От любви есть только одно средство

      Дни пролетали, как искры от костра, также стремительно и быстро угасая, не оставляя от себя даже воспоминания. Хан по-прежнему выступал, тренировался, танцевал, записывался в студии, много работал с составом 3racha, часто зависал в баре со знакомым уже барменом, много и часто изливал ему душу по вечерам, чтобы не оставаться в одиночестве со своими размышлениями. Но мысли о Минхо были словно паразитом, свербящим между мозговыми прожилками, доставляя дискомфорт и лишний раз напоминая Хану о его никчёмности. По утрам в холодной постели хотелось выть, а по выходным беспробудно пить, чтобы не думать.       Сону не одобрял такого образа жизни, поэтому в баре наливал только слабый алкоголь, обязательно контролируя состояние Джисона. Да и Хану была приятна эта забота. В глубине души он понимал, что таким образом просто замещает в своей голове образ Минхо образом заботливого папочки Сону. Не иначе как папочка в шутку его Джисон и не называл, всё же, тот был старше и выглядел очень брутально по сравнению с Джисоном.       Что же касается Ли Но, их общение никуда не сдвинулось. Скорее, тот даже сблизился больше с Хваном, отодвигая Джисона на самую дальнюю полку. И Хан мог понять это.       Тем временем, Чанбин и Феликс слиплись друг с другом, как две палочки твикс, из-за чего связь Минхо и Хенджина была также объяснима – два кота зализывали душевные раны в обществе друг друга. Хотя Джисон иногда сомневался, что Минхо всё же чувствовал какую-то грусть от отказа от их с ним общения. Минхо всегда был тем мистик-боем, которого было трудно понять, да и сейчас не особо хотелось. А Джисон тем временем снова был вынужден сесть на таблетки, позволяющие ему держать свою нервозность под контролем и спокойно засыпать по ночам, но никто об этом не знал, только один Пак Сону.       Время не лечило, оно просто текло, сменяя месяцы, и вот, проснувшись в очередное утро, Джисон понял, что на календаре уже ноябрь. Просто последние дни октября давались слишком тяжело. День рождения Минхо он не отмечал, точнее, его туда не позвали, он лишь дежурно присоединился к общим поздравлениям днём в общаге, а следующим утром, по пути в чужое крыло, где находилась комната Минхо, встретил какого-то парня, полуголого, выходящего из их душа. Хенджин на многозначительный вопросительный взгляд Хана лишь сухо отметил, что это очередной любовный интерес Ли Минхо, который, по всей видимости, не ушёл после вчерашней вечеринки. Хан на ней не присутствовал, чему был рад, так как избавил себя от лишних загонов. Он хотя бы не имел удовольствие видеть этих двоих сосущимися друг с другом. Это немного радовало и одновременно вызывало рвотный рефлекс. Конечно, Джисон не думал, что эти приходяще-уходящие развлечения Минхо так серьёзны, задевало лишь то, что Хан ощущал себя словно второсортным. Когда хотят со всеми, кроме тебя, волей-неволей почувствуешь себя аутсайдером. Феликс уже также знал обо всей этой ситуации, ну, кроме того, что Джисон снова на колёсах. Он успокаивал, давал мудрые советы, Чан тоже проявлял большое внимание и участие.       Однажды Бан Чан не выдержал первый:       – Я не хочу давить, Джисони, ты очень важен для меня, но ответь мне честно, пожалуйста, – они стояли во дворе вдвоём, когда Крис его недвусмысленно придержал за рукав, останавливая от того, чтобы пойти за всеми ребятами домой после съёмок, – тебе... Нравится Минхо? Точнее, не так. Ты любишь его?       Хан захлопал глазами, не зная, что и ответить.       – Я... Не думаю, что это лучшая тема для разговора, – он отрицательно мотнул головой, разворачиваясь по направлению ко входу, но снова был остановлен за куртку. Это и правда сейчас была не лучшая тема. Имя «Минхо» срабатывало, как триггер, вызывая нервную дрожь в конечностях.       – Я всё знаю. Прости, – Чан выглядел действительно очень сожалеющим, признаваясь в секрете, в который один из непосредственных участников данного секрета его не посвящал, – я говорил с Минхо. Знаю, что у вас произошло... – Слова шли тяжело, но Кристофер был благодарен, что Джисон его хотя бы ещё слушает. – Мы с ним двое старших, я слишком хорошо понимаю его гиперопеку по отношению ко всем мемберам, и к тебе в частности. Он себя очень винит.       – А ты? – осторожно поинтересовался Хан, не уточняя.       – Про ориентацию Ли Но я знаю давно, но тебя я не осуждаю. Скорее, хочу поддержать, – он снова замялся. Разговор давался трудно обоим. – Минхо спрашивал у меня о моём мнении касаемо того, если бы вы двое встречались.       – Что? Какого хрена?       – Нет, послушай, – Чан мягко взял собеседника за плечи, чуть притянув на себя, – я люблю вас обоих, и я принял бы любой исход. Но я также вижу, как вы оба ходите вокруг да около. Как Минхо сверлит тебя глазами, пока ты не видишь. Как ты вздыхаешь, пока Ли Но отворачивается. Я просто хочу, чтобы ты понял, что Минхо считает, будто делает это ради твоего же блага.       – Хён... – Джисон зарылся в свои спутанные осветлённые волосы пальцами, – Я... Подумаю над твоими словами. Он кивнул.       Это было враньё. Джисон не хотел снова разжевывать в голове эту кашу, которая там варилась уже какую неделю. Поэтому сейчас он постарался заверить Чана, что всё наладит, а сам направился в свою комнату, чтобы переодеться и встретиться с Сону.       В этот раз они решили поболтать как приятели в неформальной обстановке за чашкой чего-то безалкогольного, например, чая. Сону за все время общения показал, что ему можно доверять, поэтому Джисон позволил ему войти в свою жизнь, и показать тому гораздо больше, чем это было в первую их встречу. Сейчас Хан уже быстро смывал с себя в душе остатки макияжа, затем нашёл чистые джинсы и белую рубашку, побрился, и вызвал рабочий транспорт. Машина от компании прибыла довольно быстро, и ровно в восемь вечера Джисон стоял в условленном месте.       Внутри кафе было почти безлюдно, но они с Паком специально и выбрали подобное тихое место. Здесь подавали отличные сашими, а обстановка была домашней и уютной. Про себя Хан лишь отметил, как было бы здорово привести сюда Минхо, даже если бы они не разговаривали в процессе еды, но таблетки помогали на этом не зацикливаться. За это он был благодарен транкам, пусть и осознавал, что это вредно. Зато его настроение почти ничем невозможно было испортить – всегда или хорошее, или нейтральное.       – Привет, моя дорогая квокка, – протянул руку Сону, приветствуя.       – Здравствуй, – бодро отреагировал Хан, пожимая руку в ответ и размещаясь напротив.       – Я уже заказал, так что выбирай себе, – Сону сделал глоток воды из высокого стакана, который стоял рядом с ним, продвигая к Хану меню, – хорошо, что мы выбрались куда-то. А то мой босс уже начал задавать вопросы, зачем ты так часто ходишь ко мне на бар, и не мой ли ты голубой дружок, которому я бесплатно наливаю напитки.       Хан скривился, в шутку парировав:       – А я-то подумал, что мы друзья, а ты просто решил меня держать подальше от работы, чтобы тебя оттуда не выперли.       – Так и есть, – Сону улыбнулся. – Рассказывай, какие новости.       Джисон вяло описал события дня, так как ничего интересного не произошло, между делом заказав у официанта сашими из тунца и лосося, а также капучино и чизкейк на десерт. После он поинтересовался о делах Сону и его успехах с возлюбленной Дауль, о которой тот рассказывал ещё в первый день их знакомства. Некоторое время они просто буднично беседовали о работе, но потом, как обычно, разговор перетёк в разряд «а как там Минхо», и Джисону пришлось вслух вспоминать всех последних парней, которых видел рядом с хёном.       – Я тебе уже столько раз говорил, прижми его просто к стенке и выбей нормальный ответ, – Пак приподнял свою чёрную бровь со шрамом и поджал губы, – конечно, я не говорю его бить. Хотя, я бы ему давно прописал за блядство со всеми подряд...       – Я уже прижимал его к стенке, какой толк? – Джисон хохотнул, вспоминая момент, который он прокручивает в голове каждый вечер.       – Да просто он меня уже бесит, – Пак произнёс фразу всех девушек, которые вынуждены ежедневно слушать про несчастную любовь какой-нибудь своей подруги.       Хан пожал плечами:       – Ли Но хочет свободных отношений. Не зависеть от своих и чужих чувств. Поэтому мне нет смысла возобновлять наше близкое общение. Я не могу дать того, что он хочет, я однолюб. И от моей любви этот цветочек зачахнет, как от перелива.       – Это не цветочек, а сраный кактус в таком случае, – недовольно скривился Сону. – Просто тогда я не понимаю все его эти томные гляделки в твою сторону. Тебя – понимаю, а вот его – чёрта с два. Любишь ебаться – ебись со всеми подряд и не лезь к тем, кто хочет просто быть любимым.       Бармен не стеснялся в выражениях, но Хану это нравилось. Он всегда симпатизировал прямолинейным людям. Собственно, Минхо тому подтверждение.       – Может, это что-то из разряда незакрытого гештальта? – Продолжил рассуждения Джисон. – Допустим, я ему симпатичен, но воспользоваться мной нельзя – я девственная принцесса, которая хранит себя для истинной любви. А он просто злой дракон. Вот и пожирает глазами.       – Ты уж определись, цветочек он или дракон. По мне так просто говнюк.       – Я тут думаю… Дать ему, – внезапно решительно сказал Джисон, отводя при этом глаза от округлившегося взгляда Сону, – Да-да, не сверли меня так, мне тоже надо закрыть этот сраный гештальт. Я не могу ни о чем думать, кроме Ли Но. Знаешь же, что клин клином вышибают.       – Ну-у, – Сону задумчиво протянул, – в этом, может, и есть логика, слабый на передок Минхо вряд ли откажется от тебя, но не сделаешь ли ты себе хуже? Вдруг, захочешь ещё, снова? А Минхо наоборот успокоится и будет считать тебя очередным достижением в своём трах-листе.       Хан проглотил кусочек клубничного чизкейка.       – Я уже всё решил. Я сделаю это в первую очередь для себя. Пусть даже этим я разрушу остатки дружбы. Я хочу её растоптать красиво, так же красиво, как начал её. А потом будем просто коллегами, и я найду себе парня или девушку.       Сону удивился, прокашлявшись:       – Девушку? Не знал, что тебе они нравятся.       – Сону-хён, мне просто нравятся люди, не реагируй так остро. Вдруг, мне и ты нравишься? – Джисон поиграл бровями.       – Тогда я прямо сейчас тебе мордашку-то раскрашу, с правой или с левой? – Собеседник громко рассмеялся, отставляя пустую тарелку на край стола и замахиваясь на Джисона в шутливой манере. – Так что ты, – он прокашлялся, – будешь снизу?       – Что за бестактный вопрос? – Возмущенно протянул Хан.       – Вопрос как раз-таки очень важный. Я бы своё очко такому идиоту, как Минхо не доверил.       – Я всё ещё люблю его, к сожалению – ответил Джисон, удивляясь, как легко ему дались эти слова. – Мне не важно, я сверху или он. Мне просто нужно это. Скажем, ты пробовал когда-нибудь запрещённые вещества?       Внезапный вопрос немного обескуражил Сону, тот отрицательно мотнул.       – Они вызывают зависимость, – Хан указал на десерт ложкой, – как этот чизкейк. Я попробовал его один раз, и больше не могу остановиться. Я попробовал кусочек Минхо, просто кусочек. Но я его не доел. И я постоянно хожу и смотрю на этот недоеденный клубничный чизкейк, представляя, как смогу его, наконец, проглотить, но держусь, потому что на диете. Так понятнее?       – В общих чертах, – кивнул собеседник, – одержимость в твоих словах определённо чувствуется. Только пообещай мне, что не будешь плакать после того, когда тебя снова отошьют.       В этом была доля правды, Хан понимал, что его могут снова отшить, и он будет заново собирать себя из ещё более мелких осколков, чем сейчас. Пак продолжил:       – И что насчёт успокоительных? Ты же пьёшь их, чтобы не думать про Минхо, от тревоги, стресса и всё такое, неужели не помогает?       – Помогают не слететь с катушек окончательно. Но я вижу его ежедневно. Просто представь, каково это. Я привык вычёркивать людей из жизни максимально быстро и эффективно – блок в телефоне, не мониторю соцсети, занимаюсь собой и никогда в жизни больше не встречаюсь с тем, кто сделал мне плохо. И эта схема эффективна. Но когда это лицо постоянно мельтешит перед тобой, тут мало что поможет. Конечно, я думал о том, что мне может стать ещё хуже. Но я немного свыкся с мыслью, что даже готов согласиться на секс по дружбе. Минхо – гребанный наркотик, с которого не помогают слезть даже таблетки.       – Если что, рехаб под названием «Пак Сону» всегда ждёт тебя, – Пак протянул ладонь для рукопожатия, и, пожимая её в ответ, Джисон думал, как повезло Дауль. У них всё хотя бы развивалось адекватно.       Джисон не врал о своей одержимости, ещё около пары недель назад он понял, что колебаться ещё дольше нет смысла. Просто потому, что собственная чаша терпения уже перелилась за края, а чердак свистел похлеще вскипячённого чайника, потому что Минхо был везде: ежедневно крутился в общаге, на тренировках, в студии, приходил по несколько раз в день в комнату Хана, чтобы одолжить какие-то мелочи. Минхо был перед глазами, когда Хан принимал ванную и прикрывал свои веки, чтобы намылить голову, но снова видел чужое обнажённое тело в душевой кабине. Минхо преследовал на улице, черты которого угадывались почти в каждом прохожем. Он был в каждой плаксивой мелодии очередного поп-хита о любви, был в стакане американо, который Джисон заказывал по утрам в кафе, в пошлых снах, которые преследовали с последней их проведённой ночи вместе.       Поэтому, вернувшись в общагу после встречи с Сону Джисон уже точно знал, что будет делать. Он принял душ, несколько раз почистил зубы, критически осмотрел голого себя в зеркале. Недосып добавлял ему уставший вид и синяков под глазами, пшеничные осветлённые волосы мокрыми сосульками свисали на лоб, взгляд был тяжёлым и измученным. Чтобы взбодриться, Хан включил свой плейлист на айфоне, бросил его на ближайшую тумбочку, оттуда же из первого ящика достал лёгкие седативы и съел две таблетки, как по рецепту.       Затем он стал выбирать, что надеть, но довольно быстро решил остановиться на чем-то, что можно легко снять, поэтому отдал предпочтение лёгким штанам пижамного типа, которые надел на голое тело, и простой футболке. Одежда была недавно постирана и приятно пахла, и Джисон почувствовал себя лучше. План он решил воплотить, когда все мемберы лягут спать, приблизительно зная время отхода ко сну каждого. Хан был уверен, что Ли Но ещё не засыпал – совсем недавно тот написал в Bubble, что прямо сейчас читает новую книгу, поэтому Джисон уверенно вышел из своей комнаты, мелком глянув на часы – час ночи – все в крыле Минхо должны были уже уснуть.       Хан до конца так и не понимал, что будет делать, но ноги довольно быстро привели его к знакомой комнате, быстрее, чем он придумал какое-то адекватное оправдание своему визиту. Он осторожно приоткрыл дверь.       