Сезон дождей

Время сжималось, как спущенный воздушный шар, стягивалось в точку до одного единственного момента. Гермиона чувствовала, что была зажата между двумя стрелками на циферблате. Она ещё раз взглянула на часы, тонким ремешком обхватывающие ее запястье — подарок родителей на шестнадцатилетие. Они были заведены ровно по Гринвичу 19 сентября 1995 года и с тех пор должны были отмерять правильный ритм ее взрослой жизни. Однако в амбициозные планы вмешалась война, и теперь часы отсчитывали время не до конца экзамена, а до детонации бомбы. Что, в общем-то, было бесполезно: взрыв произойдет в любом случае, независимо от движения стрелки. Часы лишь создавали иллюзию контроля.

***

Без четверти два. Три взрыва в нижних отсеках здания прогремели ровно пятнадцать минут назад. Значит Пожиратели уже точно узнали об их присутствии и находились внизу. Метка на её запястье перестала гореть примерно в это же время. В суматохе Гермиона не сразу заметила, как боль пропала. Видимо, Малфой наконец понял, что она собиралась сделать. Гермиона установила бомбу в верхней лаборатории три минуты назад. Сложность ее задания заключалась в том, чтобы обойти все защитные заклинания, опутывающие помещения лабораторий, как паутина. Это было гораздо труднее, чем пробраться наверх оставаясь незамеченной. Она еще раз взглянула на часы, больше для успокоения, чем для проверки времени. Грейнджер услышала за дверью шаги, переходящие в бег, нервные крики и стрекочущий треск заклинаний. Каждый раз, когда Гермиона оказывалась на опасных миссиях, она чувствовала одно и тоже: упругую скрученную спираль волнения, тягучее, как мастика, предвкушение и холодный страх, дышащий между лопаток и настойчиво шепчущий, как молитву, слова о приближающейся смерти. Грейнджер знала, что её конец — это финишная лента, коварно отдаляющаяся прямо пропорционально скорости бега. Даже если бы она захотела пересечь её, то вряд ли это было бы возможно так просто. Попав в руки Пожирателей Смерти, она не умерла бы сразу. Ей представлялось, что она станет кем-то вроде подопытного кролика с рекламных постеров зоозащитных организаций: с химическими ожогами по всей коже, слепотой, вызванной действием отравляющих веществ, и поломанной психикой. На фоне этого, Авада Кедавра, прилетевшая случайно от какого-нибудь чересчур умелого дуэлянта, казалась подачкой голодающему. Звонким кнатом, небрежно брошенным в лужу мимо протянутых рук. Грейнджер провела подушечками пальцев между ключиц, нащупывая зеленый флакончик с ядом. Это была её личная финишная лента, которая не отдалялась и не приближалась, а всегда осталась рядом, успокаивающая своей статичностью. Без пяти минут до двух часов ночи. Гермиона наложила на себя дезиллюминационные чары и тихо выскользнула из лаборатории, когда в коридоре наступила полная тишина. У лестницы стояло несколько Пожирателей, они о чем-то быстро переговаривались, а затем стремительно сбежали вниз. Параллельно им по второй лестнице направлялась вверх другая группа людей в черных мантиях. Гермиона пропустила один удар сердца и быстро пробежала вперед, прячась в тени, хоть в этом и не было смысла. Темные плащи пронеслись мимо прямо к лаборатории. Грейнджер нервно сглотнула. Они все поймут, когда увидят, что защитные и обнаруживающие заклинания там разрушены. Еще один взгляд на часы. Пять минут третьего. Гермиона остановилась на противоположном конце большого квадратного коридора прямо у лестницы, ведущей вниз. Она нащупала в кармане куртки сверток с порт-ключом и сжала его в кулаке. Грейнджер прошептала заклинание, активирующее взрывчатку. От волнения буквы кололись на языке, словно были морозными. У неё оставалось тридцать секунд до взрыва, и она приготовилась к трансгрессии. За несколько секунд до своего исчезновения Гермиона увидела тонкий серебряно-голубой луч, тянущийся вдоль темного коридора, как Млечный путь. Она замерла. Луч приблизился к ней, собираясь в переливающийся сгусток энергии, и принял форму крошечной птицы. Это был Патронус. Гермиона смотрела на него не отрываясь, не веря своим глазам. Это был сигнал о помощи. Она разжала пальцы и вытащила руку из кармана, не активировав порт-ключ. А затем воздух в помещении дрогнул, словно все атомы в одно мгновение сместили в едином направлении. Грейнджер моргнула, но открыть глаза уже не смогла. Темнота вокруг схлопнулась, и её поглотил свет, который было видно даже с плотно сомкнутыми веками. Гермиону обдало жаром. Горячим мощным химическим жаром. Красным и горьким, как грейпфрутовая мякоть. Гриффиндорку отбросило ударной волной, как картонную куклу. Она потеряла сознание на несколько секунд, а когда очнулась, то обнаружила, что её прижало к полу. Проморгавшись, Гермиона увидела сквозь огненную оптику пожара, что массивная стальная дверь лаборатории стала раскуроченной черной дырой, по краям которой торчали остатки покрытого гарью металла, похожие на клыки адской твари. Языки пламени вырвались из её обугленной пасти, намереваясь облизать каждого, кто осмелится приблизиться. Где-то, в глубине лаборатории, раздалось ещё несколько взрывов, но, по сравнению с предыдущим взрывом-прародителем, они показались нерешительными детскими хлопками в ладоши. Черные щупальца смога начали расползаться по помещению, лаская стены. Гермиона видела ноги. Бегущие вниз и вверх, топчущие друг друга, что-то кричащие. Она поняла, что все ещё лежала на полу, и попыталась встать. Её ребра болели, обдавая тело жаром не хуже, чем пожар вокруг, словно под кожей произошел свой личный взрыв, раскурочивший органы. Грейнджер оторвала руку от пола и сжала футболку в том месте, где болело больше всего. Будто это действие могло уменьшить агонию внутри. С трудом Гермиона двинулась в сторону лестницы, в надежде выбраться с этажа. Она чувствовала приближающийся огонь и следующий за ним по пятам удушливый дым, словно была мотыльком, которого слишком близко поднесли к пламени свечи. Пожиратели бежали мимо, не обращая на неё внимание, пытаясь подавить огонь бесчисленным