наблюдения и факты о ней с тщательностью старого скряги, который откладывает каждый позолоченный галлеон в сундук под кроватью, чтобы потом, раз в год, доставать блестящие монеты и любоваться ими. Прямо как сейчас. Он повторил ее фразу, которая очевидно задела его еще неделю назад, и даже интонации в его голосе были расставлены как в оригинале. Малфой смотрел на нее и даже не пытался скрыть, что получает удовольствие о того, что бесит ее. И Грейнджер не хотела ему поддаваться, но злость на него за тот случай в Косом Переулке все еще была сильнее ее. Тогда Драко не дал ей выговориться и сказать все, что она о нем думает, но теперь у нее появилась такая возможность. — Ты думаешь, что имеешь полное право насмехаться надо мной сколько угодно, потому что финансируешь мой Проект, Малфой, — Гермиона вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза. — Но я хочу, чтобы ты знал: в том, что твой мерзкий характер и грязные дела можно терпеть только из-за денег, нет поводов для гордости. Это жалко. Грейнджер надеялась, что ее слова оскорбят его. Но Драко просто покачал головой, словно соглашаясь со всем сказанным. — Да, наверное ты права, — спокойно ответил Малфой и пожал плечами. — Но, к счастью, все продолжают терпеть и мой мерзкий характер, и мои грязные дела. И даже ты, продолжишь это терпеть, Грейнджер, потому что ты такая же как все. Хотя в школе, я помню, ты очень хотела выделяться и казаться исключительной. Он убрал руки в карманы и склонил голову, наблюдая за ее реакцией. Малфой использовал настолько легкие и очевидные способы для того, чтобы задеть ее, что это было даже скучно. Зато работало всегда и без исключений, надёжно и хорошо. — Мне деньги нужны на благие цели, — в голосе Гермионы прорезалось ожесточение. Она посмотрела на Драко так яростно, что он почувствовал, что даже одежда на нем начала сохнуть от ее взгляда. — Все считают свои цели благими. Даже Темный Лорд. После его слов Грейнджер глубоко вдохнула и шумно выпустила воздух, словно закипающий чайник. Она хотела что-то ему ответить, сказать что-нибудь грубое, но промолчала. Она не станет вступать в бессмысленные перепалки. Гермиона вновь склонилась над картонной коробкой, отыскивая подходящий пруток. Она решила согнуть его магией, и для этого ей надо было выйти за пределы лаборатории. Да, погода за окном была не самая благоприятная для того, чтобы заниматься трансфигурацией, но Грейнджер казалось, что даже ковыряться в грязи под дождем сейчас было комфортнее, чем находиться в одном помещении с Малфоем. Гермиона накинула свой болотно-зелёный дождевик и отыскала высокие резиновые ботинки. В такой экипировки она походила на охотника, рыскающего по болотам в поисках уток, только вместо ружья у нее был металлический пруток. — Куда ты идёшь? — Малфой наблюдал за тем, как Грейнджер стояла у входа, как цапля на одной ноге, и пыталась втиснуть другую в высокий сапог. Она проигнорировала вопрос и даже не повернула голову в его сторону. Гермиона резко распахнула дверь, и с улицы на нее пахнуло свежестью, словно она вышла из корабельного трюма на палубу в шторм. Грейнджер преступила порог, и ливень хлестнул ее по лицу в наказание за то, что она покинула свое убежище. Не было никакой нужды пытаться трансфигурировать эти железки прямо сейчас, она могла дождаться, когда буря утихнет, но Малфой раздражал ее. Так сильно, что ей проще было продираться через пелену дождя, сплёвывая воду и часто моргая, чтобы она не заливала глаза. Гермиона догадывалась, что вряд ли ей удастся удачная трансфигурация в таких условиях и что стоять в открытом поле во время грозы с металлическим предметом в руках было верхом безумия, но и возвращаться и признавать свое бессилие она тоже не хотела. Драко смотрел за тем, как Грейнджер поглощает пелена грозовой тьмы, и думал о том, что будет, когда она узнаёт, что он убил Финнигана. Если она так взъелась на него из-за незнакомой девчонки, напавшей на них в Косом Переулке, то что с ней станет из-за смерти лучшего друга. Он задумался о том, почему Грейнджер вообще на него обижалась. Обиды возникают только там, где разрушаются ожидания. Он же не давал ей никаких гарантий и обещаний. Малфой упал на диван, не снимая пальто, и брезентовая ткань неприятно заскрипела, соприкоснувшись с кожаным плащом. Было легко рассуждать о Грейнджер, как о грязнокровке, которую просто надо использовать, когда он стоял перед Волдемортом, но стоило ему оказаться рядом с ней, и она пыталась навязать ему какое-то неприятное чувство вины. Драко прикрыл глаза. Он чертовски устал. Все чаще он ощущал себя так, будто у него на голове была огромная медная кастрюля, и десятки детей кричали и кружились вокруг него, и били по ней железными поварешками. И все, чего ему хотелось, это укрыться тяжёлой брезентовой тканью и притвориться, что его