Отпуск на неопределенный срок

      – Доброе утро.       Подойдя к столу, за которым сидели Чжун Ли и Альбедо, Горо плюхнулся на стул и зевнул, попытавшись прикрыться ладонью.       – Поздновато вы сегодня, – Альбедо, удивленно подняв брови, покрутил в руках кружку, – обычно раньше всех просыпаетесь.       – Не заболели ли вы?       Во взгляде Чжун Ли читалось явное и нескрываемое беспокойство, а голос прозвучал с тревогой, поэтому генерал, заметив это, мгновенно поспешил его успокоить.       – Нет, я в порядке, – Горо попытался взять в руку ложку, но она выпала, – ох, я просто не выспался.       За столом возникло секундное молчание, во время которого на лицах сидящих был невооруженным взглядом заметен неописуемый шок.       – Не хотите навестить больного? – Прервав тишину, Альбедо попытался угадать причину бессонницы и разрядить обстановку, – Я прикрыл дверь в его комнату, иначе бы дом развалился от его храпа.       – Спасибо, но даже так слышно, что он все еще спит, – дернув ухом, Горо нахмурился. – Если не разбудить, он будет хоть ещё десять часов дрыхнуть. Нужно отправляться, иначе мы не успеем завтра на утренний корабль, а я еще думал дойти до хижины лекаря.       – Тогда стоит разбудить его.       После слов Альбедо за столом возникла гробовая тишина, прерываемая только стуком ложек о чашки. С каждой секундой Горо становилось все более некомфортно: легко было догадаться, что тем, кто должен разбудить больного, обязан быть именно он. Что за наказание такое с утра пораньше? А главное, за что? Глубоко выдохнув, генерал встал из-за стола и направился в комнату.       Перед тем, как открыть дверь, Горо все же постучал, но храп естественно не прекратился, и он зашел в комнату. Было видно невооружённым взглядом, что развалившемуся Итто обычная людская крестьянская кровать была немного мала, и если бы больной лег нормально, то его ноги вплоть до середины икр выставились бы с кровати. Но сейчас он разлегся так, что удостовериться в своей догадке Горо не смог: закинув одну руку на стену, а вторую положив на забинтованный торс, он развёл ноги в разные стороны, одну согнув в колене, а другую скинув с постели. Бедное одеяло скомкалось с левого бока, и Горо показалось забавным сравнить его сейчас с построенной башенкой или песочным замком, по которому только что пробежалась орава детей, потому что выглядело оно примерно так. Мученица-подушка лежала под поясницей, распластанная и раздавленная огромной тушей о́ни. Больной громко храпел и, причмокивая, улыбался во сне.       Вся эта картина невольно заставила Горо, настроение которого до этого было, мягко выражаясь, никакое, улыбнуться. Он подошёл ближе и, недолго думая и не отдавая отчёта своим действиям, тыкнул Итто в нос. Хрюкнув, Аратаки что-то промычал и, перевернувшись на здоровый бок, повернулся лицом к Горо, который теперь не просто улыбался, а пытался сдерживать смех.       Следующий тык был совершен уже в щеку Итто, но на этот раз соня просто что-то проворчал. Вспомнив, каким обычно образом можно было его быстро разбудить, Горо мягким голоском почти в ухо прошептал, что пришёл ответ на письмо мисс Хины, но каково было его удивление, когда Итто на это никак не отреагировал.       – Если ты сейчас же не проснёшься, я распечатаю письмо и начну читать его вслух.       Ответа не последовало. Казалось, что притихший Итто снова заснул, но, зная, как именно он спит, было понятно, что тот просто притворяется. Выпрямившись, Горо закрыл глаза и уже начал возмущаться, как был заткнут кинутой ему в лицо вытащенной из-под поясницы подушкой и, потеряв равновесие и бдительность, был резко закинут на кровать и прижат к груди громко смеющегося о́ни.       – Наконец-то я отомстил! Больше вы не будете меня так жестоко разыгрывать! Ах-ах-ха!       – Итто! Что ты делаешь?!       – Но вы ведь и в этот раз меня обманываете, нет никакого письма!       Не слушая громкие и истеричные возмущения алого Горо, Аратаки не переставал смеяться и крепкой хваткой держать за талию пытающегося вырваться из его рук генерала. В итоге Горо, психанув, схватился за подушку и начал неистово хлестать ею Итто, но тому похоже на это было наплевать, он не переставал смеяться, избиваемый бедной подушкой.       Наконец, успокоившись, Итто попытался вырвать из рук безжалостного генерала-песика орудие убийства, но не рассчитал силу, и старая подушка, громко бухнув, неожиданно лопнула, завалив всё вокруг белоснежными и пушистыми перьями.       – Пф, – выплюнув изо рта перышко, Горо осел на живот Итто и устало процедил, – дурь до добра никогда не доводит.       – Ах-аха-аха, кхы, кхе, – подавившись перьями, смеющийся Итто закашлялся, и внутренности подушки, лежащие вокруг, снова закружились в воздухе. – но ведь весело же!       – Ну и кто это теперь прибирать будет?       Смягчившись, Горо аккуратно убрал со щеки Аратаки перышко, но резко его лицо стало серьезным и будто бы даже чем-то испуганным: раскрасневшись и забегав глазами из стороны в сторону, он быстро схватил комом лежащее рядом на кровати одеяло и неловко бросил его на голову Итто, который до этого будто даже перестал дышать, а его лицо с слегка округленными глазами и заторможенной улыбкой смотрело на генерала с неким благоговением и восхищением.       – Вставай! – Горо попытался грозно скомандовать, но предательский голос только сипло пропищал. Он прочистил горло и уже более спокойно (по крайней мере ему так казалось) добавил: – Раз в тебе столько энергии, значит можем отправляться в Ли Юэ прямо сейчас!       – А? Да как я встану, если вы на мне сидите, ещё и одеялом закидываете, – возмутительно прокричав из-под одеяла, Итто рывками головы попытался скинуть с себя комок ткани, но, не добившись в этом никакого результата, стал лихорадочно шарить по складкам одной рукой, опутывая свое лицо и шею еще сильнее.       – А как я, по-твоему, встану, если ты всё еще меня держишь?       Пока лицо Итто было спрятано под одеялом, Горо стал чуть увереннее и даже заулыбался. Заметив, что одной рукой одеяло ему скинуть не получится, а вторую он от талии убирать не собирается, генерал окончательно расслабился, и, устроившись на животе поудобнее, размеренно коснулся ладонями руки Итто на своей талии, от чего тот даже на секунду перестал елозить под одеялом, и резко впился когтями. Вскрикнув от неожиданной боли, о́ни отпустил генерала и, обиженно и неразборчиво что-то промычав, попытался убрать со своего лица одеяло уже обеими руками, но в итоге окончательно в нем потерялся, на что Горо сдержанно рассмеялся, скрестив руки на груди и продолжая наблюдать за забавными и увлекательными попытками выбраться.       – А ещё вы меня хвостом больно хлещете.       После такого неожиданного дополнения, сказанного настолько обидчивым тоном, что генералу на секунду стало стыдно, Горо поднял брови и посмотрел за плечо, где и правда заметил истерично виляющий сверху вниз и бьющий Аратаки по ногам изменнический хвост. Уловив момент, пока Горо был отвлечен, Итто быстро скинул одеяло и, обняв и прижав генерала к себе, перевернулся на кровати, придавив его собой.       Ещё не очень понимая, что произошло, Горо ошарашено смотрел на радостного и смеющегося Аратаки, который говорил ему что-то про «выиграл» и «победил», он не очень хорошо слышал, его голос сейчас заглушался громким пульсом, истеричным сердцебиением и кашей в голове.       Какой идиот будет считать, что с ним решили потренироваться? На кровати?! Когда у того забинтован торс и четыре дня назад был пробит бок? Сознание выдавало логичные мысли, но Горо мыслить уже не мог: он явно не считал, что, придавленный на кровати сверху полуголым Итто, красный как заоблачный перчик и с учащенным дыханием, со стороны это могло выглядеть как тренировка. А? Тренировка чего?!       – Генерал Горо, вы не-...       Не договорив, Альбедо встал в дверном проеме, так и не закрыв рот. После он признается, что это выглядело очень эротично и с радостью бы нарисовал такую картину, но к сожалению покрасневший от такого вопроса генерал истерично ему отказал и взбунтовался, что это было недоразумение и вообще, он его будить приходил. Но разве художника это остановит? Значит, рисуем по памяти.       Впрочем, Альбедо было бы достаточно нарисовать после его ответа просто лицо генерала, это тоже было зрелищем весьма интересным и незабываемым, почти как тогда, когда он увидел его в костюме мисс Хины, хотя сравнивать такое было бы глупо и неправильно.       – Оу, – подняв брови, на лице Альбедо промелькнула загадочная ухмылка, – Даже и подумать не мог, что у вас такой способ пробуждения. Прошу прощения, буду знать.       Когда Мел, посчитав, что лучшее действие сейчас – ретироваться, спокойным голосом извинился и исчез, прикрыв за собой дверь, в комнате наступило секундное молчание, которое было прервано резким и неожиданным ударом колена в бок и громким и болезненным вскриком о́ни.