множеством заклинаний. Но пламя стремительно росло и множилось, пожирая кислород, оно делилось подобно клеткам, перекидывалось на чёрные плащи. Гермиона видела, как часть перекрытий, которые были расположены ближе всего к эпицентру взрыва, обвалилась, утягивая за собой людей. Она силой заставила себя отвернуться, отказываясь принимать тот факт, что все происходящее — её рук дело. За считанные мгновения пламя окружило Грейнджер со всех сторон. Ей приходилось обновлять щит практически ежесекундно после того, как в него прилетали всполохи очередного взрыва. Она натянула куртку на макушку, закрывая волосы, чтобы они случайно не воспламенились. Гермионе казалось, что она добиралась до заветной лестницы целую вечность. Что за это время дым ядовитым варевом успел пробраться в её легкие, щекоча альвеолы, и дыхательная система мутировала: поглощала углекислый газ, а выделяла кислород. Гриффиндорка замерла на краю зияющей пропасти — того, что совсем недавно было ступенями. Балки-перила изогнулись, как догорающие спички, и с хрустом обрушились вниз. Впереди открывалась пустота, позади — смертельное пекло, а пол под ногам стекал вниз, подталкивая к обрыву. Гермиона зажмурилась и сделала шаг вперед. Она почувствовала, как все её внутренние органы стремительно провалились вниз и телесная оболочка нырнула вслед за ними. Гриффиндорка попыталась собрать себя в кучу и сгруппироваться прямо в полете. Левитирующее заклинание, которое Грейнджер успела применить к своей одежде, смягчило приземление. Достаточно, чтобы не разбиться, но слишком мало, чтобы избежать боли. Гермиона отчетливо ощутила, как гравитация унизительно размазала её по полу. Переведя дыхание, Грейнджер резко оторвала себя от кафеля, как лейкопластырь от едва затянувшейся ранки. Она отползла в сторону и привалилась к ближайшей стене. Дрожащими руками она подцепила карман куртки и достала оттуда обезболивающее зелье — единственное, что она догадалась взять с собой. Грейнджер залпом осушила флакон и почувствовала на языке частички мела и привкус крови. Зелье сразу же начало действовать, пуская корни в её нервную систему. Когда боль притупилась, Гермиона поднялась и осмотрелась. Огонь еще не заполонил этот этаж так, как предыдущий. Вероятно, Пожиратели смогли удержать пламя, не давая ему распространиться вниз. Здесь лестница пока была цела, поэтому Грейнджер быстро сбежала вниз. Гермиона двигалась вперёд, как механическая игрушка, в которой несколько раз прокрутили ключ, и не знала, насколько хватит силы сжатой внутри пружины, прежде чем она упадет. По законам логики, она не должна была выжить. И лучше бы ей немедленно убраться из Шеффилда, пока судьба была благосклонна. Но было ещё что-то. Нечто больше, чем законы логики, большее, чем просто обещание, данное ребятам. Нечто, что было сильнее страха смерти, инстинкта самосохранения и здравого рассудка. Может быть, это чувство вело Гермиону в точку её конца. Но, может быть, там было и начало её отсчёта.

***

Когда эйфория первых секунд после спасения прошла, Гермиона поняла, что совершенно не знает, где ей следовало искать Агату или Жана. Здание было огромным и тех планов, что им удалось добыть, явно было недостаточно. Грейнджер нужна была небольшая передышка, чтобы подумать, но остановиться она не могла. В суматохе она совершенно забыла, что дезиллюминационных чар на ней больше не было. Они рассеялись сразу после взрыва. Гермиона вспомнила об этом только в тот момент, когда луч ярко-красного заклинания пролетел мимо неё. Но было уже поздно. Она резко обернулась, и увидела, что её преследуют трое Пожирателей Смерти. Она услышала, как кто-то из них выкрикнул её имя, и поняла, что её узнали. Гермиона выпустила Сектумсемпру в одного из нападающих и тут же сорвалась с места. Она чувствовала прицел чужих палочек на своей спине, но не оборачивалась. Грейнджер надеялась оторваться, но разноцветные вспышки преследовали её, они меняли траекторию каждый раз, когда она заворачивала в очередной поворот. Среди всех заклинаний не было ни одного зеленого луча. Очевидно, Пожиратели хотели взять её живой. Гермиона помнила. Отдаляющаяся ленточка финиша. Маленький подопытный кролик. Неожиданно она споткнулась, едва устояв на ногах, словно на полной скорости врезалась в невидимую преграду. Заклинание подножки попало прямо в цель. В другой ситуации Гермиона обязательно оценила бы иронию: после всего пережитого попасться из-за детского заклинания. Грейнджер резко развернулась и отразила шквал вспышек, накрывший её. Увидев, что она начала выдыхаться, Пожиратели стали бить увереннее. Никаких джентльменских правил. Она почувствовала, как правую щеку опалило картечью: заклинание прошлось по касательной, оставляя лишь десятки крошечных порезов на коже. Но в ее состоянии даже этого было достаточно, чтобы потерять концентрацию. Рука с вытянутой палочкой дрогнула. Последствия многочисленных травм и падения давали о себе знать. Капли пота стекали по её виску, покрытому копотью. Сжав зубы, Гермиона выпустила Аваду, в Пожирателя по центру, но это было ошибкой. Убивающее заклинание отнимало слишком много сил. Ответный луч глубоко резанул её по левому плечу, словно по коже прошлись остро заточенным скальпелем. Встречное заклинание Гермионы сорвалось, попав куда-то в потолок. Дышать становилось труднее. Грейнджер видела серебряные маски и черные плащи, движения кисти её противника, похожие на яростные мазки по холсту, она слышала крик и чувствовала, что лучи заклинаний проносятся совсем рядом, напоминая бенгальские огни на похоронах. Она так устала. Чертовски устала. Её кисть затекла от изнеможения, и Гермиона едва удерживала на весу руку с древком. Она никогда не выиграла бы эту дуэль. Грейнджер увидела луч смертельного заклинания совсем неожиданно. Он был яркий, как молодой папоротник после дождя, и безжалостный, как лезвие мачете, разрубающего тропические заросли. Гермиона видела, что он стремился не к ней. Заклинание попало нападавшему на неё Пожирателю куда-то в живот, и