Туз (старая версия)

Роберт вполне мог обойтись и без того, и без этого, и без третьего, но лечить больных мафиози было необходимо, а договориться с Огайем по финансам оказалось проблематично. Как назло, Хайд не мелькал рядом продолжительное время, и, как услышал доктор от Чуи, Эйса подстрелили, и он лежал без сознания третий день. Ещё и эта заварушка ни к чему. Сколько бы ни приходилось жаловаться, Роберт не жаловался, понимая, что это не снимет с него ответственности, не позволит вернуться домой и лечить местных добропорядочных граждан, у которых имелись все нужные документы. Некоторые рядовые мафиози были не пойми откуда и когда. Оказывается, большей частью бумажной работы занимался Моррисон, так как Мори раньше не видел в нём потенциала и грузил финансами и документами. А сейчас был полный кавардак. Затянувшись и выпустив облачко никотинового дыма, Стивенсон ещё раз сверился со временем, после чего повертел головой, всё высматривая того, с кем должен был встретиться. Конечно, он просто пришёл слишком рано, так как стремился хотя бы на время сбежать из муравейника под названием Портовая мафия, но время близилось к назначенному. И далеко не доктором. За минуту до ровного времени из-за стены дома показался Юсуф, идущий, как и всегда, бесшумно и легко. Слишком много места развернуться стопам, которые даже не утопают в песке. Кажется, этому человеку следует почаще покидать пустыню и забыть о песке на ближайшее столетие. Или два. Затушив сигарету, Роберт сунул замёрзшие руки в карманы своего дорогого пальто и с великим вниманием встал напротив Юсуфа, чей вид вблизи оказался странным. Зелёные глаза с бурым кольцом остекленели, медная кожа побелела на тон или два. При этом мужчина оставался невозмутим, как и всегда. Роберт начал, не собираясь затягивать: — Может, объяснишь по-человечески? Юсуф устало прикрыл глаза, и в такой ситуации ему не хватало только вздоха. Если бы он вздохнул, Стивенсона уже здесь не было бы. Сдуло бы первым порывом ветра, не оставив и аромата дорогого одеколона, которым доктор душился так, словно хотел скрыть все остальные запахи. — Эйс пришёл в себя сегодня, и сейчас он находится в руках Камуи. И мне нужно это закончить. Больше мне нечего тебе объяснять, и ты сам об этом знаешь. Если Зейдан произносил что-то вроде «больше нечего» и «сам знаешь», значит он находился в дурном расположении духа. Возможно, злился, возможно, просто нуждался в оздоровительном отдыхе. — Это всё из-за чего ты хотел со мной встретиться? Мы могли обсудить всё по переписке. Времени не хватает, а мы тратим его на пустые встречи, ничего в итоге нам не дающие. Снова. Роберту не нравилась мысль, что его отчитывают, но это делал Юсуф, человек, которому не присуще подобное поведение. Его абсолютно точно можно назвать душным, тем не менее Стивенсон не собирался думать об этом. — Юсуф, ты ведь не собираешься?.. — Он приказал убить Камуи. Наконец прозвучали те слова, на которых Юсуф переставал выглядеть таким стойким и сильным. Сыпался, как песок, когда заходила речь о заказных убийствах. «Как в любом другом деле важно, чтобы это шло от сердца, а не от суммы денег». Зейдан имел странные представления об убийствах. Но тем не менее, он собирался убить Фукучи. Не рискованно ли? — Ты ведь можешь этого не делать. — Но я сделаю это. Стивенсон начал жалеть себя. — Юсуф, тебе это не нужно. — Нет. Но это нужно другим. Мы закончили. Роберт не стал останавливать его. Не стал и смотреть ему в спину. Раздражённо поправил ворот пальто и направился в сторону штаба. Юсуф слишком много на себя берёт.