Минхо лежал на кровати в очках для чтения с какой-то книгой в руках, футболке и коротких домашних шортах, открывающих вид на стройные ноги. Хан сглотнул, нервно уводя от них глаза, когда Минхо обернулся, кидая взгляд из-под очков:       – Хани? – Он не выглядел так, словно появление Джисона доставило ему дискомфорт, что не могло не радовать первого.              Хан шагнул внутрь:              – Можно?       – Проходи, – Минхо вернул своё внимание обратно в книгу.       – Пришёл кое-что отдать тебе.       Реакции не последовало. Секунд через десять Минхо всё же подал голос, раздражённый тем, что Джисон все ещё стоит на входе и ничего не делает:       – И что же это?       Ли не поднимал взгляда на Хана, пока краем глаза не заметил, что тот снимает футболку, и резко повернулся в его сторону, замешкавшись от происходящего. Хан с невозмутимым лицом кинул скомканную вещь на кровать Минхо, кивая:       – Я одалживал у тебя, – пояснил он. Это была, пожалуй, самая глупая идея, которая посетила голову Хана, когда он переступил порог этой комнаты. Джисон постарался как можно спокойнее продолжить, борясь с волнением в голосе, – не хочу лишних напоминаний.       Минхо всё ещё из положения лёжа осматривал младшего, так дерзко стоявшего с голым торсом. Он сухо сглотнул, и Джисон заметил, как кончики ушей Ли покраснели, а взгляд изучающе бегал где-то в районе талии. Конечно, Хан знал, что раздеться по пояс — это совершенно не интимный момент из всех возможных, он и не рассчитывал ни на что, кроме возможности просто привлечь внимание.       – Ты мог возвращать мои вещи менее пафосно, – хозяин комнаты присел на кровати, левой рукой поднимая брошенную футболку. В очках он выглядел как строгий, но чертовски горячий учитель, – убери её в шкаф, – Ли вернул одежду Хану, и тот послушно снова ее принял.       – Что читаешь? – поинтересовался Джисон совершенно буднично и как бы между делом, направляясь в другой конец комнаты.       – «Как управлять грубыми людьми, сохраняя улыбку», – Минхо хмыкнул, глядя как Хан тщетно пытается запихать футболку в битком набитый шмотками гардероб, – Хочу понять, как ты так справляешься.       – С чем?       – С грубыми людьми, – он сделал паузу, – например, со мной.       Джисон удивлённо обернулся.       – Давно ли это я с тобой справляюсь? Тебя же невозможно приручить, ты – кот, – он улыбнулся, возвращаясь к Минхо и заваливаясь рядом на подушки, – кот, который гуляет сам по себе. Внезапно Хан позабыл про напряжение между ними, либо таблетки настолько хорошо подействовали, но волнение отступило на второй план, и даже то, что он сейчас приземлился рядом с Хо в одних пижамных штанах совершенно его не заботило.       – Но ты смог, – тихо усмехнулся себе под нос старший. Сейчас он выглядел совершенно очаровательно, и Хан откровенно залип, рассматривая его лицо: как массивные очки сидели на тонкой переносице, как были напряжённо поджаты губы, непослушная чёлка лезла в глаза, и Минхо периодически ее пытался сдуть со лба.              Джисон машинально потянулся к чужим волосам, осторожно убирая их от лица. Ли вздрогнул, их взгляды встретились.       – Такой красивый, – заворожённо шепнул Хан.       Минхо чуть сдвинул брови, неторопливо отложил книгу, а затем вернул серьёзный взгляд на младшего:       – Джисон, если ты и дальше будешь меня соблазнять, мне придётся отказать тебе во второй раз.       Хан откинулся на подушки с улыбкой, игриво щурясь на Минхо из-под полуприкрытых век:       – Я готов слушать твои отказы хоть каждый день.       Да, наверное, это было слишком прямолинейно. А может, это была шутка? Хан не совсем понимал, почему так спокойно вдруг заявил об этом.       – Мне казалось, тебе хватило и прошлого раза, – Ли осмотрел его с сомнением, будто Хан был не совсем в себе сейчас, – если бы ты был готов слушать мои отказы каждый день, ты бы не избегал меня всё это время.       Они некоторое время помолчали.       – Теперь я понял, что от этого бесполезно бегать, – первым отозвался Хан, садясь на кровати, скрещивая ноги и зеркаля позу старшего.       Он нерешительно сократил расстояние между ними, словно боясь спугнуть, взял Минхо за руки и положил его ладони себе на грудь. Ли нерешительно дёрнул руками в обратную сторону, но Хан прижал сильнее, заглядывая в глаза:       – Давай, откажи мне снова.       Минхо удивлённо вскинул бровь, но ладони не убрал. Джисон понимал, что тот сейчас ощущает его сердцебиение. Пожалуй, он снова делает очередную ошибку, раз так себя ведёт, но ощущение пальцев Минхо на теле казалось таким нужным сейчас, что он был готов вести себя как полный придурок до конца, лишь бы подольше вот так посидеть.       – Я отказываю тебе, – карие глаза внимательно следили за чужим выражением лица, а кончики пальцев слегка огладили мышцы груди, совершенно невесомо, не отрывая горячих ладоней.       – Отказываешь в чём? – уточнил Хан, щурясь.       Снова тягучее молчание и прямой взгляд в глаза.       – Во всём.       – Слишком размыто, – хмыкнул младший, я хочу уточнения. – Джисон склонился к чувствительной шее друга, и тот не успел среагировать, чтобы отстраниться. – Ты отказываешь...В этом? – Лёгкий поцелуй нежно накрыл сонную артерию, и Джисон жадно вдохнул знакомый запах чистой кожи и сладкого парфюма. – Или отказываешь ...В этом? – Он очертил носом от места поцелуя до ключицы, прикусывая её в зубах.       Минхо не сдержал неосторожный стон, но Хан быстро отстранился, возвращая игривый вопросительный взгляд на старшего:       – Если ты мне не скажешь сейчас прекратить, я не смогу остановиться, хён.       – Ты же знаешь, что играешь с огнём, Джисони, – наконец, отреагировал Ли, с трудом возвращая себе невозмутимый вид, оправившись от таких внезапных манипуляций. – Не трогай меня, пока я это не разрешу.       – Хочу сделать тебе приятно, – шепнул Хан, возвращаясь к чужой шее, совершенно не обращая внимания на отказы, тем более что звучали они пока не убедительно. – Давай же.       Джисон успешно использовал эрогенные зоны Ли, касаясь каждой невесомо, словно струн, и ощущая, как Минхо реагирует сладкими звуками, возбуждено вздыхая в ответ. Уши и шея были самыми чувствительными у старшего.       – Воспользуйся мной, – продолжал Хан, глядя, как дрожат ресницы Минхо от его приглушённого голоса, – Я знаю, что ты не хотел этого, но этого хочу я. – В подтверждение он взял ладонь Хо, которая всё ещё лежала на его груди, и поцеловал её с внутренней стороны.       Воздух между ними вибрировал от напряжения, когда Минхо, словно под кайфом, с полуприкрытыми глазами, широко облизал языком место поцелуя в ответ. Хан сконфуженно посмотрел на это действие.       – Хочешь, чтобы я воспользовался тобой вот так? – Ли быстро скользнул рукой в штаны Джисона, удовлетворено хмыкнув от того, что тот был без белья. Тот смущённо и тихо посмеялся:       – Я не думал, что буду кого-то уговаривать переспать со мной, но да, – он прервался на стон от ощущения того, как Минхо активно трогал его руками, – я... Хочу именно это.       Он втянул воздух через сжатые зубы, пока чужая рука нежно трогала его снизу, взгляд Минхо тоже был где-то там, а Хан сверлил глазами чужие губы, которые невероятно хотелось поцеловать. Он потянулся, а Ли игриво отвёл голову, снова подставляя шею к поцелуям. Посмотрел исподлобья, всё ещё будучи в очках:       – Сначала сними их.       