Туз (старая версия)

Шестой этаж был мрачен, как катакомбы. Тьма окутывала длинный коридор, который замыкала многоугольная комната. Именно там покоился Некто — чёрный силуэт, покрытый чёрной субстанцией. У него виднелись очертания головы, плечевого пояса, рук и торса, но всё, что шло ниже талии, было бесформенной, вытянутой массой, напоминающей подол платья в пол. Плохо сшитый и из дешёвых материалов. Пришлось притихнуть и поползти на корточках, чтобы не потревожить уснувшего Некто. Никто не знал, как именно уничтожить его, но у них была куча времени обсудить это, минуя пять этажей. Рассевшись по разные стороны от прохода в многоугольную комнату, ребята прислушались к глушащей тишине. От Некто раздавалось болотное бульканье. — Нам повезло, что оно спит, — прошептал Сергей, осторожно выглянув из-за стены. — Но у нас не так много времени. — Пожалуйста, скажите, что вы до этого пытались с ним разобраться, — взмолился Филипп, запрокинув голову. Они пытались пару раз, но абсолютно безуспешно. Как вывести это «пятно», не зная его происхождения? Таланта к уборке здесь не было ни у кого, кроме Филиппа. Но если откинуть шутки в сторону, это действительно казалось невозможным. Какое чудо должно произойти, чтобы уничтожить Некто? Пока они этого не понимали, поэтому приходилось действовать наобум. Использовать все способности, которые у них были, а были они только у Есенина и Моррисона. Филипп участвовал в роли приманки. Выдохнув, Фил поднялся на ноги и шагнул вперёд. Некто продолжал оставаться неподвижным и тихим. Тогда мужчина вошёл в многоугольную комнату. По комнате прошлась волна. Филипп напрягся и приготовился к атаке с любой стороны, но она пришла внезапно со спины и толкнула его вперёд. Пролетев метр и остановившись в миллиметре от стены, мужчина быстро поднялся, откашлявшись. Было больно. Следующий удар ему удалось предугадать, краем глаза заметив движение справа. Пригнувшись, он разглядел то, что атаковало его: из стен, потолка и пола вырастали чёрные отростки, похожие на толстые ветви деревьев. Они принимали две формы: твёрдую и мягкую. Если нужно было нанести резкий удар, отростки становились твёрдыми, а если вместо удара следовало схватить жертву — мягкими. Филиппу удавалось избегать захватов и внезапных толчков, пускай иногда его задевало. Главное было полностью завладеть вниманием Некто, пускай и непонятно, насколько широка область внимания сущности. Их целью, на самом деле, было ядро, находившееся, как они думали, в бесформенной нижней части. Оттуда исходил странный зелёный свет, и жидкость там была податлива. Это заметил Есенин во второй раз. И Филипп увидел тот самый зелёный свет, который казался странно знакомым. Он был ярче, чем его описывал Серёжа, что могло говорить о чём-то плохом. Например о том, что Некто имел всё больше власти над сознанием Эйса. Он успел оставить след на каждом этаже. В лице Фёдора. Они существовали в сознании не просто так, а явно с какой-то целью. Некто воплотил их, воссоздал в точности так, как следовало. Хайд сказал, что метку оставил кто-то в первой жизни Эйса. Но в воспоминаниях не было и намёка на подобного человека, эспера, бога или демона, сотворившего подобное. Да и для чего? Кому Эйс попался в немилость настолько, чтобы прогонять его через вечные муки, страдания и смерти? Филипп не мог одновременно думать и действовать, так как начал выдыхаться. Кажется, он был не в форме и постепенно терял связь с самим собой. Его это пугало. Ну