***

      – Скоро выдвигаемся.       Вышедший в гостиную Альбедо подошел к столу и присел напротив Чжун Ли, который ответил ему кивком, но почти сразу же озадаченно на него взглянул.       – Неужели наш герой отказался завтракать? Это до необычности странно.        С чуть приподнятыми уголками губ и с добротой и нежностью в голосе Моракс начал убирать со стола чайный сервиз, но Альбедо ничего не ответил, и, словно не услышав вопроса, только блаженно улыбнулся и закрыл глаза.       – Нет, – будто договорившись с чем-то про себя, он открыл глаза и, решительно поднявшись со стола, пошёл в сторону спальни, – я не могу не изобразить это. А, насчёт завтрака: я не уверен, но думаю, что он последний, кто стал бы отказываться от какой-либо еды.       Архонт, всем своим видом показывая непонимание ситуации, вопросительно взглянул на Мела, но тот не обратил либо не стал обращать на это внимание. Заметив, что ему не собираются ничего объяснять, Чжун Ли не стал спрашивать и, поднявшись из-за стола, сказал Альбедо, что прогуляется по деревне. Добавив, что его, если вдруг что, можно найти у старосты, он дождался положительное «ага» со стороны компаньона и только тогда со спокойной душой размеренным шагом вышел на улицу.       Когда Чжун Ли аккуратно прикрыл за собой старую хлипкую дверь, а Альбедо ушёл в свою комнату, в доме возникла гробовая тишина, прерываемая только чириканьем птиц и завыванием ветра снаружи.

***

      – Так, ну вроде всё!       Громко выдохнув, Итто поставил кулаки на бока и осмотрел комнату, любуясь приборкой.       – Под кроватью собрал? – Оперевшийся до этого на тумбочку Горо пригнулся и заглянул вниз, но сразу же выпрямился и, нахмурившись, проворчал: – Конечно же нет. Ты абсолютно не умеешь прибираться.       Не обращая внимания на жалобные стоны и щенячьи глазки Аратаки, генерал скомандовал, чтобы тот убрал перья из-под кровати и оделся уже наконец.       – У тебя минута. Потом на завтрак. – с холодом отчеканив, Горо вышел из комнаты и неожиданно громко хлопнул за собой дверью. Держась за ручку, он постоял так еще немного и, выдохнув, вяло поплелся в гостиную.       Заметив, что в доме подозрительно тихо, он выглянул из коридора и осмотрел просторную комнату, которая заменяла им в доме и кухню, и столовую, и гостиную: в середине стоял пустующий стол с четырьмя старинными узорчатыми стульями (возможно, что хозяин дома увлекался резьбой по дереву), слева и прямо располагались двери, ведущие одна в комнату (в которой спали все, кроме Итто, для которого была определена отдельная комната в конце коридора), а другая на улицу; с правой стороны от стола была вмонтирована печка, над которой Альбедо очень долго пыхтел в первый их день пребывания в доме, чтобы та наконец перестала задымлять все пространство вокруг и начала работать, точнее, растапливаться, как надо. В итоге золотые руки Мела ее исправили, и в дальнейшем на ней готовилась вся еда. Полочки и шкафчик, в которых все припасы уже давно были съедены мышами, тоже присутствовали, но толку от них было мало, да и выглядели они не очень-то крепко, поэтому никто в отряде к ним не притрагивался.       Удостоверившись, что рядом никого нет, Горо медленно доплелся до чайника, сделал пару глотков и, присев на один из стульев и облокотившись на стол, спрятал лицо в ладонях. Потерев напряженно сжатыми пальцами по лбу и выдав приглушенный вой, он убрал с лица руки и упал головой на стол.       