Хан осторожно взялся пальцами за дужки, и потянул на себя оправу. Вид лица Минхо так близко и его рука на чувствительном месте кружили голову, и внутреннее он боролся с тем, чтобы бросить всё и взять его силой, и с тем, чтобы наслаждаться близостью медленно, как можно дольше растягивая удовольствие. Он потянулся, оставляя лёгкий поцелуй на родинке на носу Ли Но, которая его всегда очаровывала, прижался лбом к старшему, выдыхая:       – Хочу тебя.       Губы Минхо потянулись в ответ, увлекая обоих в нежный, мокрый поцелуй. Джисон отметил про себя, что хён был со вкусом каких-то леденцов, которые ел, пока читал книгу – он видел обёртки на столе рядом. Постепенно романтичный поцелуй приобретал иные краски, они начали кусаться, стонать громче, проталкивать языки глубже. Минхо был полностью в объятиях Хана так, что ему пришлось пока отпустить член Джисона, просто вернув руки на чужую талию. Они жадно тёрлись друг о друга, и Хан ощущал сильное возбуждение Минхо через ткань его лёгких шорт.       – Ты невероятный, – прошептал Джисон сквозь поцелуй.       – Скажи ещё, – Минхо принялся снимать лишнюю одежду, смотря в глаза напротив.       Общее на двоих безумие уже накрыло их с головой, обрывая пути к отступлению.       – Никого не видел красивее тебя, – Хан коснулся взглядом обнажённого паха старшего, и решительно взял его за руку, увлекая лечь обратно на кровать.       – Продолжай, – улыбнулся Минхо, а у самого в глазах плясали черти.       – Я мечтал повторить ту ночь с тобой.       – Ещё...       – Ещё, если ты не трахнешь меня сейчас, это сделаю я с тобой, – почти прорычал Джисон, сгорая каждым сантиметром обнажённой кожи от возбуждения.       Минхо перекатился на Хана сверху, попутно выудив из-под кровати смазку и что-то ещё розовое.       – Знаешь, обычно я сверху, но не в том смысле, в котором ты можешь подумать, – Ли Но распределил лубрикант по своим пальцам, заводя их за спину.       Джисон со стоном закусил губу, наблюдая за тем, как старший растягивает себя.       – Не пугайся, Хани, хочу кое-что на тебе попробовать, – Минхо свободной рукой смазал маленький розовый вибратор-яичко, приставляя его к отверстию Джисона. Тот напряжено сглотнул. – Не бойся, так будет ещё приятнее, – Минхо наклонился ближе, увлекая нервничающего Хана в поцелуй, осторожно вводя в него прибор.       Когда вибратор полностью вошёл, Ли включил кнопку, наблюдая за выражением лица напротив. Хан выглядел одним смущённым красным пятном, стараясь прикрыть лицо руками, хватал ртом воздух, а глаза были влажные и помутнённые. Это зрелище доставляло Минхо просто невероятное удовольствие. Он всегда чувствовал своё превосходство над Ханом, в том смысле, что мог легко его вогнать в краску, но сейчас власть над чужим телом пьянила сильнее самого крепкого алкоголя, застилала глаза, туманила рассудок. Он аккуратно сжал пальцы на чужом горле, вставляя в себя член Джисона, истекающий смазкой. Сначала это было медленно, и Минхо привыкал к размерам. Когда же он вошёл на полную, оба парня издали протяжный стон. Минхо подумал, как идеально ощущается Хани внутри него, а сам Хан просто был на грани отключки от совокупности ощущений.       