же! Позволив прижать себя к стене, Филипп наконец увидел Эйса в проходе. Выдохнув, мужчина крепко сжал мускулистые руки на отростке и сдавил его. Некто издал звук, похожий на вой. Эйс в ту же секунду метнулся к Некто, вытянув руку, но он едва коснулся субстанции, как его отшвырнуло прочь из комнаты. Там ему помог подняться Серёжа. Твою мать!.. Это бесполезно, моя певчая. Ошалев, Филипп ослабил хватку, и отросток поднёс его ближе к голове Некто. На ней в районе рта прошлась трещина, из которой образовалась огромная зубастая пасть. Не борись со мной. Прими меня. Некто приблизил лицо Филиппа к себе, и из пасти показался длинный, чёрный и склизкий язык, мазнувший по щеке и подбородку мужчины. Поморщившись от неприятного ощущения, он задрал ногу и хорошенько ударил Некто в челюсть, и тут же упал на пол. Сущность взревела. Некто собирался снова схватить Филиппа, но тут чёрная дымка окружила фигуру, и Фил вскочил на ноги, покинув многоугольную комнату. Эйс вытер с его лица чёрную субстанцию своим рукавом. — Убедился? — Где Серёжа? Моррисон кивнул головой в сторону Некто, который пытался поймать Чёрного Человека. Но воздух поймать невозможно. — Оно тоже у тебя в… — Мозгу? — усмехнулся Эйс, но тут же помрачнел и прикрыл рот. — Оно облизало мне всё лицо и пыталось втянуть в себя. Я думал, меня вырвет прямо там. Филипп вздохнул. Эйс внезапно навалился на него и прижал к земле, и в тот же миг над их головами пролетел Есенин, оказавшись у лестницы. Задержав дыхание, Фил рассмотрел Эйса получше и странно ухмыльнулся. Парню это не понравилось. — Ну-ка, иди ко мне, половина моя… Филипп прижал Эйса к себе и обхватил его лицо, всматриваясь в глаза. Погладил худые щёки и коснулся своим носом чужого. — Что ты творишь?! — Мне просто интересно… — Нашёл время! Это было странно, но мужчина не мог не попробовать. Он обнял Эйса, провёл носом по волосам и зарылся в них, вдыхая приятный запах. — Если хочешь расплакаться, то тебе лучше начать, — прошептал Фил, погладив худые лопатки. — Делать мне бо… — Признаюсь, я действительно был не прав, — Филипп удручённо вздохнул. — Во многом. На самом деле, я далеко не лучше тебя. Эйс удивился и положил голову на плечо Фила. Стало спокойнее на душе. — О чём ты? Ты гораздо лучше. Не допустил моих ошибок и… — Потому что знал сюжет наперёд. — Ты бы и без него смог добиться всего этого. Филипп нахмурился. — Вряд ли. Я бы так и не смог понять для себя те вещи, которые осознал. Эйс внезапно улыбнулся и посмотрел в глаза Филиппу. — Не спорь со мной. Ты замечательный человек, у которого на месте всё, что должно. И ты вытащил нас из того болота, пока я пытался нас утопить — Немудрено. Я в ужасе от тех вещей, которые ты пережил. — Мы пережили. Сергей подошёл к этим двоим, держась за ушибленную руку, и сел рядом. Филипп обнял и его. — Знаете, парни, мы с вами пережили действительно много дерьма, — вынес вердикт Фил. — И нам нельзя останавливаться. Зря мы всё это переживали? — Да уж, ты прав. — Определённо. Троица выдохнула и прикрыла глаза, не замечая света, окутывающего их. Они сидели так, обнимая друг друга и прислушиваясь к общему биению сердец, пока оно не стало… Распахнув глаза, Эйс посмотрел на своё тело и обомлел. Получилось? — Но как? Всё изменилось. Теперь он был один. Поднявшись, Эйс тряхнул головой, и тут из него выбили весь воздух. Отросток впервые вышел за пределы комнаты. Чтобы втянуть его обратно. Эйс царапался, брыкался и пытался вырваться, но