Услышав шаги за одной из дверей, Горо вздрогнул и, навострив уши, насторожился, усевшись на стуле с прямой спиной. Шаги доносились из комнаты, значит в доме они не одни, но, хорошо это или плохо, Горо ещё пока не понял. Предположив, что шаги могут принадлежать Альбедо, Горо поежился, мысленно моля всех архонтов мира, чтобы тот занимался в комнате чем угодно, но не тем, о чем он думает.       В какой-то момент генералу в голову пришла мысль зайти в комнату и проверить свою ужасную догадку, но, еще даже не успев встать со стула, он услышал из коридора звук открывающейся двери, и в гостиную зашёл одетый и причесанный Итто, который каким-то волшебным образом и правда успел за минуту, или чуточку больше, привести себя в порядок. Растерев ладошки друг об друга, он с радостным лицом и чуть ли не в припрыжку добрался до кастрюли, но когда заглянул в неё и увидел содержимое, его лицо приобрело театрально страдальческий вид. Выронив из руки крышку, Итто развернулся и, покачиваясь и подвывая, подлетел к столику и упал на стул напротив Горо, который, досмотрев это представление, цыкнул и, нисколько не стесняясь, закатил глаза.       – Больше ничего тебе пока нельзя, – Горо, скрестив руки на груди, расслабленно откинулся на спинку стула и устало проворчал, – если не хочешь кашу, значит, не голодный.       – Опять рисовая каша?! – Аратаки поднял со стола голову и обхватил её руками, – это же издевательство!       – Тебя окончательно разбаловала ресторанная еда. Да и как будто до нашей встречи ты больно правильно питался, – Горо вздохнул и отвел глаза, – запечённые фиалковые дыни не еда.       – Но они вкусные. – Чуть прищурившись, Итто с интересом спросил, – А, разве я рассказывал вам про это?       – Что? – На секунду глаза генерала забегали в панике, но сразу лицо снова приняло расслабленный вид, – Разве забыл? Ты на корабле об этом рассказывал, я не удивлюсь, если ты тогда всю свою биографию рассказать успел.       – Хм, – приложив пальцы к губам, о́ни озадаченно уставился на стол, пытаясь вспомнить ту неделю, – но это странно, я не стал бы про такое вам рассказывать...       Проигнорировав и не дослушав Аратаки, Горо резко и радостно (что можно было заметить по завилявшему хвосту) поднялся с места, когда услышал снаружи шаги. Пока Итто растерянно пытался понять, отчего вдруг генерал-песик стал резко таким счастливым, в дом зашёл Чжун Ли с несколькими небольшими мешочками в руках. Аккуратно закрыв за собой дверь, он встретился глазами с Горо и, на секунду удивленно подняв брови, кивком поздоровался.       – Вы были у старосты?       – Да, я рассказал ему, что мы сегодня уходим, он снова нас поблагодарил и попросил не отказываться хотя бы от этих гостинцев, – чуть приподняв в руках мешочки, архонт подошёл ближе и разложил их на столе, – здесь несколько карамельных леденцов на палочке, засахаренные конфеты и положенные отдельно хлебцы, как сказал уважаемый староста, они очень питательные и ими можно быстро насытиться на полдня.       Ласково улыбнувшись и бодро кивнув на это, Горо снова сел на стул, но моментально нервно поднялся, когда из комнаты вышел Альбедо.       – О, значит, уже все в сборе. В таком случае, если все готовы, мы собираемся в путь?       Подойдя к столу, Альбедо мельком взглянул на Горо, но быстро перевел взгляд на лежащие на столе и уже частично открытые беспокойными и шаловливыми ручонками Итто подарки.       – Генерал Горо.       – Да?       