От любви есть только одно средство

      Остаток ночи Хан провёл в ближайшем баре, эгоистично отключив мобильник, и так и не отзвонившись Чану. Для приличия и, безусловно, из уважения он лишь скинул ему короткое сообщение: «Буду утром», и втайне понадеялся, что Ли Но, вернувшись в общагу, заверит всех, что всё хорошо, что Джисон просто встретил какую-то невероятную красотку вечером и сейчас клеит её — или что он там ещё мог придумать?       Уже не важно.       Это местечко было недалеко от агентства, поэтому всех подряд сюда не пускали. Можно было только представить, каких баснословных денег стоит здесь аренда — так думал ещё трезвый Хан, когда, натянув на глаза кепку и маску для лица, зашёл внутрь. Он так и не понял, узнали ли его, но охранник на входе впустил Джисона даже в таком виде, без особых вопросов. Посетителей внутри было не очень много, но никто не заинтересовался появлением Хана, поэтому он спокойно устроился на баре и проводил там вот уже последние полчаса. Всё это время Джисон просто вливал в себя каждый понравившийся по названию в барной карте коктейль. «Манхэттен?» — Попробуем! «Бульвардье?» — Боже, ну и название, наливай. «Порнозвезда?» — Дайте два! Он не закусывал и не делал перерывов. Хорошо, что это был бар не того формата, где тусуется молодёжь и нюхает по туалетам порошки, а очень колоритное место с чудесной джазовой музыкой, уютный зал был оформлен картинами и небольшими скульптурами. «Хёнджину бы понравилось, надо его сюда сводить» — подумал Хан между делом. Дорогая мебель и бархатные стулья добавляли заведению статуса. Джисон чувствовал себя не иначе как Доном Корлеоне в конверсах, сидя за барной стойкой и неторопливо отстукивая пальцами под бодрый ритм «Fly me to the moon» Синатры.       Когда ушла дрожь в руках, пришел самоанализ и самокопание, посредством которого Хан признал, что Минхо, конечно, может спать с кем угодно, целовать кого угодно и любить любого человека на этом свете. А ещё он должен радоваться за успешную личную жизнь друга. Да и в целом, он сегодня сам соловьём пел, что любовь — это жертва, что любовь возможна и на расстоянии, что он счастлив просто иметь шанс быть рядом. Тем временем горький алкоголь смешивался с обжигающей ревностью, которая всё равно лезла из-под кожи, настойчиво пульсировала по венам, и Хан не заметил, как уже давно сидит и бессознательно чешет руки на нервной почве, всё ещё стараясь себя убедить, что всё хорошо. Что он может и должен это принять.       — Нервы? — поинтересовался бармен, кивнув Хану на его руки.       Джисон не ответил, лишь с усилием оторвался от своего тела и обхватил обеими ладонями стакан, чтобы переключить фокус внимания.       — Что случилось? — Собеседник всё же не оставлял попыток разговорить гостя.       Однако, это не выглядело навязчиво, так как параллельно он разливал напитки официантам, которые периодически подходили к бару, чтобы обслужить других посетителей, сидящих за столиками. В общем, у него были ещё дела, и этот вопрос был скорее нейтрально-повседневным, чем действительно заинтересованным.              — Всё до смешного поэтично, — отмахнулся Хан, желая ответить вежливостью на вежливость, — случилась любовь. — Откровенничать вроде бы и не хотелось, но бармен выглядел дружелюбно, а Джисон не был из тех, кто по-хамски отшивает просто за попытку пообщаться.       — Когда случается любовь, идут в ЗАГС, а не в бар напиваться, — хмыкнул тот.       — Иногда и в бар идут, — буркнул Хан, — я же тут. — Он развёл руками, стараясь жестом описать безысходность своего положения. Пожалуй, в нетрезвом состоянии всё же хотелось кому-то пожаловаться. Мужчина подошёл чуть ближе, нагнувшись и отвечая довольно серьёзно:       — Я не из тех, кто не умеет держать язык за зубами. Слишком дорожу своей работой, а также не хочу потом ходить по судам. Если хотите — можете высказаться — будет легче. — Барменом был симпатичный темноволосый мужчина старше Джисона. Его рабочей формой была приталенная рубашка, и внимание Хана постоянно привлекали небольшой шрам над бровью и сломанный нос — кажется, парень увлекался боевыми искусствами или просто дрался по молодости с кем-то, из-за чего получил эти отличительные черты. Несмотря на это, его лицо выглядело очень добрым, точнее, его глаза — они были такими, словно он многое видел в этой жизни, возможно, не самого хорошего, поэтому они казались немного грустными, но при этом полными понимания. Сейчас он старательно натирал винный бокал, чтобы убрать его в шкафчик позади.       — Я не привык жаловаться незнакомцам, — Джисон потупил взгляд в свой стакан.       — Меня зовут Пак Сону, — бармен улыбнулся через плечо, добавив, — но мы можем вообще не разговаривать, как будет комфортнее.       Сону старался быть тактичным, но, видя, как молодой парень перед ним уже последние минут сорок старательно сглатывает сопли и трёт руками красные глаза, не мог не попробовать предложить свою компанию для поддержки.       — Я не хочу называть имени, Пак Сону, но… Приятно познакомиться. Можем на ты?       — Конечно.       Джисон замялся, ещё какое-то время размышляя о своём желании рассказать кому-то о своих мыслях. Трезвый Хан этого бы не сделал никогда. Но сейчас его социофобия захлебнулась где-то на дне желудка, заполненного миксом из алкогольных напитков, поэтому он всё же заговорил, подпирая ладонью пухлую щеку:       — Я…Возможно, просто хотел бы совет со стороны…       За обсуждением прошли ещё полчаса, за которые Хан приблизительно описал свои взаимоотношения с другом, конечно, не называя никаких имён. Не то, чтобы он сильно надеялся на дельную помощь, просто вслух проговаривать проблему было ему самому легче в первую очередь.       — Так что тебе мешает просто попробовать с ним? Хотя бы поцелуй, — Сону открыл бутылку рома и налил в стакан для подошедшего официанта, который его быстро унёс. — Ты не знаешь, что за парень был там в компании вашей. Может, это просто на один раз развлечение? Или ты вообще что-то перепутал.       — Я же уже говорил, — Хан в который раз повторял одно и то же, — я не хочу портить дружбу, тем более… Если у них всё серьёзно, это будет конец, — Джисон подпёр лоб, склоняясь над недопитым джин-тоником.       Собеседник невозмутимо продолжил:       — Ты себя слышишь сейчас? Ты ревнуешь этого мистера Х, ты его хочешь поцеловать, ты уже полчаса говоришь, что хотел бы быть с ним, а потом снова всё отрицаешь. Пора посмотреть правде в глаза, — он понял бокал и прищурился, смотря на Джисона сквозь стекло.       — И в чем эта правда? — Хан надул губы, — в том, что я…м-м-м…теоретически хотел бы быть с ним? Спасибо, я это понял и… Это неправильно, — он снова нервно почесал ладонь.       — Ты не первый и не последний парень, который влюбляется в лучшего друга, — ответила тёмная макушка напротив, убирая сверкающую от чистоты посуду. Чуть помедлил, размышляя, и вышел из-за стойки. Через пару минут он вернулся с закусками:       — За счёт заведения.       На расписной тарелке лежала мясная нарезка, тарталетки и различные аппетитные канапе.       — Тебе нужно хотя бы закусывать, — он подтолкнул еду к Хану, и, с некоторой паузой вполголоса произнёс — ты, получается, только недавно понял, что… — Сону медлил, выбирая слова и боясь сболтнуть лишнего, — не натурал?       — Что? — Джисон от неожиданности поперхнулся прекрасным вяленым хамоном.       — Я просто не вижу иных причин для того, чтобы так старательно бегать от того загадочного парня, — продолжал спокойно мужчина напротив, — это можно оправдать только отсутствием опыта.       «Для него это всё и правда кажется легко и просто» — ответил про себя Хан. Вслух же возражений почему-то не нашлось.       — Возможно, я не могу в полной мере понять всего этого, но знаешь, у меня есть похожая история. Я был когда-то влюблён в свою подругу, — продолжил Пак, — люблю до сих пор, — поправил он себя. — Думаешь, есть отличие, девушка это или парень, когда речь идёт о том, чтобы признаться и разделить ваше общение на до и после?       Хан отрицательно мотнул головой.       — Вот и я думаю, что нет. Я долго держал это в себе, смотрел, как она встречается с другими, и я постоянно не мог сдержать ревность и злость, когда она приходила заплаканная с какого-нибудь свидания. И потом я всю следующую неделю выслеживал очередного ублюдка, как чёртов сталкер, и где-нибудь в подворотне учил его манерам, — мужчина многозначительно указал пальцем на бровь, а Хан восхищённо присвистнул, — в моей жизни тоже многое было, — удовлетворённый реакцией подытожил бармен.       — И ты так и не признался ей? — нетерпеливо перебил Джисон, активно налегая на еду.       — Тогда я не успел это сделать, — кивнул Сону, — но я успел пожалеть об этом за этот долгий год. Год назад ее повысили на работе, и она улетела в Америку. И да, мы изредка ещё общаемся, но… Не видеть ее, не слышать голоса — для меня настоящая пытка… — Он задумчиво поджал губы. — И я не стал больше ждать, в один вечер сообщил, что скоро тоже туда прилечу. Устроился на две работы, и теперь я утром — грузчик, а ночью — твой сегодняшний психолог. Конечно, соответствующего образования у меня нет, но, — он игриво подмигнул и тряхнул бутылкой перед Джисоном, — я лечу чужие души по-своему.       — Предлагаешь просто напиться и забыться? — грустно ответил Хан, чуть отпихнув от себя тарелку.       — Предлагаю простую хитрость — выведи его на эмоции, как ты это сделал в вашу ночь фильмов, но только не убегай. Я, конечно, понимаю, что соблазнить этого парня может быть трудно тебе морально, так как ты постоянно одёргиваешь себя, но… Попробуй опустить формальности, не думать о том, что это твой друг, или что он мужчина, что у него кто-то до тебя был сегодня, и так далее. Да, и кстати, — бармен внезапно налил и себе пятьдесят грамм, обновляя бокал Джисона, и быстро выпил залпом, — если ты его сегодня застал за чем-то странным с другим парнем, — он предупреждающе вскинул руку, останавливая Хана от попыток перебить, — это значит лишь то, что твой идеал тоже заинтересован в мужчинах.       — В мужчинах, а не в глупом друге, который за них всегда по пятам таскается, — проныл Джисон.       — Этот парень на тебя чуть не набросился сам, когда вы принимали душ, — парировал Сону, поднимая брови.       — Я не могу знать, чего он хотел… — Хан снова ощутил, что путается в чувствах, вспоминая двусмысленные сигналы Ли Минхо.       — Просто пойди и поцелуй его уже, ты всё поймёшь. Если оттолкнёт — будет ясно, что он сейчас в серьёзных отношениях. И вы это, возможно, обсудите, и на одну головную боль тебе будет меньше. Если поцелует в ответ — язык тела скажет всё за него. Если ты боишься его осуждения, помни, что ты всегда можешь списать это на алкоголь или перевести в шутку, хоть и хуевую, откровенно говоря. Первый шаг делать страшно, я понимаю, но сдаться, даже не попробовав, это удел нытиков и слабаков. Сейчас Сону выглядел особенно грозно, словно полководец, ведущий бойца на верную смерть, но настраивающий только на успех. Глаза горели праведным огнём, вместо знамени он сжимал в руке полотенце, а в другой рукой накрыл ладонь Хани, — Я думаю, тебе хватит пить. Иди к нему, и без победы не возвращайся.       В общагу Хан добирался на автопилоте. На улице ещё было темно, и, к сожалению, летние тёплые деньки потихоньку сменялись на пасмурное небо и зябкий ветер. Когда Хан возвращался, накрапывал дождь. В лужах отражались вывески от круглосуточных супермаркетов, и Джисон наступал в них кедами, даже не стараясь обходить, из-за чего все носки намокли и неприятно хлюпали при ходьбе. Было все равно. Мозг после такого количества выпитого не соображал совершенно ничего. Тело двигалось по инерции и благодаря мышечной памяти, пока мозг кайфовал, будучи забальзамированным в чистом спирте. Было странно — ощущать только своё непослушное тело и не слышать все эти голоса в голове, которые постоянно его от чего-то останавливали. Всё, о чём ещё соображал Хан, было лишь: «Главное не упасть здесь и не остаться лежать в грязи, чтобы на утро во всех СМИ об этом не написали. Надо идти». И Хан шёл.       Он шёл до знакомого серого здания, которое являлось общежитием. Неуклюже ввалился внутрь, кое-как поднялся, держась за стену, на свой этаж. Кажется, все мемберы спали, никто не ждал его, на что Джисон, конечно, и не рассчитывал. Сейчас его пьяное тело вообще ни на что не рассчитывало. Разве что упасть куда-то в чистое тёплое место, желательно, на кровать. Так думал он, бродя без света по коридорам. Он не послушал Сону с его советом решить всё сегодня, здесь и сейчас. Просто он знал, что может становиться слегка буйным, когда пьяный, и если сейчас пойдёт в чужое крыло и начнёт выяснять там отношения с мирно спящим Ли Но, то перебудит всех остальных, потому что они точно поругаются, а на утро об этом случае будут уже знать абсолютно все. Этого крайне не хотелось.       