отросток сильнее сжимал хрупкое тело, всё ближе придвигая его к себе. Моё. Моё! — Чёрта с два! Эйс собрал всю оставшуюся силу и выпустил Чёрного Человека, отвлёкшего Некто. Вырвавшись, Моррисон приземлился на пол и откатился, уворачиваясь от следующего отростка. Но в следующую секунду его откинули в стену, и он временно потерялся в пространстве. Время замерло. Казалось, это конец. Но раздался яростный вопль, смешавшийся с дьявольским шипением. Его подняли под руки. — Некогда расслабляться, — холодно прохрипел Фёдор, намертво обхвативший локоть парня. — Мы его отвлечём, а ты действуй. Тебе же надо избавиться от него. В удивлении осмотрев трёх Фёдоров и Лукаша, Эйс вздрогнул. — Что вы здесь забыли? Вырвав локоть из железной хватки первого Фёдора, Моррисон краем глаза заметил драку Некто с Демоном. — Разве вы не должны быть на стороне своего создателя? — Не смеши нас, — первый Фёдор выступил вперёд. — То, что это безобразное существо нас воссоздало, ещё не значит, что мы ему обязаны. Не медли уже. Лукаш загадочно улыбнулся и развернулся. Два других Фёдора повторили за ним. Демона разорвало на части. Некто был зол, он рвал и метал. — Пора. Фёдоры и Лукаш обступили Некто со всех сторон и приняли удар на себя. И один за другим исчезали. Сначала Лукаш. Потом третий Фёдор. Затем второй Эйс отмер. Пора действовать. Он выждал подходящего момента и оттолкнул Фёдора. Отросток схватил его и притянул к себе, но Эйс успел схватить Достоевского за руку. — Не отпускай. Фёдор понял, чего хотел добиться британец, и крепко вцепился в руку Эйса, пока Некто поглощал его. Нужно было не бороться, а принять. Полностью. Ноги заскользили по полу, но руку Фёдор продолжал держать. Он всеми силами старался удержаться на месте, но соскользнул и его стало тянуть. Некто собирался поглотить его следом. И тут… Взрыв. Зелёный свет осветил всю комнату, ослепляя Достоевского. Он держал руку и щурился, пока свет не утих и не исчез вовсе. И вот заместо Некто на полу лежал Эйс. Фёдор выдохнул и присел рядом, наконец отпустив его руку. Получилось. — Фёдор. Открыв глаза, Моррисон хотел встать, но ему не дали. — Закрой глаза. Не смотри. Это не самое приятное зрелище. Фёдор таял, его образ распадался. Вместе с Некто исчезал и он, но ему не о чем было жалеть. Как и тогда. — Ты стал лучшей версией себя. И пропал навсегда.

***

Пошевелив пальцами на руках и ногах, Эйс сделал глубокий вдох, после чего свободно выдохнул и окончательно ощутил каждую клеточку своего тела. Как давно он не чувствовал его, как давно не был так свободен и счастлив. Разомкнув веки, Эйс прищурился, когда свет ударил ему в глаза. Зевнул в ладонь и перевернулся на бок, подложив руку под голову. Это были совсем иные ощущения, не скованные, не заторможенные. Не такие, как раньше. Эйс наконец был со своим телом един и дышал им, его лёгкими. Это билось его сердце и ничьё больше. Поднявшись, он оглядел комнату и улыбнулся: ничего не изменилось. Как же ему было хорошо, как прекрасно себя чувствовал, будто не провалялся три дня без сознания со слабыми признаками жизни. Словно не сражался с Некто в своём сознании, не вспоминал тех ужасов, которые преследовали его в кошмарах. За окном светило солнце, дул ветерок. Встав, Эйс нацепил на себя первую попавшуюся вещь, которой оказалась белая рубашка Фёдора, чей полюбившийся запах ударил в ноздри, и подлетел к окну, распахнув его. Лёгкие порывы ветра подхватили занавески, колыша их в воздухе. Волосы Эйса повторяли