Отозвавшись на оклик Чжун Ли, парень повернул к нему голову и вопросительно взглянул. Заметив, что тот странно, с каким-то любопытством и удивлением в глазах, на него смотрит, генерал насторожился и поёжился, от чего эта секунда ожидания показалась ему бесконечно долгой.       – Прошу меня простить за такой вопрос, но почему вы весь в перьях? И уши, и волосы, на хвосте еще...       Не дослушав, Горо охнул и, схватившись за уши, резко провел по ним руками. Почувствовав пальцами чужеродные предметы, он вытащил из шёрстки парочку пушистых перьев, от чего на лице появились красноватые пятна. Заглянув за спину и заметив свой наполовину белый из-за перьев хвост, Горо со злостью и ненавистью уставился на Итто, у которого от такого только театрально широко раскрылись глаза, будто он и сам заметил этот казус только сейчас, хотя до этого генерал четко видел, как тот не сводил веселого взгляда с его макушки головы, наблюдая за всем этим с довольной улыбкой.       – Что? Вы сказали убрать перья на полу и кровати, но не говорили убрать перья с вас.       – А догадаться не мог?! Я все это время так и сидел! Что за позор!       – Да если бы я подошёл к вам хоть на сантиметр, вы бы опять на меня нарычали и избили. – чрезмерно наигранно надув щеки и нахмурившись, Итто отвел в сторону взгляд и скрестил руки на груди, – еще и ни за что.       – Ни за что? НИ ЗА ЧТО?       – Кхм, – гневный лай генерала был прерван кашлянувшим в кулак Альбедо, что сразу же привлекло внимание всех, – не стоит так расстраиваться из-за лопнувшей подушки, здесь уже давно никто не жил, это удивительно, что она смогла пережить несколько ночей и не порваться от рогов о́ни.       – О, так вот в чем дело. – Чжун Ли вытащил торчащее из рукава перышко и осмотрел его со всех сторон, – как интересно, оно не выглядит старым и залежавшимся, кажется, будто подушка была набита совсем недавно.       – Частично соглашусь, однако замечу, что перья уже не первой свежести, что видно и по слипнувшемуся опахалу, и по затертому стержню. Вероятнее всего подушку, перед тем как разорвать, просто пару раз сильно встряхнули. – Вставив свои пять копеек, Альбедо не смог остаться в стороне и, тоже вытащив один из торчавших со стороны спины перьев, довольно улыбнулся и покрутил перо в руке.       – Хм, вы правы, но всё-таки этими перьями можно снова набить подушку, и она будет выглядеть как новая, то есть будет оставаться такой же мягкой и удобной.       – Всё! – резко хлопнув ладонями по столу, с ног до кончиков ушей красный Горо сквозь зубы процедил, – разве мы не хотели собираться и выдвигаться в путь?       – Конечно, но у меня осталось одно неоконченное дело, это не займёт много времени. –положив перышко на стол, Альбедо ушёл в комнату, закрыв за собой дверь.       – А я тогда поем...бе... – скривившись, Итто вылез из-за стола и пошёл в сторону кастрюли.       Пока Аратаки был вынужден есть из-под палки противную рисовую кашу (Горо периодически приходилось подходить и чуть не с ложечки кормить негодующего о́ни), Чжун Ли вернул кастрюлю, а заодно и отдал остатки каши соседской женщине, которая помогла им с ранами Итто в первый день, научила правильно забинтовывать и, нисколько не пожалев, даже отдала спасителям деревни дорогую мазь. Когда Альбедо наконец закончил со всеми своими делами и собрался (генерал невольно вздрогнул и скривил лицо, когда заметил торчащий из рюкзака закрученный ватман), они вместе с Горо перебинтовали Итто, во время чего больному было разрешено почистить хвост («Только хвост! Не смей трогать уши!») от перьев. Когда Чжун Ли вернулся, отряд был готов выдвигаться в сторону «Ваншу».