Наконец, оказавшись в своей комнате, он, не раздеваясь, отдал себя в мягкие объятия одеяла. Обувь снимать не хотелось, точнее, об этом даже не думалось. В голове невероятно плыло, жуткие вертолёты и чей-то голос заставили широко распахнуть глаза, перевернувшись на спину.       — Ну что, Хани, повеселился? — Ехидно послышалось со стороны компьютерного стола.       «О нет, только не он» — подумал Джисон. Он узнает этот голос из тысячи. За его рабочим местом сидел Минхо. Джисон не мог увидеть его лица, но, судя по голосу, тот был крайне раздражён.       — Блять, тебя только не хватало, — простонал Хан, отводя взгляд от размытого пятна в его кресле напротив. Он так хотел избежать пьяных выяснений отношений.       — Кажется, ты ещё и в хлам, судя по твоему заплетающемуся языку, и тому, как ты позволяешь себе разговариваешь со старшими, — пятно поднялось, довольно угрожающе, как показалось Джисону, но сил дёргаться всё ещё не было.       — Ли Минхо, со всем почтением к твоему возрасту… Заявляю… Что я реально пьяный в хлам, — с трудом выговорил Джисон, — и тебя это ебать не должно.       Минхо довольно быстро пересёк оставшееся между ними расстояние, поднимая Хана за капюшон толстовки, чем вызвал у младшего ещё больше возмущения:       — Да что…?       Хан не договорил. Пришлось подчиниться сильной хватке, чтобы не порвать одежду, и он добровольно поднялся с кровати вслед за тянущей его рукой хёна.       — В душ быстро, и шмотки стирать. Воняешь дерьмом, — сквозь зубы процедил Минхо, заталкивая Джисона в ванную комнату. У Хана она немного отличалась, чем ванная в другом крыле общаги: эта была узкая, в ней помещалась лишь крохотная тумба и раковина, самых маленьких размеров стиралка и сама ванная. Минхо любил приходить мыться именно к Джисону, потому что обожал принимать су-вид с бурлящими шарами, а здесь как раз можно было полежать и расслабиться. В его вертикальной душевой таких возможностей не было.       Хан не стал спорить, закрыв перед носом Ли Но дверь на замок, и начал стягивать одежду. Не выходил из ванной Джисон около получаса. Он тщательно смыл весь макияж, почистил зубы, помылся. Хан специально тянул время, так как душ его слегка отрезвил, и он гадал, смывая с лица пенку — «Ушел ли Минхо или ещё ждёт меня?». Хотелось бы, чтобы ушёл. Потому, что было неловко. Минхо и так ждал его — сколько времени, весь вечер? Лучше бы ушёл к себе во избежание долгих разговоров ни о чем или ссоры на пустом месте.       Закончив с процедурами, Хан перевязал бёдра полотенцем и осторожно вышел, вглядываясь в темноту комнаты. Старший всё ещё сидел на кровати, залипая в телефоне, но отложил это занятие, поднимая глаза на Хана:       — А я думал ты уснул там.       Сердце Джисона предательски пропустило удар, чувствуя облегчение и одновременно разочарование от того, что Минхо всё ещё здесь.       — А я думал, ты уснёшь в своей комнате и не будешь меня трогать.       — Сначала ты скажешь мне, где был, — Минхо похлопал рукой по кровати, приглашая Хана для рассказа, при этом его тон был совершенно не дружеский, скорее, приказной.       — Мы поругаемся, если ты не уйдёшь, — в последней попытке удержаться от ссоры ответил Джисон. Тем не менее, он всё же решил прилечь рядом, не совсем грациозно плюхнувшись на место около Минхо, не удержав равновесие, когда пытался перелезть через чужие ноги. Хан искренне не понимал, за что должен отчитываться. Да, Ли Но как старший хён имел право поучить его жизни, но завтра этим всё равно бы занялся Бан Чан, что за срочность делать это посреди ночи?       Минхо лёг на бок, чтобы смотреть Джисону в глаза, он был в домашней майке без рукавов и шортах.       — Где был? — холодно спросил Хо.       Джисон отвечал тем же ледяным тоном, насколько позволяло его опьянённое состояние не выдавать обиды:       — Выпивал в баре с новой знакомой, — ему хотелось верить, что чем больше он будет говорить о своём новом «любовном интересе», тем быстрее Минхо уйдёт отсюда.       — С каких пор ты бегаешь за каждой встречной юбкой? Я раньше не замечал, — старший расспрашивал, внимательно вглядываясь в чужое лицо, от чего Джисону приходилось прикрывать глаза, чтобы избежать прямого зрительного контакта. От этого он снова ощущал, как комната двигается, и его медленно куда-то сносит невидимым течением.       — С тех пор, как ты бегаешь за каждым первым встречным, — хмыкнул Хан с натянутой улыбкой. Он не хотел выдавать своего интереса относительно интимных связей старшего, но, вспоминая их совместный вечер, он начинал чувствовать себя максимально погано.       — Разве тебя когда-то задевало то, с кем я сплю? — старший слишком точно нащупал корень проблемы.       Хан не ответил, отворачиваясь к стенке, ощущая нарастающее внутри раздражение. И злость была скорее на себя, так как ранее он никогда не позволял себе быть таким доверчивым. Он был уверен, что с Минхо у него нет шансов, поэтому избегал тех тем в их разговорах, которые могли его задеть. И так, как мысли он почти не контролировал, он и сам удивился своему тону и словам, нечаянно слетевшим с губ после:       — Неужели тебя так плохо трахнули, что у тебя ещё остались силы сидеть тут?       Повисло молчание, которому Джисон был рад и ненавидел одновременно. Он снова отталкивал Минхо, хотя сам из-за него напился до чертиков. Сейчас в нём говорило только крепкое пойло и колкая ревность. Но не Джисон. Ли Но резко поднялся:       — Похоже, я зря волновался, — бросил он через плечо. Минхо тоже ощутил себя полнейшим идиотом. Он так долго ждал Джисона, постоянно названивал на отключённый телефон, чтобы вместо слов благодарности или извинений услышать это? Старший почувствовал руку на запястье.       — Хён… — послышалось тихое, — мне плохо. Прости.       Извинения не были искренними, но в голосе Хана прозвенело отчаяние, вперемешку с горечью от того, что он не смог скрыть своей глупой ревности. Хан закрыл глаза, не в состоянии бороться с закрывающимися веками, и резко дёрнул руку. Минхо потерял равновесие, снова падая рядом. Один процент оставшейся трезвости Хана хотел выгнать незваного гостя и просто банально проспаться, а девяносто девять кричали, что стоит прямо сейчас воспользоваться советом того мужчины из бара. Состояние было пограничное. Мысли о том, что он хочет попробовать с Минхо нервной дрожью отозвались в груди, сбивая дыхание, учащая пульс. Джисон с трудом приподнялся на локтях, разлепляя глаза, впечатавшись ими в лицо напротив. В свете из окна он видел черты Минхо, но его образ постоянно уплывал, и Хан с трудом пытался сконцентрироваться хоть на чем-то, поэтому он вперил взгляд в глаза друга, хоть это и выглядело, как он подумал, с его стороны чересчур настойчиво.       — Ты провёл с какой-то девушкой ночь, — Хо первым нарушил молчание, — а я должен оправдываться просто за то, что вышел с кем-то из агентства и тебе что-то там показалось? Мало ли кто это мог быть? А ты, похоже, совершенно не слушаешь менеджеров, которые запрещают нам такие неосторожные встречи, которую ты позволил себе сегодня. Может, с тобой была чокнутая фанатка, которая бы тебя там связала, изнасиловала и всё такое? — Он повысил голос, отвечая прямым взглядом в глаза Хани.       Того только это ещё больше задело. Минхо лез туда, куда не следует, заставляя выронить аналогично бестактное:       — А чокнутый фанат тебя сегодня связывал и насиловал, да? — выплюнул Джисон, — или это было твоё желание — перепихнуться с первым встречным?       Почему с первым встречным? Потому что Хан до этого такого стаффовца не видел. Конечно, всех не упомнишь, но тех, кто крутится рядом с Минхо он знает в лицо уж точно. Ли Но в этот раз уже не сдержался. Он резко и больно сжал двумя пальцами щёки Хана:       — Хан Джисон, что с тобой?       — Я про того парня, что красил тебя. Не знал, что ты… — он, наконец, отвел взгляд, и откинулся на спинку кровати. Минхо убрал руки от чужого лица, но Хан перехватил его, больно сжав за запястье, и притягивая к себе обратно, — тебе понравилось с ним сегодня?       Старший не мог до конца понять смысл этих слов. Звучало слишком ревностно, злобно и резко для его милого Джисона.       — Ты что, завидуешь? Или ревнуешь? — Минхо попытался выдернуть свою руку из захвата, но тот не отпускал, прилагая больше силы.       Кажется, никаких мыслей в голове Хана больше не осталось, раз он так вёл себя сейчас. Это было что-то на уровне инстинктов. Дикое, жгучее желание сделать Минхо больно. Своим поведением, своими словами, действиями. Назло себе и ему сделать то, что он бы себе никогда не позволил ранее. Последствия — это последнее, что могло обдумать серое вещество в его черепной коробке.       Он не рассчитывал силу, с которой хватал Минхо, вероятно, делая тому неприятно, он уже почти не контролировал свои слова, и это разжигало в нём желание сделать ещё больше. Ещё хуже. Быть сейчас полным подонком.       — А что, если завидую? — Хан свободной рукой дёрнул Минхо за майку ближе к себе. Он ощутил лёгкий парфюм парня с оттенком какого-то сладкого персика, и запах чужого тела начал сводить с ума. — Что, если ревную? — пальцы потянулись к чужому лицу, и он с нажимом провёл большим по нижней губе старшего, возбуждаясь от собственной распущенности сейчас, и от самого Минхо, который был в максимальном смятении.       Минхо, и правда, был очень растерян. Во-первых, он был трезв, и неадекватное поведение друга его смущало, во-вторых, слова Хана просто кричали о том, что он… И впрямь ревнует? Было странно, напоминая Минхо то происшествие в душевой, и вот Хан снова перед ним пьяный, снова ищет близости, снова такой сексуальный. И, чёрт возьми, Минхо готов поклясться, что тот снова с ним играет, но обида в глазах была такой честной. Это заставляло усомниться. Сейчас это всё со стороны Джисона выглядело вызовом-претензией, слишком явной и кричащей провокацией.       — Мне просто интересно, — Хан приблизился ещё, говоря старшему почти в губы, — это ты его трахал, — его большой палец скользнул с губы в чужой рот, который Минхо машинально приоткрыл, и Хан заботливо огладил нижний ряд зубов, — или это он тебя выебал, — палец толкнулся глубже, задевая горячий язык, и Минхо издал, сам от себя не ожидая, дрожащий стон.       Ему не нравилось, что младший такое себе позволяет, но, нельзя было не признать, что это заводило. И он решил подыграть. Как и всегда делает сам со всеми — просто спровоцировать в ответ. Минхо обхватил губами большой палец Хана, который тот уже собирался вытащить, и всосал чуть поглубже, огладив внутри языком по кругу. Хан шумно вдохнул, покрываясь мурашками с головы до ног. Минхо сейчас выглядел слишком горячо с его пальцем во рту, заставляя его продолжать говорить какую-то чушь:       — Так значит, ты любишь брать в рот? — Джисон затуманенным взглядом оглядел чужое лицо.       Ответом было только игривое поднятие брови, как будто вопрошая: «Кто знает?». И Джисон толкнулся пальцем поглубже, намеренно стараясь вызвать рвотный рефлекс у Минхо.       Раздражало.       То, что он не даёт прямого ответа. Раздражало, что он так податливо открыл рот и так развратно смотрит сейчас, раздражало, что провоцирует, а ещё… Что он не его. Минхо не его. Не его парень. И Хан не его возлюбленный.       И вообще, он как кот, который сам выбирает себе хозяина. Смотрит сейчас этими своими глазами-полумесяцами с чеширской ухмылкой и даже не стесняется. Грязь продолжала литься из Хана:       — Как я посмотрю ты сосёшь всё, что ни предложат, — он не сдержал смешок, — Какой же ты мерзкий.       — А ты? — Минхо куснул его за палец, — Ты в который раз домогаешься до меня, будучи в стельку. Ты просто свинья. И трахаться я могу с кем захочу, не отчитываясь перед тобой.       — Так почему ты тогда не хочешь меня? — машинально сорвалось с языка Джисона быстрее, чем он успел это осознать.       — Разве я это когда-то говорил?       Хан сдавленно хмыкнул в ответ, не веря в услышанное:       — Что?       — А что? Обвинишь меня теперь в том, что я хочу трахать всё, что движется? — С серьёзным лицом он склонился над плечом Хана и, расставляя акценты, зашептал, — Думаешь, ты имеешь право меня в чем-то обвинять? — Горячее дыхание опалило нежную кожу уха. Джисона забило крупной дрожью от чужого интимного голоса, в котором чётко было слышно, как он расчерчивает границы. Снова эти границы, которые уже в печёнке сидят у Хана. Но это было явное: «Не лезь, куда не следует».       