он упал навзничь уже мертвый. Следом была ещё одна вспышка. Гермиона резко присела, прикрыв голову руками, защищаясь от последовавшего за ней взрыва. Когда она наконец подняла взгляд, то её преследователи уже были погребены под бетонными обломками. Гермиона посмотрела налево, туда, откуда, как она видела, были выпущены заклинания. Она поняла, что это был Малфой, ещё до того, как он снял маску и посмотрел на неё. Его взгляд походил на арктическую волну северного океана. Её прошиб странный холодный озноб, и Грейнджер кожей ощутила, как далеки они были друг от друга теперь. Он смотрел на неё, как на врага. Она оттолкнулась носком ботинка от пола, резко поднялась и сорвалась с места. Гермиона пересекла коридор в обратном направлении, убегая от Малфоя, и надеясь, что найдет поворот, ведущий к лестнице вниз. Это был её шанс вырваться. Слишком поздно она почувствовала, что её вновь преследуют. Рефлексы сработали медленнее, чем руки резко схватившие её со спины. Она отчаянно попыталась вырваться и ударить нападающего. На мгновение это словно сработало, человек сзади отпрянул, его хватка ослабла. Гермиона дёрнулась вперёд, но это был обманный ход, потому что в следующую секунду, мужчина заломил руку с древком ей за спину, и грубо втолкнул в боковое помещение. Она упала, проехавшись поясницей по полу, и ударилась головой о что-то твердое. Было темно. Гермиона оказалась совершенно дезориентирована. Она подсветила пространство вокруг себя палочкой и услышала знакомый голос. — Успокойся, Грейнджер, — донеслось откуда-то из темноты. Гермиона резко направила древко на источник звука, словно собиралась испепелить его Люмосом. Её сознание всё ещё танцевало на острие иглы. И лишь спустя несколько секунд она догадалась, что это был Малфой. Всё ещё был он. Драко прочертил в воздухе руну, и холодный свет разлился по комнате, освещая её. От неожиданности Грейнджер зажмурилась до боли. — Малфой, — медленно проговорила она, открывая глаза и внимательно оглядывая его для того, чтобы убедиться, что всё происходящее реально, — как ты…? — Что ты здесь делаешь? — довольно бесцеремонно перебил её Драко. — Я пыталась…мне надо вниз, — невнятно пробормотала Гермиона. Грейнджер рассеянно обернулась по сторонам, оценивая помещение, в котором они оказались. Она предположила, что это было нечто вроде кладовки или маленького склада, где хранились различные невзрывоопасные компоненты. — Вниз? — Малфой удивлённо взглянул на неё и, не дожидаясь объяснений, добавил — Какого черта, Грейнджер? Что ты задумала? Гермиона потерла пальцами виски, покрытые засохшей кровью, потом и прилипшими волосами. Объяснить Малфою сейчас всю ситуацию от начала и до конца, казалось ей невозможным. Резкий контраст смертельной опасности, которой она подверглась несколько минут назад, и неожиданного спокойствия оказали на Гермиону дурманящий эффект. Ей казалось, что все происходящее было сном. Сном, в котором отчетливо чувствовался вкус крови на губах. Драко попытался приблизиться к ней, чтобы привести в чувство, но она тут же отпрянула, задев плечом массивный шкаф позади. Из коридора донеслись крики, взрывы и шаги. Девушка вздрогнула и вспомнила, что должна была что-то ответить. — У меня есть порт-ключ, я могу убраться отсюда в любой момент, — зачем-то выпалила Гермиона и тут же повторила, — но мне нужно добраться на первый этаж. Малфой внимательно оглядел её, пытаясь найти видимые раны и гематомы, которые бы привели к повреждению рассудка. Но что-то одно вычленить было сложно. Она выглядела так, будто выбралась из адского пекла. Наконец Драко сказал: — Зачем? — Ребята, что пришли со мной. Кто-то из них подал сигнал о помощи, — теряя терпение, попыталась объяснить Гермиона. — Мне надо найти их. Мне надо добраться туда, где держат пленных, — настойчиво потребовала она. Грейнджер поднялась с пола. Всё её тело заныло, словно она была старой куклой, которой сначала поочередно оторвали все конечности, а потом пришили их обратно, перепутав местами. Вдобавок ко всему, из-за побочного эффекта зелья она никак не могла собраться с мыслями. Её сознание было не просто туманным. Оно казалось вязким, как густой черный битум. Превозмогая тяжесть во всем теле, Гермиона двинулась в сторону выхода, не желая больше тратить время на разговоры. Она помнила, что каждая секунда промедления могла стоить её товарищам жизни. — Что ты делаешь? — Малфой поймал её за руку у самой двери, не давая пройти. Он случайно сжал её плечо в том месте, куда пришлось режущее заклинание. — Пусти, — Гермиона скривилась от боли. — У меня мало времени. Она попыталась оттолкнуть его, но едва ли Малфой сдвинулся с места. — Грейнджер, ты умрёшь там. Тебе надо сейчас же уходить, — Драко попытался достучаться до неё, но Гермиона игнорировала все его слова. Она попробовала выкрутить свою руку из хватки парня, но даже под действием сильного обезболивающего рана доставляла слишком много дискомфорта. Она проглотила болезненный стон и резко дернулась вперед в надежде вырваться. Драко пришлось обхватить её за плечи и повернуть спиной к себе. Он оттащил её подальше от двери, уводя вглубь комнаты. — Мне надо идти, Малфой! — Гермиона прокричала из последних сил, не заботясь о том, что их могут услышать. — Я должна помочь! — Там никого нет! — Драко резко встряхнул её, заставляя успокоиться. — Повсюду огонь, Грейнджер. Если там кто-то и был, то они уже давно мертвы. Гермиона яростно дернула плечами, пытаясь сбросить с себя ненавистные тяжелые руки. Она чувствовала, как с каждым движением силы все больше покидали её. Некоторое время она ещё отчаянно пыталась освободиться, пока наконец совсем не затихла, как трепыхающаяся бабочка, зажатая в кулак. — Они не умерли, — задыхаясь упрямо прохрипела Грейнджер и повисла, цепляясь за рукав Драко, чтобы не упасть на пол. — Они не могли умереть. Она почувствовала, как в глазах предательски защипали слёзы, но заставила себя проглотить рыдания. Малфой замер, удерживая её. — Они не умерли, — уже совсем тихо повторила