нет. Дождь барабанил по железному шиферу на крыше, как будто сверху сыпался мелкий рассыпчатый бисер. Малфой задумался о том, что если кто-то сейчас захотел бы его найти, то он ни за что не догадался бы искать его здесь. Это место находилось на окраине страны, посреди пустоши, и на несколько миль отсюда нельзя было встретить ни одной живой души. Здесь он был абсолютно одинок, если не считать Грейнджер. И это успокаивало. Драко начал понимать, почему Гермиона предпочитала безвылазно сидеть в лаборатории, даже несмотря на то, что обстановка тут была не самая уютная. Тут можно было скрыться от вечной суеты и остаться наедине со своими мыслями. Малфой даже подумал о том, что когда они победят Орден Феникса, он мог бы забрать лабораторию и дом Грейнджер рядом себе. Конечно, он бы многое тут изменил на свой вкус, но все же… Малфой не заметил, сколько времени прошло, но он очнулся, когда дверь неожиданно распахнулась, и на пороге лаборатории появился Люциус, облаченный во все чёрное. Драко в панике огляделся по сторонам, не понимая, как это могло произойти. Отец нашёл его? Их раскрыли? Где Грейнджер? В следующую секунду из-за спины Люциус показалась Нарцисса, она обошла его грациозно, как кошка, и встала рядом. Малфой попытался вскочить с дивана, но почувствовал, что не может. Он дёрнулся изо всех сил, но ткань его плаща словно прилипла к брезенту. Отец и мать молча смотрели на него и ничего не говорили. А затем из-за их спин появилась Астория Гринграсс. Она выглядела, как обычно, холодной и отстраненной, но только на шее у нее алела продольная рана, как будто ей перерезали горло. Малфой попытался спросить, что происходит, но язык не слушался его. Драко что-то вопросительно промычал, и все трое посетителей синхронно поднесли палец к губам, веля ему молчать. Следом в дверях появились его помощник Джек и, что было совсем уж странно, Мартин, которого Малфой убил. Спенсер плакал на плече у Мартина навзрыд, а тот его успокаивал, по-отечески оглаживая. Неожиданно помощник оторвал руки от лица и сквозь слезы прокричал: — Вы меня тоже убьете, сэр? Я не хочу умирать, мистер Малфой! От его слов Драко сковал ужас, он хотел достать палочку и прекратить этот цирк, но тело ощущалось таким тяжелым, будто к каждой конечности привязали несколько десятков булыжников. Вся собравшаяся процессия вдруг двинулась вперёд, окружая диван, на котором сидел Малфой, и освобождая проход. И в зияющей чёрной дыре, которая раньше была входом в лабораторию, Драко увидел Симуса Финнигана. Точнее только его тело. Без головы. Голову свою он держал в руках. И она казалась круглой и увесистой, как огромный спелый арбуз. Финниган стоял некоторое время в дверях, демонстрируя всем свою отрубленную голову, как экспонат на выставке. Малфой зажмурился, чтобы не видеть это жуткое зрелище, а когда он открыл глаза Симуса уже не было. На его месте стоял Волдеморт. Дыхание Драко перехватило, он почувствовал всем телом, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Малфой начал судорожно дергаться, как в припадке, пытаясь подняться. Но окружавшие его родители, жена и Джек с Мартином вдруг сорвались со своих мест и навалились на Драко, как игроки в регби. Малфой пытался их оттолкнуть, но они не давали ему сдвинуться с места. Темный Лорд встал рядом, возвышаясь над ним, придавленным к дивану. И Малфой набрал полные лёгкие воздуха, готовясь к боли от Круцио, но вместо заклинания Волдеморт со всей силы наступил ему на ногу. Он придавил голой пяткой мысок ботинка Малфоя, и Драко почувствовал, как его пальцы хрустнули. И когда Темный Лорд нагнулся к самому лицу Малфоя, его черты вдруг стали преображаться и искажаться, словно кто-то тянул его в разные стороны за веревочки, распуская, как вязаный свитер. На лысом черепе Тома Реддла начали проступать черные вьющиеся волосы. — Малфой! — женский крик заставил его резко очнуться. Драко раскрыл глаза, часто и тяжело дыша, как будто только что вынырнул из-под воды. Он уснул на диване в лаборатории. Малфой провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя ото сна. Он не собирался спать, он даже не помнил, как это вышло. Драко перевел взгляд на Грейнджер. Она вся была мокрая, словно на нее вылили ведро воды. На лице у нее были маленькие засохшие брызги грязи. За окном вдруг сверкнула молния, разрезая тёмное пространство на чёрное и ослепительно белое, как нож сливочное масло. Яркая вспышка подсветила лицо Гермионы, и на секунду Малфою стало страшно. Он еще не успел прийти в себя после странного морока, и ему показалось, что Грейнджер — это тоже продолжение сна. Гермиона склонилась над ним, и Драко приготовился услышать что-то жуткое. — Лаборатория, Малфой, — это место для работы, а не для сна, если ты не знал, — произнесла она до боли знакомым нравоучительным тоном, и Драко стало легче.