И Джисон не сдержался. Ему не терпелось заставить старшего замолкнуть. Ещё никогда ему не хотелось так сильно сломать все возможные рамки, потому что он вынужденно себя в них вписывал. И уж тем более сейчас, когда градусы бурлили в и без того горячей крови, заставляя желать сделать всё не так, как всегда. Наплевать на собственные убеждения.       Он схватил старшего за затылок и резко придвинул его вплотную, впиваясь, жадно и жарко. Их соединённые губы ощущались идеально: пухлая верхняя губа Ли накрыла небольшую верхнюю губу Джисона, а полная нижняя Хана — аккуратную нижнюю Хо, словно два кусочка пазла сошлись, наконец, воедино. Минхо тихо вздохнул, не ожидав напора, и на некоторое время завис, ощущая, как настойчиво Хан прижался к нему. Сам Хан не особо понимал, что творит и зачем это сделал, в голове была пустота, а перед глазами кромешная темнота, и словно лишь осязание осталось последним работающим органом чувств, которое он сейчас решил использовать так ненасытно и отчаянно. Внезапно он почувствовал, как Минхо разжал напряжённый рот, и воспользовался этим замешательством, толкнувшись языком глубже. И, о боже, как это было волшебно ощутить нежный язык Минхо, который, неожиданно, ответил на ласку. Рука на затылке оттягивала мягкие волосы, заставляя Минхо простонать, и это чертовски возбуждало. Член Джисона уже настойчиво откликался пульсацией на каждый неосторожный вздох Ли Но, пока они целовались, мокро и с увлечением, словно продолжая их недавний спор. Поцелуй был глубокий, со вкусом дорогого алкоголя, зубной пасты и невысказанных сожалений Хана, а Минхо отвечал на него так смело, словно и сам ждал этого момента. Отчаянный и полный мольбы стон, почти рык, вырвался из младшего, когда Минхо внезапно опустил руку на полотенце в том самом месте. Сначала это было легкое прикосновение к бедру, но стон Джисона в губы с каждым новым мазком по губам Минхо заставлял старшего чувствовать себя пьяным, словно это он сидел в баре с Джисоном, а не таинственная незнакомка, и заставлял хотеть большего. Вспомнив о незнакомке, он отстранился:       — Так что с той девушкой? — Ли тяжело дышал, с сомнением вглядываясь в глаза напротив. Он, конечно, тоже понимал, что Джисон не обязан ни о чем отчитываться, но Хан лишь потерянно ответил:       — Какой? — Его глаза застилало удовольствие от тянущегося, пульсирующего по всему телу влечения, хотелось не тратить время на болтовню и снова притянуть к себе Минхо, чтобы ощутить его невероятный язык во рту. — А… — Наконец, он сообразил, — Я соврал. Я пил один. И вообще ни с кем не знакомился.       — Тогда почему так сказал мне? — не унимался Минхо. Он был тем еще собственником, хотя сам не отличался верностью своим партнерам, но от данного расспроса не смог удержаться.       Джисон лишь разочарованно отвернулся, не желая отвечать на то, как из него сейчас вытягивают признание. Не сегодня, не в такой ситуации.       — Ты можешь подумать об этом на досуге самостоятельно, — тихо шепнул он.       — Я хочу услышать это сейчас, — Минхо ухмыльнулся, точно зная, как заставить кого-то говорить, и сжал под полотенцем эрегированный член. Глаза Хана округлились, возвращая взгляд на торжествующее лицо Ли.       — Я не хочу, ох… — резко вздохнул Джисон, когда Минхо требовательно провёл по всей длине ладонью по ткани, — объяснять…       — Тогда скажи, чего ты хочешь? — тихо выдохнул в чужие губы Ли. Вместо ответа Хан снова прижался к нему.       Движения были в спешке, рваные поцелуи прерывались возбуждёнными стонами рот в рот, они плавились в руках друг друга. Горячие ладони Хана ласкали спину Ли и его красивые руки, в спешке снимая майку. Минхо тоже помог Хану раздеться. Они снова обнялись, промежность Минхо упиралась Хану в колено, и тот слегка двигал ногой, потирая пах старшего, желая получить сегодня ещё больше этих честных и сексуальных вздохов. Таким развязным он не видел Минхо никогда — таким податливым, тающим в его руках, как мороженое на солнце. Это было чертовски прекрасно. Минхо начал дрожащими от возбуждения пальцами проникать под полотенце, не разрывая поцелуев, и накрыл разгорячённый орган рукой, прошептав, прислонившись лбом ко лбу Джисона:       — Мне нужно услышать о твоих желаниях, и я не стану ничего делать, пока ты не попросишь.       