***

Камера ослепила меня, и я зажмурился. Через секунду яркий свет пропал, что позволило расслабиться. Позади стоял Тосон, крепко держа мои руки, а передо мной маячил Очи, с которым общалась Теруко. Подготовка к сообщению Фёдору шла полным ходом, и я ждал этого момента с предвкушением. Обмануть Фукучи было несложно. Сыграть пойманного бедняжку было несложно. Выдержать все эти мерзкие слова и пару ударов тоже было несложно. А вот удержать себя от того, чтобы прострелить старику голову — сложно. Я был благодарен Симадзаки, который держал меня достаточно крепко, чтобы ничего не вышло из-под контроля. Камуи посмотрел в мою сторону. — Готов, красавец? — Готов ли ты? Тосон сильнее сдавил мои запястья, намекая не злить мужчину ещё сильнее, но для этого ему пришлось бы зашить мне рот. — Всё готово, командир. Теруко наконец настроила связь. Я тут же посмотрел на экран, на котором появилось равнодушное лицо Фёдора. Мне едва удалось сдержать улыбку. Давно я таким его не видел, отвык как-то. — Надеюсь, это действительно важно, — холодный, даже надменный голос Достоевского вызвал табун мурашек. Кажется, Симадзаки стало неловко касаться меня в этот момент. Прости, дружище, ничего не могу с собой поделать. — Мог бы и поздороваться со мной, Фёдор, — Фукучи покачал головой. — Никого не потерял? Фёдор нахмурился. — О чём ты? Камеру направили на меня, и Очи подошёл ближе, схватив мой подбородок. Я стиснул зубы. — Не твоя безделушка? Сам ты безделушка, маразматик. И хватит меня лапать, старый извращенец. Дальше пошла великолепная актёрская игра: глаза Фёдора широко распахнулись, он поджал губы и вцепился пальцами в ручки кресла. Я слабо улыбнулся ему. — Привет, Федя. Как дела? — Ты в порядке? — он соскочил со стула. — Что у тебя на щеке? Фукучи! — Успокойся, мальчик мой, всего лишь небольшое наказание за плохое поведение. У твоей безделушки слишком острый язык. Меня порывало стошнить. — Не смей… — В пять на мосту. Если не хочешь, чтобы твой ненаглядный пострадал, увидимся там. На мосту? Кажется, Фёдор тоже удивился, но скрыл это. — Хорошо. Чтобы он был жив и невредим. — Можешь не переживать, я позабочусь о нём. Теруко прервала связь. Тосон вывел меня из кабинета Фукучи и повёл вперёд по коридору, ослабив хватку. — Зачем ты его постоянно злишь? — Симадзаки чуть прислонился ко мне. — В нужное время поймёшь, — я пожал плечами. Своими мыслями я был далеко отсюда, далеко за пределами этого города. Возможно, лежал где-то на дне океана и спокойно себе подыхал, пока мир на поверхности рушился. Плохое у меня предчувствие.

***

— Ну, чего скис? Иван заметил, как изменился Фёдор в лице, как побледнел. Явно не от того, что увидел след чужой руки на нежной щеке Эйса. Нет, безусловно, это радости никому не добавляло, так как старик позволял себе распускать руки, и кто знал, к чему это приведёт. Но на данный момент голову Фёдора отягощало что-то совсем другое. Он и сам не до конца понимал, что же его смутило в увиденном и услышанном. Почему на мосту?.. — Мы ведь исключили мост в первую очередь, — Осаму озвучил эту мысль. Фёдор согласно кивнул. — Похоже на ловушку. — И сделать с этим ничего нельзя? — Тургенев вскинул брови. — Вы, умники, всю свою жизнь построили на многоходовочках, а сейчас вас заботит это? Дазай хотел возразить, но Достоевский его прервал. — Ты прав. Фукучи решил, что знает меня лучше, но ошибается. — Я всегда прав. Давно пора это признать. Фёдор постучал пальцем по кромке стола и пристально посмотрел на Маяковского. Ему стало не по себе. — Не высасывай из меня душу, Дьявол, — Володя выставил руки перед собой, закрываясь от чужого взгляда. В шутку, конечно. — Ты сейчас ближе всех к Стивену, — палец потянулся ко рту, но Фёдор остановил его. Не грызть. Нельзя. — Он снова нам нужен. Вздохнув, Владимир поскрёб ссадину на локте и затопал ногой на одном месте. Связь-то с Кингом он поддерживал, всё же коллеги, но общаться с ним Маяковский не предпочитал. Странный мужик, со своими тараканами в голове. И его тараканы не подружились с тараканами