Если Минхо бы был божеством, Джисон сейчас совершал не половой акт, а акт поколения ему, потому что сексуальный вид обнажённого Ли Но, сидящего сверху, при этом с членом Хана в его красивой заднице, его карие глаза, темнеющие с каждым движением, точёные черты лица заставляли хотеть молиться на него, служить ему. Взгляд снизу вверх на идеальное тело, качающийся в такт движениям возбуждённый член старшего, ощущались как то, чего Хан жаждал всё это время. Он добавил немного смазки себе на руку и стал помогать Минхо, уже более уверенно входя в него, внимательно следя за мимикой, так как боялся сделать больно. Джисон специально подобрал угол, чтобы касаться простаты, и поддерживал один темп. Сдерживаться было очень трудно, особенно из-за того, каким похотливым выглядел сейчас старший: его влажное от пота тело блестело, чёлка слегка взмокла, и этот потрёпанный вид придавал убийственной сексуальности. Джисон старался отвлечься на, откровенно мешающий, розовый вибратор в его заднице, но с каждым толчком внутри Минхо он сжимал ягодицы, ощущая давление на чувствительные точки внутри, и чёрт, это было очень приятно. Минхо явно был очень опытен в сексе. Это ревностно покалывало в голове.       – Хочу, чтобы ты был моим, – не сдержался Джисон, его руки переместились выше, играя с сосками старшего, на что он получил в ответ протяжный вздох, – скажи, что ты мой.       Его взгляд был напряжён и испытующе сверлил ехидное личико Минхо – того явно забавляла эта просьба. Поэтому Хан жёстче вошёл до основания, выбивая тем самым ответ, один раз, второй, третий. Глаза Хо округлились от удовольствия, смешанного с болью, и он мелко затрясся:       – Я кончу... Если ты... Продолжишь так...       – Сначала скажи мне это, – Хан придержал чужие бёдра, останавливая процесс, чем вызвал жалкий, просящий о большем стон. – Я повторю – ты будешь моим?       Минхо уперся ладонями ему в грудь и навалился всем телом, с отдышкой спрашивая, скорее в шутку, чем всерьёз:       – Это ты так встречаться предлагаешь?       – Да.       В этом ответе было ни тени сомнения. Минхо молчал. Конечно, он и сам понимал, что разменивал себя на случайные связи, чтобы выкинуть из головы эту мешающую жить неприятность по имени Джисон. Постоянно переводил случайный флирт с ним в шутку, лишь бы не подсесть ещё сильнее. Поэтому сейчас он колебался. Осознание бесполезности этого взаимного избегания друг друга накрыло удушающей волной. Он не признавался никогда Хану в своих чувствах, предпочитая избавить его и команду от проблем, которые могут возникнуть после этого. А Джисон сейчас, как и всегда, был перед ним так откровенен и честен, что Минхо всё же ответил, как-то невпопад, выпалив:       – Нравишься...       – Ч-что? – опешил Джисон.       – Нравишься, – выдохнул Ли, опускаясь снова на Хана и закусывая губы, – Ты мне нравишься, Хан Джисон... Как парень.       – Получается, это ответ – да? – Не унимался Хан, пытаясь поймать взгляд чужих глаз. Хотя, даже эта простая фраза была лучшей, что он мог услышать за последнее время, но ему всё равно хотелось найти подтверждение словам.       – Замолчи, обсудим после, – сипло простонал Минхо, закатывая глаза от удовольствия.       Этого хватило, чтобы Хан снова начал двигаться внутри него. Он со страстью притянул к себе старшего, целуя, ритмично и глубоко несколько раз вошёл до самого основания. В комнате было жарко и душно, и голова Хана кружилась каждый раз от того, как Минхо приоткрывал рот и звал его по имени, как влажно поблескивали его губы от слюны, как красиво капелька пота стекала по его виску. Он почувствовал, как Минхо задрожал над ним, изливаясь на плоский живот с протяжным стоном, и этого зрелища перед глазами хватило, чтобы Джисон кончил сразу следом, не вытаскивая.       Потребовалось несколько минут, пока парни лежали рядом молча, чтобы отдышаться и прийти в себя.       – Я люблю тебя, – первым подал голос Хан, привлекая Минхо снова в свои объятия.       Ему было всё ещё немного страшно получить отказ, но Ли лишь с тёплой улыбкой усмехнулся Хану в плечо. Это вселяло надежду, что наутро они не проснутся чужими друг другу людьми. Джисону очень хотелось бы в это верить.