Гермиона. — Где твой порт-ключ? — спокойной спросил Драко, не обращая внимания на подступающую истерику в её голосе. Гермиона ничего ему не ответила, тогда Малфой развернул её за плечи и заставил посмотреть в глаза. — Где твой порт-ключ, Грейнджер? — с нажимом повторил он свой вопрос. Несколько секунд она упорно молчала, сверля его взглядом. Внезапно в коридоре раздался взрыв такой силы, что стены вздрогнули, как карточный домик от порыва ветра. Снаружи, казалось, происходила какая-то вышедшая из-под контроля химическая реакция, в результате которой сам воздух смешивался с напалмом и оседал на стены и потолок, вызывая непрерывную цепочку взрывов. Драко вздрогнул от неожиданности и разжал пальцы. Грейнджер, пользуясь этим, тут же вырвалась и отступила на несколько шагов так, чтобы он не смог до неё дотянуться. — Уйди с дороги, Малфой, — она направила кончик древка ему прямо в грудь. Слизеринец посмотрел на неё, удивленный такой быстрой сменой положения. В её голосе больше не было ни намека на недавнюю истерику или фрустрацию сознания. Они замерли, молча глядя друг на друга. После очередного взрыва, прозвучавшего где-то наверху, с потолка осыпалась побелка, словно они были фигурками в стеклянном рождественском шаре, и смеющийся ребенок вращал мир вокруг них, чтобы посмотреть, как красиво белая крошка опустится на плечи. Малфой поднял руки в примиряющем жесте. Он удерживал свою палочку так, чтобы Гермиона могла её видеть. — Хорошо, Грейнджер. Успокойся, — его голос изменился и звучал слишком осторожно. Гермиона чувствовала в нем фальшь. — Ты же понимаешь, насколько это опасно? Стоит тебе выйти за дверь, как тебя тут же поймают. Он медленно приблизился к ней, сокращая расстояние между ними на пару шагов. Драко действовал слишком аккуратно, словно она была психически неуравновешенным человеком. — Не стой у меня на пути, — по слогам произнесла Гермиона и не сдвинулась с места, ловя каждое движение Малфоя. — Просто дай мне уйти. Она мельком взглянула на часы. С момента первого взрыва прошло уже сорок минут. Пока она стояла тут и разговаривала с Малфоем, кто-то из ребят уже мог погибнуть. Она опять начала нервничать. — Грейнджер, — начал было Драко, однако девушка тут же его перебила. — Я никуда не уйду отсюда, пока не буду уверена, что они в безопасности, — почти прокричала она от отчаяния. Она не выносила этого наигранного спокойствия с его стороны. Гермиона угрожающе вздернула кончик палочки. Малфой больше не пытался приблизиться, но и не отступал. Грейнджер взглянула на дверь за его спиной, как на желанную цель, до которой ей оставалось так немного. — Дай мне уйти, пожалуйста, — уже тише повторила она свою просьбу. Грейнджер надеялась, что Драко послушается, потому что в противном случае она не была уверена, что ей хватит решимости использовать по-настоящему серьезное заклинание против него. От взрывов лампа качалась под потолком, как маятник, из-за чего часть комнаты то погружалась во тьму, то вновь озарялась тусклым светом. Бледно-желтый дрожащий луч отбрасывал угрожающие вытянутые тени на лицо Драко. Он смотрел на неё странно. Гермиона поймала блик в его зрачках и ей стало жутко, словно она увидела свою смерть в осколке шара для прорицаний. Она опустила взгляд ниже, на воротник его черной куртки, испачканный пылью и побелкой. — Ладно, — сказал Малфой после продолжительного молчания. — Будь здесь. Я спущусь вниз, чтобы убедиться, что там не осталось никого из Ордена. Идея была ужасной, но другого выхода он не видел. — Нет, — поспешно остановила его Гермиона. — Я тебе не доверяю. Я пойду с тобой. Даже если ребята все еще были живы, Малфой никогда не сказал бы ей правду и не стал бы рисковать собой, чтобы их спасти. Она ему не верила. Все, чего он хотел — это побыстрее отправить её отсюда. И солгать ей для это не составило бы ему туда. — Или я иду с тобой, или одна, — отрезала Грейнджер. Несмотря на то, что она была ранена и истощена, морально она чувствовала свое преимущество. У неё была четкая цель, отступать от которой она была не намерена. — Зачем ты делаешь это, Гермиона?— Малфой устало провел рукой по лицу и взъерошил волосы. Грейнджер растерялась от такого вопроса. Она ожидала от него чего угодно: агрессии, злости, раздражения. Но он просто звучал надломлено и устало. — Я хотела, — она запнулась обдумывая. — Я просто несу ответственность за свои решения, Драко. Гермиона не просила его о помощи. Всё, чего ей хотелось — это спасти тех, кому она дала свое слово. Раньше Малфой уже встречал людей, у которых было полностью атрофировано чувство самосохранения. Они были либо глубоко травмированы, либо ужасно глупы. Ему не казалось, что Грейнджер была одной из них. Она прекрасно знала, где находится черта, перед которой стоит остановится, и никогда не заигрывала со смертью просто так. Он догадался вдруг, что на самом деле, жертвуя собой ради других, она пыталась искупить свои грехи. Гермиона считала, что заслуживает наказания и надеялась, что сможет таким образом избавиться от мук совести. Драко ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Потому что тот, кто намеревался спуститься в ад, заслуживал хотя бы проводника. — Надень капюшон так, чтобы твои волосы не было видно, — сказал Малфой смирившись. — Что? — растерялась Гермиона. — Опусти уже палочку, — раздражённо потребовал он. — Я проведу тебя вниз, Грейнджер. Она не сразу поверила, что он действительно согласился. Несмотря на то, что она не хотела, чтобы Драко вмешивался, какая-то её часть была рада, такому повороту событий. Казалось, что быть с ним лучше, чем вновь бежать через огонь в одиночку. Гермиона поспешно сделала все, как сказал Малфой: убрала древко в карман и скрыла волосы и часть лица под капюшоном толстовки. Прежде чем выйти Драко остановился у двери и посмотрел на Грейнджер ещё раз. Лишь несколько защитных заклинаний, наложенных на скорую руку, отделяли их от последнего дня Помпеи за стеной. Малфой ненавидел прощаться, но этот взгляд почему-то ощущался именно как прощание.