Вовы. Но это было необходимо Фёдору, а значит свои личные неприязни Владимир должен был задвинуть куда-то очень далеко и глубоко. — Мне одного-то тебя мно… Фёдор глянул на Осаму, и тому пришлось заткнуться. Детектив привык разгадывать планы своего противника, а потом разглашать их, но сейчас они находились в одной тарелке. Как ни крути, Достоевский постарше, поумнее, посильнее. Дазай, конечно, очень умный и развитый, но, стоило признать, остался бунтующим подростком, глубоко травмированным и одиноким. А у Демона, которого он ненавидел, была семья, были любящие его люди, сумевшие достать на поверхность того самого, настоящего Федю, простого человека, а не опасного преступника. Что привело Фёдора к преступной деятельности, Осаму мог только предполагать и считал, что всё здесь по старинке: проблемы с родителями, проблемы с обществом, конфликт на религиозной почве, закрытие в себе и бла-бла-бла… Бывший мафиози и сам через подобное прошёл. Быть эспером оказалось тяжело и совсем не весело, как думал когда-то маленький Дазай. Не все готовы смириться с тем, что тот чудный ребёнок внезапно обрёл столь опасный дар. Докатился. Завидую этому отбросу. Нечему тут завидовать. Фёдор не заслуживал кого-то вроде Эйса. Кармы. Френ. И всех остальных. Он преступник. Террорист. Убийца. А ты сам-то кто? Лучше, да?! Стиснув челюсть, Осаму лёг на пол и уткнулся в диван. Плевать. Всем плевать. — Маяковский… — Да понял я, не жужжи над ухами моими. Осаму почувствовал пинок в копчик. Карма. — Дядя Вань, вот чего на него нашло? — Хандра, по всей видимости. Хорошие физические нагрузки способствуют разгрузке мозга. Не успел Дазай опомнится, как его с необычайной лёгкостью схватили под руки и, протащив ногами по полу, поставили. — Долой депрессию, молодой человек. Тебе нет и тридцати, а ты уже на квашеную капусту похож. Осаму посмотрел на Фёдора, который покачал головой. Не спорь. Он и не стал спорить. Возможно, Тургенев прав. Возможно. — Вместо того, чтобы тут киснуть, лучше потренируйся. Карма, трунь за ним. Пользы от вас двоих сейчас не особо много. Сделав кислое выражение лица, Карма с обречëнностью пошëл на задний двор, прихватив с собой Осаму. Заниматься вместе с ним энтузиазма ему не прибавляло, но спорить с дядей Ваней — себе дороже. На заднем дворе уже проходили какие-то курсы молодых бойцов: Зощенко и Пушкин стреляли по мишеням, а Вицин отрабатывал приëмы с кинжалами на живой мишени в лице Гоголя. На крыльце спокойно сидел Гончаров и пил чай, наблюдая за тренировками. Перемахнув через перила террасы, Карма присоединился к Михаилу и Александру, а те с готовностью его приняли. Вместе с тем в голову подростка пришла интересная идея, но пока решил не пробовать еë на деле. Если только чуть позже. Осаму скрестили руки, чувствуя себя не очень комфортно. Привыкнуть к подобному укладу жизни ему так и не удалось, а сближаться с этими людьми он и вовсе не планировал. Тем не менее, видеть их приходилось почти каждый день пребывания в этом доме. Иван заметил его замешательство и подошëл, протянув чашку с горячим молочным улуном. — Вам бы стоило расслабиться. Напряжение плохо сказывается на здоровье. Приняв чашку в руки, Дазай медленно прижался к краю губами, также медленно втягивая в себя жидкость. — Возможно, по возвращении домой я расслаблюсь. Ваня пожал плечами и вернулся к лицезрению за тренировками. Осаму решил, что тоже лучше посмотрит со стороны, так как что-либо делать в данный момент он не планировал. — Эй, Осаму, подойди! — крикнул ему Карма, разрушив все надежды на полное безучастие в тренировочном процессе. Вздохнув, Осаму отдал чашку с недопитым чаем и спустился к подростку, смотря на него сверху вниз. — Чего тебе, Креветка? — без особого энтузиазма спросил он, а мальчишку прямо перекосило от того, как к нему обратились. — В общем, хочу кое-что попробовать. И мне нужен ты. Нужно только отойти подальше от дома, на всякий случай. — Убить меня вздумал? Закатив глаза, Карма схватил Осаму за руку и повëл за собой. Будет он его ещë уговаривать. Ага, как же.