за ними, но чуть резче, беспорядочнее. Сев на подоконник, парень прикрыл глаза и стал наслаждаться ветром, нежно ласкающем его кожу. Я дома. Эта мысль делала парня счастливым. По-настоящему счастливым. Став самим собой, пускай и не таким, как прежде, «лучшей версией себя», Моррисон наконец почувствовал радость жизни, выискав еë в мелочах. И он удержит это мгновение и пронесёт его с собой до самой смерти. Скрипнула дверь, и Эйс повернул голову в её сторону. На мгновение, лишь на мгновение, он замер, встретившись взглядом с Фёдором, но потом тепло улыбнулся, продолжая сидеть на месте. Внутри что-то начало набухать, вот-вот собираясь взорваться. Со стороны Фёдора открылась поистине божественное зрелище: лучи света обрамляли ангельский образ Эйса, а ветер красиво играл с занавесками, рубашкой и волосами. Но самым прекрасным в этой картине был её главный герой — ангел с аметистовыми глазами, молочной кожей и пепельными ресницами. А когда взгляд упал на худые, длинные ноги… Только сейчас до Достоевского дошло: Эйс пришёл в сознание. Ноги сами понесли его вперёд, руки сами обхватили тонкую талию и подняли тело, прижимая его к себе. Губы сами коснулись шеи, щеки, чужих губ. Слёзы сами полились из глаз, стекая вниз. Эйс соскучился по Фёдору и с жадностью отвечал на каждое прикосновение и поцелуй, тоже плача от счастья. Обхватил ногами его бёдра и обнял за плечи. Так его ещё не поднимали. В этой жизни. В этой прекрасной жизни. Так его на руках не носили. Фёдор сделал несколько шагов назад и аккуратно сел на край кровати. Эйс опрокинул его, целуя с новой силой. Кажется, они не до конца верили в происходящее и всеми силами пытались убедиться в правдивости своих ощущений. Тело непривычно горело от касаний. В первые минуты Эйс боролся с тем, чтобы оттолкнуть Фёдора от себя. В нём продолжали бороться два Я. В конечном итоге тошнота пропала также, как и пришла, и он стал получать удовольствие, дрожать от вожделения, а не страха. — Я тебя не боюсь, — прошептал Эйс, целуя Фёдора в шею. — Я люблю тебя. Я так… соскучился. — Я тоже скучал, душа моя. Фёдор был поистине счастлив, он желал Эйса прямо здесь и сейчас… и был рад снова обнимать его, целовать и получать ответ на свои действия. Дверь открылась внезапно, образовался сквозняк. Эйс и Фёдор отлипли друг от друга и одновременно посмотрели на вошедшего, которым оказался Карма. Подросток сначала сильно удивился, потом побледнел, а затем поджал губы и со слезами на глазах кинулся на шею Моррисона, чуть ли не вопя от нахлынувших эмоций. Он беспомощно хлопал губами, не в силах вымолвить ни слова. — Мальчик мой, всё в порядке, я здесь, — со всей накопившейся нежностью произнёс Эйс, ласково гладя мальчика по спине и целуя его в лоб. — Всё будет хорошо. Мы вместе. Комната наполнилась этими долгожданными словами. Их ждали все. Особенно Фёдор. Всё будет хорошо. Сердце забилось быстрее. Это то, во что они верили. На самом деле верили. Это была именно та надежда, которая умрёт последней. Но тут Эйс нахмурился. — А где Френ? И сердце ухнуло вниз. Карма и Фёдор переглянулись, понимая, что по шее получать всем. — Её похитил Фукучи, но… — Что?! Эйс подскочил, его чёлка качнулась, и Фёдор с Кармой ахнули в унисон: правый глаз. Заметив такое пристальное внимание к своему глазу, Эйс приподнял чёлку. — Что-то с глазом? И никто не знал, как лучше объяснить, что правый глаз был слишком правдоподобно похож на аметист. Да как вообще хоть что-то объяснить?!