***

Когда они выбежали за дверь, их обдало жаром. Пожар сверху прорвался ниже, и так как аппарировать напрямую из лаборатории можно было только на первом этаже, они все оказались замурованы в огне. Драко не отпускал её запястье, пока они бежали обратно к лестнице, минуя обвалившиеся части потолка. Грейнджер даже не успела подумать о том, не привлекают ли они слишком много внимания, потому что все её мысли были заняты собственным выживанием. Дышать было невыносимо тяжело. Пока они находились в комнате, острая необходимость в свежем воздухе не ощущалась так сильно. От огня здание становилось живым. Потолок, пол, стены — все это непрерывно двигалось, рушилось, тлело, крошилось и обваливалось. Грейнджер никак не могла нащупать твердой опоры под ногами. Малфой постоянно дергал её за руку, уводя в нужную сторону, из-за чего она не успевала понять, в каком направлении они двигаются. По ощущениям Гермионы, они миновали два этажа и оказались на третьем. Она почувствовала, как они пересекли тонкую оболочку защитных заклинаний. Нижние уровни здания были не тронуты пожаром, и дышать здесь было несравненно легче. Чистый, незадымленный воздух кружил голову. Несколько секунд они потратили на то, чтобы насытиться кислородом. — Мы добрались, — сказал Драко, расстегивая воротник рубашки, чтобы было легче дышать. — Если кого-то и взяли в плен, то должны держать здесь. Как видишь, тут нет никого. Гермиона покачала головой в знак протеста: — Надо убедиться. Осмотрим этаж, — предвидя реакцию Малфоя, она поспешно добавила, — и после этого я уйду. Не дожидаясь его ответа, она двинулась вдоль коридора. На этаже было неестественно тихо: не было слышно ни взрывов, ни криков. — Это не прогулка по Хогсмиту, Грейнджер, — Малфой догнал девушку и сжал её локоть поторапливая. Она не успела ничего ответить. Кто-то позади неожиданно окликнул их, и они одновременно вздрогнули и остановились. — Малфой, кто это? — донеслось издалека. Драко обернулся. Высокий мужчина в маске направлялся к ним. Слизеринец сразу же его узнал. Гермиона напряженно нахмурилась и потянулась за палочкой. Где-то промелькнула мысль о том, что ей стоило испугаться. Но за последние несколько часов она испытала столько, что эмоций уже не осталось. — Стой здесь, — бросил ей Драко и двинулся навстречу Пожирателю. Мужчина в маске подошел ближе, и по-приятельски положил руку на плечо Драко. — Не узнал? — хохотнул он. — Долохов, — сдержанно кивнул парень, он повел плечом, сбрасывасая чужую ладонь. — Пожар наверху уже подавили? Почему ты здесь? — Я не лезу в самую гущу событий. Предпочитаю наблюдать со стороны. Как и ты, я вижу, — Долохов снова усмехнулся, снимая маску так, что теперь и Гермиона могла узнать его. Она уткнулась взглядом в пол, молясь о том, чтобы Пожиратель не обратил на неё внимание. Капюшон закрывал часть лица, но вряд ли этого было достаточно. Гермионе казалось, что даже её дыхание замедлилось, так сильно она старалась слиться с окружающей обстановкой. — Я спешу, — сухо сказал Малфой. Он сдвинулся в сторону, чтобы закрыть Грейнджер плечом и выжидающе посмотрел на Долохова. Однако Антонин чуял его напряжение отчётливо, как старый охотничий пёс. — Кто это с тобой? — мужчина обошел Драко, пытаясь разглядеть лицо Грейнджер. Она чувствовала его взгляд — изучающий, хищный, опасный. Гермиона поняла, что у неё не осталось выбора. Она была прижата к стене. Грейнджер посмотрела прямо в глаза Пожирателю. Она вздернула подбородок, капюшон слетел с её головы, и волосы рассыпались по плечам. Она успела увидеть, как на мгновение дрогнула маска напускного добродушия на лице Антония и обнажились его настоящие эмоции — шок, растерянность и ненависть. Он молчал несколько секунд, разглядывая её, а затем рассмеялся. Холодно, злобно и совсем невесело. Малфой молча наблюдал за реакцией Долохова, приготовив палочку. Какая-то часть его надеялась, что Грейнджер прямо сейчас воспользуется порт-ключом и исчезнет. В таком случае у него еще был шанс придумать правдоподобную версию для Долохова и решить конфликт бескровно. — Грязнокровка Поттера, — Пожиратель оскалился. Казалось, что он испытывал приятное чувство возбуждения от происходящего. — Она здесь. Ты хотел лично доставить её к Темному Лорду? Теперь понятно, почему ты так спешишь. Версия Долохова была похожа на правду: поймать Гермиону Грейнджер — слишком большой улов, чтобы делиться им с кем-то еще. Если бы он хотел выслужиться перед Волдемортом — это был бы прекрасный шанс. — Да, я нашел её на верхнем этаже, — подтвердил Драко и приблизился к гриффиндорке. — И мы уходим, — он потянул девушку за руку. Гермиона не сопротивлялась. Она боялась пошевелиться. Ей казалось, что она находится в эпицентре взрыва, который может произойти с минуты на минуту. — Зачем спешить, Малфой? — Антонин схватил Грейнджер за руку с другой стороны и потянул на себя. Она почувствовала, как отвращение змеиным клубком зашевелилось где-то в глубине желудка. — Мы поймали еще одну девчонку внизу. Отведем грязнокровку к ней, а потом решим, что с ними делать. Мы поймали еще одну девчонку внизу. Агата. Внутренности Гермионы похолодели от осознания: Агата была жива. И она все еще находилась здесь. Малфой сжал локоть девушки до хруста. Грейнджер догадывалась, что он был чертовски взбешен. Она не хотела на него смотреть. Встретиться с ним взглядом сейчас было подобно самоубийству. Она взглянула на ладонь Долохова, удерживающую её. Пойти с