***

Ветер обдал меня, и я поёжился. Оглянулся на ограждения и столпившихся людей, которых сдерживали военные. Тачихара и Симадзаки вели меня под руки, а Фукучи шествовал перед нами, снова надев на себя маску героя войны. Меня волновало только то, куда делась Оокура. Живот скрутило в приступе тошноты. Что бы в меня не вкачали, дело пахнет дурно. Абсолютно все ощущения обострились, и сердце билось гораздо быстрее. Надеюсь, это не наркотики. Очи остановился, и Ищейки следом. Я сглотнул и облизал губы. Хочу. Мяса. Желательно с кровью. — Как ощущения, красавец? Фукучи издевался. Что он ввёл мне? — Что это за дрянь? — мой голос непривычно хрипел, словно я за раз выкурил целую пачку сигарет. — Ничего страшного. Всего лишь немного усилителя. Я шумно втянул носом воздух. — Зачем?.. — Пораскинь мозгами, красавец. У тебя ведь это неплохо получается. Рот наполнился слюной. Чёрный Человек взбушевался, и я старался сдерживать его. Усилитель для эсперов. Он совсем рехнулся?! — Командир, это слишком, — Мичидзо не выдержал и качнулся вперёд. — Он ведь может дойти до предела и… — И пусть, — отмахнулся Очи. — Его способность не опасна. Бубновый, может, и не опасен, а ЧЧ явно желает отгрызть тебе голову. Энергия переполняла моё тело, и я всё ещё хотел куска сырого мяса. Наконец показался Фёдор, и был он в сопровождении Кармы и Николая. Что с Фёдором? Походка, взгляд и выражение лица принадлежали не Фёдору. Я удивлённо глядел на него, не веря своим глазам. Это игра? Нет, это точно другой человек. Не Фёдор. — Надо же, мальчик мой, — Камуи отреагировал более, чем радостно. — Я уж думал, что не увижу тебя вживую. Я тебя даже не узнал. Лжефёдор отреагировал, как Фёдор, но я заметил ещё одну деталь: потирание запястий. Фёдор никогда не тёр запястья. Он кусал пальцы, но я приучил его вместо этого накручивать волосы на пальцы, так как не мог смотреть на то, что любимый творил со своими прекрасными руками. Как-то он искусал палец до крови и заметил это только тогда, когда я подорвался с места и принялся обрабатывать рану. Фёдор никогда не тёр запястья. Лжефёдор тёр определённые места, будто это старая рана, затянувшаяся, но дающая о себе знать. И пускай руки были чисты, я понимал, что происходит. Стивен всегда носил свитера и скрывал запястья рукавами. И он тёр запястья, когда никто не смотрел, слегка подгибая рукава. А я, заметив это, увидел странные точки и порезы. Тогда не стал ничего предпринимать, но стоило об этом задуматься. Я успокоился. Конечно, это был не Фёдор. При виде него ничего во мне не откликнулось. Это был Стивен. Я улыбнулся, и Фукучи это заметил. — Что-то я не вижу радости от встречи двух возлюбленных. — Не вижу смысла терять голову на мосту, — Стивен неплохо отыграл, стоит признать. — Потом порадуемся. — Когда нашим жизням ничего не будет угрожать, — дополнил я. Фыркнув, мужчина, кажется, не поверил. Он схватил меня за руку, поставил на колени спиной к себе и за волосы задрал мою голову, чтобы я смотрел в глаза Кингу. — Дрогнет ли твоё сердце, если я сделаю так? Внезапно удар сбоку, треск ребра. Стиснув зубы, я сдержал кашель. На языке ярко ощущался вкус железа. Кровь. Моя собственная. Карма хотел рвануть к нам, но Гоголь сдержал его, несмотря на то, что подросток шипел, пинался и готов был начать кусаться. Реакция Стивена оказалась именно той, которую намеревался получить