Это звучало так развратно, что Джисон просто захотел кончить от одной этой фразы, его всего трясло от возбуждения и он точно знал, что не надо слов, чтобы понять его состояние. Но Минхо не собирался оставаться без ответа, сжав его член чуть сильнее. Это действие отдалось Минхо новой пульсацией в ладонь, и он хищно улыбнулся, поднимая на Джисона взгляд:       — Ну, так что?       — Я… Хочу, — Джисон задыхался. Он потерял связь с реальностью, и ему начинало казаться, что такой Минхо — это лишь его пьяная фантазия, не имеющая ничего общего с реальным положением дел. И реальный Хан сейчас видит просто самый откровенный сон в его жизни.       — Я плохо тебя слышу, Хани, попроси погромче, — Минхо нежно погладил большим пальцем головку, размазывая по ней смазку, заставляя Джисона снова застонать.       — Я хочу тебя, Минхо… Пожалуйста… — Он накрыл лицо ладонью от стыда.       — Пожалуйста, что? — шептал старший, как в бреду, цепляясь взглядом за лицо напротив, полное неприкрытой похоти.       — П-пожалуйста, отсоси мне.       Минхо победно ухмыльнулся на эти слова и стоны:       — Раз ты так просишь… Перейдём к настоящей практике, раз с твоим пальцем мы уже закончили.       — Главное, не кусайся, — попытался пошутить Хан, вспоминая, как был недавно укушен за свои дерзкие слова.       — Посмотрим на твоё поведение.       Он склонился над Джисоном, оставляя первый острожный поцелуй на его члене.       В эту секунду Хан умер и переродился заново, не веря в происходящее. В глазах плясали искры от того, как он сильно зажмурился в этот момент, Хан словно провалился в открытый космос, где вокруг — одни звёзды, а он дрейфует между ними в полном вакууме. Минхо облизал чувствительную головку по кругу, затем нежно обхватил губами и, наконец, взял глубже, оглаживая языком всю поверхность. Он двигался сначала осторожно, очерчивая набухшие венки, возвращаясь к головке и слегка толкаясь кончиком языка в уретру. Это было очень умело, и Хан стонал, не сдерживаясь, когда Минхо стал делать ритмичные движения, поддерживая идеальный темп, всасывая воздух во рту, а второй рукой помогал и ласкал у основания. Алкоголь притуплял ощущения, и это единственное, что останавливало Джисона от того, чтобы кончить ещё до момента, когда Минхо только-только взял у него в рот.       — Боже, ты такой сладкий, Хани, — оторвался Ли на секунду, чтобы продолжить потом с двойным усилием.       Ритм Минхо был слишком хорош, и его вид между ног был самым крышесносным зрелищем в жизни. Джисон взял двумя руками его голову, насаживая на себя ещё глубже, эгоистично толкаясь в чужой рот, позабыв о том, что партнёру иногда нужно дышать. Минхо застонал от такого напора, создавая вибрацию во рту, что стало последней каплей, и Джисон почувствовал, как подходит к кульминации. Он попытался поднять Ли, чтобы не кончить ему в рот:       — Минхо, я сейчас… — Он прикусил губу в последней попытке сдержаться.       Но старший лишь отмахнулся, убирая его руки от себя, и глубже взял до самого основания в горло.       — Пожалуйста, Минхо… — Джисон очень не хотел чувствовать себя виноватым за то, что испачкал его, — Пожалуйста… Я не могу больше…       Эти хнычащие стоны заводили Ли до предела — хотелось сделать всё в точности до наоборот — быстрее заставить Хана кончить, чтобы он плакал от удовольствия и стыда, содрогаясь от ощущений. Джисон уже больше не мог говорить, он только высоко стонал, прижимая старшего к своему паху сильнее, и когда с его губ сорвалось последнее громкое и протяжное: «Минхо…», Хан излился горячей спермой в чужой рот.       На секунду он очень запаниковал, что это могло быть невкусно или неприятно, но Минхо лишь спокойно проглотил всё, аккуратно отстранился и удовлетворено лёг рядом, приобнимая Хана за ногу.       — Скажи мне, что это сон, — прохрипел не своим голосом Хан, чувствуя, как усталость накрывает его, а глаза снова норовят закрыться.       — Это сон, — ухмыльнулся Минхо, — последнее, что услышал и запомнил Джисон из этой ночи перед тем, как мир окончательно погас для него.