Антонием — это был её шанс спасти Агату. — Отведите меня к ней, — потребовала Гермиона. Она могла бы гордиться тем, как ровно прозвучал её голос, если бы это имело хоть какое-то значение. Брови Долохова поползли вверх от удивления. Его лицо стало походить на нарисованное. Он напоминал старую куклу из середины прошлого века: тонкие высокие брови, маленький рот с неестественной полуулыбкой и большие круглые глаза, совершенно стеклянные и безжизненные. — Мы уходим сейчас же, — Драко потянул Гермиону с такой силой, что у неё из глаз брызнули слезы. Она слышала по голосу, что он пытался сдержать злобу. Малфой был в ярости от того, как обернулась ситуация. — Нет! — Грейнджер резко вырвалась из его рук. Долохов тут же грубо ухватил её за волосы на затылке и притянул к себе. Это было больно. Драко вряд ли можно было назвать обходительным, однако он никогда не пытался сделать ей больно намеренно. Она поняла это, когда Антонин жестко потянул её пряди на себя, заставляя запрокинуть голову. — Стой смирно, сука, — прохрипел Пожиратель ей на ухо. Гермиона часто задышала, запретив себе поддаваться панике. — Лучше отпусти её, Антонин. Я сам разберусь с ней, — голос Малфоя стал безэмоциональным. Он сжал палочку и оглянулся по сторонам. Ему не хотелось, чтобы у их разговора остались свидетели. — Нет! Только не с ним. Прошу. Уведите меня от него, — Грейнджер умоляюще вцепилась в рукав Долохова. — Я не хочу идти с Малфоем. То, что она делала было отвратительно. Если она выживет, то скорее всего, никогда не отмоется от омерзения сегодняшнего дня. Но другого выбора у неё не было. Она не хотела, чтобы Драко рисковал ради неё, а ей надо было добраться до Агаты. — Что ты сделал с ней, Малфой? Она под чем-то? — Гермиона почувствовала, как сотрясается от смеха грудь Долохова. Она поймала взгляд слизеринца. Он ненавидел её. Их прервал неожиданный крик. Невысокий молодой парень с совершенно бледным, детским лицом бежал к ним, пересекая черту защитных заклинаний. — Мистер Малфой! Я искал вас повсюду. Наверху…там… — он согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Драко ещё издалека понял, что это был Спенсер. Его появление не предвещало ничего хорошего. — Господин Мальсибер сказал найти вас, чтобы, — Джек резко оборвался на полуслове. Пораженный он вытаращился на гриффиндорку. — Это что Гермиона Грейн… — Быстрее, Спенсер! — рявкнул Малфой. Джек поежился, втягивая голову в плечи, словно пытался стать меньше. — Господин Мальсибер сказал, что надо срочно эвакуировать артефакты. Он велел найти вас и привести наверх, — помощник затараторил, избегая смотреть на Грейнджер словно, она могла испепелить его одним взглядом. — Там срочно нужна ваша помощь, чтобы... — Скажи ему, что я занят, — оборвал его Драко. Он сжал челюсти до скрипа, проклиная всех, кто был причастен к этой идиотской ситуации. В особенности, Грейнджер. — Но он сказал, что это приказ, — замялся Спенсер. Он подумал вдруг, что бегать между двух огней — от Мальсибера к Малфою и обратно, хуже, чем пострадать в реальном пожаре. — Иди, Драко. Я присмотрю за твоей девчонкой, — рассмеялся Долохов и вновь дёрнул Гермиону, как котенка за холку. Пожиратель явно получал удовольствие, наблюдая за хаосом, что происходил вокруг. Грейнджер поймала убийственный взгляд Малфоя. Она многозначительно посмотрела на него в ответ, собирая остатки уверенности. Гермиона хотела показать ему, что она в порядке. Она была уверена, что держала ситуацию под контролем, даже если со стороны казалось иначе. В конце концов, у неё все ещё были с собой палочка, нож и порт-ключ. Она не была беспомощна. — Ладно, — проговорил Малфой сквозь зубы. Последнее, на что он был согласен — это добровольно оставить Грейнджер в плену под присмотром Долохова. Но он не мог пренебрегать приказами. Он все ещё надеялся, что она использует порт-ключ. Но Гермиона, очевидно, была намерена идти в своем безумии до конца. И это заставило его вспомнить, почему он испытывал такое жгучее раздражение по отношению к ней в Хогвартсе. Непроходимое упрямство и невыносимая самоуверенность — это то, чего в ней всегда было слишком много. Малфой ненавидел себя за то, что, в отличие от школьных времен, теперь ему было не все равно на её жизнь. — Её палочка у меня. Я обыскал её. Она чистая, — сказал Драко и в подтверждение своих слов вытащил из внутреннего кармана куртки абсолютно незнакомое Гермионе древко, показывая его Долохову. Антонин кивнул знак согласия и наконец-то разжал пятерню в волосах девушки, отпуская её. — Пойдем, грязнокровка, — мужчина пихнул её в спину, от чего она чуть не упала. Малфой приблизился к ней и обхватил за шею. Гермиона подняла подбородок и растерянно посмотрела на него. Со стороны казалось, что его ладонь просто удерживала её, однако Драко чувствовал под пальцами ребристую поверхность невидимого металла. Её кулона с ядом. — Только без глупостей, грязнокровка, я скоро вернусь, — голос Малфоя был полон угрозы, и ему даже не пришлось притворяться. Грейнджер догадалась, на что он намекал, и нервно сглотнула. Её могут пытать. И в этот раз она добровольно подписала себе приговор. Гермиона попыталась сглотнуть, проталкивая тяжёлый комок из слюны, застрявший где-то в глотке. Малфой ушел. Грейнджер со всей силы впилась ногтями в мякоть своей ладони, глядя на его удаляющуюся фигуру. Остаться наедине с Долоховым казалось ей не так страшно, как осознание того, что Драко, возможно, никогда её не простит.