***

      Взойдя на мостик, компания заметила у террасы одиноко стоящего парнишку, который, увидев пришедших, неимоверно обрадовался и сразу же радостно к ним побежал.       – Наконец-то вы пришли! Я уже и правда начал думать, что вы без меня уехали!       – Хей-хей-хей, здарова, братишка Бенни! – крепко сжав мальчика в своих объятьях, Итто приподнял его над землей и, рассмеявшись, поставил обратно. – Уж прости нас!       – Где вы так долго пропадали?       – Просто я провалялся три дня в кровати, ха-ха! – Распахнув плащ, Итто продемонстрировал замотанный бинтами торс, – вот, боевая рана.       – Ух-ты! А я стесняюсь своих шрамов...       – Да ты что! Я теперь буду этим шрамом гордиться! Я спас генерала-пёсика!       – Ну что за хвастун...       Стоящий рядом Горо тихо цыкнул и, скрестив руки на груди, пробурчал что-то еще, что уже было невозможно разобрать, но находившийся в нескольких шагах от него Чжун Ли всё четко услышал и, ответив на бубнеж, начал с ним диалог.       – Ого, правда? Тогда да, можно гордиться, не то, что моими, – кружась вокруг себя, Беннет начал показывать свои шрамы, – этот я получил, когда споткнулся и улетел с оврага, этот, когда случайно порезался о свой меч, вот тут я себе чуть палец не отрезал ножом, когда картошку чистил, а это я поцарапался о когти Рейзора...       – Шрамы украшают мужчину! – Хлопнув парнишку по спине, Итто неловко рассмеялся, – Даже если получены не очень героическим способом.       – Ах, спасибо за поддержку, – мило улыбнувшись, Беннет виновато почесал затылок.       – Так значит тебя отпустили? – снова развернувшийся к мальчику Горо слегка улыбнулся, когда тот одобрительно кивнул головой.       – Ага! Я попросил капитана Кэйю рассказать папам о вас, и они решили, что с таким ответственным отрядом меня отпустить можно. О, кстати, капитан Кэйя передавал всем привет!       – О, крутяк, ты же тоже передал ему привет от нас? Заранее?        После нескольких энергичных и быстрых кивков головы мальчика, Итто задорно рассмеялся, заражая до этого унылого Беннета хорошим настроением. Понимая, что больше это не вынесет, Горо прервал продолжившуюся ребяческую беседу.       – Что ж, тогда идем ужинать и отправляемся до гавани.       – Что? – одновременно вскрикнув, Итто и Беннет развернулись к Горо и удивленно раскрыли глаза.       – Генерал Горо, разве мы не останемся ночевать?       – Это нечестно! Я уже столько не играл в «Священный призыв семерых»!       – Да, я тоже!       – О, архонты... – тяжело выдохнув, Горо зажал пальцами переносицу и зажмурился, – если не отправимся сейчас, тогда не успеем на утренний корабль в Сумеру, а когда будет следующий, я не знаю, может только через неделю, у нас нет столько моры жить в Ли Юэ так долго.       Конечно, дело было не в деньгах, но Горо надеялся, что эти «волшебные слова» мигом решат все его проблемы, даже если ты говоришь об их отсутствии, а не наоборот.       – Ну хотя бы часик на игру!       – Да, хотя бы часик!       – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       – Пожалуйста-пожалуйста!       – Агх, ладно. – Не желая терпеть больше такого двойного напора, Горо страдальчески простонал и быстро сдался: – После ужина у вас будет час, после чего мы сразу же отправляемся.       Раздался громкий радостный крик «Ура!», и Итто, схватив бедного генерала, поднял его над землей, а сзади за пояс и хвост обнял Беннет. Быстро поставив Горо на место, Аратаки прокричал Беннету про гонку на время по лестницам, и тот, недолго думая, быстро согласился. Со словами «На старт, внимание, марш!» они вместе рванули вверх, оставив смущенного Горо одного. Быстро осмотревшись вокруг, до жути уставший и вымотанный генерал заметил Альбедо рядом с одним из кустов шелковицы, а Чжун Ли сидящим на террасе, к которому в итоге и подсел, устало плюхнувшись за стол.       Когда заказ был принесен, с цветками шелковицы к столу подсел и Альбедо, который сказал, что тоже не будет оставаться на ночь, аргументировав это тем, что со свежей шелковицей, а также и другими собранными им за эти дни диковинками нужно быстрее вернуться на Драконий хребет. Подкрепившись и дождавшись возвращения запыхавшихся Беннета и Итто, Мел со всеми попрощался и ушел, добавив в конце, что был рад познакомиться с таким отличным и умным собеседником, как Чжун Ли, а также ближе познакомиться с инадзумцами.       Пока до невозможности радостные Итто и Беннет уплетали заранее заказанные блюда (а после и сыграли за этим же столом в «Священный призыв семерых», пытаясь позже заставить поиграть и генерала, но тот держался и отказывал им), Чжун Ли успел сходить с миндальным тофу в руках до самого верхнего этажа «Ваншу» и вернуться обратно.       Когда обещанный час прошел, отряд отправился в гавань Ли Юэ и дошел до гостиницы только глубокой ночью, когда на красных от освещения улицах было тихо и пусто. Сняв себе несколько комнат, каждый пожелал друг другу доброй ночи и разбрелся по своим номерам, внутренне настраиваясь на то, что уже спустя несколько часов смогут отплыть на корабле в сторону Сумеру.