Фукучи, — искренняя злость. — Кажется, всё же сдержать эмоций тебе на удалось, — усмехнулся Фукучи. — Хочешь ещё? И снова удар, снова треск. На сей раз по другому боку. Удар вышел более болезненным. Кровь. Я отхаркнул всю, что скопилась во рту. Было её достаточно. И я был уверен, Фёдор это видел. Стивен сжал кулаки и хотел что-то сказать, но Очи его опередил. — Не так быстро, подделка. Можешь не стараться, у вас мало общего с Фёдором. Камуи махнул, давая указания военным, и те открыли огонь по Стивену и Николаю. Карму оттолкнули в нужное время, его перехватил Мичидзо. Мимолётные взгляды. Гоголь и Кинг исчезли с моста. Фукучи снова схватил меня за волосы и оттащил к краю моста, привалив к железной конструкции. Обхватил моё лицо и посмотрел прямо в глаза. — Вот настолько любит тебя Фёдор, — зло зашипел он. — Побоялся прийти лично. Я втянул воздух носом, но не сдержал слёз. Больно же, сволочь. — Бедняжка же ты. Возможно, доля сочувствия в нём всё равно была. Я не стал сдерживать слёз. Фукучи удивился. Надеюсь, он понял, что переборщил. Два ребра сломал, сука старая. — Ну не переживай, ты ещё молод, — чужая рука стёрла слёзы. — Свет клином на нём не сошёлся. Тачихара, подведи мальчишку! Мичидзо тащил злого и разгорячённого Карму, а я дивился тому, какой из него вышел бы прекрасный актёр. Фёдор так поднатаскал? — Думаю, вам с мальцом стоит пустить свои силы на благое дело. — Хрен тебе, старый воню… не затыкай меня! — Успокойся! Фукучи вздохнул и заострил внимание на аметистовых серьгах. — Красивые. Кто подарил? — с искренним любопытством поинтересовался Очи, не решаясь коснуться их. Вот оно! Я шмыгнул носом. — Фёдор… сними их, будь добр. Усмехнувшись, Фукучи коснулся правой серьги, и я сосредоточился на камне, который держал мужчина, сжал одну из рук. Звяк. Я зашипел. Ухо осталось целым, но неприятно, когда из него так резко вырывают серьгу. Сколько можно меня травмировать?! — Достоевская подстилка, — над ухом раздалось шипение. — Я же сказал, на мне твои фокусы не сработают. Будь ты поскромнее, может быть, и вышло. Ненавижу вертлявых вертихвостов. Фукучи прижал меня к конструкции позади, больно вжимая лопатками в неё. Я прикусил губу, сдерживая хрипы, смешанные с харканьем. — Хочу услышать хруст твоих косточек, безделушка. Спину стало жечь. Я пытался сопротивляться, но Фукучи был сильнее, в разы сильнее. А у меня сломано два ребра, во рту кровь, в крови — усилитель. Голову разрывало от набата голосов, шёпота Чёрного Человека. Удерживать его и не позволить старику раздавить меня в лепёшку — та ещё задача. — Убери от него руки. Спасение. Я выдохнул, когда ощутил свободу. Камуи повернулся к Карме, позади которого стоял Тачихара, убравший руки за спину. Всё было предельно ясно. — Ещё один предатель, — голос командира Ищеек прозвучал мрачно. — Симадзаки, займись им. Без лишних слов Тосон рванулся к Мичидзо, и между ними завязался бой. Карма остался стоять напротив Очи. Я обессиленно смотрел на лицо подростка, в его карие глаза. И сердце моё разрывалось от тревоги. — Ты бы отлично подошёл для Ищеек, малец, — Фукучи сделал шаг вперёд. — В тебе горит огонь, который так необходим для такой работы. Я сохраню жизнь твоей красивой безделушке, а ты… — Пошёл нахуй. Фукучи замер, я опустил голову и прикрыл глаза, но оставался в сознании. Что ж, хоть где-то поганый язык исполнил своё предназначение.