***

Этот этаж показался Гермионе гораздо больше чем предыдущие. Возможно, на него было наложено заклинание расширения, потому что его планировка была запутанной. Они миновали несколько коридоров, и Грейнджер старалась запомнить дорогу, потому что этого не было в воспоминаниях Гойла. Возможно, здесь хранилось что-то ценное. Долохов тащил её за раненую руку, которая к этому времени уже перестала кровоточить. Магия даже истощенный организм исцеляла быстро. Наконец, они оказались в небольшой квадратной комнате, стены и пол в которой были выложены белой плиткой с вкраплениями серого. Вдоль стен стояли пыльные книжные шкафы, а в центре — стол и стулья. Было удивительно, что тут царило спокойствие, пока на остальных этажах творился сущий ад. В комнате их ждали еще двое Пожирателей. Их лица были незнакомы Гермионе. У одного из них была сломана левая рука, а на лице алело множество ссадин. Грейнджер предположила, что здесь отсиживались либо те, кто уже пострадали в пожаре, либо те, кто обладали привилегиями и могли позволить себе не рисковать собственной жизнью. Такие как Долохов. Когда он со всей силы втолкнул Грейнджер в комнату, мужчины уставились на неё, словно он привел к ним смертельно опасную мантикору. — Какого черта, Антонин? — опешил раненый Пожиратель. — Неплохо, да? — рассмеялся Долохов и со всей силы пихнул Гермиону в спину. Она упала на пол, и он пнул её по голени тяжёлым ботинком. Даже несмотря на то, что она не сопротивлялась и вела себя очень покладисто, он все равно сделал это. Просто потому что мог. — Черт побери, где ты её нашел? — второй Пожиратель оглядел её, завидуя удачливости своего товарища. — Она почти что сама прибежала ко мне в руки, — загадочно протянул Долохов и ядовито ухмыльнулся. Гермиона села, оценивая обстановку. В углу комнаты она заметила Агату. Она сидела на полу, прижавшись к стене. Её локти были стесаны в кровь, а часть одежды порвана и подпалена. Услышав оживленные разговоры, Агата подняла голову. Её правый глаз заплыл огромным фиолетовым разводом гематомы. Она увидела Гермиону, и выражение её лица надтреснуло, ломая последние барьеры. — Гермиона! — она закричала, срываясь на хрип, и бросилась в её сторону. Внезапно бордовый луч заклинания рассек надвое пространство между девушками. Он проскользнул по кафелю, высекая искры. Агата успела отскочить назад, увернувшись от проклятья. — Сиди смирно, дрянь, — прорычал Долохов, направляя древко на Агату. — Иначе в следующий раз не промахнусь. Она взвизгнула и прижалась к стене, свернувшись в комок. Девушка прикрыла руками голову и зашлась в тихих надрывных рыданиях. Её последняя надежда на спасение в лице Грейнджер казалась ей разрушенной. У Гермионы не было дальнейшего плана действий. Чтобы активировать порт-ключ ей надо было дотронуться до девушки. Но Долохов не давал им приблизиться друг к другу. Он не отводил от них взгляда и, как шакал, ловил каждое движение жертвы. К тому же, Агата не казалась полезным союзником. Она была не в себе. Она тихо рыдала, вцепившись пальцами в волосы на голове, и умоляла отпустить её, повторяя одни и те же слова, как заведенная. — Как же она достала скулить, — с омерзением проговорил Долохов, глядя на блондинку. — Мы можем наложить на неё Силенцио, сэр, — предложил один из Пожирателей. — Не надо, я знаю вещи эффективнее, — Антонин усмехнулся собственным мыслям и приблизился к Агате. То, как быстро менялось его настроение, и то, как часто он смеялся, предвкушая насилие, было по-настоящему жутким. Долохов был психопатом, получившим власть над другими людьми. — Стой! — выкрикнула Гермиона, привлекая его внимание. — Не трогай её. Она с вызовом посмотрела на Долохова. Из троих Пожирателей он казался самым опасным и неуравновешенным. Грейнджер хотела спровоцировать его на что-то необдуманное и воспользоваться этим. Если ей удастся устранить его, то с остальными справиться будет проще. По крайней мере, Гермиона надеялась на это. Антонин обернулся, и на его губах заиграла очередная кривая ухмылка, не затрагивающая остальное лицо. Он смотрел на Гермиону жестоко, как на кусок мяса, который готов был растерзать. Грейнджер опять затошнило. — Ты смелая, да? — Долохов присел на корточки рядом с ней и сжал двумя пальцами её подбородок. Тело Гермионы парализовало от отвращения. — Здесь тебе нравится больше, чем с Малфоем? — Антонин плотоядно посмотрел на неё и прикусил нижнюю губу. Гермиона молчала. Он жадно пожирал каждое проявление страха на её лице. — Что он сделал с тобой? — не унимался Пожиратель. Грейнджер судорожно соображала, какого ответа он от неё ждет. Она осторожно, так, чтобы Долохов не видел, завела руку за спину, пытаясь дотянуться до ножа. Она предусмотрительно спрятала клинок за пояс, чтобы использовать в нужный момент. — Отвечай! — рявкнул Антонин, теряя терпение. — Что он хотел от тебя? Гермиона не понимала, что должна была сказать, чтобы не навлечь его гнев. Не получив ответа, мужчина схватил её за волосы и со всей силы приложил головой о стену. От удара у Гермионы перед глазами замелькали белые пятна, она услышала хруст и её едва не стошнило болью. — Что. Хотел. От. Тебя. Малфой, — за каждым словом следовал удар. Для Гермионы все слова и удары слиплись в один неразделимый тяжёлый комок. Она слышала звон в ушах, словно находилась в центре огромного медного колокола и билась об его стенки. — Хватит! — выкрикнула она, задыхаясь от боли. Антонин остановился. Он разжал пальцы, и в кулаке у него остался клок её волос. — Он хотел, — Гермионе казалось, что вопрос Долохова теперь выгравирован у неё внутри черепной коробки. — Он хотел…меня спасти. Кончики губ Долохова потянулись вверх в очередной безумной улыбке, но вышло как-то вяло, не так самоуверенно как прежде. — Ты повредилась головой, грязнокровка? — прошипел он и прищурившись склонился к её лицу. Гермиона разлепила веки, налитые свинцом, и вгляделась в лицо мужчины. Он был омерзителен ей. Она подалась вперёд так, чтобы между их лицами осталось несколько миллиметров, и прошептала: — И что же вы собираетесь изучать? Изящные искусства? Немного странный выбор в наше время, не находите? Она увидела, что Долохов вспомнил всё, весь их диалог в библиотеке несколько месяцев назад, и в это мгновение они поменялись местами. На лице у Гермионы появилась ухмылка, жестокая и острая, как лезвие бритвы. А Антонин, быть может, впервые за долгое время потерял свою маску, и на поверхности его лица проступили искренние эмоции — осознание и чистый страх. Гермиона сжала рукоять ножа и резко вытащила его из-за пояса. Она воткнула клинок в сердце мужчины и почувствовала вибрирующую отдачу лезвия, проходящего сквозь кожу и мышцы. Тело Долохова покачнулось. Гермиона с остервенением выдернула нож, и кровь заструилась по её пальцам и ниже, огибая рукоять, заполняя свежевыжженные дорожки букв её имени. Глаза Долохова закатились, оставляя лишь две узкие щели, через которые проглядывались мутные белки его глазных яблок. Это было лучшее, что Гермиона могла для него сделать — позволить умереть с осознанием того, что все, что он знал, было ложью. А дальше у неё было лишь три секунды времени, отмеренного точнее, чем в Гринвиче, потому что их считала сама смерть. Секунда — чтобы окликнуть Агату, секунда — чтобы достать из кармана свёрток с порт-ключом и кинуть его девушке, секунда — чтобы та поняла, что оказалось у неё в руках, и исчезла отсюда. Три секунды, которые спасли чужую жизнь. Оставшиеся двое Пожирателей опомнились, только когда Агата уже растворилась в воздухе. Они мгновенно вскочили и выпустили в Грейнджер череду проклятий. Часть из них угодили в спину умирающему Долохову, часть — Гермионе удалось отразить. — Не убивай! — прокричал один из Пожирателей, и зеленая вспышка Авады, преданазачавшаяся Грейнджер, вмиг изменил траекторию, врезавшись в потолок. В это же мгновение Гермиона поняла, что не успеет обновить свой щит, и красный луч Круцио пронзил её тело, как кинжал. Все остальное она видела как через мутное стекло. Ей стало нестерпимо больно. Казалось, что тело зажали в огромные тиски, ломая ребра, и она забыла, что может дышать. Боль была жесткой, как камни, попавшие в жернова дробилки, и острой, как миллионы бумажных порезов по всему телу, у неё был звук вилки скребущейся о стекло, запах тлеющей на солнце гнили и вкус свинцового сахара. Когда пытка оборвалась, Гермионе показалось, что весь мир постарел на тысячу лет и окрасился в райский бледно-розовый цвет с переливами золота по краям. Она ощутила лёгкость во всем теле, словно оно погрузилось в теплый эфир. По щекам скатились слезы. Секунду назад они были слезами боли, а теперь — облегчения. И если настоящее счастье заключалось не в избавлении от пытки, то тогда Гермиона не была уверена, что оно вообще существует. Потому что она была уставшим путником, преодолевшим тысячи миль босиком по дороге, усыпанной стеклом и раскаленным углем, который наконец обрел спокойствие. А затем мир вновь стал серым, и её придавило тяжёлой бетонной плитой последствий. Она видела, как один из Пожирателей бросился к Долохову. Он оттащил Антонина в сторону и перевернул того на спину, размазывая кровавый след, тянущийся за ним по кафелю. Двое Пожирателей смерти о чем-то переговаривались, нервно жестикулируя. Парень, который выстрелил в неё Круцио, указал на Гермиону и что-то приказал напарнику со сломанной рукой. Тот быстро подбежал к Грейнджер, наклонился и забрал её палочку и нож. — Почему ее не обыскали сразу?! — взбешенныйи растерянный голос звучал откуда-то сверху. Гермиона не могла ни на что отреагировать. Она чувствовала себя ребенком, который потерялся на оживленной улице в час-пик: вокруг суетились и бегали взрослые, а ты смотрел на них, не понимая, куда они спешат. Она закрыла глаза. Она знала, что взрослые все решат.